Хозяин барин

Барин

Мне повезло с пенсионным возрастом. Родись я позже на полтора месяца, и на пенсию в 60 лет не ушёл бы. Но, кажется, этим везение и ограничилось. Уже через день после дня рождения мне предложили увольняться.

Это было неожиданно: я не считал себя плохим работником. Да, новое изучать в моём возрасте трудно, но общеобразовательная база, физика и математика – в этом я почти всех молодых превосхожу. За исключением двух или трёх, самых талантливых. Ну и за 16 лет работы в корпорации «Тактическое вооружение» неплохо разобрался с управлением автономными летательными аппаратами, можно сказать, эксперт по тому, что уже сделано. В общем, я подозреваю, что нашёлся желающий занять мою скромную должность начальника научной группы. Зарплата невелика, но в остальном местечко тёпленькое, а в наше не слишком жирное время претенденты находятся.

Я мог бы судиться – работать с госучреждениями, в том числе и с судом, я умею. А вот навязываться не люблю. Если меня не оценили, допустили ошибку, то хуже должно быть им же, а я поищу другие возможности. Кроме того, как ни странно, суд я мог и не выиграть. Начальник отдела намекал на тестирование по разным программистским инструментам – его я явно провалю, а это в наше время достаточный повод для увольнения.

Для меня увольнение оказалось особенно неприятным: дело в том, что я остался в одиночестве. Жена умерла три года назад, в возрасте 55 лет, рак мозга. Наша единственная дочь живёт в Сингапуре. Вот так – мы с женой радовались, что она со второго курса МГУ переехала в Варшаву по обмену, а затем в Англию. Получила в Англии диплом бакалавра, затем вернулась в Польшу и стала магистром. Нашла работу в очень солидной фирме, гигантской программистской корпорации. Ну, она сама не программирует, а типа менеджера, даёт технические задания, в общем, посредник между программистами и пользователями. Хорошее начало карьеры, в Сингапур перевели с повышением, вот только я годами сижу один в своей хрущёвской двушке…

Я не сразу осознал своё положение. Сначала надеялся найти работу – ведь на большую зарплату я не претендую. Например, хотел попробовать преподавать в школе, те же физику и математику. Возможно, где-нибудь в глуши меня бы и взяли, там, где учителей не хватает. Но в ближнем Подмосковье все места плотно заняты, и без профильного диплома, без опыта работы… Мне даже не дали возможности объяснить, что на самом деле я справлюсь лучше многих. А если бы и дали – та же проблема, из-за которой меня уволили: есть другие претенденты, молодые, настойчивые.

На корпорации типа «Энергии» я с самого начала не очень надеялся: если и возьмут, но на самую низшую должность, что косвенно подтвердит правильность моего увольнения.

Ну, ещё я пробовал сдавать комнату в своей двушке. Но компания гастарбайтеров из Таджикистана меня не устроила, а других желающих оказалось немного. Только один раз я сдал комнату на месяц девушке абитуриентке и её маме. Да и то, много раз подумал, что десять тысяч – очень мало за целый месяц жизни с этими особами.

Единственное, что мне удалось – это репетиторство. Да и то – относительно удалось. Только один раз, ненадолго, у меня было четыре ученика. А обычно – два или три, иногда даже один. Да, это хорошая прибавка к пенсии, от которой после обязательных выплат остаётся немного. На скромную жизнь как раз хватает. Но времени свободного много, гораздо больше, чем было бы полезно и приятно.

Буквально за пару месяцев я понял, что сидеть часами перед компьютером – это не моё. Я от этого закисаю, становлюсь мало на что способным, болезненно ленивым.

Вот так и получилось, что я стал совершать регулярные прогулки дважды в день. В сумме старался не меньше 2.5 часов гулять, а чаще три, если погода нормальная. Зимой даже и на лыжах.

Его я сразу выделил, как что-то необычное, с первого взгляда. И даже не из-за одежды, хотя напрашивалось именно это.

Я от природы особой наблюдательностью не отличаюсь. До самой пенсии не засматривался на то, что мне не интересно. Но всё изменилось полтора года назад… Это одиночество посреди процветающего города быстро меня изменило. Мои прогулки – это не преодоление маршрута на скорости 6 км/ч, а неторопливое движение с разглядыванием и анализом того, что вижу. А вижу я, если не считать людей, одно и то же. Дома и машины в городе, деревья в парке. А вот люди… Очень быстро я научился многое понимать по их виду. Оказалось, это не так сложно. Утром и вечером потоки людей устремляются на работу и с работы, идут они целеустремлённо, на большой скорости, по сторонам не смотрят. Встречаются такие люди и днём, явно спешат по делам. Основные маршруты я вскоре выучил, даже удивительно, что раньше я этого не замечал. Женщины идут в детский сад, отдавать или забирать детей. Я узнал, где ближайшие детские сады. В магазин или на рынок многие идут – я как правило вычисляю, куда именно. Несколько отличается поведение приезжих азиатов, но по сути у них даже меньше возможных маршрутов.

Этот парень явно не имел никакой цели, никуда он не шёл. Подобным образом алкоголики себя ведут, или бездомные. Бесцельно слоняются, в надежде, что Бог пошлёт хоть что-то. Но парень был явно не из них, да и лет ему по виду было около 20. Конечно, не студент – это видно по его туповатому и одутловатому лицу. А вот кого он мне напомнил… Видел я одного подобного… Мне не очень нравятся такие выражения, как «сумасшедший», «умалишённый», «ненормальный» «дебил». Вот «душевнобольной» – это уже лучше. В общем, типа Фореста Гамба, но не такой красавчик, да и ростом явно до метра семидесяти не дотягивает. Такие люди могут и потеряться, не все они нормально ориентируются. Вот парень таким и выглядел – сбежавшим из больницы и потерявшимся.

Наверно, я много раз проходил мимо подобных субъектов за свою жизнь. Но сегодня у меня уроков нет, времени сколько угодно. Если вдруг удастся ему помочь, будет явный плюс в карму. Не очень я привык к людям на улице приставать, но терять мне уж точно нечего.

– Молодой человек, не могу ли я вам чем-нибудь помочь?

– Нет, спасибо.

Перед ответом он сделал паузу секунды на три, и выговор сильно окающий. Парень явно не здешний, да и вообще, ну не так себя ведут люди его возраста.

– Вы куда идёте? У вас есть, где ночевать?

Парень улыбается, и начинает выглядеть чуть ли не симпатично – такая детская улыбка.

– Нет, ночевать негде, мне надо будет на поезде ехать, а станцию я найду по шуму.

– А есть ли у вас деньги? Документы?

Парень несколько настораживается, но отвечает, кажется, откровенно:

– Денег нет, да там охрана плохая, и вагоны без проводника. Я смогу пробраться.

– А то смотрите, я вас могу на день-два приютить, я здесь недалеко живу.

Парень просто кивает головой, и я веду его к себе. Я понимаю, что одиноким старикам лучше бы не рисковать, моя квартира может показаться жуликам лёгкой добычей, но с другой стороны… а что мне терять? Жизнь, по сути, превратилась в доживание, и сама возможность рискнуть – это подарок судьбы.

В коридоре я оцениваю, насколько же необычно он одет. Длинный пиджак, почти до колена, и это в июньскую жару! На голове какое-то подобие шляпы, тоже явно не по сезону. На ногах сапоги – это я сразу заметил, но когда он их снимает – там не носки, а портянки! От сапог несёт чем-то необычным, мне приходит в голову слово «дёготь». Да и портянки припахивают, но тут как раз ничего необычного… Ноги грязноваты и какие-то грубые, ногти не ухожены… Тапочки резиновые у меня есть, но ему я предлагаю тапки жены. У неё был 39-й размер, вот его сапоги как раз на этот размер выглядят. И он без труда туда ногу в портянке засовывает. Под пиджаком оказывается рубаха, наполовину мокрая от пота. Но какая рубаха! Это явно лён, натуральный, грубый и серый. Ткань настолько неоднородная, что очень похожа на ручную работу. По покрою – косоворотка, надеваемая через голову.

– Кушать хотите?

Парень снова кивает. Сажаю его за комп, и иду готовить. Сильно напрягаться я не собираюсь: целую пачку макарон в кастрюлю, а потом добавляю банку говяжьей тушёнки. Дёшево, быстро и сытно. И очень много.

Парень так и сидит перед компом, кажется, он до мышки и не дотронулся. Ладно, идём на кухню. Накладываю себе нормальную порцию, а парню раза в полтора больше – и это всего половина того, что в кастрюле. Парень ест очень охотно, и довольно культурно, не чавкает.

– А как вас звать?

– Арсеньев. Из Володимирских Арсеньевых. Законный сын.

На слове «Володимирских» он окает особенно сильно.

– А по имени?

– Арсений. Арсений Алексеевич.

– А я Михайлов Николай Иванович. А что, Арсений, там, откуда вы приехали, у вас были компьютеры?

– Нет, не было, – и парень выглядит несколько испуганно. Он вообще по манерам напоминает ребёнка – все мысли написаны на лице.

Я в последнее время раскопал старые игры: цивилизацию-1 и тетрис. Ну и третьих героев, эти чуть поновее. Так что включаю тетрис на малую скорость, показываю, как играть, показываю кнопки. Арсений неуклюже тычет пальцами, засыпается, и даже не понимает, как начать игру заново. Кажется, мышку он и в руке не держал. Но через 15 минут он уже азартно стучит по клавишам, и даже сильнее, чем надо.

Вот так в моей квартире и в жизни появился барин – господин Арсеньев.

Мы с ним немного разговаривали, обычно одну-две минуты, и узнавал я о нём постепенно. Сначала я думал, что он просто слабоумный парень, с уровнем развития 9-летнего ребёнка. То есть всё понимает, уверенно за собой ухаживает, но ребёнок. Это и его склонностями подтверждалось, в том числе предпочтениями в еде. Тут ему нравилась всякая ерунда: чипсы, пицца. Я как-то раз расщедрился, купил кусочек баранины и сварил шурпу. Думал, он будет в восторге. Нет. Съел без всяких эмоций. Я стал распрашивать, набиваться на похвалу:

– Бараний суп. Я больше люблю куриную лапшу.

Зато докторскую колбасу, сделанную Бог знает, из чего, лопает как деликатес. Вкусовые добавки рулят. Ещё очень любит всё сладкое. Конфет, самых простых, может, кажется, килограмм съесть. Но один продукт произвёл на него совершенно ошеломляющее впечатление. Кока-кола.

Я её, вообще-то, редко пью. Ну, пару раз в год. А тут жара, июнь, в «Чижике» двухлитровые бутылки со скидкой. Ну и поставил в холодильник две бутылки. Налил Арсению полкружки – через три минуты он захотел ещё. Потом ещё и ещё, потом всю бутылку прикончил. Он не просил меня что-то ему купить, за исключением кока-колы. Её просил постоянно.

Поведение тоже детское: в тетрис и в героев играл часами, не оттащишь. Кажется, в таком возрасте девушки должны интересовать. Я как-то пытался ему объяснить, что компьютер – это не только игры. Есть много чего, можно и с девушками познакомиться.

– Девки? Что с них взять? Мне они давно надоели, всегда одно и то же.

Я бы принял эти слова за наивное хвастовство, но ещё ни разу я не замечал, чтобы Арсений врал. Мне даже интересно было, как бы он попытался соврать. Уж больно парень прост, и все мысли написаны на лбу. И мысли это простые: игры – здорово, конфеты – здорово, кока-кола – лучшее, что может быть в жизни. Но он, кажется, и не собирался врать. Правда, и о себе старался не рассказывать. Ну ещё бы – если сбежал из спецбольницы…

Конечно, намёки были – быть по настоящему скрытным ему не по уму. Дважды он со значительным видом говорил, что он законный сын своего отца, Арсеньева Алексея Петровича. А как-то раз и вовсе… Он тогда спросил про самолёт, что это там шумит в небе. Я начал объяснять, а он…

– Николай Иванович, а вы дворянин?

– Нет. В наше время это не имеет значения…

– Это всегда имеет значение, – и сказал он это так твёрдо, что… Мне сразу вспомнилось, что я до сих пор называю этого простачка на «Вы». Что-то в нём есть, какое-то глубокое собственное достоинство, при всей простоте.

– Ну хорошо, а при чём тут самолёт?

– А при том, что если вы не дворянин, то можете и соврать.

Получается, что он из идейных соображений не врёт. А что касается его дворянства…. Так ведь если он из соответствующей лечебницы, так не то, что дворянином – Наполеоном быть имеет право. Ну и потом – умом его Бог обделил, ростом тоже, внешность… Я как-то глянул случайно, он как раз к холодильнику шёл за кока-колой, и подумал, что ум нормального ребёнка, причём доброго, это для человека с такой рожей очень неплохо. Вот он всё это и компенсирует – зато дворянин. Но мне-то что – я долго его у себя держать не собирался.

На третий день вечером объявил ему:

– Арсений, вы у меня две ночи переночевали, и ещё на третью оставайтесь. Но завтра утром, пожалуйста, отправляйтесь на место постоянного проживания. Вариантов я вам предлагаю два: либо просто уходите, куда знаете, это для меня самое простое; либо я вас довезу, куда вам удобно, вы ведь на электричке приехали?

Парень молчит, но его мысли читаю даже я, небольшой в этом деле умелец. Вот он смотрит на меня с сомнением, и ему чего-то явно не хочется, вероятно, упрашивать меня. Вот взгляд на компьютер, вот ещё один в сторону кухни, где в холодильнике кока-кола, и он решается.

– Николай Иванович, я знаю приличия, гостить больше недели невежливо. У вас я только третий день, но ведь вы не дворянин. Мне у вас очень нравится, я бы хотел ещё погостить. Поэтому я решил открыть вам тайну. Я дворянин, законный сын Арсеньева Алексея Петровича. У меня поместье под Ярославлем, сто три души мужескаго пола.

Ответ у меня готов заранее, мол, если я вызову полицию, то у него сначала потребуют документы, а потом, вероятно, вернут туда, откуда он сбежал. Но я не тороплюсь его пугать, это успеется в любой момент.

– И где же, Арсений, находится ваше поместье? Вот, давайте посмотрим карту в яндексе.

Как ни странно, парень довольно уверенно указывает местность километрах в сорока от Ярославля к северо-востоку. Это даже сейчас порядочная глушь, и от Волги полоса чужой земли отделяет, и от дороги на Вологду не близко. При этом он уверенно называет цифры: общая площадь – 37 000 десятин. Это участок длинной около 30 км, а шириной до 15. Довольно немало, но в основном леса и болота. Пахотной земли  670 десятин, из них почти половина, 320, помещичьи. Есть ещё покосы, луга для выпаса, цифр он называть не стал, но признал, что маловато такой земли.

– Получается, Арсений, если я помогу вам добраться в это село, Андреевка, верно? То вы окажетесь в своём поместье?

По лицу дворянина проходит тень. Он медлит несколько секунд, и говорит с явной неохотой:

– Не совсем так. Там сейчас… Там нет ни моего поместья, ни усадьбы, и даже от деревни осталось пять дворов, да и те – там зимой никто не живёт. А ведь у меня 33 двора в Андреевке, а людишек две сотни с половиною, это считая баб. Я решил вам рассказать… Но надеюсь на вашу порядочность. Я ведь вижу – вы человек благородный, хоть и не дворянин. Дело в том… Вы не сомневайтесь, я законный сын Арсеньева Алексея Петровича, дворянин и помещик. Но моя бабушка…

Заметно, что говорить Арсению очень трудно. Кажется, Стругацкие писали, что тайны обычно дело грязное. И вот, кажется, мне предстоит узнать одну.

– Она мне не бабка, а прабабка на самом деле. Она была ведьма. Но, слава Богу, умерла осенью, уже больше полугода прошло. Им ведь перед смертью полагается передать кому-то своё бремя. Лучше всего девочке, внучке, дочке, правнучке. Иногда и мужчины бывают ведьмаки, но это редкость, это тяжело. Бог её, конечно же, наказал. У неё была только одна дочь, моя бабка. Прожила она двадцать лет, и Бог её прибрал. Осталась только моя мама. И она законно обвенчалась с Арсеньевым Алексеем Петровичем, моим отцом. Это столбовой дворянский род, хотя и обедневший. А Андреевка и всё поместье – это приданое моей мамы. Родился я, а потом они поехали к родным отца погостить, да и сгорели в бане. Там семь человек сгорели тогда. Остался я с бабушкой. Она меня учила, но в основном травкам, так что я кое-что знаю о травах. А всякому колдовству… Я когда узнал, что этому надо 50 лет учиться… То есть, это если быть как бабушка. А мне, она сказала, 500 лет надо, чтобы научиться самому простому. Ну и конечно же я…

Тут по лицу Арсения пробегает тень – он явно вспомнил ещё что-то очень неприятное. Я спешу ему на помощь:

– Значит, ведьмаком вы не стали?

– И не мог бы. Не попустил Бог такого искушения. Но дала она мне браслет – двести лет. Вот этот, – и Арсений задирает левый рукав своей широкой рубахи.

Я уже пару раз мельком видел это устройство. Сначала решил, что с его помощью следят за пациентами соответствующего заведения. Потом уже около секунды его наблюдал, и показалось мне, что это сплошной браслет из бронзы. Возможно, старинный. Да, по виду очень похож на бронзовый. Но Арсений куда-то нажимает, и браслет распадается на двое на шарнире. Протягивает его мне. Да, это не бронза, слишком лёгкий. На поверхности знаки неизвестного языка. Сделан очень аккуратно, похоже, сувенир из Индии, или Вьетнама, или ещё с какого-то курорта, и не из дешевых.

– А вот ключ, – на длинном шнурке на шее Арсения действительно ключ, небольшой, классического вида. Но вот вместо бородки – полупрозрачный кристалл, похожий на кварц. Выглядит этот ключ так, что я сразу подозреваю в этом кристалле гигабайты памяти.

– Браслет должен быть надет. Вставляете ключ вот сюда, и поворачиваете вот так, – Арсений показывает пол-оборота по часовой стрелке, – и перемещаетесь вперёд на двести лет. Чтобы вернуться, поворачиваете вот так, – и он показывает против часовой стрелки.

– Получается, вы из какого года прибыли? Из 1820-го?

– Да. А родился я в 1802-м.

– Недавно, значит, Наполеона победили?

– Да. Как я жалею, что мне повоевать не довелось! Всё могло бы быть по другому, – и он опять косится на меня – опять неприятная тайна чуть не вылезла.

– Но как же вы мне действие этого браслета покажете? Мы вместе отправимся в прошлое?

– Нет. Только один человек может. Отправляйтесь вы, да поскорее и обратно. Надеюсь, теперь вы согласитесь, что я могу у вас погостить неделю.

Перемещаться из квартиры Арсений не рекомендовал – седьмой этаж, а желательно, чтобы высота в пределах нескольких метров отличалась, браслет корректирует место, но в какой-то неясной степени, лучше не рисковать. Я живу я юго-восточной части Королёва, до Лосиного Острова совсем недалеко. Туда мы и отправляемся. Народу немало и здесь, но если отойти от тропинок, место, на котором нас толком не разглядишь, найти несложно. Браслет легко защёлкивается, после чего выглядит сплошным. Только сейчас Арсений снимает и передаёт мне ключ.

Верил ли я Арсению? Не знаю. С одной стороны, я был уверен, что он не врёт. С другой стороны, всё это слишком невероятно, а ведь он может быть и психом. В общем, я собирался попробовать, а уж потом думать. Ключ вошёл в скважину странно – как будто ему поле силовое не давало отклониться. Ладно, пол-оборота по часовой стрелке…

Кусты вокруг пропали, я стоял на открытом месте. В пяти метрах передо мной – грунтовая дорога. Похоже, отсюда в Москву дрова возят, а возможно, и строевой лес. В двух местах виден конский навоз. Изменилась и погода: вместо безоблачного неба и тридцатиградусной жары переменная облачность и прохладно. Кажется, ниже 20 градусов температура. Я огляделся – никого не видно. И повернул ключ против часовой стрелки.

Видел я немного, но, учитывая одежду Арсения, доказательств для меня достаточно. Я действительно приютил гостя из прошлого. Видимо, мозг постепенно осмысливает новую информацию, а мы тем временем заходим в Чижик и покупаем четыре двухлитровых кока-колы и четыре Вдохновения. Чего уж мелочиться, на фоне таких событий. Да и в любом случае его ещё четыре дня с лишним предстоит кормить, а кока-колу он по три литра в день дует.

Теперь, когда впереди ещё четыре дня с Арсением, я нахожу уместным показать ему что-то новенькое. Для начала он полтора часа режется в дурака с реальными людьми. А затем я показываю ему сериал, «Игру престолов». Он и в наше время всем понравился, а для человека, видящего кино впервые, это просто чудо. На следующий день я уже не уверен, что для Арсения нет ничего лучше кока-колы – сериал ему не меньше нравится. Даже компьютерные игры на второй план отошли – вечером он одну серию посмотрел, а на следующий день, в субботу, пять серий.

Четыре дня пролетели быстро – сериалы и игры съедают время в любом количестве. В последний день Арсений уже с обеда стал на меня поглядывать как-то исподлобья. Не хочет домой, как раз третий сезон начал смотреть. Вечером я сам начинаю разговор:

– Арсений, есть причины, по которым мне неудобно вас здесь оставить. В первую очередь это деньги. Я небогат, мне только и хватает пенсии, что на скромную еду, очень редко на новую обувь, ещё реже на одежду. Как ни мало я на вас трачу, даже эти деньги для меня существенны. У нас с вами разная судьба, мы люди из разных эпох. Вам всё равно надо возвращаться, в этом мире вы хорошо устроиться не сможете. Нет смысла тянуть, давайте завтра с утра я отвезу вас в Ярославль, а там…

Барин смотрит на меня затравленным взглядом, и вдруг… Кидается ко мне, но по пути падает и отчётливо стучит лбом в паркет. Бьёт челом, нечто подобное я в фильме про Ивана Васильевича видел. И начинает говорить стоя на коленях:

– Николай Иванович, я ведь всё вижу, вы своё положение совсем не цените. Так отправляйтесь в имение вместо меня. Будете дворянином, по всем законам. Имение небогатое, но всё-таки помещик, не голодранец. А вы там сумеете составить хорошую партию, вы умный, много знаете, за вас невесту с хорошим приданым отдадут.

– Арсений, не выдумывай. Никто там меня за тебя не признает. Да и здесь – это только кажется, что нас никто не замечает. А поживёшь ты без меня с недельку – к тебе полиция придёт. Покажи документы, да расскажи, куда дел хозяина квартиры. И окажешься ты в тюрьме, уж поверь, живётся там не сладко.

– Я не пробовал, но бабушка мне говорила. Браслет переносит тело, а душу – ключ. Если браслет будет на мне, а ключ вы своей рукой повернёте, то переместится моё тело и ваша душа. Вы станете дворянином Арсеньевым.

Некоторое время я думаю.

– А пойдём в лес, попробуем.

Солнце зашло, но сумерки летом длинные. В лесу, правда, потемнее. Мы заходим в те же кусты, что и в прошлый раз. Ключ висит на шее Арсения, но поворачиваю его я. И снова оказываюсь на вырубке, на сравнительно открытом месте. Воздух прохладный, чистый, и пахнет лошадиным навозом. И я действительно в невысоком теле Арсения.

Так, теперь ключ в другую сторону… Да, воздух здесь даже в лесу не очень… Так, я всё ещё коротышка. Здоровый пожилой мужик берёт ключ, поворачивает его, и исчезает. Я – это снова я. Уже не хочется подпрыгнуть от избытка сил. Рядом появляется Арсений.

На обратном пути я размышляю. Да, помолодеть на 43 года – это приятно. Моя жизнь практически закончена – я доживаю. Как там живут в 1820? Подозреваю, что не очень – вон как Арсений возвращаться не хочет. А вот мне побыть помещиком интересно. Чуть ли не абсолютная власть над крепостными, своя земля… Решающей оказалась минута, проведённая в теле Арсения. Да, невзрачное тело, но молодым быть приятно…

– Арсений, мне осенью будет 62 года. Вы что же – согласны стать стариком? Думаете, кока-кола, сериалы, игры этого стоят?

– Бабушка меня мало чему обучила, но я вижу – вы ещё долго проживёте. Лет 15-20. И я уже понял, что фильмов много, за всю жизнь не пересмотреть. И игры есть ещё и другие. И ещё всякие чудеса. Вам всё это надоело, а для меня это лучше, чем…

По лицу Арсения пробегает тень, и я понимаю, что это снова та же неприятная тайна. Вот такой он, Арсений – всё написано на лбу. На этот раз парню совсем плохо, он бормочет:

– Я всё равно должен сказать… Он всё равно узнает… Было бы неблагородно…

Арсений крепко зажмуривает глаза, напрягается, ему невыносимо тяжело, но он всё-таки еле слышно выговаривает:

– Я негодяй…

– Что же вы такого сделали?

Теперь ему явно полегчало, и он почти нормально говорит:

– Я настоящий негодяй, на самом деле. Комиссия признала меня негодным к военной службе.

– Хотели служить?

– Это единственная возможность. Когда я понял, что не могу быть ведьмаком, решил попасть в полк. По происхождению я могу даже быть гусаром. Но я бы согласился хоть в егеря, только бы служить. Теперь меня не возьмут даже в пехоту. Мне предстоит всю жизнь провести в имении, как в тюрьме. Мне не хватит дохода на городскую жизнь. А ваш город после деревни – это как небесный Иерусалим. И совсем близко Москва, и я смогу туда ездить. А вы… Да, за меня хорошую невесту не выдадут, а вы сможете поговорить, очаровать, понравиться родителям. С хорошим приданым сможете в Ярославле поселиться…

– Ладно, Арсений, я согласен. Но надо подготовиться, на это уйдёт два-три дня.