Аллоген. Книга четвертая. Просак

Глава1

I

Черное полотно вакуума на несколько мгновений разверзлось в огромной синей кляксе.

Высвобожденная энергия межгалактического рукава стремительной волной разошлась во все стороны, сметая на своем пути осколки космических тел, которыми было утыкано все пространство возле выхода из рукава. Безжизненные глыбы, от мала до велика, увлекаемые неудержимым потоком невидимой энергии, разлетелись врассыпную на несколько десятков тысяч километров вокруг.

Кувыркаясь в припадочном танце, часть из них столкнулась с невидимыми препятствиями на пути…

Разлетевшись в пыль от контакта с силовыми полями двенадцати флагманов архонтов, ожидавших выход «Катарсиса» из полуразрушенного межгалактического туннеля, они точно обозначили местонахождение, находившихся в режиме невидимости, вражеских кораблей.

– Я же тебе говорил, – довольно потирая руки, усмехнулся Виктор, обращаясь к Юре. – Это тактика заимствована у хармозельцев – разрушить туннель и выставить заслон из груд мусора, что бы ослабить силовое поле корабля… Ничего нового.

– Отправить подарки, – скомандовал Юра.

Моментально среагировав, Нака активировала тысячу шаров-конденсаторов с уже переработанной энергией из арсенала «Катарсиса». Оснащенные катализаторами в виде гравитационных преобразователей пространства, черные сферы устремились к целям, подсвеченным колебанием собственных силовых полей.

Столкнувшись с силовыми барьерами, шары с глухим надрывным гудением сдетонировали красивыми антрацитовыми вспышками. Гравитационные преобразователи, используемые на ликвидаторах в качестве основного оружия, сделали свое дело, направив высвобожденную мощь не во все стороны вокруг, а по одному вектору…

Аккумулированная энергия в клочья разнесла силовые поля кораблей архонтов.

Пытаясь восстановить защиту, флагманы были вынуждены выйти из режима невидимости, чтобы сэкономить расход энергии силовых установок. План операции по возвращению самого мощного крейсера их флота, разработанный Советом Первых, дал сбой. Дать одновременный залп из всех орудий на предельной мощности не получилось, а удержать галактику саламексов Иару,* необходимо было, во что бы это ни стало.

Иару* – в египетской мифологии место, куда попадают после смерти души. Поля рая. Родная галактика Настет. Термин вошел в египетскую мифологию после того, как саламексы, некоторое время, после великого сражения, (см. книга первая «Путь Аллогена») жили среди людей

– Они готовятся атаковать, – находясь за центральной консолью, прошипела в дамару Нака,

– Что с нашими орудиями? – спросил Юра, рассматривая флагманы

– До полного заряда еще далеко, но мы уже можем дать мощный залп, – ответил Виктор, сидевший в соседнем кресле возле Нака.

– Ударить по центральным кораблям, – отдал приказ Юра.

Из чрева «Катарсиса» вырвалось несколько ярко-синих лучей неправильной формы. Словно гигантские щупальца, потоки невероятной по мощности энергии, протянулись к флотилии архонтов, на мгновение, поглотив синим всполохом пространство между «Катарсисом» и вражескими кораблями…

Четыре флагмана архонтов, стоявшие в середине боевого порядка, продолжили свое существование в виде обугленных, хаотично разлетающихся в разные стороны, обломков.

Еще один крейсер был сильно поврежден. Массивная часть кормы, освещенная вспышками взрывов, медленно откалывалась от тела корабля. В образовавшийся проем, из внутренностей флагмана в безжизненные объятия вакуума, создавшейся тягой вырвало несколько тысяч барахтающихся силуэтов. Были это пандорцы или представители других рас, из числа союзников архонтов, из-за огромного расстояния между кораблями, было не видно.

Юра, почувствовав возмущение кинетической энергии плеромы, вызванное массовой смертью живых существ, сам себе усмехнулся и обратился к сехмет саламексов:

– Настет, обеспечь мне канал видеосвязи с оставшимися кораблями.

Та, повернувшись в кресле в сторону Виктора, лишь вопросительно навострила треугольные ушки и, насколько это было возможно на ее кошачьеподобном лице, округлила глаза.

– Юра, – как можно мягче обратился к нему Виктор. – Давай без интерпретаций будем придерживаться разработанной стратегии ведения боя.

Юра потемнел лицом…

Последнее время ему было все тяжелее сдерживать приступы неконтролируемого гнева.

В пилотном отсеке воцарилась напряженная тишина. Даже Нака, не говоря уже о трех саламексах, контролировавших силовые установки корабля, замерла на месте, оставив без внимания, постоянно меняющиеся показания на центральной консоли.

Бесстрашная Камила, уже привыкшая к своей искусственной правой ноге из дланка, сердито помахала пухлым указательным пальцем Юре и грозно насупила брови, пытаясь тем самым напомнить Икину, что он должен себя сдерживать.

Она прекрасно помнила, как последний раз во время очередного тактического учения, в ходе спора между командирами сводных отрядов, Юра не смог сдержать вспышку гнева. Эмоциональная волна, исходящая от Юры, разошлась по всему кораблю, заставив без повода конфликтовать между собой многих членов экипажа. Лично она в тот день, в приступе слепой ярости, ворвалась в один из жилых отсеков акремонцев и передушила, как беспомощных курят, два десятка лицеклювых.

Однако предупредительные жесты полнотелой негритянки, никак на Юру не подействовали. Он поднялся с кресла и ощерил зубы в хищном оскале…

– Мяу…у…у…у… – дурным утробным голосом разорвал тревожную тишину ор кота, который, благодаря анкху,* встроенному ему в мозг его покровительницей Настет, стал не только разумным существом, но и полноценным членом экипажа.

Анкх* – священный крест египтян, заканчивающийся на конце петлей. Изображался в руках у фараонов и богов.

За время пути до основной транспортной магистрали, из-за разрушенного похитителями Виктории туннеля, из звездной системы Вагласа, кот «Падла», а ныне разумный представитель эволюционной ветви саламексов Падлантает, весьма увеличился в размерах. Его мозг, постоянно впитывая в себя все новую и новую информацию, начал увеличиваться, что повлекло за собой прямо пропорциональное увеличение всего тела. Если и раньше кот был не маленький и весил под сорок килограмм, то теперь он весил почти все сто, достигая в холке Юре до пояса.

Однако, несмотря на то, что уровень его интеллекта стал в миллионы раз выше, от врожденных рефлексов, присущих его виду, кот избавиться так и не смог.

Он по-прежнему наводил чистоту на своем теле с помощью языка, любил играться, как с клубком шерсти, синхронизатором корабля, заставлял всех, кому не лень, что бы его гладили, а последнее время стал, вообще не выносим.

Природа требовала свое…

Кот, лишенный радости кошачей любви с того момента, как покинул Землю, мало того, что метил все закоулки корабля, где только у него появлялась возможность, но теперь еще и периодически орал басом в самые неподходящие моменты.

– Ты дурной или болеешь? – накинулся на кота, размахивая сразу шестью руками, с упреками Савитар.

– Все мы твари божьи, а каждой твари нужно по паре, – философский ответил через дамару кот, словами из лексикона покойного отца Никодима.

Падлантает хотел продолжить свои рассуждения о том, что ему для полной «благодати» нужна самка для спаривания, но вдруг замолчал и стал принюхиваться к Савитару, который, тем временем, приподняв полы его любимой пурпурной туники, бочком направлялся к выходу из отсека управления.

– Бесовское отродье, – злорадно зашипел кот. – Опять обделался? Исчадие адское, сын лукавого…

– Все из-за тебя, мохнатое паскудство, – выкрикнул акремонец, набравшийся во время пути от контрабандистов жаргонных словечек, и поспешил на выход.

Эта стычка между уникальным котом и предводителем акремонцев разрядила создавшуюся обстановку.

– Извини… Погорячился… Будем действовать по плану, – примирительно сказал Юра Виктору и повернулся лицом к голографической проекции вражеских кораблей.

II

Усилить сферы гравитационными преобразователями, что бы уничтожить защиту флагманов, было идеей Алексича. Перед тем, как войти в туннель, ведущий из основной транспортной развязки, в центральной галактике селментов в галактику саламексов Иару, Виктор заранее все продумал.

Имея богатый опыт боевых действий на стороне архонтов в войне с хармозельцами, он точно предсказал тактику действий вражеских сил.

– «Катарсис» самый мощный и живучий крейсер, – пояснял на оперативном совещании командиров всех уровней Виктор. – Мы можем быть уязвимы только при выходе из туннеля, пока не включится силовое поле… И они об этом прекрасно знают. Также они знают, что силовое поле сразу включить мы не сможем, потому что огромная часть энергии корабля уйдет на разрыв схлопнувшегося пространства рукава.

– Откуда это известно? – как это было уже не раз, беспардонно перебил Алексича самый молодой командир отряда бывших контрабандистов по имени Чоу Жонг.

Он родился на Вагласе. Его мать, китаянка Тан Хоу, была похищена пандорцами с Земли в пятнадцатилетнем возрасте, незадолго до нашествия архонтов. После того, как сканд* в ней не прижился, ее продали на Ваглас в элитный публичный дом для селментов. Спустя год ее выкупили контрабандисты из китайской диаспоры. Так как считалось, что земные женщины после полового контакта с селментами, в основном, становились бесплодными, ее отправили в публичный дом, где обслуживались только представители человеческой расы. Из-за особенностей строения полового члена селментов, детородные органы земных женщин, часто получали внутренние повреждения не совместимые с репродуктивной функцией. Однако, к удивлению хозяина борделя поляка Януша Казмерчика, Тан Хоу забеременела и родила мальчика, который жил в борделе с детьми других проституток.

Сканд* – технология архонтов предназначенная для трансформации людей в архонтов. Вещество архонта помещается в тело, подпадающего под определенную категорию, человека и трансформирует его ДНК и эон (см. Книга третья. Коллаборационисты).

Прижимистый поляк и так терпеть не мог детей своих работниц, а Чоу вообще был для него, как красная тряпка для быка, поэтому он его продал в десятилетнем возрасте на плантацию по сбору зиу.* Неизвестно, через сколько бы времени умер щуплый с раскосыми глазами на славянском лице мальчишка, если бы не разборки между хозяином плантации и представителями одного из многочисленных кланов контрабандистов Вагласа, которые организовали нападение на склад с зиу, прихватив с собой заодно и мальчонку.

Зиу* – паразиты с планеты Ваглас, употребляемые в качестве сильного наркотического вещества. Проникая в тело сборщика, паразиты повреждают ткани внутренних органов, что сказывается на продолжительности жизни жертвы. Один из основных источников доходов контрабандистов.

Помотавшись между торговыми галактиками селментов и военными портами хармозельцев, Чоу Жонг вырос и стал командиром корабля. Правда, для этого он пошел коротким путем, убив старого пронырливого ента по имени Гару, который, будучи командиром отряда из тридцати головорезов, и подобрал его в тот день нападения на плантацию.

У хитрого Гару и в мыслях не было спасти жизнь мальчику. Взял он его с собой с прицелом на то, что впоследствии внедрит его в один из кланов китайской диаспоры на Вагласе и с его помощью оттяпает несколько каналов поставки запрещенного товара. Но мальчонка вырос и, в ходе специально спровоцированного им же конфликта, разрубил аджагавой* желтокожего ента пополам.

Аджагава* – серповидное ультразвуковое оружие.

В тот день, когда люди захватили «Катарсис», а контрабандистские кланы поменяли руководство планеты, Чоу Жонг вернулся в публичный дом, где когда-то он рос. Узнав, что его мать умерла, высосанная до единой капли крови малседонцами, которым ее продал за отдельную плату Казмерчик, Чоу сначала избил его до полусмерти, а потом стоял и смотрел, как все члены его экипажа, в который входили в основном селменты и орояэльцы, по очереди насиловали предприимчивого хозяина борделя. Затем он отрубил Янушу руки с ногами и продал его в качестве приманки сборщикам ыглов.*

Ыгл* – хищный червь с планеты Ваглас. На планетах селментов – основный источник мяса.

После того, как Икин предложил контрабандистам присоединиться к его экипажу, Чоу долго не раздумывал и согласился, потащив за собой и весь свой экипаж с кораблем.

Алексичу нравился молодой и дерзкий командир, поэтому он только жестом указательного пальца, прикрыв губы, показал Чоу, что ему необходимо помолчать. Однако тот, вместо того, что бы закрыть рот, раздвинул губы, чтобы опять, что-то сказать.

Тогда Виктор решил поставить на место щенка жестко.

– Ты, всего лишь молодой крысенок, который таскает крошки со стола селментов, а я воевал во многих галактиках и положил столько живых существ, что если их сосчитать, то их количество будет намного раз превышать то количество раз, сколько ты ходил в туалет за всю свою жизнь, которая может оборваться именно в этот момент. Поэтому закрой свое отверстие в голове, через которое ты ешь и слушай…

По рядам командиров прошелся веселый гогот. Смеялись не только люди, но и селменты, и орояэльцы и даже командиры интеллигентных, по сравнению с остальными представителями рас, саламексов.

Смеялся и Савитар, который имея в своем подчинении коллективный разум в двадцать тысяч акремонцев, присутствовал на совещании один. Однако открыл он клюв в усмешке только в коллективном порыве…

Широко распахнув свой третий глаз, праджапати внимательно всматривался в лицо Чоу Жонга.

Сам молодой командир сначала вскочил и от ярости побелел, но потом расплылся в улыбке и захохотал в унисон остальным командирам.

Когда смех стих, Виктор продолжил:

– Они воспользуются тактикой хармозельцев, а именно повредят рукав и выставят заградительные барьеры из обломков космического мусора. Их план будет рассчитан на то, что когда мы выйдем без включенного щита, потому что часть энергии силовых установок уйдет на прорыв пространства, корабль пойдет сквозь поля мусора, получая значительные повреждения. Даже если нам удастся быстро включить силовой барьер, то часть энергии сгорит на уничтожение мусора. Именно тогда они ударят по нам всем своим оружием, что у них есть.

– Мы тоже, как бы, не просто так имеем флот истребителей и ликвидаторов, – подал голос чернокожий Баако, бывший на Вагласе зажиточным фермером, однако бросивший после захвата «Катарсиса» все свое хозяйство за исключением двух десятков жен из числа саламексов и земных женщин: – мы можем их сами сразу атаковать.

– Сможем, но если не уничтожить силовые барьеры их кораблей, то, скорее всего, нас они сожгут быстрее, – пояснил Алексич.

Под сводами штабного отсека, в котором проходило совещание, разошелся гул сотен голосов командиров, обсуждавших между собой услышанное.

– Но мы можем сами попробовать разорвать их силовые поля без особых потерь и тогда дать залп из наших орудий, – прервал брожение голосов Виктор и продолжил. – Если мы направим шары-конденсаторы в их сторону и при детонации, вся мощь пойдет по определенному вектору, мы сможем снять их защиту.

– А дальше? – опять спросил Баако.

– А дальше мы дадим залп из наших орудий, и тогда тактический перевес будет на нашей стороне, – ответил Алексич. – После в дело вступят звенья ликвидаторов и истребителей, которые добьют остатки врага.

– Не забывайте про малседонцев? – опять подал голос, что бы поднять свой слегка подмоченный авторитет в глазах своих товарищей по оружию, Чоу Жонг. – Кто будет противостоять им, если архонты успеют их перебросить на «Катарсис», до того, как включится защита?

– Я ждал этого вопроса, – просиял лицом Виктор.

Наглый парнишка нравился ему все больше, но почему он объяснить себе не мог.

– Эта проблема будет решена без вашего участия, – наконец подал голос первый раз, с начала совещания, Юра. – Мы сможем их ликвидировать без потерь… Ну, почти без потерь, – добавил он, покосившись на Савитара.

Шестирукий предводитель акремонцев хотел было открыть клюв, чтобы что-то сказать, но промолчал и опустил голову.

III

Битва разворачивалась по сценарию Виктора.

– Два флагмана начинают транспортировку малседонцев, – доложила Нака.

– Через сколько сможем восстановить силовой барьер? – спросил Юра.

– Мы не успеваем, – из-за боковой консоли доложил один из саламексов, помощников Нака.

– Прикрытие на вылет, – отдал приказ Юра командирам боевых звеньев.

Вылетев, словно рассерженные пчелы из улья, пятнадцать тысяч боевых кораблей прикрытия, ринулись на оставшиеся корабли неприятеля. Засверкали яркие вспышки выстрелов и всполохи взрывов на антрацитовых боках флагманов, которые только сейчас начали выкидывать в бой свои истребители, большинство которых сгорало под шквалистым огнем при выходе из ангаров.

– Началась транспортировка десанта в количестве около двух тысяч особей малседонцев, – отрапортовала металлическим голосом Нака.

– Камила, твой выход, – повернулся лицом к негритянке Виктор.

– Ох, сейчас я им дам жару, – злорадно процедила сквозь зубы Камила и зашла в маршрутизатор, который моментально доставил ее в самый большой ангар грузовых кораблей, где кроме кабины, из которой она вышла, и приманки для кровожадных гостей, ничего не было.

Юра прикрыл глаза и сосредоточился на окружающем пространстве вокруг корабля…

Не обращая внимания на колебания плеромы, возмущавшейся от потока энергии, высвобожденной из мертвых физических оболочек, погибших с обеих сторон, он сосредоточился на порталах, исходивших от трех вражеских флагманов с правого борта. Невидимыми лучами они прощупывали место телепортации десанта на борт «Катарсиса».

Наконец, выбрав в качестве плацдарма для высадки малседонцев три ангара для кораблей прикрытия, архонты начали транслировать, доведенных до истощения кровососов, тела которых трансформировались до элементарных частиц и ринулись в неудержимом потоке во чрево «Катарсиса».

Юра, ставший в этот момент частью энергии, через которую проходил поток малседонцев, перенаправил их в ангар для грузового транспорта, где находилась Камила.

Негритянка, облаченная в тунику архонтов аквамаринового цвета, присела на корточки и активировала защиту. Вокруг нее засветился синий купол. В это же время пол, стены и потолок ангара пошли красными сполохами. Бликуя, сполохи ровными волнами начали стекаться к Камиле, отчего купол вокруг нее приобрел красный цвет.

Наконец в ангаре начали материализовываться маленькие серые фигурки с непропорционально вытянутыми руками и головами. По сравнению с дородной негритянкой они выглядели, как дети, которые не знали, что делать и стояли в нерешительности, решая броситься на нее или попробовать угощение…

Около тысячи малседонцев попали именно в этот ангар. Остальная тысяча рассеялась рядом на ярусах различных уровней, но все они как один ринулись к Камиле. Как только весь десант оказался в одном помещении с ней, единственный вход за ними закрылся. Перекрытия из дланка приобрели опять непрозрачный угольно-черный цвет, накрепко запечатав всех гостей внутри, которые, не обращая внимания на мясистую самку герадамасов, кинулись к приманке.

В качестве угощения в ловушке лежало около трех тысяч яиц акремонцев, половина из которых была разбита. Сладкая плоть еще живых эмбрионов манила к себе голодных малседонцев непреодолимой силой. Даже обильные менструальные выделения Камилы, которые по плану должны были служить дополнительной приманкой для малседонцев, в случае если акремонские эмбрионы их не заинтересуют, не могли отвлечь внимания вражеского десанта.

Расчет был прост. Лавину кровососов было проще уничтожить всем скопом, чем дать им рассеяться по внутренностям корабля и уничтожать их поодиночке.

Камила выпрямилась. Подтянула руками подол туники от пола повыше и выставила вперед свою дланковую ногу, которая, вобрав в себя энергию от перекрытий ангара, подпитывавшихся от основных силовых установок корабля, приобрела лазоревый цвет.

– Ну, вы ребята и уроды! – сказала негритянка, разглядывая, как когти-зубы кровососов рвут на куски эмбрионы, и со всей силы топнула искусственной ногой об пол…

Лавина огня кольцом разошлась во все стороны, и на несколько секунд поглотила все свободное пространство отсека. Среди бушевавшего моря огня, яркой точкой посередине выделялся защитный купол негритянки…

Как только выгорел весь кислород, огненная пелена спала, обнажив горы пепла от сгоревших тел малседонцев и акремонских эмбрионов. Камила еще некоторое время подождала, пока помещение ангара наполнится кислородом и только тогда отключила защитный купол туники. Ее искусственная нога еще поигрывала разноцветными сполохами на гладкой поверхности дланка, но она решила не ждать и, слегка подволакивая ногу, пошла обратно в маршрутизатор, буркнув на прощание в сторону горы золы:

– Таких гостей, за одно место и в музей.

Однако направилась она не в отсек управления, а в свой жилой отсек, где, сбросив тунику и, рассматривая свое обнаженное тело в отражении абсолютно гладкой стены перекрытия, принялась впихиваться в костюм-зентай.

IV

Саламексы постарались и изготовили ей ногу из самого редкого, а потому дорогого типа дланка. В итоге протез не только заменял ей отрезанную конечность, но и был уникальным оружием огромной мощности. Нога имела кофейный окрас под цвет кожи Камилы и костюма-зентай, который с невероятной четкостью подчеркивал ее целлюлитные прелести.

Надевать тунику архонтов, в отличие от тщеславного Савитара, Камила не любила, ссылаясь на то, что в ней неудобно ходить в туалет. Но был тут и еще один нюанс. И этот нюанс звали Баако, который завидев Камилу, забыл про своих жен и, демонстрируя свое выпирающее из штанов хозяйство, сразу же ей заявил, что она любовь всей его жизни.

Камила стеснялась не долго, и уже через несколько часов разорвала на Баако его штаны из выделанной кожи вааргов,* отдавшись ему со всем пылом изголодавшейся по мужчине женщины. Распугав, неистовыми криками оргазма технический персонал из числа акремонцев, обслуживавших истребитель, который парочка выбрала для плотских утех, Камила решила, что гигант с темно-фиолетовой кожей ее мужчина, которого она искала всю жизнь.

Ваарги* – увеличенные в тысячи раз земные тихоходки, уникальный пищеварительный тракт которых, ферментирует рунг – один из компонентов при производстве дланка.

Именно поэтому и предпочитала Камила дефилировать в костюме-зентай, что бы любимый мог созерцать ее прелести.

За время жизни на Вагласе, Баако – большой любитель больших женщин, изрядно изголодался по пышным женским телесам, так как из-за небогатого пищевого рациона земные женщины, калорий почти не набирали, а местные аборигенки не зависимо от того принадлежали ли они к селмам или к ентам, по своей конституции были худосочными. Поэтому теперь чернокожий гигант, как только случайно где-нибудь встречал объект своего вожделения, будучи не в силах себя сдерживать, сразу же тащил ее в укромное место, что бы потискать и «не только»…

Это громогласное «не только» каждый раз вызывало приступы негодования у Падлантаета и… у жен Баако.

Падлантаету, который частенько заставал парочку в укромных уголках, которые посещал, что бы их пометить, не нравилось то, что специфическим запахом своего семени Баако перебивал его запах, которым он, не в силах противостоять зову природы, пытался приманить самку, которой на корабле взяться было не откуда. Испытывая от этого раздражение, Падлантает в присущей ему манере священнослужителя, заимствованной от Никодима, кроме как «Вавилонская блудница» Камилу никак не величал.

Жены Баако тоже протестовали. Лишившись и так редких моментов соития согласно установленной очереди, они постоянно ссорились и дрались. Со временем, устав ссориться, землянки и селментки помирились и, разработав коварный план мщения, подкараулили Камилу возле пищеблока, что бы избить ее до смерти и тем самым вернуть Баако в семью.

План не сработал.

Всмотревшись в разъяренные лица своих соперниц, Камила моментально оценила ситуацию и перешла в наступление…

Первой пострадала единственная из гарема женщина-селм. Камила схватила ее за шею и припечатала головой о стенку так, что ее синяя кожа приобрела фиолетовый окрас. Следующими под ее руки попали две ентки, которых она стукнула лбами. От удара их желтокожие лица утратили признаки сознания и посинели. Таким образом, они не только лишились сознания, но и на некоторое время перешли в расу селмов. Тут, брошенные жены сообразили, что если они не повалят ее на пол, то им не сдобровать. Однако коротконогую и плотную негритянку не так-то просто было сбить с ног. Раздавая оплеухи налево и направо, Камила за несколько секунд положила почти всех своих соперниц. Последней на ногах оставалась, когда-то любимая жена Баако, селментка Ауа, которая, не зная куда деваться, расстегнула между ног костюм и достала у себя из промежности нейростимуляторный браслет, который тут же задействовала против Камилы…