Титаник: рождение и смерть легенды

Новые свершения «Уайт Стар Лайн»

Конец XIX – начало XX веков пришёлся на возвышение компании «Уайт Стар Лайн», жизнь которой положил Томас Исмей и сэр Эдвард Харленд. Но конкуренция была велика. Тогда все пытались завоевать вершину олимпа Атлантики, соединяющей Европу и Америку. Стали появляться совсем новые такие первоклассные пароходы, как (именно они ознаменовали дальнейшее продвижение компании) «Атлантик», «Балтик», «Адриатик» и «Оушеник». Если название того или иного парохода оканчивалось на «ик», то все прекрасно знали – это компания УСЛ. Уже в 1902 году компания «Уайт Стар Лайн» находилась под управлением сына Томаса Исмея, а именно Джозефа Брюса Исмея, имя которого неразрывно связано со строительствами «Олимпика» и «Титаника», и фигура которого являлась главной в судебных разбирательствах после трагичного конца «Титаника». (Напомню, что Брюсу Исмею удалось выжить в ту самую апрельскую ночь, но об этом намного позже).

Полным ходом шёл 1907 год. На трансатлантическом пути появляются конкурентные пароходы компании «Кунард», которые пользовались большим спросом у пассажиров, так как они отличались скоростными качествами, имея при этом отличную рекламу. Брюс Исмей понимает, что это ничто иное, как вызов компании «Уайт Стар Лайн». В том же году Исмей наносит гостевой визит президенту судостроительной фирмы «Харленд энд Вольфф» (где в дальнейшем и будут строиться известные всему миру океанические великаны) Уильяму Пирри. Именно тогда, за рассудительными разговорами, Исмеем и Пирри было принято окончательное решение о создании мегалайнеров, которым не будет равен ни один другой пароход в мире. Оба талантливых бизнесмена опирались не на всевозможно высокую скорость новейших лайнеров, а на их комфортабельность, их неповторимость и громадные размеры. Теперь же девиз компании звучал громко и гордо: «Умеренная скорость, но повышенный комфорт». Можно сказать, компания УСЛ полностью отдавала большую часть своего бюджета для создания максимального комфорта для пассажиров I класса, которые всегда должны были оставаться довольными в своём обращении с ними.

Да, в начале XX века во всю ещё существовали рамки между слоями общества. А потому, было не совсем удивительным то, каким условиях подвергались пассажиры III класса до определённого времени. Но компания УСЛ, понимающая, что средний заработок компании приходится на таких вот бедняках и мигрантах, может быть, впервые начала обустраивать хоть какие-то комфортабельные возможности для пассажиров III класса. По крайне мере в таких каютах всё соответствовало санитарным нормам, для пассажиров подавалась свежая еда (немного раннее, ещё до прихода таких известных компаний, многим беднякам приходилось не просто питаться протухшей и гнилой пищей, а порой и драться за еду, совершая многочисленные нападения на пассажиров II и I классов).

И вот, в Белфасте, на верфи «Харленд энд Вольфф» началось воссоздание трёх строительных площадок. Ещё ничего даже не было готово, ничто не могло даже указать на то, что в будущем это будут суперлайнеры, а Брюс Исмей уже дал свободу своим мечтаниям и воображениям. Лайнеры должны были вмещать огромные салоны отдыха для I класса, обязательно должно было быть наличие курительной комнаты, библиотеки и главной инновации на то время – пассажирского лифта, проходящего не только в I классе, но и даже во II.

Тогда, когда начинались прорисовываться металлические конструкции, мало напоминающие корпус двух сверхгромадных лайнеров, Брюс Исмей с гордостью дал им названия: первому – «Олимпик», что значит олимпийский, второму – «Титаник», что значит титанический.

(Зарождение «Олимпика». Слева виднеется тёмное очертание будущего «Титаника». Фото из коллекции автора).

(Возведённый «Титаник» на строительной верфи «Харленд энд Вольф», 1911 год. Фото из коллекции автора.)

В маленьком портовом городке Саутгемптон, что на южном побережье Великобритании, у слияния рек Тест и Итчен, расположился небольшой, но очень уютный домик с просторной прогулочной верандой и круглыми удобными беседками, смастерёнными из дорогой древесины. Чета Кэйнов жила в этом городке не так давно, буквально два года прошло с момента их переезда.

Харви Кэйн, мужчина сорока восьми лет, красивый и довольно высокий, уже давно занимал пост корреспондента-журналиста. Он смог получить славу благодаря своим правдивым статьям, которые были посвящены многим проблемам, с которыми на протяжении этих двенадцати лет сталкивались британцы. Ему много где приходилось путешествовать, познавать новые города и страны. Но он всегда, с самого своего детства, был поражён и околдован кораблестроением, хотя так свою жизнь и не связал с мореходством, как мечтал об этом в юношеском возрасте. Харви был подкован грамматически и неплохо разбирался в техническом обустройстве кораблей и лайнеров, хотя и не имел на то должного образования. Но в 1907 году ему удостоилось познакомиться лично с Брюсом Исмеем, который, заприметив талант к писательству у Кэйна, предложил Харви работу, от которой тот не смог отказаться. Да, с тех пор Харви Кэйн работал на компанию «Уайт Стар Лайн», чем он мог бы гордиться. Дело всё в том, что по тем временам (хотя сейчас почти ничего не поменялось), главную составляющую играла хорошая реклама судостроительной компании, а если её ещё и прорекламирует какой-нибудь известный человек или высокопоставленный служитель у власти, то это уже можно было считать большим апогеем в этой схватке. Тогда Харви, увлечённый работами компании УСЛ, начал писать громкие и красивые статьи в самые известные, по тем временам, журналы. Чем не реклама? Да ещё какая! Харви был очарован разработками компании, он был полностью вовлечён в свою работу. А потому, все две его мечты слились в едино – он писал завораживающие статьи о лайнерах, совмещая полезное с приятным. По своей привычке он успевал вести записи и в своём дневнике (которые чуть позже окажутся большой ценностью для людей, старающихся понять причины трагедии).

Из личного дневника Х. Кэйна:

«Мне посчастливилось лично познакомиться с Брюсом Исмеем. До нашей с ним встречи я по-разному представлял его. Мистер Исмей оказался очень грамотным человеком, но более всего – он был гениальным бизнесменом, пытаясь вести дела компании также грамотно, как и его отец. Брюс Исмей также оказался очень мечтательным и оптимистичным. Его мечтам не было предела. При первой встречи он мне так подробно рассказал о своих планах, что я невольно внутри себя задался вопросом: а возможно ли вообще сотворить такое чудо света? Но все его слова, все его задумки носили самый что ни на есть серьёзный характер. А я, оказавшись в самом нутре компании УСЛ, первое время восхищался теми людьми, которые там работали.

Моя первая статья, восхвалявшая пароходы компании и рассказывающая о новейших постройках на верфи в Белфасте, быстро расползлась по разным журналам. Брюс Исмей был доволен. Горячему отклику людей мистер Исмей радовался не меньше, чем самому процессу строительства двух гигантских лайнеров, очертания которых пока что даже не виднелись. Но я на тот момент и даже представить не мог какими громадными окажутся мечты Исмея».

Харви Кэйн быстро влился в работу. Пусть он не принимал участия в самом процессе возрождения «Олимпика» и «Титаника», он всегда умел оставаться в центре всех происходящих событий, даже если был далеко от Белфаста.

Харви Кэйн родился в декабре 1864 года, в Ливерпуле. Его отец на то время пробовал себя в писательстве и поэзии, но он так и не смог правильно представить себя обществу из-за чего заработок в семье Кэйнов был непостоянным. Нельзя сказать, что они жили в бедности. В меру разумного. По крайне мере трём детям Кэйнов голодать не приходилось. Харви был средним ребёнком. И, наверное, одним из самых мечтательных. Он любил рисовать. В основном рисовал океан и красивые корабли. Но уже к двенадцати годам у Харви был обнаружен талант к писательству, которым Кэйн сумел правильно распорядиться. Первое время Харви было очень тяжело среди высокопоставленных людей. Ему приходилось находиться, грубо говоря, среди «элиты» того времени, которая принимала в свои круги только богатых и довольно успешных. Харви Кэйн был принят, потому как сумел построить потрясающую карьеру. Но Харви даже в свои сорок восемь был очень прост и так не смог проникнуться той всей светской жизнью, которая окружала его все эти годы. Но это, сказать честно, было довольно большой редкостью, когда успешные люди, выбиваясь с самых низов, могли оставаться добродушными простаками. На тот момент, когда только начиналась грандиозная постройка, Харви Кэйн был достаточно богат. Он обладал неплохими финансами, благодаря которым мог позволить и красивый домик, и новенькое «Рено».

Детище величайшего судостроителя

Переезд четы Кэйнов на побережье в Саутгемптон был, конечно же, связан с работой Харви в компании УСЛ и зарождением величайшей постройки на верфи в Белфасте. Харви не часто посещал Белфаст, первый раз он оказался там, лично познакомившись с Брюсом Исмеем. По своей привычке, после каждой записи в дневнике, Харви Кэйн делал небольшие зарисовки. Чаще всего это были черты тех или иных лиц, с которыми ему посчастливилось познакомиться. Да, Харви не был талантливым художником, но имел небольшое расположение к рисованию. Его дневник был заполнен записями с его красивым подчерком и небольшими рисунками, которыми любила любоваться его молодая жена – Катрин Кэйн.

Харви Кэйн был человеком всегда занятым, очень часто покидающим родной дом, но он всегда тянулся к своей любимой жене. Он познакомился со своей будущей женой ещё в 1900 г. Катрин была всего лишь дочерью бедного учителя, который как мог, так и старался обеспечивать свою жену и единственную дочь. И казалось, что такие люди, как Харви Кэйн и Катрин были далеки друг от друга (разумеется их разделяли общественные слои). Но сильная любовь, которая вспыхнула в сердце Харви, смогла затмить все излишки, на которые любило обращать внимание светское общество (ведь по тем законам и правилам, мужчина должен был искать себе женщину, соответствующую своему статусу). Харви даже не остановила большая разница в их возрасте, Катрин была на пятнадцать лет моложе своего супруга. Но между этими людьми царила самая настоящая любовь. Катрин была прекрасной женой, которая готова была преданно ждать своего мужа, когда тот вернётся с вечных командировок.

Харви Кэйн часто просиживал у себя в своём кабинете. Маленькой, но уютной комнатке, которая после обеда заполнялась прибрежными лучами солнца, а вечером она обычно заливалась обворожительно красивым цветом заката. Весь его длинный тёмный стол, изготовленный из дорогого дуба, был как всегда завален какими-то бумагами. На груде только что выпущенных журналов лежали две маленькие фотографии, присланные ему лично с постройки в Белфасте. Кэйн был поражён. Его не было там полгода. И теперь же, сквозь эти строительные площадки, виднелись будущие металлические основания громадных размеров.

В комнату, быстро распахнув дверь, вбежала красивая Катрин. Она подбежала к большому зеркалу, элегантным движением поправляя на своей молоденькой шее красивое колье, подаренное ей мужем не так давно. Харви поднял голову, с присущей ему заботой посмотрев на жену. Катрин же, немного покрутившись перед зеркалом, подошла к Харви, сложив свои миниатюрные ручки на его громадно широкие плечи. Катрин была прехорошенькой. Красивая фигурка, которую украшало простенькое, но в то же время прекрасное платье. И глаза, словно жемчуг. А Харви, как будто очаровываясь красотой своей жены с каждым разом всё больше и больше, души в ней не чаял. Но сейчас в семье Кэйнов царила более приятная атмосфера, ведь Катрин была беременна.

– Посмотри, Катрин! – произнёс торжественно Харви, взяв в руки фотографии, присланные ему с Белфаста, – меня не было чуть больше полугода! – он покачал головой, – разве можно за такой срок воссоздать две такие громадные металлические конструкции?

– «Титаник» – прочитала Катрин название будущего лайнера в углу фотографии, присев к мужу на колени, – достаточно величайшее название для парохода! Звучит очень гордо! Передай мистеру Исмею, что он не ошибся с этим названием! – она заботливо поправила волосы на его голове, при том заглянув Харви в его маленькие глаза.

«Я наконец прибыл в Белфаст, на верфь «Харленд энд Вольфф». Хочется уточнить, что строительство проходило на устье реки Лаган. А в планах Брюса Исмея было создать такие огромные судна, что ни одна верфь в мире не сможет предоставить для их вмещения сухих доков. К своему великому счастью я пересёкся с исполнительным директором фирмы – Томасом Эндрюсом. Я знал давно этого человека. Знал, как конструктора. Знал, как примерного семьянина, который очень сильно любил свою жену Хелен. Он неплохо зарекомендовал себя, смог пробиться сквозь дебри. И я был рад, что именно Томас Эндрюс является главным инженером по созданию двух титанических великанов. На тот момент мистер Эндрюс являлся величайшем судостроителем в мире. И ему в этом деле не было равных. Томас со своей супругой поселился в Белфасте, в нескольких милях от верфи. И в любую минуту, днём или ночью, по первому звонку, Томас срывался и мчался на верфь. Он контролировал каждого рабочего, наблюдал за каждым процессом возрождения «Олимпика» и «Титаника». Я, наверное, никогда не устану говорить о его гениальности.

Как-то оставшись с мистером Исмеем наедине, я ему открыто сказал:

– Я уверяю тебя, Брюс, только благодаря Томасу твои мечты по созданию двух новых суперлайнеров притворятся в жизнь! – Исмей, испив бренди и поправив рукой свои усы, с улыбкой ответил мне:

– Знаешь, Харви, скажу тебе честно! Я – владелец судоходной компании, но Томас – «отец» наших великих лайнеров!».

Статный, широкоплечий красавец почти под два метра ростом, Томас Эндрюс сделался одним из самых великих конструкторов, которые когда-либо работали в компании УСЛ.

На верфь он пришёл неопытным и совсем неокрепшим парнишкой, который со временем стал проявлять невообразимые способности в области судового проектирования и черчения.

За любовь к кораблям Томаса Эндрюса, с детства проявляющего интерес к морской тематике, прозвали Адмиралом. И спустя время под его руководством стали проектироваться два лайнера «Олимпик-класса», впоследствии ставшие мировыми гигантами.

Джозеф Брюс Исмей (1862–1937 гг.). Генеральный директор компании «Уайт Стар Лайн».

Томас Эндрюс (1873–1912 гг.). Судостроитель и главный конструктор.

К 1 января 1909 года строительство большей части «Олимпика» было завершено. Теперь предстояло наложить две тысячи листов бортовой обшивки. «Олимпик» был наполовину возведён, а «Титаник» оставался в процессе своего зарождения. Но тот год для четы Кэйнов был крайне тяжёлым. По злым обстоятельствам судьбы Катрин Кэйн потеряла ребёнка. Эта потеря далась молодой девушке очень тяжело. Всё это отразилось на её моральных и физических силах. А сам Харви на некоторое время, получая безостановочные сообщения с потрясением о такой горькой новости, ненадолго выпал с процесса возрождения атлантических великанов. Он предпочёл всё это время находиться рядом с опустошённой женой, он сильно переживал за её душевное состояние.

Звуки зарождения гигантской души

К осени того же года, когда боль от потери ребёнка утихла, мистер Кэйн впервые решился оставить жену в Саутгемптоне под наблюдением прислуги. Он, словно отрывая от себя большую часть своего сердца, обещал Катрин в скором времени вернуться домой. Но после отъезда его ещё долго мучила совесть, он считал, что поступил неправильно, бросив Катрин тогда, когда она ещё не совсем окрепла. Но он оставлял дом не потому, что ему так хотелось, а потому что это была его работа. Но стоит отметить тот факт, что за всё это время, пока он находился рядом с Катрин, его никто без надобности не выдернул в Белфаст. А сам Харви даже и не представлял какие оживлённые работы сейчас творятся там.

«Я прибыл в Белфаст. Это была тёмная ночь, усеянная миллионами звёзд на бесконечном небосклоне. Со стороны Атлантики дул ветер. Это был ледяной осенний ветер. Такой холодный, что даже я, накинув на свои плечи своё любимое фирменное пальто, замёрз до дрожи. Ночью ехать на верфь я не стал, хотя прекрасно знал, что даже сейчас, когда часть Белфаста спит, где-то там ведутся беспрерывные работы. Я сразу же написал Катрин о своём приезде и повелел ей писать мне каждый день, чтобы я был в точном убеждении, что с ней всё в порядке. После всей этой ужасной череды я с ещё большим трепетом относился к ней. Больше всего мне было гнусно на душе из-за того, что я сейчас не мог быть рядом с ней. Ведь приезд в Белфаст, как многие думают, это не на два-три дня и даже не на месяц. Я оставался здесь надолго. И только сейчас, в эту позднюю ночь, у меня закрались мысли о переезде сюда. Но переезд требовал очень много времени, да и думаю, что Катрин не захочет оставить наш уютный домик на берегу Саутгемптона.

Но только я задумал, чтобы отдохнуть с уморительной дороги, я услышал отдалённый и сперва совсем непонятный стук, который сумел ввести меня в заблуждение. Стрелки часов ничтожно бежали, а этот звук, сравнимый с ударом об железо, уже звенел в моих ушах. И только тогда, с заметным ужасом в моих уставших глазах, я понял, что сейчас велась обшивка и заклёпка корпуса «Титаника». Каждая заклёпка вбивалась вручную. Сквозь эти болезненные звуки, происходившие каждую минуту, день за днём, секунда за секундой, «Титаник» – исполинское чудо света, приобретал свою форму, свои громадные очертания.

Поднятый со дна кусок бортовой обшивки с заклёпками, скрепляющими корпус. Всего на «Титанике» было использовано более 3 миллионов железных и стальных заклёпок весом 1200 тонн.

Стоит отметить, что зарождение «Олимпика» и его младшего брата (так любили все называть «Титаник») зависела от рук простых рабочих, которые по три смены, каждый божий день, не включая праздничные выходные, собственными руками, на больших высотах и с тяжелейшими молотками в руках, творили их металлический громадный образ. Но даже они, проводя с лайнерами сутки за сутками, были поражены их величественными размерами.

Годы сменяли друг друга, пролетали зимы и вёсны, а звук работы ни на минуту не прекращался на верфи «Харленд энд Вольфф». И вдруг, в один прекрасный день, весь Белфаст, все здания и постройки этого города накрыла, словно тёмная туча, тень. Скелет «Титаника», от вида которого все затаили дыхание, обретал форму. Форму величайшего судна, громадная тень которого возвышалась над прибрежными холмами. Исполинское детище имело невообразимые размеры. Такие, что полностью оглядеть «Титаник» было просто невозможно. Он не помещался в человеческий кругозор».

Торжественный спуск на воду. Начало конца

20 октября 1910 года «Олимпик» был спущен на воду. Но уже через небольшое количество времени судно прозвали «неудачником». По каким-то необъяснимым стечениям обстоятельств судно почти с самых первых дней подвергалось различным авариям, да и вообще неудачи преследовали его чуть ли не в каждом плаванье. Может быть стартовое начало «Олимпика» было скрытым толчком к тревоге, которую никто из работников компании УСЛ не ощущал? Или же все считали это простыми неудачами, на которые обратить внимание никак было нельзя? А может быть все, ощутив вкус совершенства над техническим прогрессом, просто были слепы? Можно ли это было назвать дальними отголосками великой трагедии? Были ли это те самые толчки, тихо предрекавшие ужасный исход событий?

Самое крупное происшествие произошло 20 сентября 1911 года. «Олимпик» столкнулся с крейсером «Хоук». Компании УСЛ пришлось потратить небывалые финансы на ремонт лайнера, а интерьерные работы «Титаника», как и само его отплытие пришлось перенести с марта на апрель 1912 года, что очень сильно печалило Брюса Исмея.

К концу октября 1910 года стальной корпус «Титаника» был полностью готов. И вот, 31 мая 1911 года, состоялась торжественная церемония спуска на воду величественного великана.

В Белфаст прибыли тысячи зрителей, ещё практически столько же собралось простых уличных зевак, большую часть составляли журналисты, которые были готовы пробиться сквозь толпу к громадному левиафану.