Не трацапать!

День первый. Ларик

Здесь дорога резко уходила влево, уводя за собой асфальт, а прямо, между двумя стенами высоких непролазных кустов, шёл просёлок, утопающий в кремовой пыли. Костик вздохнул и шагнул в пыль. «Кроссовки потом почищу», – решил он и пошёл.

– Это Дальняя? – спросил Костик у старушки, копавшейся в огороде. Её одноэтажный домик с облупившейся синей краской был первым в ряду строений.

– Да уж не Ближняя, ясень цвет! – схохмила старушка. Она вытащила смартфон и сфотографировала Костика. Тот усмехнулся и вошёл в деревню.

Указателей нигде не было, потому он и спрашивал. Попасть ему нужно было именно в Дальнюю, небольшую деревеньку в самом сердце нашей большущей родины. Хотя кто знает, где у неё сердце? Так Дальняя и была чёрт знает где. Костик ехал поездом до маленькой сонной станции, затем трясся в автобусе с мутными, как немытый аквариум, стёклами, потом ловил попутку, теперь шёл пешком.

Он присел на корточки, взял горсть пыли с просёлка, и она заструилась у него между пальцами. Как будто чрезвычайно пушистый кот лениво протёк по коже, лаская и щекоча мягкой шёрсткой. Из-за забора Костик услышал голос: «Варька, ну чё ты там канитупишь, тащи помирцы!» – и понял, что он на месте.

Дома здесь стояли плотнее, чем в начале деревни, где жила весёлая смартфонная бабушка, но были так же деревянны и не новы. Он наудачу отсчитал семь домов по правой стороне и постучался в калитку.

Костик увидел женщину лет пятидесяти пяти в длинном синем платье с белыми цветочками. В руке она держала розовую пластиковую лейку.

– День добрый, хозяйка! Комнату у вас можно снять?

– Доброздравуй, милок! – ответила женщина. Под ноги ей ввинтился кот. – Ах, ты, мурзопакостный! – ласково сказала она и мягко отстранила его ногой. – Снять можно, у Ларика есть комнатёнка, но это на закрайках. Мансарда у СемСемыча пустаивает, только ты торпевай, пока он не назерканился до винтихлюпликов.

– Спасибо! – нерешительно поблагодарил Костик, думая, как найти этих Ларика и СемСемыча.

– Да не квёклись, сейчас я СемСемычу зазвонтреляю. – В её руках появился мобильник. Разговор вышел кратким, – женщина послушала ухом звуки, доносившиеся из трубки, и изрекла:

– К Ларику тебе пылить надо. СемСемыч вчерутро рапивит, а к нему ещё Невменяй нахалявился.

Прямо в пыли она нарисовала пальцем подробную схему прохода. Костик сфотографировал рисунок на телефон, поблагодарил и снова пошёл.

Лариком оказалась маленькая улыбчивая женщина лет пятидесяти, дом которой стоял на самом краю Дальней. За домом виднелось цветочное поле, а вдалеке еловый лес.

– Да ты не жмуплись! – Женщина весело посмотрела на Костика, мнущегося в прихожей. – Прозувайся. Кличь меня как все – Лариком. Я не выпенгордая.

– А ваше отчество как?

– Ивановна. А надо?

Комната была светлая, аскетично обставленная: кровать, стол и стул, выгоревшие в зелень кремовые обои и древний, с ятями, барометр-анероид на стене. Костик постучал пальцем по стеклу барометра, – тот падал.

– Клёвасная комнатёнка? – спросила Ларик, когда Костик нашёл её в огороде за домом. Несколько куриц деловито ходили рядом, что-то выклёвывая из земли.

– Вполне. Почём сдадите?

– Две.

– В день? – удивился Костик.

– Господиисусе! В месяц. А ты чего к нам?

– Практика, – коротко пояснил Костик. «Наверное, не надо уточнять, что практика диалектологическая. А то, что я здесь, – вообще курьёз».

– Какую науку мытерзаешь? – спросила Ларик.

Сделав лицо попроще, Костик признался:

– Лингвистику.

Ларик задумалась.

– Дюжмудрая, – наконец изрекла она. – А хлебакашить у меня будешь?

Костик смешался.

– Я сам, – выдавил он, – сейчас схожу в магазин.

– Да ты чай выпей, чего на голопустый живот бесутить.

Костик сидел в гостиной, Ларик накрывала на стол.

– Чаёк сморошиповый. – Она поставила на стол чашку с чаем, от которой приятно веяло смородиновым листом. Костик отхлебнул и почувствовал кисло-сладкий вкус шиповника.

– А вот раффиладки и мармаэллки. Бери, не тушкняйся. – Ларик указала на стеклянную вазочку, в которой вперемешку лежали кусочки мармелада и красно-белые «раффаэллки».

– Может, ну его? – спросила женщина, когда Костик допил чай и засобирался в магазин. – Небо хмуротемится, как пятахрюк будешь.

– Ничего страшного, я быстро. Как дойти?

Он вступил в мягкую шелковистость и, окутав себя тучей пыли, как паровоз паром, пошёл по деревне к шоссе.

Дождь хлынул, когда он отошёл от дома, и возвращаться было попросту жалко. Мука под ногами превратилась в тесто, и Костик месил его ногами с усердием крайне ответственного тестомеса. На середине деревни он увяз, а когда выдёргивал из трясины ногу, поскользнулся и плашмя упал в грязь. Поход в магазин провалился. Костик потащился обратно, а шелест дождя и удары грома сделали неслышными его чертыхательства.

Грязной рукой он открыл дверь Ларикова дома, придержал, оставив на ней пятипалый отпечаток, и остановился на пороге. С него текло. Дверь рвануло ветром, она наподдала его сзади, и Костик оказался посреди гостиной на полу.

Ларик одарила его понимающим взглядом и только спросила:

– Хлебакашить у меня будешь?

– Да!

Остаток дня Костик стирал, сушил вещи и ел. За окном шёл мощный плотный дождь.

Костик открыл блокнот и записал всё необычное, что сегодня услышал. За расшифровкой некоторых слов бегал к Ларику. И вот что у него вышло:

«Канитупить – канителиться и тупить.

Пустаивать – пустовать, простаивать.

Торпевать – торопиться, поспевать.

Назерканиться – сильно напиться.

Звонтрелять – звонить, трезвонить.

Прозуваться – проходить и разуваться.

Рапивить – пить пиво с раками.

Выпенгордая – выпендривающаяся и гордая.

Клёвасная – клёвая и классная.

Мытерзать – мытарить и терзать.

Дюжмудрая – очень мудрая.

Хлебакашить – есть хлеб и кашу, в общем смысле, питаться.

Бесутить – бегать, суетиться.

Голопустый – голодный и пустой.

Тушкняться – тушеваться и стесняться.

Помирцы – помидоры и огурцы вместе».

Раффилладки и мармаэллки были понятны из контекста. Кто такие винтихлюплики, Ларик не знала.

День второй. Гур Элыч

Утром Костика поднял деревенский будильник, заведённый природой на пять утра. Петух Ларика орал так настырно и надсадно, что Костик не смог заснуть снова. Позавтракав, он узнал у Ларика путь к речке и вышел. Костик сразу сбился с пути, долго блуждал по утреннему туману и уже не знал, что делать, как дорогу ему подсказали лягушки – их кваканье вывело его к воде.

Костик подошёл к реке, густо заросшей деревьями, и не спеша побрёл вдоль живой преграды, гадая, как же местные проходят к реке. Бросок сквозь деревья и колючие ежевичные кусты уже стоил ему поцарапанной руки и дыры на рукаве свитера. На тропку, неожиданно открывшуюся в чаще, он ступил с радостью.

Как зачарованный он прошёл по коридору, над которым, похоже, поработал архитектор – ветки создавали стены и купол. Затем небольшой спуск к воде, мгновение тишины, – и снова кваканье дравших горло лягушек.

На берегу прямо перед Костиком лежала удочка, а её поплавок отчаянно тонул и спасался – клевала рыба. Костик мгновенно принял позу хищника: согнутые для прыжка ноги и выпяченная нижняя челюсть. Рука его опустилась на удочку.

– Не трацапай! – отчётливо и громко раздалось за спиной.

Костик вздрогнул, повернул голову, а его рука, словно не своя, потянула удочку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.