Пепел и крылья
- -
- 100%
- +
— Ну, я пойду, дела не ждут! Удачи, девочки! Удачи, мистер Каэль! — Питер суетливо натянул капюшон и буквально выбежал на улицу, оставив их наедине с новой реальностью.
Лиза, обычно не лезущая за словом в карман, сейчас стояла навытяжку, натянуто улыбаясь. — Мы… мы очень рады, мистер Каэль. Я Лиза, а это Эвелин. Мы ведем смены и…
— Я знаю, — мягко перебил её Каэль.
Он снял пальто, под которым оказался безупречно сидящий чёрный пиджак, и аккуратно повесил его на вешалку у входа. Каждое его движение дышало выверенным, вековым аристократизмом, который смотрелся дико среди недорогих пластиковых стульев и копеечных постеров на стенах.
Он повернулся и посмотрел прямо на Эвелин. В его глазах не было торжества — только глубинное, жадное и в то же время болезненное изучение.
— Вы можете идти, Лиза, — не оборачиваясь к подруге, негромко произнёс Каэль. — На сегодня ваша смена окончена. Оплата будет начислена в полном объёме. Мне нужно обсудить некоторые организационные вопросы с… вашей коллегой.
Лиза растерянно перевела взгляд на Эвелин. Та едва заметно кивнула, хотя внутри неё всё кричало о том, чтобы подруга осталась. Как только за Лизой закрылась дверь, в кафе воцарилась оглушительная, звенящая тишина.
Каэль подошёл к стойке. Настолько близко, что Эвелин уловила его запах — морозный воздух, едва уловимый аромат старой бумаги и чего-то горького, напоминающего полынь.
— Вы боитесь меня, Эвелин? — тихо спросил он.
— Я не боюсь, — соврала она, расправляя плечи и отчаянно цепляясь за остатки профессионального тона. — Просто это… неожиданно. Вы пришли как клиент, а теперь говорите, что купили это место. Зачем? Выглядит так, будто вы ошиблись дверью. Заведения вашего уровня находятся в центре, а не на окраине.
Каэль приподнял бровь. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на грустную нежность. — Я никогда не ошибаюсь дверями, Эвелин. Я всегда прихожу именно туда, куда должен.
Он оперся ладонями о стойку, и Эвелин против воли опустила взгляд на его руки. Длинные, сильные пальцы, безупречные ногти… И кольцо. Старое, серебряное, с тусклым, почти чёрным камнем на указательном пальце. При взгляде на это кольцо в голове Эвелин на долю секунды вспыхнул яростный, ослепительный сполох — словно звук падающего металла и запах гари. Она покачнулась, ухватившись за край кассы.
— Вы бледны. И этот предсвадебный стресс, о котором вы говорили… — Каэль произнёс слово «предсвадебный» так, словно оно жгло ему язык. Его голос стал холоднее. — Кто он?
— Мой жених, — резко ответила Эвелин, приходя в себя и злясь на свою слабость. — Его зовут Дэниел. И я не думаю, что моя личная жизнь входит в круг ваших обязанностей как работодателя.
— Дэниел, — повторил Каэль, пробуя имя на вкус, и на его лице на мгновение проступила такая ледяная, хищная гримаса, что Эвелин сделала шаг назад. — Успешный адвокат. Мужчина в идеальном костюме, который расписал вашу жизнь по пунктам на следующие пятьдесят лет. Правильно?
Эвелин замерла. Холод пробежал по позвоночнику. — Откуда… откуда вы это знаете? Вы следили за мной?
Каэль не успел ответить. Тишину улицы разорвал знакомый, уверенный звук автомобильного гудка. К витрине кафе плавно припарковался чёрный седан Дэниела. Сегодня он приехал раньше — как раз к концу её официальной смены.
Дверь кафе открылась, впуская порцию холодного воздуха. Дэниел вошел внутрь, на ходу стряхивая капли дождя со своего безупречного серого пальто. Его взгляд мгновенно оценил обстановку: пустой зал, отсутствие Лизы и высокий, бледный мужчина в чёрном, стоящий слишком близко к его невесте.
Как истинный адвокат, Дэниел не проявил ни капли суеты. Его лицо осталось маской вежливой строгости. Он подошёл, по-хозяйски приобнял Эвелин за талию и запечатлел мягкий, уверенный поцелуй на её щеке. Эвелин почувствовала, как её напряжённое тело немного расслабилось в его привычных, безопасных руках.
— Эв, дорогая, ты не готова? — Дэниел перевёл взгляд на Каэля. — Добрый вечер. Я Дэниел, жених Эвелин. А вы?..
Каэль медленно выпрямился. Он был чуть выше Дэниела, и контраст между ними был разительным. Дэниел — воплощение современного успеха, лоска и понятной земной силы. Каэль — словно ожившая тень из ушедшей эпохи, опасная и непредсказуемая.
Их взгляды встретились. Это была мгновенная, глухая дуэль. Каэль смотрел на руку Дэниела, лежащую на талии Эвелин, с такой концентрированной, пятисотлетней яростью, что воздух в кафе, казалось, стал осязаемо горячим. Но Дэниел этого не заметил — его прагматичный мозг просто зафиксировал «странного, неприятного типа».
— Каэль, — представился новый владелец, не протягивая руки. — Новый собственник этого заведения. Мы как раз обсуждали с Эвелин её… дальнейшие перспективы здесь.
Дэниел слегка нахмурился, его адвокатский радар мгновенно уловил скрытое напряжение. Он мягко, но непреклонно притянул Эвелин ближе к себе.
— Что ж, мистер Каэль. Надеюсь, новые условия работы не будут ущемлять права сотрудников. У Эвелин через месяц свадьба, и у неё плотный график. В любом случае, её смена окончена. Мы уходим.
— Свадьба через месяц, — неэмоционально, как констатацию факта, повторил Каэль. Его взгляд переместился на Эвелин. Он смотрел прямо в её зелёные глаза, и в этой черноте Эвелин вдруг отчетливо прочитала: «Откажись. Уйди от него».
Внутри неё снова ухнуло вниз то самое неконтролируемое, дикое желание. Ей безумно захотелось сбросить руку Дэниела, перешагнуть через стойку и оказаться рядом с этим пугающим мужчиной. От этой мысли ей стало по-настоящему страшно. Она предает человека, который заботится о ней, ради мимолётного наваждения.
— Да, — твёрдо сказала Эвелин, заставляя себя смотреть на Дэниела, а не на Каэля. — Через месяц. Мне пора идти, мистер Каэль. До свидания.
— До встречи, Эвелин, — тихо ответил Каэль, — я закрою заведение, можете быть свободны.
Дэниел взял её за руку — его ладонь была тёплой и сухой — и повёл к выходу. Когда они садились в машину, Дэниел, настраивая зеркало заднего вида, обыденным тоном заметил: — Странный тип. Слишком напыщенный для владельца маленького кафе. Тебе не стоит оставаться с ним наедине, Эв. Если будет давить или вести себя неадекватно — сразу говори мне, я быстро найду на него юридическую управу.
— Всё хорошо, Дэни. Он просто… специфический, — тихо ответила Эвелин, глядя в окно.
Машина тронулась. Эвелин обернулась. Каэль стоял у темного окна кафе. Он не шевелился. Он смотрел им вслед, и в его руке, скрытое от глаз Дэниела, тускло поблескивало серебряное кольцо.
ГЛАВА 4. КОЛЬЦО
Субботнее утро пахло дождём, сырой землёй и старыми книгами.
Дэниел настоял на том, чтобы отвезти Эвелин к её бабушке, Клер Харт. После встречи с новым владельцем кафе он стал ещё более внимательным, окружая её заботой, которая временами казалась Эвелин едва ощутимой, но прочной клеткой.
— Я заберу тебя в четыре, Эв, — Дэниел припарковал машину у покосившегося деревянного забора. — Пожалуйста, не утомляйся. Поговори с Клер насчёт списка гостей с её стороны, и возвращайся. Тебе нужно отдохнуть. У тебя снова бледный вид.
— Всё хорошо, Дэни. Спасибо, — Эвелин мягко коснулась его плеча, натянуто улыбнулась и вышла из машины.
Дом бабушки Клер стоял на окраине города, в старом квартале, куда неоновые вывески и шум магистралей доносились лишь глухим эхом. Это было двухэтажное здание из тёмного кирпича, обвитое увядающим плющом. Внутри него время словно остановилось в прошлом веке.
Клер Харт встретила внучку на пороге. Это была подтянутая, строгая женщина с пронзительными серыми глазами, которая всегда говорила мало, но видела, казалось, насквозь.
— Ты плохо выглядишь, Эвелин, — вместо приветствия тихо сказала Клер, пропуская её в пахнущую лавандой и сухими травами прихожую. — Снова эти сны?
— Просто предсвадебные хлопоты, бабушка, — Эвелин привычно попыталась уйти от темы, снимая пальто. — Дэниел переживает. Мы привезли список…
— Дэниел переживает о том, что может измерить и вписать в свои контракты, — сухо перебила Клер, направляясь в глубь дома. — Иди на кухню. Кофе уже на плите.
Кухня бабушки встретила их тихим ворчанием закипающего гейзера и теплом. Клер разлила густой, ароматный напиток по старым фарфоровым чашкам и села напротив внучки. Какое-то время они пили кофе в тишине, пока старая женщина не заговорила — тихо, глядя куда-то сквозь стену, словно листая пожелтевшие страницы памяти.
— Твоя свадьба — важный шаг, Эв. И перед ней я должна рассказать тебе одну вещь. Харт — очень старый род. Когда-то, много веков назад, наши предки, если верить сказкам, обладали какой-то особенной, древней силой. Конечно, со временем всё это превратилось в простые семейные легенды, которые матери пересказывали дочерям. Помню, мне в детстве говорили, будто самая первая женщина в нашем роду была могущественной ведьмой, которую безумно любил какой-то опасный человек. Она погибла, но её душа была обречена возвращаться на землю снова и снова. Только вот рождалась она то тут, то там — в чужих семьях, в чужой крови. И её человеческий разум просто не справлялся с той силой, что просыпалась внутри. Бедные девушки теряли рассудок и рано умирали…
Клер мягко, снисходительно улыбнулась и сделала глоток кофе.
— Глупые сказки, конечно. Но старейшины утверждали, что однажды она должна родиться именно в своём родном гнезде, среди настоящих потомков, и тогда круг замкнётся. Ладно, пустой разговор. Пойдём со мной. Нам нужно забрать твой подарок.
Они поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж, в небольшую комнату, выполнявшую роль библиотеки и чулана одновременно. Здесь, среди старых холстов и пыльных коробок, Клер остановилась перед тяжёлым комодом из мореного дуба. Из самого нижнего ящика она достала небольшую деревянную шкатулку, обитую потемневшим от времени бархатом.
— Это наше фамильное украшение. Оно передаётся из поколения в поколение по женской линии строго перед свадьбой.
Клер открыла крышку. На выцветшем лоскуте шёлка лежало кольцо. Серебряное, потемневшее от времени, с грубой, почти примитивной огранкой тёмного, антрацитового камня.
Мир вокруг Эвелин на секунду качнулся.
Это было то самое кольцо. Она видела его на пальце Каэля всего два дня назад в кафе. Точно такое же. Или… оно само?
В голове оглушительным эхом пронёсся звук, которого она никогда не слышала в реальности — яростный, голодный треск огромного костра и хриплый, срывающийся на крик мужской голос, зовущий кого-то по имени. Воздух в комнате внезапно показался раскалённым, а в нос ударил отчётливый, удушливый запах гари и дыма.
Эвелин судорожно выдохнула и отшатнулась.
— Эвелин! Что с тобой? — Клер нахмурилась, заметив, как побледнела внучка.
— Я… я знаю это кольцо, — прошептала Эвелин, глядя на артефакт с суеверным ужасом. Её пальцы мелко дрожали. — У мистера Каэля… у моего нового босса в кафе… точно такое же кольцо. Это невозможно.
Клер Харт замерла с открытой шкатулкой в руках. В её глазах промелькнуло странное, далёкое воспоминание, словно вспышка старого, покрытого пылью кадра.
— Каэль?.. — тихо, одними губами повторила старая женщина. Её строгий взгляд вдруг стал удивительно растерянным. — Каэль... Надо же, какое совпадение. Знаешь, Эв... Двадцать шесть лет назад, как раз когда ты только появилась на свет, в нашей жизни тоже был мужчина по имени Каэль. Удивительный человек. Наша семья тогда была на грани катастрофы — твоя мать бросила твоего отца, когда ты была совсем крохой, забрала все накопления дочиста и просто сбежала. Твой отец сходил с ума, долги душили его, мы не знали, как выжить. И тут появился этот Каэль. Он просто пришёл и помог твоему отцу. Финансово вытащил его из такой жуткой ямы, буквально спас вас двоих... Я до сих пор помню его глаза. Будто он знал нас всю жизнь. Больше мы его никогда не видели. Наверное, это просто тёзки, сейчас мода на старинные имена. На свете много похожих побрякушек, Эвелин. Надень кольцо, примерь.
«Нет, нет, это просто галлюцинации от бессонницы, — упрямо твердил Эвелин её прагматичный разум, воспитанный Дэниелом. — Это просто совпадение. Старое серебро, обычный дизайн».
Пытаясь доказать самой себе, что она контролирует ситуацию и не сходит с ума, Эвелин протянула дрожащую руку, взяла кольцо и решительно надела его на безымянный палец левой руки.
Кольцо село идеально, словно было отлито по её мерке. Настоящая кровь Харт, текущая в её венах, мгновенно отозвалась на родной артефакт.
И в ту же секунду камень внутри него словно ожил. По телу Эвелин разлилось нечеловеческое, обжигающее тепло. Ей показалось, что невидимая нить, тугая и раскалённая, протянулась от её пальца куда-то далеко, сквозь стены дома, через километры дождливого города — прямо к тому, кто ждал её пятьсот лет.
Внутри неё, вопреки всей логике, здравому смыслу и любви к Дэниелу, взорвалась волна дикого, неконтролируемого влечения к Каэлю. Образ мужчины в чёрном пальто, его бездонные чёрные глаза и бледное лицо возникли перед внутренним взором так отчётливо, что она едва не застонала от непонятной, пугающей тоски. Ей захотелось бросить всё, сбежать из этого дома, найти его и коснуться его губ. Ее разум, защищенный правильной, родной кровью Харт, не ломался, как у прошлых воплощений, но бунтовал, требуя вернуть то, что принадлежало ей по праву.
— Эвелин? — голос бабушки Клер донёсся словно сквозь толщу воды.
Эвелин резко сорвала кольцо с пальца, будто оно было раскалено докрасна, и с силой швырнула его обратно в шкатулку. Сердце бешено колотилось о рёбра. Она тяжело дышала, а на лбу выступили капли холодного пота. Взгляд наткнулся на бархатную коробочку, которая теперь казалась ей ядовитой змеёй.
— Я… я не могу это взять, бабушка. Не могу носить, — хрипло сказала она, пятясь к выходу из комнаты. — Мне нужно на воздух. Мне душно. Я подожду Дэниела на улице.
Не слушая ответов, Эвелин развернулась и почти бегом спустилась по скрипучей лестнице вниз. На ходу подхватив со стула своё пальто, она выскочила на крыльцо, судорожно глотая ртом холодный, очищающий дождевой воздух.
В это время Клер Харт медленно опустила взгляд на шкатулку. На дне её серых глаз застыла вековая, тяжёлая решимость. Она знала то, чего Эвелин ещё не могла понять: то, что принадлежит роду Харт, всегда возвращается к владельцу. Заметив оставленную на тумбочке у зеркала сумочку внучки, старая женщина подошла к ней, аккуратно расстегнула молнию и спрятала бархатную шкатулку на самое дно, среди свадебных блокнотов и документов.
Через минуту Клер вышла на крыльцо под косые струи дождя, держа сумочку в руках.
— Дорогая, ты забыла, — тихо сказала она, протягивая её притихшей Эвелин. Старая женщина мягко, но крепко сжала её холодные пальцы. — Я пришлю список гостей на почту. Береги себя.
Эвелин натянуто кивнула, крепче перехватила ремешок сумки, даже не подозревая, что теперь несёт с собой, и сделала шаг к воротам, где уже мягко тормозил сверкающий автомобиль Дэниела. Ее идеальная, безопасная жизнь только что дала трещину. И дело было не в Каэле. Дело было в ней самой.
А на ветке старого дуба, прямо напротив крыльца, сидел огромный чёрный ворон. Он не шевелился под дождем. Он просто провожал взглядом удаляющуюся машину с молчаливым, вековым торжеством.
ГЛАВА 5. ПЕРВЫЙ СОН
Квартира Дэниела была идеальной. Просторная, в стиле минимализма, выполненная в успокаивающих серых и бежевых тонах, она всегда казалась Эвелин островком абсолютной безопасности. Здесь всё подчинялось строгому порядку. Юридические журналы на журнальном столике лежали ровной стопкой, на кухне тихо и размеренно гудел дорогой холодильник, а из панорамного окна открывался вид на залитый ночными огнями современный деловой центр.
Никакой гари. Никакой сырости. Никаких воронов.
— Ты почти не притронулась к ужину, Эв, — Дэниел мягко коснулся её ладони, прерывая затянувшееся молчание.
Они сидели за обеденным столом. Дэниел уже сменил строгий костюм на домашний кашемировый джемпер, но даже сейчас выглядел безупречно и собранно.
— Прости, Дэни. Из-за этой погоды совсем нет аппетита, — Эвелин натянуто улыбнулась, спрятав левую руку под стол.
Деревянная шкатулка с кольцом сейчас лежала на самом дне её сумки, брошенной в прихожей. Но Эвелин казалось, что этот артефакт пульсирует даже сквозь плотную ткань, распространяя по квартире невидимые, тревожные волны.
Дэниел внимательно всмотрелся в её лицо. Его взгляд, привыкший подмечать мельчайшие детали на судебных процессах, скользнул по тёмным теням под её глазами.
— Это из-за Клер? Она снова утомляет тебя своими разговорами о прошлом? — в его голосе послышались нотки лёгкого раздражения, которое он попытался скрыть за заботой. — Эв, я настаиваю на том, чтобы ты взяла отпуск в кафе. Прямо с понедельника. Этот твой новый босс, Каэль… он мне категорически не нравится. От него веет нестабильностью. Я не хочу, чтобы ты перерабатывала под его руководством.
— Я сама справлюсь, Дэни, — тихо, но твёрдо ответила Эвелин. Внутри неё вдруг шевельнулось глухое сопротивление. Ей не хотелось, чтобы Дэниел решал за неё, где и с кем ей работать. — Мне нужно закрыть смены до конца месяца. Я обещала Питеру.
Дэниел вздохнул, слегка качнув головой — так он обычно реагировал на нелогичные, с его точки зрения, поступки подзащитных.
— Хорошо. Но завтра утром мы едем к доктору Харрису. Я уже записал тебя на приём. Тебе нужен нормальный, здоровый сон, Эвелин. Нам обоим нужна здоровая и счастливая невеста. Прими тёплый душ и ложись. Я поработаю ещё час в кабинете и приду.
Он поцеловал её в макушку — этот поцелуй пах мятной пастой и дорогим парфюмом, он был правильным, предсказуемым и… совершенно пресным.
Эвелин легла в постель, завернувшись в тяжёлое пуховое одеяло. Хроническое истощение наконец взяло своё: стоило её голове коснуться подушки, как сознание провалилось в темноту.
Но эта темнота не принесла покоя. Она взорвалась.
Мир вокруг неё больше не был серым и технологичным. Он был яростным, средневековым, пахнущим сыростью, потом толпы и страхом.
Эвелин не видела себя со стороны, но она чётко ощущала чужое тело. Грубая ткань платья липла к ногам, верёвки до крови врезались в запястья. Но самое страшное — внутри неё горела нечеловеческая, колоссальная сила. Магия. Она бурлила в её венах, как раскалённая лава, дикая и свободная, совершенно не похожая на ту зажатую, тихую Эвелин, которой она была в ХХI веке.
— Ведьма! — плевок из толпы попал на подол её платья. — Сжечь её!
Она шла по деревянному помосту. Шаг. Ещё шаг. Огонь внизу уже лизал сухие поленья, и этот жар обжигал лицо. Но её глаза искали только одного человека.
И она нашла его.
Внизу, сдерживаемый стражниками инквизиции, стоял Каэль. Он был точно таким же, как в кафе — те же резкие черты лица, та же бледность, те же бездонные чёрные глаза. Но в них горело такое первобытное, дикое отчаяние, какого современный человек просто не способен выдержать. Он рвался к ней, его одежда была разорвана, на скуле виднелась кровь.
— ЭЛИАНА! — его крик разорвал площадь, и этот звук отозвался в её груди оглушительной, сладкой болью. Она любила его. Любила так сильно, что ради одного его взгляда готова была сжечь этот мир дотла.
Она подняла связанную руку. Кольцо с тёмным антрацитовым камнем тускло блеснуло в лучах заходящего солнца. Последнее заклинание сорвалось с её губ — древние слова, похожие на шипение змеи. Она отдавала ему свою силу. Отдавала саму себя.
«Найди меня. Даже через сотни жизней», — беззвучно произнесли её губы.
И в следующую секунду пламя резко взметнулось вверх, закрывая Каэля огненной стеной. Боль пришла мгновенно, чистая, испепеляющая, невыносимая…
— Эвелин! Эвелин, очнись!
Эвелин резко распахнула глаза и села на кровати, судорожно хватая ртом воздух. Сердце колотилось о рёбра с такой силой, что казалось, ещё секунда — и грудная клетка разорвётся. Вся её ночная рубашка была насквозь мокрой от липкого холодного пота. В носу стоял отчётливый, удушливый запах дыма и палёных волос, а кожа на руках горела так, словно она действительно стояла слишком близко к огню.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.