Дрон-2

– Но для того, чтобы напугать их, мы должны будем пожертвовать одной из групп – допустить захват русскими этой группы с её вооружением? – уточнил Мартин.

– Не обязательно. Мы можем позволить русским захватить машину с вооружением и средствами для совершения теракта. Машина якобы была направлена в Россию арабскими террористами, но украинские друзья узнали об этом и сообщили российским партнерам.

– И как же русские поймут, против каких объектов собирались применять это оружие? И откуда у террористов бактериологическое и ядерное оружие?

– Русские захватят взрывчатку, альпинистское и спелеологическое оборудование, химическое и бактериологическое оружие, электронные системы разведки. Четыре комплекта. Вот тут-то они и задумаются, кто стоит за этой подготовкой – арабы, или кто-то другой, и с какой целью пытаются ввезти все это вооружение. И когда догадаются, то запаникуют. Возможно, они обнаружат какую-либо группу безоружных украинцев на одной из подмосковных турбаз, но предъявить им будет нечего. Подержат их пару дней, и отпустят. Мало ли украинцев приезжают в Россию на заработки.

– С этой стороной операции понятно. Как мы захватим лабораторию? – спросил «Орел».

– Когда они поймут, что мы готовы применить при захвате лаборатории, они не захотят иметь рядом с Москвой полигон по применению бактериологического оружия и грязной ядерной бомбы. Они поймут опасность и постараются эвакуировать лабораторию в безлюдное место. Предполагаю – на какой-нибудь остров в море, или в пустыню. Лабораторию повезут на военный аэродром, вероятно, Чкаловский, под сильной охраной и будут вывозить самолётом. Сопровождать ее будет сам Троекуров. В полёте по России ему не нужна охрана, а самолёту сопровождение. Поэтому он будет один, плюс экипаж самолёта. Сколько Троекурову лет? У нас есть его фотография?

– Да, есть, – Мартин вывел на экран монитора фотографии Троекурова.

– На вид ему лет 60. Что нам известно про его семью?

– Жена и взрослый сын. Сын по специальности нейрохирург, оперирует на мозге. Женат, двое детей.

– Нужно заняться его семьёй, особенно внуками. Мы захватим их и будем держать в заложниках до окончания операции, – сказал Гюнтер. – То же самое нужно сделать с семьями членов экипажа самолёта. Всего 12—15 человек.

– Сделаем, – отозвался «Воробей».

– Что делать, если угнать самолёт не удастся? – спросил «Сокол».

– Угона не будет – иначе самолёт собьют. Просто в процессе полета возникнут неполадки в системе управления, что приведет самолёт в нужное нам место. Чтобы у пилотов не возникло желания геройствовать, мы свяжемся с ними прямо перед взлётом и немного охладим их пыл, – пояснил Гюнтер.

– Тогда нужно спланировать операцию по пилотам тоже. Мы не знаем маршрут полета, кто конкретно полетит за штурвалом, – заметил Мартин. – Пока не знаем. Но это не проблема – узнаем сразу же, как только их руководством будет принято решение. На подготовку нового варианта операции нам понадобится ещё два-три дня.

– Наши люди будут на месте и сразу по команде приступят к захвату заложников, – успокоил «Орел».

– А как мы запустим работу лаборатории, когда она будет в наших руках? Нам потребуется персонал? – спросил «Марс».

– А ты разве забыл, что рассказывал АБ на допросе? Троекуров начал работу над этой темой с командой в составе трех-четырех человек. Он – ключевая фигура, и он останется у нас. Мы подберём ему наших надёжных специалистов по биологии и программистов. Повторить всегда легче, чем делать заново. Справимся! – бодро заверил «Меркурий». – Сколько человек будет задействовано в операции окончательно?

– Четверо на семью Троекурова, человек пятнадцать на семьи пилотов. Машины с водителями – еще шесть. Общее руководство – ещё пять человек. Итого тридцать. Если задействовать ещё группу наблюдения и отвлечения, то пределах 50—60 человек, – ответил «Орёл».

– Остальных, не прошедших подготовку, нужно будет отправить с базы и позаботиться, чтобы они молчали хотя бы ближайшую неделю, – приказал Мартин.

– Сделаем, – ответил «Орел».

– Хочу напомнить, что я не говорю по-русски. Со мной должен находиться кто-то, кто сможет командовать всей моей группой, – заметил Гюнтер.

– Я с удовольствием подберу в группу захвата нам с «Меркурием» лучших бойцов, – сообщил «Орел». – Группу отвлечения возглавит «Воробей», группу встречи самолёта – «Сокол».

– По поводу бактериологического оружия и грязной бомбы я уже распорядился, – сказал Мартин. – Я как чувствовал, что они нам могут понадобиться. Удивительно, как мы с тобой «Меркурий» думаем на одной волне и дополняем друг друга!

– Я старательный ученик у такого наставника, как Вы, – радостно ответил Гюнтер.

– Тогда пойдём знакомиться с вояками, – предложил Мартин.

Они поднялись из подвала – солнечный свет был ярок, так что пришлось надеть тёмные очки. При их появлении инструкторы построили курсантов и сами заняли место на правом фланге.

Мартин шел вдоль строя и сверял со своим блокнотом номера на форме курсантов. По его команде из восьмидесяти человек тридцать вышли из строя и отправились к стоящему на стоянке автобусу. По приказу «Орла» в автобус загрузили несколько ящиков американского сухого пайка, четыре упаковки баночного пива.

«Орел» прошел вдоль строя и вручил каждому из уезжающих конверт с деньгами. Хлопцы повеселели, на их лицах появились улыбки.

– Хлопці, скажу коротко – спасибі вам за вашу відданість справі ваших батьків і дідів. Слава Україні! – «Орел» хорошо говорил на украинском.

– Героям слава! – бодро ответили хлопцы и стали подниматься в автобус. Старый ПАЗ отъехал со стоянки извергая невыносимую вонь из выхлопной трубы.

– Не забудь погодувати хлопців на дорогу, – крикнул вдогонку уходящему автобусу «Орел».

Водитель в ответ помахал рукой из открытого окна.

Оставшихся курсантов разбили на группы и стали объяснять им их задачу.

Вечером на стоянку приехал черный Гелендваген, из которого вышли трое. Тот, что пониже ростом, показался Гюнтеру знакомым. Его лицо несколько раз мелькало на экране телевизора, когда BBC NEWS показывало новости с Украины. Двое других – побритые на лысо огромные парни в тёмных очках – были его телохранителями.

– Такие же клоуны, которые охраняли нас в Парагвае, только усов не хватает, – подумал Гюнтер.

Старший без стука зашел в кабинет. «Орел» поднялся навстречу.

– Прошу прощения за беспокойство, господа, – произнес вошедший на чистом русском, – сколько бойцов, из присланных мной, вы отобрали?

– Мы берём пятьдесят человек, пан проводник – ответил «Орел».

– Опасна ли предстоящая операция? Все ли вернутся? – спросил пан проводник.

– Как пойдёт – возможно не вернётся никто. Всё может зависеть от любой случайности, – сообщил «Орел».

Пан проводник остался доволен ответом, так что радость отразилась у него на лице, как бы он не пытался её скрыть. Гюнтер заметил, что «Орел» обменялся многозначительными взглядами с паном проводником, после чего быстро посмотрел на остальных присутствующих в комнате – заметили они это, или нет.

– Рассчитаемся? – предложил вошедший.

– Конечно, задаток пятьдесят процентов, как договаривались! – ответил «Орел». Он достал из дипломата двадцать пять пачек по десять тысяч долларов и передал их гостю. Тот пересчитал пачки, убедился, что купюры подлинные. Заметно повеселев, он сложил деньги в портфель.

– Оставшуюся часть получаю я лично, за всех пятьдесят человек, независимо от того, сколько их вернётся, – уточнил пан проводник на прощанье.

Когда он вышел «Орел» достал влажную салфетку и брезгливо протер руки.

– Psi syn wsuwa mi swoje spocone ręce (Сукин сын сует мне свои потные руки)! – бормотал он негромко по-польски, еле сдерживая свою ярость.

– Так ты поляк? – удивился Гюнтер. «Орел» вопросительно посмотрел на Мартина.

– Чему ты удивляешься? У нас не так много доверенных людей, владеющих русским, готовых с русскими воевать! – пояснил «Марс». – Тем более, людей, имеющих боевой опыт. К тому же у него паспорт гражданина США и огромные заслуги перед нашей страной.

«Орел» повернулся к Гюнтеру:

– Я прослужил в польском спецназе «Гром» пятнадцать лет. Мы готовы были отдать жизнь, прикрывая товарищей. А этот скот только что продал пятьдесят своих парней и намекнул, что не ждёт, чтобы большинство из них вернулись живыми! Деньги всех тех, кто не вернётся, он заберёт себе. Как тебе такой «союзник»?

– Если я правильно понял, то те тридцать уехавших на автобусе парней получили свои двести долларов лично, а оставшиеся с нами пятьдесят человек получат по десять тысяч после окончания операции. И наш гость выразил нам своё неудовольствие, что деньги первой группы не прошли через него. Разве не так? – спросил Гюнтер. – Я тоже обратил внимание, что его совсем не расстроил тот факт, что из этих пятидесяти большая часть может погибнуть.

– Гибель бойцов во время операции – это неизбежные на войне потери. Чем лучше разработана операция, тем меньше потери. Каждый командир хочет, чтобы его потери были минимальными. А этот отправил парней на смерть, получив с нас за каждый «скальп»! – «Орел» злился всё больше. Чтобы не продолжать спор, он вышел на улицу и пошел заниматься с курсантами. «Воробей» и «Сокол» ушли вместе с ним.

Мартин и Гюнтер остались одни.

– Что вы сцепились, как петухи? Какая разница, сколько их умрёт! Наша цель, чтобы операция была выполнена успешно, – продолжил разговор Мартин. – Доживешь до моих лет – тогда поймёшь, что главное – выполнение операции, а все мертвецы – это сопутствующие потери. И мой совет лично для тебя – не лезть вперёд и не оставлять никого сзади, чтобы не попасть в эти сопутствующие потери. Для этого есть эти наёмники.

– Наемники, обычно, дорого стоят и не любят умирать, – заметил Гюнтер.

– Это наемники-профессионалы стоят дорого и не хотят умирать. Они правильно просчитывают свои шансы остаться в живых и часто отказываются от работы, если их что-то не устраивает. А здесь у нас молодые парни, не знающие жизни. Слава богу, у нас достаточно стимулов, чтобы заставить этих дебилов делать то, что нам нужно – воевать и подыхать за наши интересы. Мы двадцать лет внушали им, что все их беды и нищета благодаря России. И вырастили из них хороших штурмовиков. Они реально считают себя высшей расой и горят желанием доказывать это на деле.

– Вот эти – высшая раса?! Вы их рожи видели? Там же совсем нет интеллекта!

– Запомни, Гюнтер, чем меньше у людей интеллекта, тем проще им внушить нужные нам истины. Тем более, когда они сами хотят в это верить. Разве не приятно сознавать себя сверхчеловеком, арийцем, которому дозволено всё! Гитлер прекрасно понимал это, когда воспитывал молодежь Германии в духе преданности фюреру и арийской расе.

– При всём уважении к Гитлеру, напомню, что почти вся молодёжь Германии полегла на полях России.

– Они выполняли свой долг, и выполняли его как положено немцам, как выполнил его твой дед. Потери были велики, но основные потери приходятся на конец войны. Я извлёк уроки. Этого больше не повторится! Я обещаю! Гитлер наделал много ошибок и прежде всего в том, что не берёг немцев. Сейчас ситуация поменялась. Мы проделали колоссальную работу. Теперь, под предлогом защиты от возможной агрессии, воевать с русскими будут поляки, украинцы, грузины, латыши, эстонцы, арабы. Им внушили, что русские хотят захватить их страны. И они готовы воевать с Россией. Не будешь же ты называть их наёмниками? Никто не собирается платить им.

– Это грамотно – сделать бывших вассалов Москвы пушечным мясом в войне с ней! Но не все же такие идиоты, что будут погибать бесплатно? Есть и среди них умные и хитрые, – решил уточнить Гюнтер.

– Для этого мы и ставим над этим пушечным мясом умного, преданного нам фюрера из числа туземцев, которому они полностью доверяют. А он находит способ ими управлять. Нам совсем необязательно платить этому фюреру. Мы просто закрываем глаза на его бизнес – торговлю человеческими органами, как это было в Косово, производство и транзит наркотиков, как в Афганистане, перепродажа оружия, разворовывание западной гуманитарной помощи, оффшорные счета и прочий шоколадный бизнес. Все они держат свои деньги в наших банках, считая это разумным и безопасным. Я могу сделать нищим любого из них просто щёлкнув пальцами по клавиатуре. Чем больше у этих сукиных сынов будет слабых мест, тем проще будет прищемить им яйца, если они захотят соскочить с нашего крючка. И тем более ретиво они будут выполнять нашу волю. Они все у меня вот здесь, – Мартин показал Гюнтеру сжатый кулак.

– С этими парнями всё ясно. А как быть с другими – теми, кто продаёт секреты оборонного потенциала своих стран? Эти-то работают далеко не бесплатно?

– Да, мы платим им щедро. Так они думают. Только воспользоваться деньгами они смогут, лишь оказавшись на Западе. В последнее время русские сильно экономят наш бюджет – не многим агентам повезло сбежать на Запад и пройти у нас проверку. Среди сбежавших мы частенько выявляем двойных агентов. Деньги тех, кому не повезло, мы оставляем у себя.

– Тогда за что же они рискуют? – не унимался Гюнтер, делая глупые глаза.

– За иллюзию! – Мартин был доволен, что «утер нос» молодому коллеге. – И если даже взрослые опытные агенты работают на нас практически бесплатно, то что говорить о молодых! Ты удивишься, как легко можно заставить глупого молодого парня рисковать своей жизнью! Нужно только уметь подобрать правильный ключ к каждому. Американцы, например, свято верят в свою миссию по распространению демократии в мире и едут погибать в Ирак и Афганистан, мусульмане бросают свои теплые места в Европе и едут свергать Асада в Сирию, украинцы, как это уже было во Вторую Мировую, снова готовы вешать своих соседей – поляков, белорусов, русских и евреев. Великое дело Адольфа Гитлера живёт и расширяется. Гитлеру не хватило ресурсов и денег, чтобы победить. Сегодня ситуация принципиально другая. Сегодня мы располагаем всеми материальными и людскими ресурсами Запада, а деньги мы печатаем в любом количестве. Фюрер был бы очень доволен нами! Верь, Гюнтер, наша победа близка! Мы затравим русского медведя – наши «волки» готовы вцепиться ему в глотку! – Мартин был красноречив, как никогда. Он замер, приподняв подбородок, став похожим на Муссолини на трибуне.

– Это Прибалтика, Польша и Украина – «волки»? Или арабы? Да их раздолбают за считанные дни! – подумал Гюнтер. Но говорить это вслух не стал.

Поздно вечером Мартин подошел к Гюнтеру, сидящему на скамейке возле здания, и спросил по-испански:

– Чем закончилась та история в Чикаго?

– Следили за мной, их было пятеро с оружием. Заказчик – Эрих Краузе. Я отправил ему привет, но, думаю, он не успокоился.

– Когда завершим операцию, я разберусь с ним. Сейчас просто некогда этим заниматься.

– Как думаешь, что он от меня хочет? – спросил Гюнтер.

– Его отец – Франц Штангль – оказал Германии неоценимую услугу в решении еврейского вопроса, но потом проявил нездоровый интерес к тайным хранилищам для ценностей, которые строил твой дед. Мы думаем, что твой дед – истинный рыцарь Германии – погиб на своем посту, возможно, с помощью Штангля. Видимо Эрих Краузе считает, что ты что-то знаешь об этих хранилищах и хочет тебя допросить с пристрастием. Мы не трогали его в память о заслугах его отца. Но сейчас он мешает нашему делу.

– Почему ты не хочешь просто позвонить ему и приказать оставить меня в покое? – спросил Гюнтер.

Мартин замялся, стараясь подобрать нужные слова:

– Дело в том, что Эрих Краузе не один. За ним стоят несколько членов нашей организации недовольных своим положением в ней. В том числе и родственники Алоиза. Я пытаюсь сдержать их, но не всегда это удаётся. Я всего лишь второй человек в организации, и после нашей размолвки с Алоизом могу потерять всё. Ты понимаешь, что мои руки связаны. Алоиз не хочет вмешиваться. Он уже старик, его время почти ушло. Скоро нас ждут большие перемены, и, боюсь, не в лучшую для меня и тебя сторону. Мы можем ожидать от них проблем в любой момент. Они будут просто счастливы, если мы совершим какую-либо ошибку во время выполнения операции. Но им позарез нужна эта лаборатория, а без нашего с тобой участия им её не достать. Поэтому до окончания операции нам можно жить спокойно. Но после завершения операции я советую тебе залечь на дно и держать связь только со мной. Пока обстановка не прояснится.