Беги через лес

– А что такого? – Пабло сел, почесал свою кудрявую шевелюру. – Еще рань такая, я бы спал, а теперь вот разбудила.

– Шерсть, – сказала Пилар. – Весь пол в ней.

– А…

Он встал, поискал взглядом одежду.

– И грязь, – сказала Пилар.

Голос теперь вернулся к ней.

– Иди, немедленно прими душ.

Она схватила брата за руку и повела за собой, включила воду в душе, затолкнула его в ванную комнату и вышла, заперев дверь, оперлась на нее спиной и прижимаясь, медленно опустилась, сев на пол.

– Ну и что такого? – сквозь шум воды донесся голос брата. – Ты ведь знаешь, что это часть меня? Я не могу не превращаться.

– Можешь… – она сжала зубы, в горле пересохло от желания ругаться матом. – Знаешь, что с тобой сделают, если поймают?.. А твои дружки? Один из них проболтается, решит разбогатеть и все!

– Никто из братства не проболтается даже под страхом смерти.

– Братства… – повторила она и заметила, что на тумбочке для обуви у входной двери чего-то не хватает, – где у тебя второй кроссовок?..

Шум воды стал сильнее.

– Я спросила, где второй кроссовок?

Пилар встала и осмотрела все вокруг тумбочки, сходила в комнату брата и вернулась, сжимая кулаки.

– Где кроссовок?! – ударила она кулаком по двери и услышала, как со скрипом закрылся кран и шум льющихся струй воды прекратился.

– Где? – повторила она, но ответа не было.

На кухне засвистел кипящий чайник, вздохнув, Пилар отправилась к нему. Она уже помешивала ложкой кофе, когда на кухню, осторожно ступая, зашел Пабло.

– Ты вот чего такой злой ко мне? – рассматривая кофейную пенку, спросила Пилар.

– Это случайно… – опустив глаза, ответил Пабло.

Он все ждал, что Пилар будет ругаться, но она молчала. Оставив кофе, смотрела, как солнце рисует на металлических крышах соседних домов огненную черту.

– За нами кто-то гнался, – начал Пабло, – …мы торопились, кроссовок куда то пропал и у меня не было времени искать его… я схожу днем и поищу…

– Нет, – ответила Пилар. – Пусть лучше сгниет в этом проклятом лесу.

– Просто… как же мне жить без своей лисьей стороны?.. Ну… я не могу бросить ее, как ты… это… это часть меня, это вся моя жизнь…

– Жизнь, это список дел, – холодно ответила Пилар. – И не больше.

Помолчав, Пабло спросил чуть слышно:

– Что теперь будет?

– После универа пойду тебе за новой обувью… пей чай, пока горячий, в холодильнике есть для тебя шоколадка, – ответила она.

Пабло постоял еще и ушел к себе. Маленькими глоточками Пилар допила кофе и пошла в душ.

Джинсы и рубашка слишком пропахли работой, чтоб носить в приличное место, Пилар посмотрела в шкафу и поняла, что чистой одежды у нее нет. Ничего, зато есть у Пабло. Постучалась и приоткрыла дверь. Пабло плотно закутавшись в простыни, лежал, отвернувшись к стене.

– Что еще ты хочешь? – спросил он. – мне и так стыдно.

– Ничего, переживешь, – ответила Пилар.

Пабло изнашивал одежду куда быстрее ее, поэтому Пилар часто покупала ему что-то новое. Вот совсем не надевал еще светло-коричневые брюки и белую сорочку, покупала ему для школы, чтоб выглядел прилично, а он так и не носил ни разу.

Унесла к себе в комнату одежду и примерила. Сорочка была длинной и просторной, почти до колен, одела под нее майку, из тех, что пахли посвежее, а сорочку не стала застегивать, закатав рукава до локтей. Брюки тоже пришлось немного закатать. Ремней у нее не было, затянула пояс витой веревкой. Купила как-то такую, чтобы оборачивать ими в холщовую ткань или жесткую бумагу разные вещи.

– Кажется, не так все и плохо, – подмигнула себе Пилар, стоя у зеркала.

Перевязала такой же веревкой стопку тетрадей. Так интересней, чем просто положить в пакет, а этим утром Пилар как никогда нуждалась в таких мелочах, способных ненадолго отвлечь ее от насущных дел.

Но времени совсем мало, пора бежать!

Вновь автобус, металлический и скрипящий, с твердыми, кожаными сидениями. Утреннее солнце слепило сквозь толстые стекла, дорога была длинной и Пилар прикрыла глаза, погружаясь в полусонное состояние.

– Только бы не уснуть, – шепотом сказала она себе.

В солнечном и золотистом тумане полусна привиделся ей университет, древнее и величавое здание, построенное несколько сотен лет назад, в колониальную эпоху. Заложенный как городская крепость из мраморного камня и кирпича университет выстоял под напором нового правительства, уничтожавшего любые намеки на прошлое страны. К концу жаркого лета стены и колонны здания, блестящие на солнце от влажности, покрывались плющом и порами белого мха, заносимыми ветром из сельвы. Пилар часто видела лица в вещах и предметах, а у университета было свое, складывающееся в ее воображении из арки во внутренний двор и больших окон второго этажа, в мудрое, но очень грустное лицо времени.

Легкий сон развеялся от прикосновения. Кто-то сел рядом и кажется толкнул ее плечо. Пилар открыла глаза. Рядом был крупный и неприятно пахнущий смесью пота и спиртового дезодоранта мужчина.

– Извините, – тяжелым голосом сказал он.

– Ничего, – ответила Пилар.

До университета было еще далеко. Напряжение постепенно ушло. Пилар покрепче сжала в руках сумку и стопку тетрадей и вновь закрыла глаза, с усталостью сложно было бороться.

Теперь ей снилась осень в Италии, млечное небо и холодные воды Адриатики. В полусне можно размышлять и она стала вспоминать римских и греческих поэтов и философов, размещая их на берегу моря, вместе с современными туристами, средневековыми баронами и рыцарями, священниками и тиранами. Море представилось ей живым древним существом, помнящим разговоры с ним всех людей, стоявших когда-то на берегу.

В полусне она вышла из автобуса, улыбаясь, глаза слезились от солнца, а в свободной одежде брата было легко и приятно.

– Наш лес наверно глупее Адриатики. Философы туда не ходят… Лес должен выслушать множество историй, прежде чем станет спорить с морем, но вот только какой так мог бы? Аокигахара в Японии, может быть?..

Мысль показалась Пилар интересной, она решила поискать в телефоне о старых лесах, оставить открытой вкладку в браузере, чтоб почитать вечером, но сумки под рукой не оказалось. Вместо нее прижимала локтем к себе связанную стопку тетрадей.

Пилар остановилась посреди толпы бредущих в университет студентов, судорожно вспоминая:

– В автобусе же была сумка в руках?.. Из дома я ее точно забирала, смотрела по дороге в телефон и положила его туда…

Пилар захотелось надавать себе пощечин. Вспомнила мужчину, подсевшего к ней. Какие у него приметы? Терся о плечо и неприятно пах?

– И куда мне идти сначала? Блокировать карточку в банк? Но там у меня нет денег все равно, все были наличными…

– Пилар! – послышался знакомый голос.

Она оглянулась, растерянно глядя в лица в толпе, никого не узнавая, лица студентов и преподавателей смешались слезами на ее глазах, но вот перед ней вынырнул из толпы окликнувший ее человек, невысокий, с бледной прядью седых волос на морщинистом лбу, с очками в тонкой оправе на кончике острого носа, в сером костюме тройке и блестящих воском кожаных туфлях.

– Профессор Аугусто, – поприветствовала его Пилар, вытирая слезы.

– Что такое, Пилар?

– Меня ограбили, вот…

– Ага, – профессор нахмурился, почесал едва заметную щетину, а Пилар в это время рассказала ему как все было. – Ясно, ясно. Ждите меня здесь!

На мгновение потерявшись в толпе, профессор позвал Пилар за собой. У дома напротив их ждало такси.

– В полицию, – сказал профессор водителю. – Я поеду с вами, Пилар, надо действовать быстро и настойчиво, чтобы сразу передали дело следователю.

– А как же ваши лекции?

– Ничего, у меня днем начнутся лекции, успею. Сначала полиция.

Машина задребезжала, плюясь бензиновым газом и вскоре они уже выехали на центральную улицу.

– Думаете, они найдут что то? – спросила Пилар.

– Пойдем к следователю, посмотрим, что скажет, – ответил профессор.

– Ничего они не найдут, – вмешался в разговор таксист.

В отражении в зеркале Пилар разглядела усталые выцветшие глаза и пышные усы.

– У меня было так, – продолжил таксист. – Украли у жены сумку. Потеряли мы только нервов с этой полицией, пока сидели там, говорили с ними, надеялись. А потом жена нашла свою сумку, изрезанную всю на помойке.

– А зачем изрезали? – спросил профессор.

– Кто их поймет, – пожал плечами таксист. – Звери…

"Звери" – повторила Пилар про себя.

– Вы верите в оборотней? – спросила она.

– Что?

Через отражение в зеркале таксист посмотрел на нее серьезно и потом засмеялся.

– Оборотни, – повторил он, улыбаясь и разглаживая усы.

Они ехали молча еще минут пять и вскоре в жарком дрожащем воздухе перед ними возникло двухэтажное здание полиции, построенная в новых архитектурных традициях, плоская квадратная кирпичная коробка, от внешнего вида которой тревожное состояние Пилар ухудшилось.

Профессор завел Пилар в здание, проводил до дежурного:

– Диего Салар сегодня на работе? – спросил профессор.

– А кто его спрашивает?

– Аугусто Мендес, профессор истории.

Пока дежурный дозванивался до следователя, профессор похвастался Пилар:

– Диего мой старый товарищ… Когда то именно я указал ему жизненный путь, а позже привел сюда… – отведя Пилар от стойки дежурного, так, чтобы тот не слышал, профессор продолжил, – сирота, родителей никогда и не знал. А я можно сказать, был управляющим его судьбой, устроил в школу, дал возможность получить образование…

– Вы великодушный человек, – Пилар показалось, профессор нуждался в ее признании и лести. – А этот следователь… он ваш сын?

– Нет, – профессор смутился, подыскивая слова, боясь сказать лишнее. – но после моей смерти он может быть единственный, кто будет хранить память обо мне…

– Я тоже буду, – подбодрила профессора Пилар, взяв его ладони в свои.

Коридоры полиции действовали на нее угнетающе, потеря всех денег словно надоедливая сирена, сверлила сознание изнутри, но профессор вызвал в ней жалость и погладив его ладонь, она вспомнила:

– Я же обещала позавтракать с вами. Вот сейчас поговорю со следователем и пойдем в кафе. У меня к вам столько вопросов по истории.

– Да, – тут же оживился профессор. – Конечно. Диего хороший сыщик и думаю все будет хорошо. Вы наверно не помните картель ягуаров, терроризировавших город? Вам тогда было меньше десяти лет, а вот я прекрасно помню. Бандиты, от налога которых не скрылся ни один торговец городского рынка, сущие дьяволы, братья Альварес. Именно Диего расправился с ними… настоящий герой с твердым сердцем… А тема новой лекции интересная, вам точно понравится. Я хотел вот с какого вопроса начать, с чем у вас ассоциируется серебро?

– Серебро? – задумалась Пилар, а по коридору сзади нее послышались тяжелые шаги.

– Августо, как ты, старик?! – поздоровался незнакомец.

Пилар вздрогнула от громкого голоса за ее спиной и медленно повернулась. Позади нее возвышался широкоплечий мужчина. Лицо его показалось ей странным, слишком диким, слишком неухоженным для города. Широкие скулы, всклокоченная шевелюра, звериный взгляд тяжелых волчьих глаз, задумчиво изучавший ее, и при всем этом незнакомец улыбался, отчего ей стало еще неуютней. Одет он был в джинсовый костюм и Пилар догадалась, что это не простой полицейский, это и был тот самый сыщик, воспитанный профессором.

– Здравствуйте, – кивнул он Пилар.

Она кивнула в ответ.

– Такое дело, Диего, беда, – начал профессор, – это студентка нашего университета, у нее в автобусе по дороге на учебу украли сумку. А там документы, деньги, телефон.

– Что же вы все в одном месте? – покачал головой Диего.

– Не все, документы у меня дома, – ответила Пилар. – А в сумке… так получилось, деньги у меня занимали и вот отдали наличными, я их так и не положила на карточку… теперь наверно ничего не вернуть.

– Деньги скорее всего нет, – сказал Диего, – пойдемте ко мне, все напишете.

Они поднялись на второй этаж. Диего открыл дверь своего кабинета, посадил Пилар за свой стол, положил перед ней лист бумаги и ручку.

– Не волнуйтесь, – Диего похлопал Пилар по плечу. – Я оставлю вас здесь, мы с профессором пока поговорим немного, а вы просто постарайтесь все вспомнить как можно более детально. Запишете приметы преступника, номер автобуса, время, может быть остановку, где он сел и где вышел. Я потом приду и мы ваши показания оформим как положено и уже пустим дело в работу.

Когда Диего закрывал за собой дверь, Пилар расслышала голос профессора в коридоре:

– Не Августо, а Аугусто, все время ты на свой манер…

Она оглядела кабинет. Старые, покосившиеся шкафы вдоль стен, набитые бумагами так, что места уже не было. На полу коробки с бумагами и папками. Навесной потолок в углу кабинета покрыт плесенью и несколько плит сняты, из тьмы за ними по капле протекает труба в железное ведро в углу. Пахло табаком и кофе. Лучи солнца из окна рядом с ней засвечивали пыльный экран маленького монитора. На столе кроме компьютера лежала стопка фотографий с телами жертв, увидев снимки Пилар отвернулась, опустила взгляд на небольшую картонную коробку под столом, которой едва касались ее ноги, и вздрогнула. Сердце застучало быстро-быстро. В коробке, обернутый в полиэтиленовый пакет, лежал кроссовок ее брата Пабло.

"Вот кто гнался за тобой" – подумала Пилар. – "Что же нам теперь? Снова бежать из города? Видел он твое превращение?"

Пластмассовая ручка треснула в ее пальцах и на листок побежали чернила. Пилар смяла бумагу, вытерла о нее пальцы и выбросила вместе с ручкой в мусорное ведро. Посмотрела в окно, подбежала к дверям, осторожно выглянула в коридор, профессора и следователя не видно.

– Что же делать? – Пилар застыла, покусывая ноготь и вдруг поняла, что прижала к лицу синий от чернил палец.

Взглянула в зеркало на стене. Теперь и губы синие и подбородок. Взяла со стола еще один чистый лист и вытерла им лицо и ладони, но кажется, только размазала все сильнее.

– Надо выбросить его, выбросить! – сказала она себе и осмотрела еще раз кабинет, нет ли тут камер. – Но куда? В коридор с ним побежишь? Из здания так тебя не выпустят, или спрячешь в туалет? Куда-нибудь там в вентиляцию засунуть? Или, к черту, возьму и выкину его в окно, а на улице подберу…

Еще раз осмотрела коридор, никого нет. Подбежала к столу и достала кроссовок. "Точно его?" – спросила себя Пилар. – "Вспоминай!.. размер, цвет, все похоже…". Руки ее опустились и слабость пробежала по телу.

– Вот идиотка, – прошептала она.

На пришитой к внутренней стороне язычка бумажке прочла оставленную ей же надпись "Пабло Эстевес".

Однажды в школе у Пабло украли куртку. Он сказал, что не знал, кто это сделал, а позже Пилар провожала его в школу и увидела эту курточку на другом мальчишке из его класса. Она потребовала куртку у вора, но неподалеку были его родители, позвавшие директора школы. В доказательство Пилар рассказала о нескольких пришитый ей же заплатах, но никто не собирался ей верить, а директор еще и устроил ей выговор. Позже Пабло признался, что продал курточку, потому что Пилар совсем не давала ему карманных денег, а ей соврал.

С тех пор она подписывала все вещи Пабло и теперь, когда он уже выглядел взрослее ее, она продолжала это делать. И этот проклятый кроссовок она тоже подписала своей рукой.

По коридору послышались шаги.

– Следователь… – прошептала себе Пилар.

Она схватила кроссовок и открыла окно. На улице, метрах в десяти от здания стоял и курил у дерева профессор Аугусто. Он заметил ее и помахал рукой.

– У вас все готово?! – крикнул профессор.

– Нет, – ответила ему Пилар и услышала, как открывается дверь за ее спиной.

Развернулась и села на стул за компьютером так быстро, что едва не обрушила монитор.

– Ого, – ухмыльнулся Диего.

Дрожащие руки Пилар под столом сжимали кроссовок.

– Решили проветрить?

– Душно немного.

– Хорошо, – кивнул Диего.

Порыв ветра сбросил со стола несколько фотографий и он нагнулся к полу, подобрать их. Пилар воспользовалась моментом и положила кроссовок в коробку под столом. Диего поднялся, пристально глядя в ее глаза, подошел к ней, положил фотографии на место и сел на краешек стола.

– Вспомнили, как выглядел преступник? – спросил он. – И куда делся лист, который я вам давал?

– Вот, – Пилар показала покрытые чернилами ладони. – Я немного… перенервничала.

Диего кивнул, освободил от стопок бумаг спрятавшийся между шкафами стул и поставил к столу.

– Садитесь вот сюда, мне нужно кое что проверить за компьютером.

Пилар встала, незаметно толкнув ногой коробку с кроссовком подальше под стол. Диего занял свое рабочее место, пошевелил мышкой, чтобы вывести компьютер из спящего режима и краем глаза Пилар заметила открытую базу данных полиции с вбитой в поиск фамилией "Эстевес".

– Популярная фамилия в нашей стране, – не глядя на нее, сказал Диего.

– Вы о чем? – Пилар взяла лист бумаги и осторожно начала выводить в правом верхнем углу свое имя.

– Как раз об этом, – сказал Диего. – Вы ведь тоже Эстевес… как и преступник, которого я сейчас ищу…

– Преступник? – Пилар подняла глаза, Диего смотрел на нее.

– Человек, у которого я отнял вот это, – Диего достал из коробки кроссовок Пабло, и Пилар почувствовала холод.

– Отняли?.. А что он сделал? – чужим голосом спросила она.

– Очень плохие вещи… – Диего посмотрел на кроссовок. – Очень плохие.

– Что?.. – несмотря на дувший из окна ветер, ей не хватало воздуха. – Что он сделал?..

– Подставил свою сестру, – Диего развернул язычок кроссовка так, чтобы она могла увидеть его внутреннюю сторону, замаранную синими чернилами. – До вашего прихода этого не было, Пилар Эстевес.

– Откуда мне знать… – ей пришлось отдышаться, чтобы продолжить, – откуда мне знать, что там было и чего не было.

– Зато я прекрасно все знаю, – теперь лицо Диего было серьезным. – Вы понимаете, что мне придется сообщить правительству о том, что ваш брат оборотень?

Пилар опустила голову. Мысли заглушал стук сердца.

– Он не… – она прокашлялась и продолжила шепотом, слова давались ей тяжело. – Он не оборотень… это я… Это меня вы видели вчера…

Диего внимательно изучал ее лицо, каждый дрожащий нерв.

– Когда это было? – спросил он.

– Вечером…

– Где?

– На… – Пилар вспомнила утро, грязные ноги Пабло и тягучий запах резины от кусочков шерсти на кухне. – На окраине, у завода…

Диего отклонился на спинку стула, зажмурился, потер ладонями лицо и спросил:

– На что вы готовы ради брата?

– На все, – упавшим голосом ответила Пилар.

Диего кивнул, достал из ящика в столе визитку и стал набирать номер:

– Вашему брату не обязательно будет ехать к ученым, – сказал он. – Можно решить все проще.

Пилар слышала, как идут гудки. Десять секунд показались ей вечностью, она ждала голос на том конце трубки, хотела попытаться расслышать его, но когда Диего начал разговаривать, она слышала только неразборчивое шуршание в ответ.

– Мне нужен генерал Моралес, – сказал Диего. – Дело срочное.

Шуршание похожее на женский голос сменилось мужским.

– Генерал, – сказал Диего. – Я нашел оборотня.

Пилар отвернулась к окну, стараясь дышать глубже. "Бежать…" – подумала она, но вспомнила про брата. – "Все равно им теперь все известно. Они будут искать. Или сдаться ему, довериться?.. надеяться, что ей поверят и с Пабло все будет хорошо?..". Голос Диего стал тише.

– Как… как вы это сделаете? – спросил он.

В ответном шуршании разобрала она одно слово:

– …быстро.

Диего положил трубку.

– Вот и все, – поникшим голосом сказал он. – Я все устроил. Я отвезу вас в одно место. У вас возьмут немного крови… про вашего брата никто не узнает.

Пилар смотрела на него, пытаясь перехватить его взгляд, заглянуть в его глаза, но Диего теперь старался не смотреть на нее.

От звука открывающейся двери вздрогнули они оба. На пороге стоял профессор Аугусто.

– Вы уже закончили? – спросил он.

Диего замешкался, Пилар ответила вместо него.

– Мне придется поехать со следователем… Я… мне нужно показать автобус и где мы с вором сидели…

– Я поеду с вами, – сказал профессор.

– Не стоит, – сказал Диего. – Это все долго, а у вас работа. Потеряете день.

– Ну что ж, – кивнул профессор.

Когда они спустились на улицу, Пилар остановилась, взяла профессора за руку и прошептала:

– Найдите моего брата.

– Что? – спросил профессор.

– Найдите и скажите… скажите, чтоб бежал без оглядки, – в глазах Пилар заблестели слезы, она взяла ладони профессора в свои. – Сделайте так ради меня, обещайте.

Она развернулась и пошла с Диего, стоявшим неподалеку и наблюдавшим за беседой.

Пока он возился с замком машины, Пилар осматривала стоянку, забор, который она бы смогла перепрыгнуть. "Не садись в машину с теми, кого не знаешь" – вспомнила она, как учила Пабло, но другая мысль перебила первую, – "ты должна выиграть время для Пабло. Обязана. Пока следователь с тобой, у профессора есть время узнать в деканате твой адрес, приехать и сказать все Пабло, если бы только он никуда не ушел и профессор Аугусто не медлил…"

Диего открыл перед ней дверь.

– У вас есть дети? – спросила Пилар.

– Это не важно, – ответил Диего.

– Нет… – Пилар вдохнула поглубже, – я хочу чтоб вы… поклянитесь здоровьем своих детей, поклянитесь, что я останусь жива.

– Не вам указывать, – Диего посмотрел ей в глаза и тут же отвернулся. – Попробуете сбежать и я поеду за Пабло.

– Идите к черту, – сказала Пилар и села в машину.

– Отлично, – прошептал Диего, занимая место водителя, – все проще, когда ненавидишь…

Последние его слова заглушил шум двигателя. В зеркало заднего вида Пилар наблюдала за профессором, стоявшим у дороги и следившим за удаляющейся машиной. "Быстрее, Аугусто, иди уже" – мысленно подгоняла она.

Они проехали не больше нескольких кварталов, когда зазвонил телефон Диего. Он подъехал к обочине, остановился и перезвонил.

– Что случилось, генерал?

Теперь Пилар была достаточно близко, чтобы слышать слова на том конце трубки.

– Ты отвезешь ее на другой адрес, стоянка у заброшенной оранжереи, – потребовал голос, шелестящий словно сухие листья мангрового дерева.

– Зачем?

– Я не хочу ждать, пока ты привезешь ее ко мне и потом… груз слишком ценный. Я буду там через двадцать минут.

Гудки. Диего убрал телефон и Пилар заметила, как участилось его дыхание. Он попытался расстегнуть несколько пуговиц на своей рубашке и случайно сорвал одну.

"Они точно меня убьют" – сказала себе Пилар. – "Пабло… надеюсь ты уже на пути к лесу. Двадцать минут… значит у тебя есть еще десять, потом я сбегу"

Диего завел машину и они снова поехали.

– Значит, оранжерея, – сказала она. – Не похоже на лабораторию, где будут брать кровь…

Он промолчал.

– Расскажите мне о человеке, к которому вы меня везете?

Пилар следила за часами в машине: "Еще восемь минут и пора… как я это сделаю? Дерну за руль, спровоцирую аварию?"

– Эй, вы слышите меня?

"Семь минут"

– Я что для вас уже мертва?

Машина поехала быстрее. Пилар проверила ремень безопасности.

"Шесть минут"

– Генерал Моралес. Я слышала как вы произнесли это имя… Кто он?

Нервы на лице Диего задергались.

"Пять минут"

– Все его знают, – ответил Диего.

– Кто эти все? Я впервые о нем слышу.

Диего отвернулся от дороги, чтоб посмотреть ей в глаза и вдруг Пилар закричала:

– Стойте!

Он резко затормозил. На дороге перед машиной замер мальчишка, прижимавший к груди резиновый мячик.

– Господи, – вздохнул Диего.

На шее его выступил пот и края воротничка промокли. На миг он закрыл глаза, Пилар воспользовалась этим, перегнулась через него и разблокировала замки, отстегнула ремень и открыла дверь, Диего успел схватить ее за полу распахнувшейся от ветра рубашки, но была она слишком большой для Пилар, ей удалось скинуть рубашку и выскочить из машины. Диего бросился за ней. Громкий гудок мчавшейся позади них машины оглушил Пилар. За ее спиной раздался удар, свист тормозящих шин и скрежет металла.

– Мальчишка! – испугалась Пилар и повернулась.

Но мальчик все так же стоял посреди дороги, у брошенной машины Диего, а чуть дальше, в конце дымящегося плавленной резиной асфальта покореженный автомобиль с замершим от страха водителем и тело следователя перед ним.

Пилар подбежала к Диего. Он лежал на боку, усыпанный битым стеклом. Лицо исцарапано осколками, но открытых ран не видно, ноги и ребра целы, а руки… Пилар не верила своим глазам. Сквозь кожу на руках Диего пробивалась шерсть. Волчья шерсть.

"Беги!" – шептало ее сердце, но сама не зная зачем, она стала тормошить Диего за плечи, шлепать по щекам, приводя в сознание. Глаза его медленно открылись, словно он был только что в глубоком сне.