Девяностые России

День, минуя зенит, клонился к закату, когда Сергей, припекаемый солнцепеком, очнулся на меже своего огорода. Высокая рожь скрывала его от постороннего глаза, качалась и шелестела от легкого дуновения ветерка, словно низко кланялась своему хозяину. Свежий воздух будил, трезвил и восстанавливал все еще зыбкое его сознание. Помятая им трава издавала ароматно-терпкие запахи с множеством неповторимых их отличий, рождаемых пестротой и пышностью разноцветий лета. «Да, кажется, немного вздремнул» – подумал он и сев на земле, тупо уставился в стенистый хлебостой, как в одну точку, не замечая ничего при этом вокруг. А вокруг кипела, и многоликим великолепием радовалась и звенела жизнь, та самая жизнь, которую мы как-то и не замечаем в ежедневной суете всё более и более социализированного человеческого бытия, точно она и течет-то, не сопутствуя нам, а существует сама по себе, в каком-то обособленном мирке других, живых организмов, причем, существенно ли значимым земным присутствием для нас.

Стрекотали заливисто, скрежетно кузнечики, а у самых ног Сергея, маленький рыжий муравей в густой, высоченной траве, как в огромных для него тропических джунглях, нападал яростно и неотступно на большую, зеленую гусеницу. Немного поодаль в стороне гудели трубно бархатисто-пыльные шмели. На ярко-розовых венчиках цветущего клевера, перелетая с одного цветка на другой, покачивались и жужжали полосато-пепельные, с волосистыми ворсинками на брюшках пчелы. Собрав с нежного расцветьев нектар, они тут же срывались и тяжело груженные неслись куда-то в свои, одним им известные и уже вероятно во множестве обеспеченные медовыми сотами улья. Крохотная и совсем невзрачна, серая птаха, неслышно как, оказалась рядом с зеленой гусеницей и, встряхнув её, склюнула здесь же молниеносно, тонко пискнула, раз другой, вспорхнула и исчезла, а муравей, так неожиданно потеряв добычу, все еще суетился, оставшись ни с чем.

Возделанная, кропотливым трудом, не одного поколения, пахотная земля, когда-то, всего-то худородный подзол тайги, густо унавоженная, удобренная и вдосталь напоенная влагой, взрастила, взметнувшийся ввысь и обещающий быть небывало добрым, этой осенью урожай. Даже стеснившееся на меже, разнотравье сплетало чудеснейший букет, из многочисленного великолепия трав и цветов. А в нем, контрастно преобладали: и клевер, и душица, и пырей, которые сплошным ковром соткались едино и в тесном переплетении казалось, уже нетерпеливо ждали, того часа, когда истосковавшиеся по кошеню, мозолистые руки хозяина косаря, взмахивая привычно литовкой уложат их прокосом в один вал в сенокосную страдную пору.

Но не это заботило Сергея, его невыносимо удручающее угнетали мысли сейчас о том, как совсем нескладно происходит все в текущей егожизни.

После расформирования колхоза он долго устраивался на работу в производственный кооператив организованный городской кондитерской фабрикой как подсобное хозяйство, по выращиванию продукции пищевого назначения. Кооператив, занимаясь свиноводством, в корм животным добавлял сладостные отходы конфетного изготовления. И только Сергей, можно сказать, приноровился к новому месту труда, как словно бес какой-то попутал, с таким же свинарем Венькой Кищенко сперли они пару мешков сахара содержащего шоколадного прикорма со свинофермы, чтобы сварганить бражный настой и выгнать самогон. Брага выходилась, но с самогоноварением не задалось. Выпив преждевременно, решили повторить и «спалились вчистую» с так называемым хищением материальной ценности кооператива, за что и были позорно изгнаны от туда.

Вот уже больше месяца Сергей нигде не работал, семья с трудом перебивалась только тем, что приносила домой жена, работая продавцом магазина у одного из немногих состоятельных и предприимчивых сельчан. Некоторые из его друзей и приятелей, с кем он когда-то совместно трудился, после развала колхоза, чаще побросав на произвол судьбы годами нажитое, в поисках работы перебрались в город. Попытал было счастье в этом еще до трудоустройства в кооператив и Сергей, но безрезультатно. При массово закрывающихся производствах, в городе и без него тысячи людей ежедневно превращались в безработных. Мало того что он возвратился к семье, как говорится не солоно хлебавши, так еще и был разбойно ограблен и жестоко избит. Падение жизненного уровня из-за резкого увеличения безработицы, на ряду с нищетой и безудержным пьянством людским привело к ужасающее небывалому росту преступности.

После всего этого пытаясь хоть как-то заглушить горечь нарастающих с каждым днем все новых семейных неурядиц, некогда в меру пьющий Сергей пристрастился ежедневного прикладываться к горькой и напивался до без полнейшего памятства. На какое-то время спиртное позволяло отрешиться от суровой действительности, но чем дольше пил, тем чаще трезвеющий с неуклонно нарастающим ужасом осознавал он катастрофичную жуть своего почти уже безысходно-тупикового положения. Но пресечь дальнейшую деградацию свою, не находил в себе он не решительности, ни желания.

Неожиданно с улицы, на которой Сергей жил, донесся шумный вой, мчавшегося вероятно на приличной скорости легкового автомобиля, затем пронзительный скрип тормозов, глухой удар, отвратительный до зубной боли скрежет и треск, очевидно, чего-то, ломаемого и порушенного без сомнений в рваные лохмотья и различного боя обломки. Громкие вскрики и визгливая ругань соседских женщин, вывели его из оцепенения. Там бушевали страсти совсем из иной жизни цивилизованного человечества: Вот сволочь блатная, понаберет крутых иномарок, зальет за воротник и по газам. Гасают избранные, гоняют сломя голову, спасу от них никакого нет. Бизнесмены хреновые, ворье, жулье. Шнягу эту возами голимую прут, считай, чуть ли не в каждом доме деревенском нынче ею торгуют.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.