Царский курган. Повесть

Долговязую фигуру Дэна Зуйка разглядела издалека.

– Привет!

– Привет, бельчонок! – Дэн звал Зуйку бельчонком за рыжеватые волосы. – Смотри, что я нашёл сегодня! – Дэн протянул ей маленький медальон. На овальной серебряной пластинке виднелся профиль курносой девочки лет двенадцати – тринадцати в обрамлении колосьев овса и ленты с буквами.

…Дэн протянул ей маленький медальон…

– Эме… ку… – Зуйка с трудом читала полустёртые буквы. К тому же хоть надпись и была сделана маргийским письмом, но язык оказался непривычным.

– Ну? – Дэн подмигнул Зуйке.

– Так это же Эмельгайне! – догадалась Зуйка.

– Кто? – удивлённо переспросила их Лейна – техник, проверявшая роботов.

– Принцесса Эмельгайне! Она остановила войну между юратами и маргийцами. Бросила свой платок между ними. И юратский князь Лейн и маргийский князь Шагал – отец принцессы, заключили мир, потому что никто из воинов не посмел наступить на белый платок Эмельгайне. А потом, когда Эмельгайне подросла, она вышла замуж за сына Лейна – Ильму, и у них родился сын Заксан, который основал Заксанскую династию, правившую Маргиттом пятьсот лет, до есть до начала прошлого века, когда Маргитт стал республикой. А юраты приняли маргийское подданство и постепенно смешались с маргийцами.

– Это легенда, – уточнил Дэн. – Но Эмельгайне Лагота – это историческое лицо. И такие медальоны с профилем принцессы носила гвардия князя.

– Красивая, – Зуйка погладила мизинцем профиль девочки и протянула находку обратно Дэну.

– Оставь себе, здесь их целый ящик. Похоже, что это был склад оружия гвардейцев.

– Но она серебряная.

– Нет, малыш, это – алюминий. В то время алюминий был большой редкостью и стоил дороже золота.

– Интересно, а что делала княжеская гвардия в этом дальнем углу? – Лейна задумалась. – Я знакома с историей и исторической географией Юго-Восточного Валиата. Кроме диких племён ниматов – «безголовых» – здесь вроде бы никто не обитал…

– В этом-то и загадка, Лейна, – Дэн вновь нагнулся над выступавшем из охристой почвы уголком какого-то черепка.

– Мне правда можно взять? – Зуйка смотрела то на Лейну, то на Дэна.

– Бери, это мой подарок, – улыбнулся Дэн.

– Спасибо! – Зуйка даже затанцевала от радости, держа медальончик в вытянутых руках. – Ноно обзавидуется!

– Но князь Шагал – отец Эмельгайне – считается легендарным?

– Не совсем, Лейна. Шагал Лагот вполне реальный человек, правитель Маргийского княжества. Его правление считается временем рассвета Маргитта. Шагал покровительствовал учёным, художникам, способствовал развитию ремёсел, заключил союзы с соседями, в первую очередь юратами, которые на многие годы стали верными союзниками маргийцев. В том числе, в войне с Орденом Золотого Дракона.

– А как же война с юратами, которую остановила принцесса?

– Княжна, так будет точнее. Это сказка для детей. Единственная война во времена Шагала – это отражение нашествия тех самых «безголовых». Эмельгайне в то время было примерно столько же, сколько и Зуйке. А что касается легендарности, – Дэн задумался. – Об этом времени много легенд. Там и посланцы небес; и служившие ниматам злые духи, заключённые в стеклянные сосуды; и «дети небес», явившееся из грядущих времён и много ещё чего.

– Ну, это же могли быть и реальные события. Скажем, действительно имел место контакт с пришельцами…

– Это мы проверим, Лейна. Хронавты из Института прикладной истории готовят вылазку в то время. Во всяком случае, легенды гласят о неких посланцах грядущего, явившихся маленькой княжне, – усмехнулся Дэн.

Ноно не особенно удивился находке Зуйки. Или сделал вид, что не удивился.

– Интересно, но не уникально, – с видом знатока констатировал мальчик.

– Ой, знаток тоже мне! – скептически ухмыльнулась Зуйка.

– Привет, младшее поколение! – в палатку заглянул отец Ноно.

– Привет, пап! – Ноно подбежал к отцу. – Видел, что Зуйка нашла?

– Не я, а Дэн, – Зуйка протянула Мэйту медальон.

– Да, красивая вещь, но не уникальная – их нашли больше сотни, – Мэйт вернул племяннице находку. – Знак княжеской гвардии. Загадка в том, почему изображена княжна, а не сам Шагал. Это было бы правильнее.

– Дядя Мэйт, а правда, что археологи откопали что-то загадочное? – Зуйка присела рядом с дядей.

– Ну, не совсем ещё нашли… Скорее обнаружили некоторое несоответствие в конструкции храма. Впрочем, сегодня вечером будет собрание, на котором археологи сообщат о своём открытии.

– А нам можно послушать?

– Да, Ноно, приходите. Думаю, вам будет интересно.

Рони не помнила, сколько она ползла по мокрой колючей траве. Страх гнал девочку вперёд. Колючки давно изодрали короткую рубашку в клочья, поясок потерялся где-то в траве… Рони дрожала от холода, но продолжала ползти вперёд.

Наконец, бесконечный росистый луг кончился. Рони приподняла голову, опасаясь вновь увидеть страшных всадников в остроконечных шлемах. Но ещё больше она боялась увидеть худые фигуры в серых длинных плащах и воинов в косматых растрёпанных шапках и серых доспехах из деревянных дощечек, обшитых сыромятной кожей.

Поднявшийся месяц осветил луг. В его свете далеко – у самого ручья, где начинался луг, блеснула блестящая чёрная кожа доспехов и мелькнули остроконечные шлемы. Ужас скрутил девочку – ведь страшные чёрные воины искали её, Рони! Они рыскали по лугу и ещё немного… Они увидят на краю редкой рощицы с тощими кривыми деревцами маленькую фигурку.

Рони, пригнувшись, нырнула в кустарник. Ночной холод пронизывал её, но страх перед чёрными всадниками был сильнее, и Рони, дрожа от холода, продолжала сидеть в своём убежище. Топот копыт, то приближался, то вновь отдалялся, то затихал где-то на краю луга, то раздавался совсем рядом. И тогда Рони, сжавшись в комочек, затихала в своём убежище, прислушиваясь к незнакомой речи. Голоса чёрных воинов были не злые, скорее наоборот, казались обеспокоенными. Всадники негромко и озабоченно переговаривались, иногда раздавалось фырканье их мохнатых коренастых лошадей.

Наконец, так и не найдя никого, чёрные фигуры удалились куда-то за ручей. Рони, дрожа от холода, выбралась из кустарника и побрела в сторону видневшихся в свете Феллы холмов. От одежды почти ничего не осталось, да и оставшиеся лохмотья насквозь промокли. Ноги подкашивались от усталости. Рони было всё равно, куда брести, лишь бы подальше отсюда, подальше от этих людей в чёрных доспехах, искавших её и от облачённых в серые плащи жрецов, которые везли Рони в её последнюю дорогу. Потому что там, в конце, девочку ждала страшная смерть на древнем капище хунгов. Ведь она посмела видеть, как старший из жрецов – тощий и плешивый Дор – призывал злых духов, заключённых в странных зеленоватых камнях, хранившихся в храме Духов Седых гор, где прислуживала маленькая Рони.

Казалось, что всё это было так давно…

Именем Рони маленькую девочку прозвал старик Радим, живший в старой покосившейся избушке на краю векового леса, из-за зубчатой кромки которого виднелись сияющие хребты Седых гор. Радим был жрецом, служившим Велету, богу зверей лесных и скотов домашних, как говорил сам старик. Девочка помогала ему, а старый жрец учил маленькую помощницу читать, писать, считать, обучал её разным премудростям, учил читать следы и понимать повадки зверей и птиц, различать полезные и ядовитые грибы, искать целебные травы.

Рони была найдёнышем. Радим рассказывал девочке, что нашёл её в глухой чаще, на странной, как будто выжженной поляне, куда не ходили ни зверь, ни птица. Маленький ребёнок был завернут в белую холщину, и там же Радим нашёл берестянку с выцарапанной по-мархутски надписью, гласившей, что девочку зовут Радуга (по-мархутски – Ириша), и ей одно лето от роду. С тех пор, по словам старика, шесть раз приходило в край мархутов лето. Но настоящим именем – Ириша – старик её называл редко. Чаще он звал её Рони. Слово было незнакомое, но Радим говорил, что оно значит «Огонёк». А слово это было из языка, на котором говорил незнакомец, живший в их деревне, когда старый жрец был ещё мальчишкой.

Всё было хорошо, но несколько лун назад на деревеньку, возле которой жили Радим и Ириша-Рони, напали хунганы. Войска мархутского князя Богды были далеко и не успели подойти вовремя. Так что хунганы всласть пограбили окрестности. Старого Радима зарубили на собственном капище. А маленькую Рони продали на невольничьем рынке.

Смышлёную девочку купил Дор, старший жрец Храма Духов Седых гор, находившегося где-то в степном краю. Рони стала прислуживать при храме. Всё было вроде бы ничего – непосильной работой Рони не загружали, правда нередко пороли или сажали на пару дней в кладовую за провинности. Вот только храм был довольно мрачным местом. Жрецы служили каким-то злым духам, присланным Сынами неба. Ночами, в главном храме, представлявшим собой высеченную в скалистом основании холмов на самом краю дикой степи длинную пещеру, проводили странные и жутковатые ритуалы, принося в жертвы животных и танцуя в свете жаровен безумные пляски. И сам Дор, пожилой, тощий и плешивый дядька, как-то странно смотрел на Рони. От его взгляда девочке всегда хотелось сделаться маленькой-маленькой и забиться куда-нибудь в щёлку.

А однажды случилась беда. Рони выметала сор из боковой галереи главного храма и услышала странное бормотание. Оно доносилось из-за низкой, почерневшей от времени двери с позеленевшими медными оковками. Обычно эта дверь была закрытой. Но сейчас она оказалась приоткрыта, и именно из-за неё слышалось неясное бормотание. Рони узнала голос Дора. Обычное детское любопытство и подвело её.

Рони заглянула за дверь. Там находилась короткая узкая лестница, освещённая красноватым светом факела. Лестница вела в маленький зал, где Рони и увидела Дора, стоящего на коленях перед каменным столом, на котором стояли странные гранёные столбики из зеленоватого стекла. Дор бубнил свои заклинания или молитвы, время от времени оглаживая, чуть ли не облизывая зелёные стекляшки.

Рони схватили на лестнице. Дор, увидев её лишь скривил лицо в презрительной гримасе и сделал жест стражникам. Её отвели в один из малых залов и там, раздев, секли, пока девочка не лишилась сознания, потом заперли в боковой чулан, где держали жертвенных животных. А вечером стража выволокла перепуганную Рони в главный храм. Дор долго вопил, воздевая руки к сводам, о том, что главная святыня храма осквернена и теперь скверну может смыть только кровь маленькой рабыни, осмелившейся нарушить священную неприкосновенность Даров Неба. Теперь Рони должны были принести в жертву духам.

Когда девочку везли к старому капищу хунгов (далёких предков хунганов), где, на берегу священного озера, её должны были распять во славу злобных повелителей Седых гор, на кавалькаду хунганов напали. Стремительные всадники в чёрных кожаных доспехах и остроконечных шлемах быстро расправились с хунганскими воинами. Когда один из всадников полоснул ножом по верёвке, которой была связана Рони, девочка быстро нырнула под телегу и кинулась бежать. Рядом с дорогой находилась балка, густо заросшая колючками. Лошади не смогли проскочить её, и это спасло Рони. Когда шум затих, она ползком выбралась из зарослей и поползла по росистой траве прочь от этого места. И сейчас Рони, дрожа от холода, брела к тёмным холмам.

Через некоторое время Рони увидела впереди белёсый камень. Такие плоские камни ставили на дорогах, чтобы путники не заблудились. Когда девочка уже почти подошла к нему, рядом просвистела стрела с жёлтым древком. Рони испуганно вскрикнула, и возле неё неожиданно выросла фигура в чёрных доспехах. Всадник что-то крикнул, обращаясь к девочке. Но Рони была насмерть перепугана и смогла только прошептать: «Не надо, не убивайте!» Всадник перехватил её за талию и закинул на седло. При этом сделал это довольно аккуратно, укрыв полураздетого замёрзшего ребёнка своим плащом.

…и возле неё неожиданно выросла фигура в чёрных доспехах…

В штабе раскопок яблоку негде было упасть. Собрались все: от учёных до техников. Ноно и Зуи примостились в уголке, с любопытством разглядывая новые и интересные находки, сделанные археологами. Девочку заинтересовала странная подвеска в виде золотистой змейки, оплетающей зеленоватый камешек. На голове змейки красовалась корона в виде обруча с ромбовидными зубцами, а в хвосте она зажимала три молнии. Сам знак был закреплён на пятиугольной серебряной пластинке в виде щита, из-за края которой выглядывали концы скрещённых стрел.

…девочку заинтересовала странная подвеска в виде золотистой змейки, оплетающей зеленоватый камешек…

– Класс! Откуда это? – Зуйка обернулась к Дэну.

– Это не из раскопов. Мы нашли её километрах в пяти отсюда. На краю болота, недалеко от Путевого камня. Странная вещь.

– Почему?

– Мы не смогли сопоставить её ни с одной из местных культур. Что-то чужеродное. Хотя змейка в короне напоминает эмблемы рыцарей Золотого Дракона.

– Интересно… – Зуйка снова пригляделась к змейке. – На ней что-то написано.

– Да, но буквы стёрлись от времени. Тихо, сейчас начнётся доклад, – Дэн приложил палец к губам.

На трибуну вышел Рутан Богда, руководитель раскопок на Старшем холме. Кто так странно назвал Царские курганы: Старший, Средний, Младший и Старый, никто и не помнил. Но именно под Старым холмом и нашли развалины разрушенного ещё триста лет назад Храма Неба.

– Итак, друзья, я опущу официальную часть и начну сразу, – Рут откашлялся. – Раскопки храма не приносили каких-то серьёзных результатов. До начала раскопок Главного зала. И вот здесь мы столкнулись с загадкой…

– Рут, покороче давай, а то ужин стынет, – весело крикнул кто-то из студентов.

– Подогреешь! – шутливо огрызнулся Рутан и продолжил: – Загадка состоит в том, что архитектура и стилистика убранства Главного зала выбиваются (и причём, в некоторых случаях, значительно) из общего ансамбля Храма.

– А в чём именно? – с места поднялся загорелый до черноты Карим Магурлит, доцент Алатского института археологии.

– Разностилевые колонны, часть из них более старые и более примитивные. Мы назвали их «варварскими». Фриз соответствует стилистике самого Храма. Но убранство лестниц не соответствует образцам маргийской архитектуры. Как, впрочем, и юратской или мархутской. Более всего лестницы похожи на постройки хунганов. Но хунганы обычно не строили таких грандиозных храмов. И роспись стен весьма своеобразна и не имеет аналогов в известных хунганских постройках. И самое главное, – Рут сделал паузу. – Самое главное, что Храм стоит на пустом месте.

– То есть? – Лейна с интересом посмотрела на карту.

– Здесь нет ни места силы, ни какого бы то ни было значимого для маргийцев географического пункта. Не было здесь и каких-то значимых событий, чтобы храм можно было считать памятником.

– Но при этом у Храма была охрана, которую несла княжеская, а позже царская гвардия. Собственно, из-за «чёрных воронов» холмы и получили наименование Царских курганов, – добавил с места Дэн.

– Завтра из Солнечной системы прибывает «Академик Несмеянов». Мы ждём наших коллег с Земли. У них были сооружения с похожей архитектурой. Возможно, они помогут нам решить эту загадку. В перспективе мы также хотим привлечь и Институт прикладной истории Саллейна…

– Значит, будем путешествовать во времени, – Дэн подмигнул Ноно и Зуйке.

Ноно не заметил жеста Дэна. Мальчик глядел на дверь в конце зала. Его внимание привлёк робототехник Кайсан. Ноно недолюбливал этого хмурого валинатца. Кайсан Крогг прибыл на раскопки с Валинато – планеты в соседней звёздной системе – вместе с Лейной, которая хоть и была уроженкой Эрты, но около шести лет работала там. Хотя Крогг был известен в среде учёных, и это была далеко не первая экспедиция, где валинатец принимал участие, но с самого начала раскопок нагловатый и надменный инженер с имевшей странный зеленоватый оттенок шевелюрой завоевал стойкую антипатию у большинства археологов. Мальчишка и не обратил бы внимания на него, если бы не странная реакция Крогга на сообщение о земном звездолёте. Услышав о прилёте «Академика Несмеянова» Крогг засуетился и быстро вышел из зала.

– Что там, Ноно? – Дэн заметил интерес мальчишки.

– Да ничего. Крогг припёрся… – насупился мальчик.

– Я смотрю, что ты тоже его обожаешь, – усмехнулся Дэн.

Рони сжалась от ужаса, когда чёрный всадник уложил её на седло перед собой. Но «чёрный ворон» укрыл девочку плащом и опять что-то произнёс, обращаясь к ней. Рони помотала головой («не понимаю»), со страхом глядя на бородатое лицо. «Ворон» улыбнулся и протянул девочке кожаную флягу, показав жестом: «Пей». Девочка жадно отхлебнула воду.

«Пэнь, пэнь (Пей, пей), – воин погладил её по голове. – Булла майко (Бедный малыш)!» Воин поправил плащ и тронул поводья. Рони, пригревшись под тёплым суконным плащом и убаюканная мерным шагом лошади, уснула…

Проснулась девочка, лишь почувствовав, как её осторожно снимают с коня.

– Хунгани ие визу зун боро (Хунганы везли её к Северному озеру), – услышала Рони голос воина. – Махта ажилу, хокан (Хотели убить, князь).

– Как тебя зовут, ребёнок? – спросил её по-мархутски рыжий высокий человек в красном плаще.