- -
- 100%
- +
– Может, оно и к лучшему, – неожиданно сказала Елена Николаевна.
– Что к лучшему? – не понял он, немного раздосадованный тем, что жена прервала воспоминание, которое потом могло перейти в приятный, волнительный сон.
– Что Катя городская. У нас-то в посёлке какая жизнь? Работы нет. А без работы мужики быстро спиваются.
– А в городе, думаешь лучше? – ответил вопросом Сергей Леонидович. – Там все хорошие места по знакомству заняты, а бизнесмен из Саньки не получится.
Санька лежал в зале на диване, подложив ладони под голову. Губы улыбались. Глаза светились. «Она нарочно так сделала! – ликовал парень. – Хотела … показать… ну, не просто, что красивая! А показать, что любит меня! Да! Да! Да! Ведь если только любишь так вот сделаешь».
Желание Кати поехать в посёлок, было для Саньки совсем неожиданным. Ну, как если бы приехала какая-нибудь голливудская актриса, пришла в общежитие и спросила: «А где здесь Санька Тихонин? Я люблю его».
Санька дружил с Катей шестьдесят восемь дней. Как дружил? Сначала раз в неделю провожал после занятий из университета, потом насмелился пригласить в кино, в кафе. В первые дни даже не верил, что такая девушка согласилась с ним дружить. Хотя… Многие студентки говорили, что он красивый. И от этих перешёптываний за спиной, заинтересованных взглядов девушек сердце радостно колотилось, спина выпрямлялась…
«Завтра свожу Катю на озеро, – решил Санька. – Искупаемся…»
Санька закрыл глаза и стал фантазировать: они будут загорать, он обнимет Катю, поцелует…
Санька вздохнул и обнял подушку. «Почему я не такой, как Макс? – спросил сам себя Санька. Макс учился с ним в одной группе. Жили в одной комнате. Часто просил Саньку готовиться к занятиям в читальном зале. А когда Санька возвращался в свою комнату, то сразу же чувствовал запах духов и видел смятую постель. В первый раз Саньку это шокировало – как так можно, без любви!? Но проучившись несколько месяцев в университете, понял слова Макса, что «жить надо сейчас и красиво!» И что представления о любви, о … взаимоотношениях, слово то какое выбрал, между парнями и девушками у него были раньше детсадовскими. Студенты ведут себя свободно, раскованно, словно всем кричат: «Вот смотрите, какие мы свободные!» На столе в аудитории кто-то написал: «Молодость бывает только раз, нажимай на полный газ!!!»
В апреле – солнечном, звенящем сосульками, Катя Раскрепова, самая красивая девушка университета, попросила Саньку помочь ей подготовится к докладу на научной конференции…
«И вот Катя у меня дома! Спит в моей комнате, на моей кровати! – не мог поверить Санька сказочности всего происходящего с ним и Катей. – Я самый счастливый человек на свете!»
День 2
Утром, в день Иван-купала, Санька завёл отцовский «Москвич» и повёз Катю к лесному озеру, которое находилось в тридцати километрах от посёлка, и поэтому места там были нехоженые, в первозданной красоте. Катя хотела увидеть именно такую природу. «Москвич» бодро ехал по асфальту. Окна открыты. Утренний свежий ветер колышет Катины волосы. Они вьются золотым шёлком. Девушка смеётся. Губы влажные, чуть в розовой помаде… Саньке так захотелось поцеловать девушку. Он крепче сжал руль и сильнее нажал на педаль. Машина бодро приподняла капот.
– Слушай, мы же будем купаться? – спросила Катя.
– Вода там чистая, на дне каждый камешек видно. Тёплая вода, – ответил Санька и вспомнил свои ночные фантазии. Кончики ушей покраснели.
– А я купальник забыла, – Катя спрятала глаза за ресницы и виновато посмотрела на Саньку. – А людей там много?
– Нет никого, местным далеко, а приезжие не знают, дорога к озеру плутает между гор, – Санька прикусил губу: он так надеялся, что они будут купаться, загорать…
– Вернёмся? – предложил Санька
– Не надо, – Катя рассмеялась.
Санька сбавил скорость, свернул с асфальта на просёлочную дорогу. Окна пришлось прикрыть. Пыль за машиной поднималась столбом. Кидало из стороны в сторону.
– Классная дорожка! – сказала Катя. Правой рукой крепко взялась за ручку над дверцей, а левой – за ногу Саньки.
Санька, когда Катя положила руку на его ногу, выше колена, чуть не перепутал педали газа и тормоза, переехал ручей вброд. Фонтан воды плеснул в лицо через наполовину прикрытое окно.
Справа от дороги сплошной стеной поднимались берёзы, слева бежал ручей, за ним, на поляне – сплошной ковёр цветов. И вокруг неё опять берёзы, берёзы, берёзы.
«Москвич» выехал на берег лесного озера. Санька вышел и открыл капот. От мотора пыхнуло жаром и запахом бензина.
– Пусть остывает. Приехали, – сказал Санька и открыл переднюю дверцу. Помог Кате выйти из машины.
– Классно! – воскликнула Катя, взмахнула руками, словно хотела взлететь. – Я такое видела только в фильмах – озеро, где живут сказочные лесные феи! Я хочу искупаться! Ты пока отвернись. Я быстро. А потом накроем поесть. После дороги так захотелось попробовать молодых помидор, огурчиков, с хлебом, со сметаной, твоя мама их так хвалила!
Санька повернулся спиной к озеру и сел на траву. Каждой клеточкой тела чувствуя, как девушка сбрасывает лёгкое бирюзовое платье, снимает… Послышались шаги по мелким прибрежным камешкам. Саньке очень хотелось обернуться, Катя не заметит, она же идёт к озеру… Но не решился. Прикусил губы и отшвырнул камешек – золотистый, в голубых крапинках, найденный на берегу. Вспомнил, что хотел подарить его Кате… Но теперь, разве, найдешь. Солнце вспыхнуло на ресницах, в глазах засияла радуга. Санька представлял, как девушка купается. Как солнце сверкает в капельках воды на её стройном, незагорелом теле. Как эти огоньки-капельки скатываются у Кати по шее, груди, животу, бёдрам, ногам…
Мокрая ладонь прикоснулась к плечу. Санька вздрогнул. Услышал за спиной смех Кати и нахально обернулся. Ведь она же сама подошла… Или, как тогда с полотенцем… Скажу – от неожиданности…
Катя стояла вся в капельках воды, беленькая, голубоглазая, в точности такая, как он представлял! Ярко светило солнце и казалось, что фигуру девушки окутывает розовый туман. Санька восторженно замер и первые секунды не замечал купальника. То ли от того, что купальник был миниатюрным, из розовой ткани, то ли не хотел замечать, мечтая, что вот оно! Как он мечтал! В тысячи раз важнее поцелуя!
– Я купальник нашла, – рассмеялась Катя. – Хотела взять из сумки полотенце, смотрю – под ним купальник. Пошли, искупаемся вместе.
Девушка потянула Саньку за руку. Купались, загорали, купались. Ели помидоры, сваренные в крутую яйца, печёный матерью в русской печи хлеб, запивали холодным молоком из термоса.
Потом лежали на широком полотенце в тени берёзы и разговаривали. Ни о чём. О разных пустяках. Хотелось лежать так целую вечность. Санька насмелился, и как будто это вышло случайно, взял ладонь девушки – мягкую, податливую, в свою ладонь. И замер.
– Спасибо, что привёз меня в такое волшебное место, – сказала Катя.
– Я случайно нашёл, с друзьями, на велосипедах, ещё в девятом классе, – ответил Санька.
– Я всю жизнь в городе прожила. В деревню никогда не ездила.
– А я в городе, ну, когда в университет поступил, – Саньке казалось, что он говорит коряво, а надо такими словами, как в книгах.
– И люди здесь добрые, не такие как в городе. Как волки – каждый вцепится в горло. Убежать хочется. Так, чтобы эти гады не нашли.
– Раньше, когда рудник работал, хорошо жили. Потом рудник закрыли. Кто в город уехал, многие пьют без работы.
– Мои родители в проектном институте работали, потом в бизнес ударились. Совсем другие стали. Отметили в ресторане удачную сделку и на скорости сто двадцать в «Камаз». Забудь. Саша, я так рада, что поехала с тобой. Спасибо.
Катя привстала, повернулась и поцеловала Саньку. В губы! Её грудь прижалась у его груди! Санька замер, растерялся, захлопал ресницами… Но прежде чем успел включить мозги, Катя вскочила на ноги, грациозно натянула платье.
– Скоро вечер, пора ехать, – сказала девушка и посмотрела Саньке в глаза, улыбнулась кончиками пухленьких губ.
«Какой же я идиот!» – обозвал себя Санька.
На обратном пути, когда до посёлка осталось не больше километра, Катя увидела на берегу реки, когда переезжали мост, две иномарки и отдыхающих молодых людей: двух парней и двух девушек.
– Кто они? – поинтересовалась Катя.
– Круглов и Котов. А девушки – мои бывшие одноклассницы… Надя и Вера.
– Жёны?
– Нет… так.
– Понятно. Круглов, наверное, тот – бритоголовый? – улыбнулась Катя. – Чем они занимаются?
– Водкой торговали. Потом купили универмаг и другие магазины в посёлке. Денег море.
– Местные олигархи, – в глазах Кати сверкнули искорки. Санька почувствовал ревность.
– Давай искупаемся, а то дорога была пыльной. Песок на зубах скрепит – предложила девушка.
Саньке очень не хотелось останавливаться рядом с Котовым и Кругловым. Поэтому проехал вдоль берега как можно дальше от них, заглушил мотор «Москвича» в том месте, где росли три берёзы и закрывали от глаз местных бизнесменов.
Санька нахмурил брови: ему показалось, что Катя не просто сняла платье, а сняла его как-то… эротично. И прошла по берегу, словно демонстрируя свою красоту.
«Она же со мной приехала, так ходит, – Санька отвернулся, но голова сама повернулась обратно. – Это она для меня так».
– Ты посмотри, какая бабочка! – восхищённо причмокнул Котов.
– Та, что у берёз с Санькой Тихониным? – уточнил Круглов, хотя видел, куда смотрит Котов. «Ну, чисто мартовский кот» – усмехнулся кончиками губ. – Где Тихоня такую откопал?
– Из города девочка, – скучающее, круглое лицо Котова, покрытое капельками пота, как блин маслом, преобразилось. Проступили черты из семейства кошачьих покрупнее – самодовольного тигра на охоте. Живот подтянулся. – Моя будет.
– Не спугни.
–Такую не спугнёшь. Сразу видно – породистая. Не то, что наши тёлки. – Котов кивнул на Веру и Надю. Девушки-близняшки сидели рядом на мелкой прибрежной гальке. Обе в модных купальниках, длинноногие и стройные, как модели, но пятки в тёмных трещинках, под ногтями, с дорогим красным лаком – тёмные ободки.
Вера и Надя заметили, куда смотрят Котов и Круглов. Зависть хлестнула по лицу как пощёчина. Щёки девушек покраснели, глаза прищурились. Не красоте фигуры позавидовали: у самих не хуже. А позавидовали раскованности, свободе, независимости девушки, которая приехала с Санькой Тихониным.
– Жаль Саньку, – шепнула Вера сестре.
– А чо жаль-то?
– Втюрился дурак, как пескарь в щуку.
– В породистую суку, – усмехнулась Надя. Быстро скосила глаза на Котова – не услышал бы.
Вера придавила зубами кончик длинного ногтя, но вспомнила о маникюре, хотя – наморщила носик – он не помешал ей вчера полоть грядки. Бабка заставила. Мать и отец спились, год назад отравились палёной водкой, до больницы не успели довезти. Осталась бабка, большой запущенный дом, огород, наполовину заросший крапивой, несколько грядок. Год назад окончили школу, учились с Санькой Тихониным в одном классе – Вера посмотрела наТихонина, как он, истекая слюной, пялится на свою городскую стерву – и пусть разобьёт себе морду в кровь, дураков учить надо. Вера вспомнила, как они с сестрой пытались устроиться на работу. Но где её в посёлке найдёшь. Пошли на поклон к Круглову. Устроил продавщицами в киоск на автовокзале. Появились деньги, хоть и небольшие, но их хватало раз в неделю покупать колбасу и по шоколадке. Потом Круглов пригласил их в ресторан, объяснил, что может перевести сестёр в универмаг. Там не придётся летом изнывать от жары, зимой – мёрзнуть. Ночью дрожать от страха. Бегать в туалет под мост – на автовокзале туалет давно закрыли, а тот, что построили на улице, кто-то украл, осталась одна вонючая яма.
В первый раз было жутко стыдно… Но Круглов щедро сорил деньгами. А возвращаться назад – в нищету, нет! Сначала Круглов пользовался один. Потом привёл Котова. Тот ещё жмот. Наглый, сам в деревне родился, а деревенских презирает.
«Встать бы сейчас и уйти! – подумала Вера. – Но куда? Кому мы нужны? Сходить в церковь на исповедь, а потом в город уехать? На первое время накопленных денег хватит». Но тут на волосатой груди Круглова сверкнул золотой массивный крест на золотой цепи, и Вера решила в церковь не ходить.
– Они хоть и кобели, – прошептала Надя, кивнув на Котова и Круглова, которые ушли метров на десять ближе к тому месту, где купалась городская, – но денег у них уйма, накопим – в город мотнём. Учиться поступим, парней стоящих найдём, замуж выйдем, и закончится наш кошмар. А если эта сучка попытается нас отшить, я её вилами к земле пригвозжу, пусть извивается как поганый, раздавленный червяк.
Катя вышла из воды, встряхнула волосами. Легла на большое махровое полотенце, которое расстелил Санька в тени от берёзы.
«Решил, что кожа у меня такая нежная, что обгорю на солнце, – улыбнулась Катя. – Пусть полюбуется мной в награду». Девушка перевернулась на живот, предоставив Саньке – он сидел рядом – любоваться совсем близко её спиной… «И как там в песне: «У меня самая красивая попа», – вспомнила Катя. – Моими очаровательными ножками. Попросить, чтобы натёр меня кремом от загара? И этого пока довольно. Дрессировать надо не спеша. А то надорвётся от счастья. Наверное, думает, что я влюбилась в него. Поэтому приехала с ним на каникулы в деревню. Убежать, спрятаться мне надо было на время. А тут он – застенчивый, с чистыми голубыми глазами, влюблённый. Подарю ему сегодня ночью счастье. А потом к этим – в боксерах – присмотрюсь. Влипла я из-за Вадима по самое не хочу. Объявился гад. Не могли его в тюрьме пришить».
Круглов, проводив взглядом «Москвич» Тихонина, сказал Котову:
– У меня идея проклюнулась. Построим на берегу лесного озера, ну то, помнишь, Хрустальное, базу отдыха с баней, сауной с массажным салоном, девочками. Рекламу толкнём.
– Хорошая идея, – согласился Котов. – Я в доле. Но пока бери на себя. У меня сейчас времени в обрез – в депутаты двигаю, а там – и на главу района. С нужными людьми уже договорился. И таких, как эта, городская, в массажистки наберём. Ну, не я буду, если не попользуюсь. Пойдём, искупаемся, а то закипаю от возбуждения.
Они пошли к воде, Круглов – играя мускулами, Котов – втягивая живот.
Надя толкнула локтём сестру и кивнула в сторону чёрного «БМВ» Котова. Там, на дверце, висел пиджак Котова. Из внутреннего кармана пиджака выпирал портмоне с толстой пачкой денег.
«Что?» – спросила глазами Вера.
– У Кота полный бумажник денег, – шепнула Надя. Давай стырим немного. Он не заметит.
– Ты чо – дура! Это Кот – не заметит?! – возмутилась Вера. – Он нам такое устроит, мало не покажется. Забыла, как вытащила у него из кармана тысячу? Ещё хочешь острых впечатлений?
– А мы чо – бесплатно должны его ублажать? Весь день тут на пляже корячимся. Насмотрится он на эту городскую, насосётся своего хенеси, ночью нам такую камасутру устроит.
– Давай уедем в город.
– А чо там делать? У дороги стоять? Тут хоть нами только два этих козла пользуются. Боюсь, наш Кот на эту городскую запал. Бросит нас, вот тогда запоём без денег и работы.
– Замуж надо выходить.
– Кто ж нас возьмёт? Про нас все в посёлке знают.
– Говорю же, в город поехали. Поступим в училище. Общагу дадут.
– Потом найдём таких вахлаков как СанькаТихонин, – рассмеялась Надя.
– Начнём с чистого листа, – Вера посмотрела в далёкое голубое небо с белыми-белыми облаками. – Помнишь, какая у меня любовь была с Борей Знамовым? В десятом классе.
– Влюбилась в него, как дура, а я ведь предупреждала тебя, – с укором в карих глазах сказала Надя.
– А ты воспользовалась этим, – Вера резко откинула за плечи волнистые каштановые волосы – длинные, густые, сверкающие под лучами солнца.
– Правильно, он переспал с тобой, а потом ему мамочка запретила встречаться с тобой. Она же в райсовете работает, а ты – нищета голожопая. Вот я и пригрозила ему, что если не даст на аборт тридцать тысяч – в полицию заявление напишу.
– Зачем про беременность, аборт выдумала?
– А ты думаешь – он бы денег дал? А так его мамашка сама притащила.
– Как я тогда тебя ненавидела, – на глазах Веры навернулись слезинки.
– Думала – так любит, что жениться вопреки воли родаков? Да он же затюканный. Мать строго посмотрит – он описается от страха.
– Он такой нежный, ласковый… – вздохнула Вера.
– Все они ласковые, когда, как в песне: «Чо те надо, чо ты хошь?» – усмехнулась Надя. – Очнись! Как только его мамашка узнала о тебе, сыночек сразу дорогу к нашему дому забыл. Он же с золотой медалью из школы и прямо в МГУ.
– Я хоть по любви, – рассердилась Вера на сестру и отвернулась.
– Колька Видов мне каждое воскресение по тысяче рублей приносил. Ему мамочка на обед давала, а он для меня копил.
Громко тарахтя, выпуская из перегретого мотора клубы дыма, на берег выехал старенький «Иж» с коляской. Красный мотоцикл с жёлтой коляской. Исцарапанный и мятый, с разбитой фарой.
– Смотри-ка ты, Брагин пожаловал, – презрительно усмехнулась Надя. – Как только Валя с ним живёт. Он же, как напьётся, гоняет её по всей улице и орёт: « Убью проститутка! Опять к Круглову бегала!»
– Какая-то сволочь рассказала ему, что у Вали дочь от Круглова, – Вера сочувственно вздохнула.
– А правду, чья? – в глазах Нади вспыхнули искорки.
– Наташка, подружка Вали, за одной партой сидели, говорила, что Круглова. Тоже в Круглова была влюблена. Может, врёт. А Круглов тогда в университете учился, после второго курса приехал на каникулы. На выпускном вечере от Вали не отходил. Не знаю, что там произошло, но когда Круглов обратно в город уехал, Валя долго ходила потерянной, вся в слезах. Тут Брагин из армии пришёл. Валю давно любил, какие письма писал. Валя сторонилась, но мать её настояла, за руку к Брагину притащила. Сыграли свадьбу. Через семь месяцев родилась дочь. Все и зашушукались – как так? Владимир Кондратьевич, добрая душа, справку дал, что родила семимесячного.
– Ну, родила бы Брагину ребёнка. Успокоился бы, – сказала Надя.
– Не получается у него. В армии, говорят, облучился.
– Вот и прижал бы задницу.
Круглов и Котов вышли из воды. Котов бросил взгляд на портмоне, призывно торчащее из кармана пиджака, недовольно наморщил широкий нос. Легли загорать на огромное махровое полотенце. Круглов бросил взгляд на Валентину и улыбнулся.
Сергей Брагин заглушил двигатель мотоцикла. Конечно, можно было отъехать подальше – берег длинный – от компании Круглова, Котова и сестёр-близняшек, но Сергей решил остановиться рядом. Валя посмотрела на злое лицо мужа и сникла. Она поняла, что искупаться, отдохнуть от вечерней духоты у прохладной реки не получится. Брагин опять начнёт унижать её перед Кругловым, демонстрировать свою власть: вот видишь, она моя баба, что хочу, то и делаю.
«Ведь любит меня, пьяный ревнует, изгаляется, а проспится – обнимает ноги, целует, на коленях прощения просит. – Валя вздохнула и решила не снимать платья, искупать только дочку Варю. Но увидела голубые глаза Андрея Круглова. Сбросила платье, швырнула его в пыльную коляску.
Валя сняла с дочки васильковое платье. Девочка побежала к реке, смеясь и размахивая руками. Валя поспешила за дочкой. Сергей Брагин смотрел на красивую, стройную жену, склонив голову вниз, нахмурив широкие брови, в синих глазах темнело.
«Вишь как задом завиляла, увидела своего, – Сергей вытер кулаком потные усы, пнул колесо мотоцикла: «Поймаю, заколю вилами обоих».
Брагин скинул брюки, засученные до колен, рубаху, порванную на локтях, пошёл вслед за женой и дочкой. Но Круглов окликнул его:
– Серёга! Привет! Как поживаешь? Помнишь, как играли в одной футбольной команде, первенство района выиграли. У меня тут коньяк первоклассный.
Брагин сердито посмотрел на Круглова, но подошёл.
– Налей, если не жалко, – Брагин взял полный стакан и выпил залпом: «Пусть эта мразь видит – я здоровый мужик, и Валька теперь моя! Я её муж!»
Круглов кивнул Наде, чтобы она вновь налила полный стакан коньяка Брагину. И пока тот пил, запрокидывая голову назад и крепко вцепившись в стакан, посмотрел на Валю, играющую в брызги с дочерью. Вспомнил выпускной бал в школе, на который девушка пригласила, дерзко, смело посмотрев в глаза. Как танцевали, вдвоём стояли в пустом классе. «Вот и всё, – сказала тогда Валя. – Никогда больше не соберемся мы всем классом за этими партами, не услышим звонок на урок». И такая грусть звучала в её голосе! Он взял девушку за плечи, повернул лицом к себе, поцеловал в губы. Потом все разошлись: кто домой, кто гулять до утра, встречать рассвет, а они на отцовской «Волге» уехали на берег лесного озера с хрустальной чистой водой. Купались, целовались. Валя вся распахнута от счастья. А потом…
«А потом я сказал ей: «Ты же теперь взрослая девушка, сама меня пригласила, а мне не хотелось скучать этой ночью. У вас тут даже приличного кафе нет. Повеселились и разбежались, завтра утром в город уезжаю». – Круглов прикусил губы, но вины не чувствовал. Наоборот, вспомнил, как тогда, наслаждаясь близостью с Валентиной, его распирала гордость от того, что красивая, неприступная девушка смотрит на него большими влажными глазами: «Как ласковая собака на хозяина. Прошло шесть лет, Валя вышла замуж, родила ребёнка…»
«А ведь всё могло сложиться иначе, – подумал Круглов. – Но я не жалею. Кем бы я стал в этой задрыпанной деревне? И не любил я Валентину. Просто хотел, чтобы самая красивая девчонка школы была моей. А ведь она до сих пор любит меня. Почему бы не вспомнить приятное».
– Влад, отвези близняшек домой, – попросил Круглов Котова.
– А этот? – кивнул Котов на Брагина, который сильно опьянел, и седел на песке, сам себе наливая коньяк.
– Ноу проблем, – рассмеялся Круглов и подвинул ногой бутылку ближе к Брагину. Тот быстро выпил. Рыгнул. Заплетающимся языком стал мямлить:
– Приду домой, Валька сапоги мне снимет. А потом в кровать её завалю, понял, да! Она жена моя! Что хочу – сделаю. Ноги вытирать буду! Понял, да!
Брагин с утра ничего не ел. Поругался с женой, отказался от обеда. К вечеру, чтобы сгладить вину повёз жену и дочь купаться. Брагин закрыл глаза, повалился на песок и захрапел.
Валя видела, что Круглов спаивает её мужа, видела, как Сергей безобразно себя ведёт, было за него очень стыдно, но боялась подойти: пьяный Брагин мог унизить её, ударить при Андрее.
Круглов подошёл к Вале, перешагнув через Брагина.
– Здравствуй, Валентина, – поздоровался Круглов, глядя в глаза.
– Здравствуй, Андрей, – ответила Валя и отвела взгляд.
– Дочка на тебя походит.
– Походит, – как эхо ответила Валентина, стараясь не смотреть на Круглова, что не встретиться взглядами.
– Привет, – Круглов наклонился к дочке Валентины, погладил по густым каштановым волосам, которые мокрыми колечками падали на узенькие, беленькие плечи. – Держи шоколадку. Хочешь поиграть в машине, музыку послушать?
– Хочу! – радостно ответила девочка, восхищённо глядя на большую, сверкающую в лучах солнца машину.
Вале хотелось подхватить дочку на руки и убежать, убежать… но руки словно онемели, а ноги приросли к земле.
Круглов подвёл девочку к своей машине, открыл дверцу «Вольво» и посадил Варю на сиденье водителя.
– Вот тебе целая гора дисков, или нажимай вот на эти кнопки. Сможешь?
– Мама говорит, что я очень умная. И читать я умею, – рассмеялась девочка и включила магнитолу.
Круглов вернулся к Валентине. Она ругала себя, что позволила увести дочь в машину, а сама сидит на полотенце, в купальнике. «Надо встать, забрать Варю и уйти… – Валентина крепко сжала колени руками, пальцы побелели, обручальное кольцо больно впилось в кожу.
– Пошли, посидим в тени берёз, у воды жарко, – предложил Круглов и протянул руку. Валентина взялась за руку и встала. Круглов поднял полотенце.
Сели на траву среди берёз, но так, чтобы видеть «Вольво», в которой играла с магнитолой дочка. Так спокойнее и звонкий голосок Вари, подпевающий песенкам, напоминает, что она мать, и всё то, что случилось, давно прошло и не надо делать новых глупостей. Но та – первая любовь, подпёрла изнутри сердце волной кружащего голову счастья. Словно и не пролетело шесть мерзких лет, когда хотелось выть от отчаянья, и спасала только дочка. «А ведь я люблю его! Он сломал мою жизнь, а я люблю его!» – Валентина в отчаянье стиснула кулаки, но не отбросила руку Круглова, когда он обнял её за плечи.
– А ведь ты меня любишь, – прошептал он Вале на ухо, тронул губами серёжку в мгновенно вспыхнувшем огнём ухе. – До сих пор любишь.
«Хоть на миг, но вернусь к счастью. Так хочется любить!» – Валентина обняла Андрея и отдалась во власть его сильных рук.
Круглов по глазам, ласке рук видел, чувствовал, что Валентина любит его, и сам удивлялся – за что? Или так памятна, сильна и безрассудна первая любовь? И когда женщина любит, это совсем другое. Те же близняшки, они продают себя за хорошую работу, деньги. Но с ними … как сахар лизать через стекло. Какая пропасть между фальшивым и настоящим! На миг Круглов почувствовал себя мерзко – рвёт, комкает любовь ради эгоистического наслаждения: на несколько минут вернуться туда, куда нет обратного пути – в юность. Но ведь тогда не любил и сейчас не любит, но… зачем сомнения – надо брать всё, что хочешь. Так поступают сильные люди!