Французкое жаркое в британском соусе
- -
- 100%
- +
– Давай Люций поднажмем… – излишне бодро прокричал Вильфор. Барон, вернувшись к веслам, удвоил усилия, разворачивая лодку, – берег не так далеко, успеем…
– Да господин барон… – старый камердинер вновь заработал руками, вычерпывая из лодки воду, старым котелком, приспособленным им вместо черпака.
Следующие несколько минут на фоне усиливающего дождя на лодке раздавались лишь частые всплески весел о воду, перемежаемые стуком старого котелка да тяжелое дыхание обоих мужчин. Сейчас сама природа источник вдохновения для многих поколений певцов и поэтов превратилась во врага беглецов. Мирная и тихая река, где в солнечную погоду приятно провести время за рыбалкой сейчас же вздымалась волнами, стремясь опрокинуть одинокое суденышко, попавшее в ее объятия. Ливень, гром и сверкающие молнии, в потемневшем от гнева небе, словно кара небес за все грехи земные обрушились разом на двух путников, но исход этой битвы, призом которой была жизнь, решила воля человека…
Удар лодки о песок провозгласил победу в этой борьбе со стихией, а довлеющая Вильфором сумятица чувств сменилось облегчением и радостью. Бросив весла, барон обернулся и от ужаса застыл. Люция на лодке не оказалось!
– Люций… – позвал Вильфор но вместо крика его горло издало лишь сиплое хрипение. – Люций! Ты где?
Однако старый камердинер не отзывался. Вильфор пристав попытался посмотреть за бортами по обе стороны от лодки, ему даже показалось, что он что-то заметил темное возле киля, но раненная нога подвела, и барон перелетел через борт упав на песок. Нога, тут же проснулась тупой и ноющей болью, но стиснув зубы, Вильфор все же кое-как встал:
– Люций! – Вновь прокаркал барон, и в следующую секунду его скрутил надрывный кашель. Чувствуя, как заныли голосовые связки, Вильфор с трудом сглотнул. Дышать было тяжело, глаза слезились, нос казалось, что опух и забит какой-то дрянью. – Проклятье! – Выругался Вильфор. Держась руками за бор лодки, он обошел ее по периметру, но старого камердинера нигде не было. – Люций… – Вильфора охватила небольшая паника, он вдруг осознал, что не хочет терять верного камердинера. За столько лет что Люций служил у баронов Де Лука Вильфор давно считал его членом семьи. – Люций-й… – Всматриваясь в черные воды Везера, барон не хотел даже и думать, что человек, который служил ему с самого детства так неожиданно погиб, в это было просто невозможно поверить. Вильфор и не хотел: – «Наверное, Люций выпал раньше и поплыл к берегу…» – Пришла к барону спасительная мысль.
Решив, что Люций возможно где-то остался сзади, и ему сейчас нужна его помощь Вильфор схватив весло, используя его как костыль, заковылял по песку, бормоча словно заклинание:
– Держись Люций… я иду… я скоро… Ты только дождись меня…
Черные тучи заполонили небо, стало кромешно темно, однако Вильфор упрямо шел уверенный, что Люций ждет его, и он обязательно найдет его. Несмотря на проливной дождь, барону стало жарко, сбросив свой длинный плащ, рванул ворот рубашки, подставляя горящее лицо под бьющие сверху струи:
– Я иду… – шептали опухшие губы барона. – Иду…
Начавшаяся горячка быстро заполонила огнем голову барона, постепенно выжигая тонкий налет цивилизации. Скоро Вильфор перестал шептптьь, только хрипел и рычал. Потеряв счет времени и не понимая, где находится, барон упрямо шел снедаемый изнутри одним желанием. Что-то очень важное, постоянно ускользающее терзало его, не давая покоя, и заставляя идти. Барон не раз падал, каждый раз поднимаясь все тяжелее и медленнее. Он начал задыхаться, так как его опухшее горло не могло больше вдоволь насытить его легкие воздухом. Потеряв весло, барон упал на четвереньки, но не остановился, а заковылял дальше как животное, волоча за собой тяжелую ничего не чувствующую ногу, затем приступ кашля опрокинул его на землю, в самое месиво грязи, где кое-как отдышавшись, он все же пополз…
Каменная громадина возникла неожиданно. Словно некое огромное мифическое существо оно выплыло из ночи, зияя чернильным провалом открытой пасти – пещеры. Тело что извивалось в грязи, невидяще вползло в темный проем, и в тот же миг ливень прекратился, а прежде неистово бушевавший ветер тот час унял свое рвение. Темные тучи скоро разошлись, открыв заходящему Светилу избитую стихией Землю, где, словно монумент возвышалась одинокая скала с множеством пещер. Сделка состоялась, небесные силы привели, а Мир принял жертву.
Глава 03. Кроманьен
Племя было небольшим. Мужчины – преимущественно охотники, все как один поджарые не более тридцати лет, затем охранники их пещеры – эти были постарше или же бывшие охотники с небольшими увечьями, еще вождь с двумя помощниками, женщины с детьми и несколько немощных стариков. Всего восемь полных десятков и еще трое.
Все они, от мала до велика, собрались в центре пещеры. Дурную весть принесли охотники. Двое самых быстрых разведчиков-братьев обнаружили большое племя чужаков в двух днях пути от их пещеры.
– Они другие… Не как мы! – Потряс своим копьем один из разведчиков. Его и второго охотника окружили соплеменники, внимая каждому их слову. – У них даже нет копий, и они собирают еду с земли совсем как те, что живут на деревьях и постоянно кричат.
– Но их очень много и они идут сюда… – его брат, с силой ударил тупым концом копья о каменный пол пещеры.
– Мы побьем их и прогоним! – Разом закричало несколько молодых голосов. Это были те, кто совсем недавно стал охотником, и им не терпелось проявить себя, чтобы им позволили выбирать себе в ложе женщину.
Вождь, как и все внимательно слушавший охотников одобрительно кивнув. Чужаки приходили и раньше, но их племени всегда успешно удавалось прогнать пришельцев со своих охотничьих угодий.
«Так должно быть и сейчас, – с уверенность подумал вождь. До того как охотники сообщили племени свою новость, вождь приказал им не говорить остальным, что те другие, которые идут к ним владеют членораздельной речью совсем как они. Дело в том, что как сказал наедине ему главный разведчик охотников, чужаки не были людьми, и вождь ему верил, потому что это братья были его сыновьями. Вождь и раньше слышал от других вождей родственных им племен, что есть существа внешне похожие на людей, так же как они ходят на двух ногах, но это не люди, так как могут рожать только от своих самцов. Все самки, захваченные из разоренных пещер этих нелюдей так и не смогли родить от человека. – Значит, их нужно уничтожать! – Решил для себя вождь. – Однако их много…»
Множество внимательных глаз соплеменников с волнением смотрело на вождя:
«Что скажет их предводитель? Какова воля их тотема – быстрого и хитрого Лиса? – Думали некоторые охотники, большинство же не думало вообще, полагаясь на решение вождя, и только старый хромой охотник с перебитыми диким кабаном ногами, ставший в племени кем-то вроде шамана или жреца думал иначе. Глядя на малочисленное племя, он не верил, что им удастся выстоять в грядущей битве. Чужаки пришли один раз, придут еще раз, охоты уже как прежде не будет, а когда придет Белая Стужа многие из племени погибнут. Старый охотник думал, что им нужно уходить из этих мест. Мысленно воззвал он к богине Мира, богине о которой знал и поклонялся только он один:
«Ярра – богиня Великая, укажи путь? Где небо синее, охота удачная, и вода чистая? Где нет чужаков?»
Но молчала богиня, и старый охотник думал, что не слышит она, нет у него нужного состояния, чтобы разговаривать с богиней.
– Выступаем! – Вторгся в мысли старого охотника возглас вождя. – Мы встретим чужаков у нашего загона в одном дне пути отсюда и уничтожим!
Племя восторженно заголосило, мужчины, потрясая копьями, воинственно лаяли, подражая своему тотему:
– Веди нас вождь! – Горячились молодые охотники. Их время пришло и после победи им, наконец, позволят выбрать себе женщину! – Мы убьем их всех!!!
Строму охотнику пришлось провести длительный обряд подготовки к предстоящей битве, как того требовал обычай, а затем произнести длинную речь от имени Великого Лиса, желающего им удачи и процветания. Все действо закончилось глубокой ночью ритуальным жертвоприношением, в котором старый охотник продемонстрировал свое уменье – метнул копье, в привязанного кабана поразив жертву точно в сердце:
– Хитрый Лис благоволит нам! – Громоподобно вскричал старый охотник. – Жертва принята!
Лишь под утро старому охотнику удалось уйти из пещеры. Охрана молча пропустила жреца уходящего по своим надобностям в любое время дня и ночи, думая, что так нужно для их тотема. Однако старый охотник с недавних пор не верил в Лиса, играя перед соплеменниками лишь привычный для них образ. Ярра – великая богиня Мира затмила все мысли строго охотника. Узнал он о ней случайно – в лесу в поисках особой травы дающую силу наткнулся небольшую полянку, где росли странные грибы с белёсой шляпкой. Попробовав один, старый охотник погрузился в новый и невиданный им доселе Мир видений. Сильный голос возник, словно из ниоткуда, и старому охотнику показалось, словно раскаленный уголек вошел ему в ухо, такова была боль. И тогда же он услышал имя – Ярра. Впоследствии не раз старый охотник обращался к Богине, и всегда она отвечала, говоря ему, что нужно делать и как поступить, и он – старый охотник выдавал все это за волю Великого Лиса. Сейчас же старый охотник спешил к той полянке, где росли грибы, ибо хотел вновь услышать голос Богини.
– Ярра… – нужная полянка нашлась довольно быстро, сорвав один гриб, смочив его водой с тряпочки, старый охотник надкусил белёсую шляпку. – Ярра… – повторил старый охотник, чувствую, как мощная волна энергии поднимается по его позвоночнику.
– Я чувствовал, что ты больше не веришь в Хитрого Лиса, Хромой… – на полянку осторожно ступая, вошел жрец. Позади него на расстоянии следовало двое недавно прошедших обряд молодых охотника. – Твое неверие в Хитрого Лиса привело к нам чужаков… – словно пригвоздил старого охотника указующий перст вождя.
Старый охотник стоял безмолвным, не в силах шевельнуться или сказать в оправдание хоть бы слова, сила грибов сковала все его члены – первый признак наступающего нужного состояния.
– Твое молчание только подтверждает это… – вождь злорадно усмехнулся и кивнул охотникам. Те настороженно переглянулись, но все, же подняли свои копья, неуверенно глядя на старого охотника. – Он предал племя… – уверенный голос вождя заставил, охотников вздрогнут. – И он должен умереть…
«Ярра! – Умоляюще мысленно воззвал к богине старый охотник. – Ярра-а-а!!»
Оба охотника промазали, и как это получилось, никто не понял, С шести метров не промахивались даже дети, тем более что старый охотник был как на ладони и не шевелился:
– Проклятье! – Зарычал вождь зло зыркнув на охотников. – Бейте его палками… – вождь кивнул на сломанные толстые сучья, что остались после недавнего ливня.
Однако охотники, суеверно проделав отгоняющие морок жесты руками, опустили головы и никакие окрики вождя не смогли заставить их приблизиться к старому охотнику.
– Выродки… – плевался вождь, – дети кабанихи, – самое сильное оскорбление в их племени, но охотники только ниже опустили головы, что-то бормоча себе под нос. – Не видать вам женщин! – Последний аргумент тоже не произвел никакого эффекта, охотники еще больше похмурнели лицами и только.
Вождь, держась на расстоянии от старого охотника, обошел его и поднял одно из промахнувшихся копий:
– Тебя слушают люди… – вождь, осторожно ступая, сделал пару небольших шагов в сторону старого охотника, – больше чем меня, – вождь сделал еще два шага, – они хотят, чтобы ты повел их… – вождь подошел вплотную к старому охотнику. – Я скажу, что тебя забрал Хитрый Лис, – с этими словами вождь с силой вогнал копье старому охотнику в живот и тут же вытащил его. – Встаньте. – Окликнул вождь молодых охотников.
Охотники, молча поднялись, смиренно дожидаясь вождя, тот, же подойдя ближе, нанес два быстрых и точных удара копьем в шею каждого. Старый охотник все это видел, но поделать ничего уже не мог, его тело так и не ожило, продолжая оставаться нечувствительным. Понимая, что скоро умрет от потери крови, старый охотник пожелал, чтобы его жизнь отошла к богине:
– Ярра, я умираю, возьми мою жизнь, она мне больше не принадлежит…
И в этот момент старый охотник почувствовал, что может двигаться. Его тело вновь стало послушным, но его привычный мир исчез. Ярра забрала душу старого охотника оставив его мертвое тело, там, на поляне, где, словно сквозь туман он видел, как вождь отрубает ему голову и головы молодых охотников, как было принято в их племени, чтобы мертвецы не восстали, затем все исчезло.
***
Крик раздался неожиданно. Даже не крик, у старого охотника не было тела, и он не мог ничего слышать, скорее это был зов, мысленный, очень и очень далекий, кто-то на грани жизни и смерти просил помощи, кто-то, как и старый охотник, оказавшись в мире богини. Однако старый охотник почему-то знал, что тот, кто просил помощи был еще жив как обычный человек и еще смог бы вернуться в свой мир, но на это у него не было сил.
Старый охотник, потеряв тело, потерял возможность что-либо чувствовать, и что-либо хотеть. Он не хотел, есть, спать, пить, ему не нужно было о чем-либо думать или беспокоиться, он даже потерял чувство времени. Единственное, что старый охотник осознавал, что он словно частица некой силы, в которой в итоге растает и сольется став единым с безмолвным миром богини.
– Ярра? – Старый охотник обратился взором внутрь себя. Привычное безмолвие было ему ответом, но на этот раз старый охотник ощутил, что может сделать выбор. Один единственный. – Спасибо Богиня… – это была его последняя мысль, через мгновение старого охотника не стало…
***
– Ах-х. Кха, кха, тьфу-у-у… – раздался голос в темноте. – Мэрде! Что за черт? Где это я? Темно как в… – говоривший сам с собой человек зашуршал чем-то, постоянно чертыхаясь, и проклиная все на свете, затем раздалось чирканье спичек, сопровождаемое ругательством и, наконец, в темноте прорезался небольшой огонек. – Ого! – В тусклом свете показалось лицо мужчин – грязное со слипшимися на голове волосами. Подняв над головой руку с горящей спичкой, мужчина с удивлением осмотрелся вокруг. И было чему удивляться: повсюду вместо земли, на которой он сидел, был камень. Свет от одной спички не мог осветить размеры окружающего пространства, но по небольшому эху мужчина догадался, что он находиться внутри чего-то. – Пещера? – Потрясенно воскликнул мужчина: – Огого! Эгегей! – Повысил он голос, и тотчас эхо вторило ему: – Огого, огого…. Эгегей, эгегей…
Мужчина поднялся на ноги, пошарив в кармане, вынул носовой платок:
– Куда это меня занесло? – Мужчина вытер лицо платком. Его внимание привлек вензель, вышитый в углу платка: «V. L.» – Кто это? Я? – Мужчина запнулся, так как до него вдруг дошло, что не помнит кто он такой. – А-а-а! Черт! – Отбросил он ожегшую пальцы догоревшую спичку. – Проклятье! – Мужчина зажег другую спичку. – Где здесь чертов выход…
Потратив с десяток спичек, мужчина прошелся по пещере и через сотню шагов, под ногами стали встречаться какие-то подозрительные предметы очень похожие на человеческие кости, причем встречались и малых размеров:
– Что это за место такое? – Мужчина принял влево, осторожно ступая, чтобы ненароком не наступить на кости и практически сразу из темноты выплыла стены. Мужчина замер, пораженный увиденным на стене, и в тот же момент спичка погасла. Раздосадованный мужчина, быстро чиркнув очередной спичкой, вновь осветил стену, с которой на него словно взирало само время.
Кто-то изрисовал стену, изобразив на ней людей в странных одеяниях и с какими-то палками в руках. Эти люди были везде, куда смог достать неяркий свет от спички, они, то стояли поодиночке, то шли группами. Еще неведомый художник нарисовал людей бегущими за непонятными существами очень похожими на кабанов, а пройдя вдоль стены, мужчине открылась целая панорама сражения: две группы людей сражались друг против друга, причем если рисунки одних людей с копьями уже встречалось, то изображение других попалось впервые. Другие люди были видимо, более косматы, художник как смог изобразил на их головах что-то подобие шапки, еще они стояли чуть согнутыми, а в руках держали подобие дубинок:
– Что это? – Мужчина шагнул вдоль стены, разглядывая рисунки. – Кто смог нарисовать такое?
Рисунки на стене закончились неожиданно, как и начались. Мужчина потряс коробком, по звуку стало ясно, что спичек осталось мало.
Обратный путь до места, где очнулся мужчина, добрался довольно быстро, и оказалось, что выход из пещеры был совсем рядом. Огромный валун, вершина которого терялась вверху где-то во мраке, перекрывал вход таким образом, что оставалось лишь небольшое отверстие на уровне пола, сквозь которую проникали лучи света, освещая небольшое пространство пещеры. Встав на колени, мужчина выполз из пещеры, и оказалось, что находиться он у подножья небольшой усеченной скалы уходящей отвесно вверх…
– Месье? – детский голос раздался неожиданно застав мужчину врасплох. Мужчина вздрогнул и резко обернуться – трое разновозрастных детей, судя по одеждам мальчишки, стояли в пяти метрах от него. – Откуда вы взялись месье? – Мальчишки настороженно смотрели на него готовые в любую секунду дать стрекача. Кто знает, что в голове незнакомого человека в грязной одежде и зачем он забрел в безлюдные места.
– Привет… – насколько смог приветливо улыбнулся мужчина. – Не помню, как тут очутился, видимо ночью заблудился…
– Бывает… – философски отозвался мальчишка постарше. – Мой старший брат когда выпьет тоже не помнит куда его ноги несут… А вы откуда месье?
– Из Бержерака… – название само всплыло в голове мужчины, – родственники у меня там…
– Далековато вы забрались…
– Плыли на лодке…. – смутные воспоминания о воде, дожде и лодке осенили мужчину, – видимо отстал… А где я? – Мужчина покрутил головой, где-то вдали виднелись постройки небольшого городка.
– В двух лье отсюда вниз, – мальчишка махнул рукой себе за спину, – Таяк…
– Таяк?
– Да, небольшой городок… – мальчишки как-то странно переглянулись затем, словно чего-то, испугавшись, принялись спешно отходить.
– Постой… А это? – Торопливо крикнул мужчина, указав на скалу.
– Просто скала… – донесся крик убегающих мальчишек. – Кроманьен…
Глава 04. «Святой Петр»
Городок действительно оказался небольшим. Тайак – аккуратно было выведено на доске, прикрепленной на вкопанном в землю столбе у дороги на въезде в городок.
Мужчина вошел в городок, надеясь здесь разжиться провизией и теплой одеждой. Идти в одном сюртуке было ощутимо прохладно, куда же подевалась вся его верхняя одежда, и шляпа мужчина не помнил. Однако мужчина помнил и знал самые обыденные вещи свойственные его возрасту, но как он не старался вообще не смог ничего вспомнить о себе до момента пробуждения в пещере, словно там он и родился. Правда в одном из карманов сюртука он нашел несколько серебряных монет, достоинством в пять франков – это было очень хорошо, что и стало причиной зайти в Тайак, но нисколько не приближало его к пониманию кто он такой. Мужчина вновь вынул из кармана носовой платок:
«В.Л.» Виктор? Валери? Винсент? Или как? – Мужчина повертел платок в руках, однако никаких больше знаков на нем не оказалось. – А что за Л?» – Мужчина наморщился. – Проклятье! – Произнес он вслух. – Ничего не помню! – Мужчина убрал платок в карман: – Ладно, пусть будет пока Виктор… – имя ему понравилось.
Мужчина несколько раз произнес про себя: «Я – Виктор, я – Виктор…» – катая на языке имя, чтобы привыкнут к нему. Убедившись, что имя стало, словно часть его, мужчина, или уже Виктор двинулся дальше.
Еще там наверху у подножья Кроманьона Виктор смог кое-как почистить свою одежду от засохшей грязи, правда, порванных мест было уже не скрыть, но выбирать не приходилось. Виктор поднял голову – судя по Солнце на небосводе, было утро, но в городке прохожие встречались странно редко и то старались сразу скрыться с глаз завидев высокого незнакомого мужчину без верхней одежды, очевидно принимая его за попрошайку. Виктора нисколько это не волновало, он шел, читая подряд все вывески, и вскоре нашел, что ему нужно. Улица Лицемеров – так гордо называлась эта часть городка больше похожая на переулок, настолько узкий, что проехать по нему могла лишь одна повозка. С обеих сторон улицы возвышались по пять двухэтажных домов, что видимо и определило название сего места улицей, и в одном из этих домов располагалась лавка портного…
На стук в дверь никто не отозвался, однако где–то внутри дома послышалась ругать и шлепанье по полу, шагов. Через несколько секунд в двери открылось маленькое окошко:
– Месье? – Пожилой мужчина с полноватым лицом насторожено смотрел на Виктора.
– Виктор, месье. Прошу прощение за столь ранний визит… – Виктор машинально поднял руку к голове, забыв, что у него нет головного убора. – Моя лодка перевернулась… Не нашлось бы у вас месье немного одежды для меня? – Виктор продемонстрировал пятифранковую монету.
Глаза портного от удивления расширились:
– Сию минуту месье… – тут же заскользил хорошо смазанный отодвигаемый засов, и дверь бесшумно отворилась, – прошу вас месье…
Длиннополый утепленный плащ военного покроя, теплая куртка и фетровая шляпа, предложенные портным, а также штаны из плотного сукна с широким кожаным ремнем оказались слегка поношенными, но чистыми:
– От сына осталось… – поведал портной, – работал в ратуши, пока не помер от горячки…
Виктор, не торгуясь, выложил запрошенную сумму, попутно поинтересовавшись у портного, где находиться близлежащий город с портом, про себя решив что, быть, может, там вернется ему память, ибо мысли о воде уже не в первый раз приходили ему на ум.
– Месье вам несказанно повезло… – портному плохо удавалось скрыть радость, видимо от заломленных втридорога вещей. – Каждое первое число месяца к нам заходит небольшое грузовое скудно, иногда берущее пассажиров на борт. А с вашими-то деньгами… – портной уважительно посмотрел на мужчину.
Через полчаса Виктор вышел из дома портного в приподнятом настроении и в первую очередь от благоприятного стечения обстоятельств. Еще час назад он не знал, что делать и куда идти, а сейчас у него было что-то вроде некого плана. Но что весьма радовало Виктора так это, то, что ему удалось, уговорил портного продать кинжал, висящий в комнате на стене, в память о каком-то событии. Клинок своим тусклым отблеском сразу приковывал к себе внимание, и, испросив разрешение полюбопытствовать, Виктор, сняв его со стены, е не захотел с ним расставаться. Рукоять кинжала как влитая легла в ладонь Виктора, словно клинок признавал нового хозяина. Портной вначале отказывался продавать кинжал: – «Память о предках», – утверждал он, рассказав Виктору некоторые эпизоды из службы своих родственников на военной службе времен Наполеона I. Однако прельстившись на предложенные Виктором двадцать франков, в итоге согласился, отдав вдобавок небольшой дорожный мешок, в которую положил нехитрой провизии, присовокупив сверху еще бутылку красного вина.
«Не плохо, – Виктор бодро шагал по тропинке, ведущей к Везер. – Совсем не плохо…» – Ощущение, что он вооружен, придавало ему странной уверенности и ощущения силы.
До пирса, указанного портным, в каких-то полумилях от Тайак, идти взрослому человеку, было минут пятнадцать, что Виктор и проделал, совсем не запыхавшись. Выйдя на берег, Виктор невольно залюбовался широтой открывшихся просторов и неспешным течением Везер, чьи воды омывали безлюдные берега. Посмотрев по сторонам, Виктор разглядел в двадцати метрах ниже по течению помост, выходящий в реку. Подойдя ближе, оказалось, что это и есть собственно «пирс» добротно сколоченный с ограждающей с одной стороны периллой и поставленный на сваи. Пройдясь по его скрипящим доскам Виктор, облокотился о перила и, устремив вдаль свой взор, настроился к ожиданию. Чтобы как-то скоротать время вновь предпринял попытки вспомнить свое прошлое.
«Ведь если я с корабля он куда-то привезет, – думал мужчина, – а дальше? Что дальше?»
К сожалению, и на этот раз Виктору вспомнить ничего полезного не удалось, какие-то смутные обрывки возникали в его голове, вновь почему-то везде вода, и еще какая-то непонятная посуда. Был еще момент, когда Виктору вроде показался образ женщины, настольно мимолетный что, не успев толком разглядеть ее, моментально улетучился.
«Проклятье!» – В сердцах Виктор стукнул кулаком о перила. От удара по поверхности воды пошла небольшая рябь, в которой заиграло его отражение. Присев на корточки, Виктор жадно всмотрелся в свое молодое обрамленное длинными волосам лицо, с внимательными и живыми глазами. Однако как только Виктору показалось, что он что-то в памяти, раздался звук свистка, развеявший все его дальнейшие попытки вспоминания.
Свисток просвистел еще раз, затем из-за излучины, сначала показался нос парохода потом часть его корпуса и наконец, не спеша, дымя трубой, полностью вышло небольшое колесное судно. «Святой Петр» – было выведено светлой краской на темном фоне корпуса парохода. На палубе кто-то невидимый заорал, и через пару мгновений у борта появилась бородатая фигура: