Картинки из жизни высшего общества

Глава I

Андрюха

Здравствуйте дамы, господа, товарищи.

Это опять я,

Надеюсь вы по мне скучали?

Я тут вспомнил ещё несколько историй,

Которые случились со мною.

И такие которым,

Я был просто свидетелем.

И мне их вам рассказать не терпится.

А вернее будет так сказать:

Несколько сюжетов объединены

В одну историю.

В каждом сюжете два-три героя.

Такие сюжеты ещё называют новеллами.

Вот их-то я вам и поведаю.

Я, сколько себя помню, всегда был поэтом.

Но никогда не мог зарабатывать на этом.

«Всегда был поэтом»…

Конечно это я о себе, надо прямо сказать,

Не скромно.

Но не могу иначе, люблю себя родного.

Прости меня, дорогой мой читатель,

Если у меня получилось коряво,

Я ведь не профессиональный писатель.

Просто я для себя, для души сочиняю.

И ещё, в моих импровизациях,

Ты не встретишь:

Психологии, философии и нотаций.

Этого всего достаточно у классиков.

Кто-то скажет:

– Зачем я читать его буду,

Если он не несёт просвещение людям.

Да, я, скорее всего, как Баян.

Вот только гуслей нет у меня.

Так вот: на поэзии своей я ничего не мог заработать.

А кушать всегда хочется.

Да и не только мне,

А ещё и моей семье.

По этому, я всегда трудился

И у людей в почёте находился.

К слову сказать: не бухал.

Не лезет в меня огненная вода.

Был, остаюсь, отношусь к ней равнодушно.

Она горькая, невкусная.

Так, что-то я немного отвлёкся.

Вот вам моя очередная история.

После развала союза

Жить народу стало худо.

Кто постарше помнит это время.

И я эту «лямку» тянул со всеми.

Предприятия закрываются,

Работы нет.

А чем же кормить детей?

Думали, мы с женой, и этак и так…

И лишь один выход виделся нам:

Надо подаваться в Москву,

В неё все дороги ведут.

Там все крутятся деньги.

И жена собрала мне чемодан, поскорее.

И вот я отправился в новую жизнь.

Немного деньжат в трусы зашив.

Страшновато было,

Хоть я и взрослый, бывалый мужик.

Но, ведь, кто его знает:

Что там ждёт впереди?

С нашей улицы, со мною,

За лучшей судьбою,

Отправились ещё двое мужиков.

Вместе ведь всегда веселее,

Так вот:

Добрались до Первопрестольной благополучно,

Как сейчас помню: было утро.

И не теряя времени пошли по объявлению.

Жена моя нашла его в какой-то газете,

В нём обещали «хорошие деньги»,

Кто придёт в, такую-то, организацию,

На них горбатиться.

Пришли, устроились очень быстро,

Без всякой медицинской комиссии.

Без анкет, фотографий, бюрократии…

И прочих советских «радостей».

Только сняли ксерокопии с наших паспортов,

И вручили: кому лопату, а кому ведро.

Спецодежду не выдали

Но мы это предвидели.

Все взяли из дома кое-что.

Переоделись и дело пошло.

А после работы, эта организация,

Что было очень кстати,

Заселила меня, с товарищами,

В своё общежитие.

Там мы отдохнули и помылись.

Потом я и прожил в нём несколько лет,

Ютясь на коечке своей.

Ох, и много же было, товарищи,

Там народу всякого.

Не побоюсь этого утверждения:

«Со всех стран и со всех континентов».

С СНГ – это само собою.

Но и из других стран приезжали в Москву за деньгою.

Общага это такое место,

Где происходит много всего интересного.

Так что если вы человек наблюдательный,

То обязательно, потом, станете писателем.

Атмосфера в общаге наполнена:

Романами, рассказами,

Битвами, страстями, и безобразиями.

Со мной в комнате жило ещё восемь человек.

И среди них некто Андрей.

Ему лет так было семнадцать, восемнадцать.

С виду вроде бы нормальный парень.

Но не всегда он вёл себя адекватно,

И это не только мне «в глаза бросалось».

Было достаточно случаев

Когда он делился с нами своими мыслями глупыми.

Одевался небрежно

И от него пахло «несвеже».

Хотя есть душ, пожалуйста иди.

Но в нём мы не встречались с ним.

Словом: «какой-то не такой» товарищ.

И меня не тянуло с ним общаться.

А приехал он в Москву с отцом и матерью.

Нет, не для того чтобы они за ним присматривали.

Просто откуда они приехали,

Уже не помню,

Жизнь совсем была хреновой.

И они там совсем дошли «до ручки».

И вот в Москву приехали кучкой.

Его родители были уж «совсем простые люди».

Покушать, выпить…

Вот и всё, что им жизни было нужно.

Батя устроился плотником,

Жена его уборщицей,

А Андрюха дворником.

По их лицам мне понятно стало,

Что книг они никогда не читали.

Да что там не читали…

Наверное книг они никогда и в руках-то не держали.

Может быть только школьные учебники,

И то в детстве.

Вы можете подумать, что я высокомерный?

Что вы, просто делюсь своим мнением.

А всякое мнение субъективно.

Словом: про книги это я для полноты картины.

Нет, я за это их совсем не осуждаю,

Ведь у каждого в голове, свои, «тараканы».

Но вот поговорить с ними было не о чем.

Мысли у них были совсем неинтересные.

О высоких материях они не заморачивались.

Так и жили… а может так и надо?

Живя в одном пространстве

Мы вынуждены были к друг другу «притираться».

Скоро я общагу уже стал воспринимать, как дом.

Но не спешил своих сожителей признать семьёй.

Да это было и невозможно.

Люди, частенько, не задерживались на стройке.

Не выдерживали тяжёлой работы

И разбегались, кто куда, ища лучшей доли.

Но вот семейка эта

За работу эту держалась.

Жизнь в Москве им казалась Раем.

Видать лучшей жизни они не видали.

«Есть крыша над головой,

Иногда дают зарплату,

А в принципе, что ещё в жизни надо?» –

Это я сам за них уже додумал

Глядя на их физиономии и фигуры.

Андрюха, с отцом, жили в нашей комнате.

А вот мать, так положено,

Жила в комнате для женщин,

Что была рядом, по соседству.

В ней, как в таких случаях водится,

Было много женщин разного возраста,

Разных национальностей.

И вот к ним, однажды,

Заселилась некая молдаванка.

Скажем прямо: «Не красавица».

Фигуру имела зрелой буйволицы,

Лицом тоже «не вышла».

По кругу её талии свисали

Жира складки.

Роста была среднего,

А больше и сказать нечего.

Она про все свои недостатки знала,

Поэтому ни на кого не обижалась.

Если кто её, увидев в первый раз,

Вдруг вытаращивал на неё глаза.

Но за ней одна особенность водилась:

«Не могла» она отказывать мужчинам.

Тут мне как раз всё ясно и понятно:

Ведь каждой хочется немного счастья.

Она понимала, что влюбиться в неё сложно,

Тут, как говорится: «Не хватит водки».

Поэтому была рада

Если и на её долю «что-то» выпадало.

Ведь этого требовало её женское начало.

А мужиков тоже понять можно:

Ведь находясь вдали от дома,

Без семьи, без жены…

Попробуй кровь свою удержи.

Хоть мы на стройке очень уставали

Но с тестостероном у нас всё было в порядке.

А если уровень тестостерона вовремя не понижать…

Тогда, ведь, можно и здоровье своё подорвать.

И вот мужики, нужду её женскую разгадав,

Ей шуры-муры стали предлагать.

В начале, для приличия,

Её пивом угощали и в кино водили.

Ну, а потом уж, к обоюдному согласию,

Этим самым делом и занимались.

А потом «это дело» так наладилось

Что мужики стали к ней в очередь выстраиваться.

В кино её, потом, водить перестали,

А вот пивом по-прежнему угощали.

Со временем она стала местной достопримечательностью,

Но никто даже и не мог подумать, что она шалава.

Никто не позволял себе к ней хамского отношения.

Все вели себя с нею по-джентельменски.

Да, жизнь есть жизнь,

Где бы она не проходила,

Ведь такое всегда у нас в мыслях.

А значит надо жить здесь и сейчас,

Ведь она даётся только раз.

Тем более что мужики про семьи свои не забывали

И деньги домой регулярно отправляли.

Никто даже и не думал, что он жене изменяет.

Это так… чтобы здоровье поправить.

Здесь что ещё надо сказать:

Что я был свидетелем,

Как межу некоторыми

Возникали

И серьёзные отношения.

Такие, по причинам разным,

Не состояли ещё в браке.

И вот однажды,

Возвращаясь после смены в общагу,

Подходя к своей комнате,

Слышу: кто-то в голос воет.

И чем ближе к двери своей приближаюсь…

Вопли становятся всё отчаяние.

Дверь открываю

И такую картину вижу:

Воет Андрюха, весь в «хлам» разбитый.

Не утирая ни слёз, ни соплей

Жалуется матери своей.

А та его, как может утешает.

А Андрюха, пьяный,

Всё ни как не унимается.

– Сука, шалава!

Мама, почему она мне отказала?

Всем еба…ь даёт, а я что хуже?

Убивать таких нужно!

Кроме нас никого, больше, в комнате не было,

Остальные мужики ещё не пришли со смены,

Потом, во время этой сцены,

Подтянулся Надюхин благоверный.

Боря,

Отец нашего героя.

– Что ты, сыночек, бог с тобой.

Может у неё сегодня настроение не то?..

Или у неё критические дни,

Что ж ты у неё не спросил?

Может и не надо было так напиваться?

А просто тебе надо было во всём разобраться.

Сегодня не дала, даст в следующий раз…

Ну, ну… успокойся сыночка моя.

– Мама… мне сегодня надо.

Я же ей говорил, что вот завтра

Очередь моя,

А она, а она!..

Я с мужиками уже договорился.

А она вот сука взяла меня и кинула!

А потом говорит: «Гони пятихатку,

Если хочешь со мной покувыркаться». –

А другим даёт бесплатно,

Кому за пиво, а кому за пряники.

А кому так вообще бесплатно!

А я что других хуже?

Сука она, сука, сука!

– Андрюха, бабы они такие твари! –

Вписался в разговор его папаша,

Хотя его жена стояла рядом, –

Ты их ещё не знаешь!

Помяни моё слово:

«Не жди от них ничего хорошего».

Эта тварь мне тоже отказала.

Говорит: «Жену твою побаиваюсь.

Вдруг она про нас узнает

И пиздюл…й мне наваляет».

Конечно же напизде…а мне сука.

Давить этих молдаван нужно.

После этой речи Бориса,

Его жена, как хорошая актриса,

Сделала вид, что ничего не слышала.

«Не повела и бровью».

Потому что за ней тоже водилось, «кое-что такое».

Любила она в мужских комнатах

Отрываться «по чёрному».

Муж её, отец Андрюхи,

Знал, что жена его «та ещё сука».

Но ничего не мог с этим поделать,

Вот такая была семейка.

А однажды, её подруга, так ему сказала:

«Боря, в комнате двенадцать

Твою жену еб…т армяне.

Всей бригадой.

Она тебе просила передать,

Чтобы ты к завтраку её не ждал.

Поезжайте, завтра, вдвоём, с Андрюхой, на работу.

А она приедёт попозже.

Ты скажи бригадиру

Чтобы он не «кипятился».

Мол: зубом мучилась всю ночь бедняжка

И ей было очень тяжко.

Сейчас она с врачом общается.

Ну, а Боря, как настоящий мужчина,

Возмутился.

За свою жену решил он биться.

Решил он вернут жену в лоно семьи.

С кем не бывает… оступилась… по молодости.

Хотя Надюхе было уже за сороковник.

К двери номер двенадцать поспешил.

Чтобы, заодно, и честь свою спасти.

Постучался…

Ему ни кто не отозвался.

Он ещё раз…

И вдруг слышит, кто-то его спрашивает:

– Кто там?

– Это я ребята.

– Боря ты что ли?.. иди на х…й!

Ну, Борис постоял, постоял…

И восвояси отправился,

А потом с горя нажрался.

А когда такое случилось в очередной раз…

Он этому вообще никакого значения не придал.

–К чему портить кровь и нервы

Из-за этой шалавы и стервы.

Её и в деревне нашей все мужики перееба…и.

Это у неё наследственное, в крови, передалось от матери, –

Так он мне потом, вкратце,

Описал их семейную ситуацию.

А сейчас Андрюха в голос воет,

Всё никак не может успокоиться.

Не может пережить его мужское самолюбие.

Что ему отказала какая-то сучка.

Деву эту кроем матом и эдак и так.

Весь в слезах, весь в соплях…

– Мама, я убью её суку!

– Сыночек, на х…й тебе это нужно?

Найдёшь себе другую, –

Тут закурила Надюха

И продолжила дальше

Андрюху успокаивать, –

А убьёшь её – сядешь в тюрьму

И загубишь, из-за этой бля…и, жизнь молодую свою.

Мать как может его утешает,

Очень уж ей сыночка жалко.

И вот… видать не выдержало её материнское сердце.

И она так сказала Андрею:

– Не плачь, не рви моё сердце на части.

Я постараюсь это дело исправить.

Сейчас пойду, поговорю с Вероникой,

Чтоб она тебе уступила.

Поговорю с нею, как баба с бабой.

Чтобы она тебя приласкала.

Скажу ей, что тебе очень надо, –

И отправилась.

Остался, он значит, с отцом,

А отец всё про своё, да про своё:

– Бабы они все твари, ты им не верь Андрюха.

А то тебе в жизни будет худо, –

И дальше всё в таком же роде

Учил отец жизни сыночка.

Ну, вот значит, где-то через минут пять

С новостями возвращается мать.

Такая вся расстроенная вошла.

Прям на ней «нет лица».

И понесла, и понесла:

Я ей говорю:

– Побойся бога,

Пятихатку требовать с ребёнка?!

Откуда у него такие деньги?

Он у нас ещё на иждивении.

Я вот всей бригаде забесплатно.

А ты одному за пятихатку!

Да если бы я так делала

То жила бы, как королева.

Имей совесть, войди в положение.

А она мне в ответ:

– Или пятихатку или пусть на х…й идёт твой Андрей.

Я ей тогда и говорю,

Еле сдерживая злобу,

Чтобы не дать ей в рожу:

– Ах ты шалава,

Ты не забывай, где проживаешь!

Ты в России, а не в своей Молдавии,

Чтоб такие цены нам выставляла!

Не нравится тебе трахаться с нашими пацанами,

Давай: чемодан, вокзал, Молдавия.

А она мне, бля…ь такая:

– Всё, иди… заеба…а!

Это моё последнее слово:

«Пятихатку на бочку».

А я всё на неё наседаю, наседаю,

К совести её взываю:

– Да откуда ж у нас такие деньжищи?

Ты охуе…а? пол тысячи!

Полтинник – это я, ещё, понимаю,

Это по понятиям.

Да у нас в деревне, откуда мы приехали,

Это очень большие деньги.

Там люди за пятихатку

Целую неделю на таджиков горбатятся.

А ты… а ты…

И вообще, за что он должен тебе платить?

Зато, что ты получишь удовольствие?

Ну, ты, Вероника, и сволочь!

А она мне:

– Этому дебилу

Мне вообще давать противно.

Пусть тогда идёт к проституткам,

Если ему так уж нужно.

Да, другим иногда даю бесплатно,

Мне «это» тоже, как бабе надо.

И к тому же, что немало важно,

Есть о чём поговорить с мужиками.

А эта «рожа,

Даже двух слов связать не может.

А я, все-таки, учительница истории.

С этим малолеткой

Мне совсем неинтересно.

И, к тому же, из Молдавии

Мне пришла телеграмма.

Деньги мне домой отправить надо.

А нам вот задерживают зарплату.

Или пятихатка

Или всех вас на х…й.

А я ей опять своё пихаю:

– Вероника, ведь я ж тебя знаю:

Ты нормальная, порядочная баба

Выручай, родная.

Что ты упёрлась, зараза?

А эта рожа,

Отвернулась от меня,

И больше разговаривать не хочет.

А я всё это стою, слушаю…

Даже забыл, что пора ужинать.

Уж очень необычная ситуация.

Чтобы мать ходила деву уговаривать.

Чтобы та её сыночку

Подставила свой «цветочек».

– Не знаю, что и делать, сыночек?

Ты потерпи, а потом, глядишь, и перехочется.

Ведь денег у нас совсем мало, –

И тут она на меня уставилась.

И батя его на меня посмотрел…

Чувствую, что у них какой-то план созрел.

А потом Надюха, мать его

Сделав жалобное лицо.

Обратилась ко мне с просьбой,

Чтобы я помог её сыночку.

– Валера, займи пятихатку до получки.

Заеба…а эта сука.

А как нам выдадут зарплату

Так тут же с тобою и рассчитаемся.

А то у меня всего лишь двести рублей,

В заначке.

А жить ведь на что-то надо.

Ты это… не сомневайся.

А то видишь… как оно вышло?

Нам больше не к кому и обратится.

Тут, что сказать надо,

Что у нас в общаге

Эта «песня» была самая популярная.

Многие, кто у нас проживали,

Эту «арию» не раз исполняли.

На все лады, и эдак и так,

Чтобы залезть кому-нибудь в карман.

Вот и я «под раздачу попал».

При этом просящие не забывали,

Клясться всеми богами,

Что вот сразу же, после зарплаты,

Обязательно рассчитаются.

А потом рас… и пропадали.

А были и совсем «продуманные».

Те, что свалить с общаги задумали.

Назанимают у всех побольше,

А потом «ищи ветра в поле».

Так что я всегда в памяти

Держал ответную «арию».

Надо сказать прямо:

Обалдел я от такого предложения,

И тут же им так ответил:

– Что вы, да я сам без денег,

Уже вторую неделю.

После того, как отправил домой перевод.

Осталось у меня, наверно, рублей сто.

А когда зарплата будет

Нам не говорят.

Так что ты это… терпи, Андрюха, брат.

Сам ищу: у кого бы занять?

«Тоже мне додумались,

Чтобы я на свои кровные

Их сыночку секс устроил.

А потом сделают рожу “кирпичом”

И песню запоют:

– Потом, потом…

Отдадим потом,

Как деньги будут

Так должок и получишь».

А отец всё ни как не может успокоиться:

– Я же говорил тебе, Андрюха,

Что все бабы сволочи.

Не жди от них ничего хорошего.

И ни какой ты не дебил,

Это всё Вероника пизд…т.

Ты нормальный мужик,

Я же вижу по твоей роже,

А она тварь конченная. –

Ну а потом что?

«Делать нечего»…

Так они решили на семейном совете.

Ведь у всякой проблемы есть решение.

И вот уже мать

Отправилась, по общаге, денежку искать.

И, где-то, через полчаса,

К этому времени уже успел поужинать я,

Она к нам в комнату вернулась.

Ба! Надюха изменилась в лице и фигуре.

Теперь на лице её не было скорбной мины.

Она улыбалась, гордо выпрямив спину,

Всеми своими дёснами.

Держалась вся победоносно,

От кончиков ногтей на своих ногах

До кончика носа.

И мне, даже, показалось:

«Помолодела, немного.

Видать нашла какого-то долбаё…а», –

Подумалось мне

И у меня отлегло на душе.

И ещё мне подумалось:

« Вот сейчас Андрюха

Пойдёт и Веронике “вдует”!»

И оказывается: да, да, да.

Она, таки, денежку нашла!

Нашла…

Какую-то дуру или дурака

Который ей денег занял.

Наверное она,

Как в таких случаях водится,

Рассказала человеку свою «скорбную историю»,

Как ей срочно надо сделать операцию,

Чтобы… удалить опухоль на матке.

И если ей денег не занять…

То ей осталось жить три дня.

А у неё четверо детишек,

Которые до сих пор сосут её сиську.

И если не помочь её горю

То детки станут сиротками.

А деньги она обязательно отдаст:

Старшая дочь, уже сейчас,

Высылает из Америки перевод,

Но он только через неделю дойдёт.

А операцию надо делать срочно,

А то уже, вот-вот, опухоль лопнет.

– А тебе, за это, обязательно воздаст:

Будда, Христос или Аллах.

Или… в кого ты там веруешь?..

На тебя вся надежда.

Если вру?

Провалиться мне на этом месте.

Пусть я оглохну и ослепну!

Вся наша семья

За тебя

Век будет молиться,

Не дай сгинуть, не дай погибнуть.

И вот она стоит вся из себя «такая»,

Как медная начищенная пуговица сияет.

Да, у нас такие водились

Те, кто в общагу недавно заселились.

Такие, ещё, верили в сказки и людям.

Но общага быстро уничтожала все их иллюзии.

С лицом заговорщика она отвела к окну мужа

И стала, о чём-то, шептать ему в ухо.

Потом собрались и втроём, куда-то отправились.

И я подумал: «Вот теперь у Андрюхи жизнь наладится».

А потом, уже поздно вечером,

Андрюха с отцом,

Оба пьяные «в стельку»,

Вернулись восвояси

И стали спать укладываться.

А Надюха, как потом оказалось,

Эту ночь провела в «обезьяннике».

Ведь у неё не было временной регистрации.

Регистрацию забесплатно не делали.

А они пожалели на неё денежку.

Как она нарвалась на ментов?

Не могла о том вспомнить, потом.

И где были муж с сыном,

Почему они за неё не врубились?..

Наверное у них что-то пошло не так.

И каждый, как мог, себя спасал.

Они тоже ничего не могли вспомнить.

Словом: обыкновенная история,

Когда люди бухают « по-чёрному».

Не раздеваясь завалились на кровати

Так сказать: «картина маслом».

И по ситуации я понял сразу,

Что секс Андрюхи «накрылся медным тазом».

Зато погуляли на славу:

Будет что вспомнить

И друзьям рассказывать.

Андрюха отрубился сразу,

А вот Боря, его папаша,

Долго ещё не мог уснуть.

Всё проклинал армян и Надюху свою.

И вообще всех ей ебар…й,

Коих у неё в жизни было не счесть.

И ещё не членораздельно

Поучал своего Андрея:

– Ты не верь этим бляд…м сынок,

А то пропадёшь, а то пропадёшь… –

Ещё немного и вот он стих, заснул

В объятиях Морфея утонув.

А на следующее утро, как обычно,

Оба, с бодуна, отправились трудиться.

Им это было привычно.

И я тоже отправился на стройку.

Вот и конец этой истории.

Глава II

Надюха

А однажды, мать Андрюхи,

Захотела меня познакомить со своей подругой.

Как потом оказалось,

С такой же, как она, беззубой.

А перед этим она мне её расписывала,

Как очень привлекательную девицу.

Но я «шуры-муры» ни с кем не собирался,

Не за этим я здесь оказался.

А потом я, как-то, с ними в коридоре пересёкся.

Надюха там стояла с этой каргою.

– Валера, познакомься

Моя подруга Джамиля.

При взгляде на неё, чуть,

Не стошнило меня

И дара речи лишился я.

Хотел, было, сказать:

– Здрасьте, –

И про погоду что-нибудь добавить.

Но слова комом в горле у меня застряли.

Та была в ситцевом халате,

Её «полтинник» был уже за горами,

Без лифчика…

До пупа свисали её сиси.

Всё лицо в глубоких морщинах.

И почти что лысая.

И вот эту Тортиллу Надюха

Предлагала мне в подруги!

– Джамиля, это Валера.

– Ассаламу алейкум.

И посмотрела на меня так,

Как смотрят волки на ягнят.

Но, вот я уже «пришёл в себя»

И так сказал,

Еле сдерживая себя,

Чтобы их обеих на х…й не послать:

– Очень приятно,

Извините, спешу на смену.

А про себя подумал: «Гингема

И Бастинда, в одном лице.

Ещё такой подруги не хватало мне!»

И «краем глаза» я успел заметить.

Что Джамиля осталась недовольна моим ответом.

Она наверное думала,

Что я начну ей, тут же, делать комплименты.

А потом с ней условлюсь о встречи.

А потом… а потом брошусь завоевывать её любовь.

А она будет сосать из меня бабло.

Словом…

Наверное, очень,

Я разочаровал её.

Потому что потом,

Уже в спину,

Когда я развернулся и к двери двинулся,

Она, что-то там, стала бубнить,

Типа «желчью исходить»,

Коряво, своим беззубым ртом выводя,

В, мой адрес, какие-то иностранные слова.

На своём языке,

Не доступным для понимания мне.

Какие-то фразы,