- -
- 100%
- +
Его заметил зоркий глаз Марины Харитоновны. Она подалась всем телом через письменный стол к окошку и громко позвала:
– Наитин, иди сюда!
С искренним чувством удивления Феликс подошёл к стеклу вахты.
– Да, Марина Харитоновна?
– Я так понимаю, – серьёзным тоном продолжила вахтёрша, – тебе сегодня крупно повезло. Там вот, – она махнула на входную дверь, – человек пришёл. У него твой кошелёк.
– Кошелёк? – переспросил Феликс.
– Ну, или портмоне, – сдвинула брови Марина Харитоновна, —какая разница. В нём и карточки, и деньги, и расписание репетиций. Бугай такой принёс, в кожаной куртке и с бородой.
– Рокер, скорее всего, – подал голос из угла охранник.
– Ну, наверное, – кивнула женщина. – Иди, ждёт он тебя. Если будет что вымогать, то зови нас. Отобьём, да, Андрей Андреич?
– Полицию вызовем, – поёрзал на стуле тот.
Феликс тут же вспомнил утренних полицейских возле книжного. С такими встречаться точно не хотелось бы. Вспомнил и бородача в кожаной куртке. Неужели тот самый? Надо же, разыскал его. Зачем, интересно?
Свой кошелёк Феликс не терял, это точно. Портмоне сроду не было. Значит, это просто уловка, надуманная причина.
Он даже вспомнил его имя. И как они пожали друг другу руки. Вспомнил удивление в его глазах, когда Феликс сказал, что работает в театре. Быть может, причина именно в этом: Семён будет просить Феликса о чём-то таком, что напрямую связано с театром?
Тряхнув чёлкой, разгоняя рой противоречивых предположений, Феликс вышел на улицу под козырёк и увидел стоящего возле стены Семёна.
– Привет, – слегка натянуто поздоровался Семён.
– Здравствуйте, – сказал Феликс, отвечая рукопожатием.
– Давай на «ты». Не против?
– Нет.
– Хорошо. Прогуляемся?
– Вообще-то, у нас репетиция, – нахмурился Феликс. – Я на работе.
– Пойдём-пойдём. Вон, по аллейке пройдёмся, – настойчиво заговорил Семён, слегка подталкивая собеседника под локоть. – Выкраду тебя из храма Мельпомены минут на пятнадцать, не больше.
Сцен неповиновения устраивать не хотелось, да и чувство доверия к этому здоровяку никуда не улетучилось. Репетиция закончится не раньше, чем через полчаса, так что, почему бы и не прогуляться. Нужно выслушать Семёна. Для чего он всё-таки пришёл…
– Ладно, – согласился Феликс, спускаясь по ступенькам крыльца. – Кошелёк – всего лишь предлог?
– Точно. Но не сказал бы, что идёшь на работу в театр, я бы тебя не нашёл.
Дошли до аллеи и словно два старых приятеля неспешно зашагали в тени развесистых лип. По задумчивому виду обоих можно было на секунду предположить, что ведут беседу два современных философа, либо учёных, занимающихся какой-нибудь проблемой наиважнейших процессов, происходящих на грешной Земле-матушке. Хотя, по наряду Семёна можно было предположить, что он не учёный, а скорее суровый вышибала.
– Юрий сегодня на работе не появлялся, верно? – спросил Семён.
– Юрик? – в свою очередь удивился Феликс. – А ты откуда знаешь? Знакомы?
– Знакомы, – кивнул Семён. – Юрий был нашим информатором, а лучше сказать – связным.
– Почему был? Что ты вообще о нём знаешь? С ним что-то случилось?
Феликс хотел остановиться, чтобы пристально взглянуть собеседнику в глаза, но Семён так же настойчиво, как у служебного входа, подхватил его под локоть, заставляя двигаться дальше.
– Я не знаю, где он сейчас. Это правда. Могу лишь предполагать.
– А какую информацию он вам предоставлял? – Феликс специально акцентировал на «вам», давая понять, что догадывается, что за Семёном наверняка стоит целая группа людей, а, может быть, и целая организация. Насколько влиятельная, он постарается выяснить в ходе разговора.
– Чтобы не скакать с одного на другое, давай я расскажу подробно и последовательно. Тем более, что для тебя это теперь тоже важно.
Прикинув, сколько займёт по времени рассказ в стиле «подробно и последовательно», Феликс понял, что на завершение репетиции он вряд ли успеет. Ну, да и ладно, начнут без него. Опоздает на разбор декораций, не страшно. Тем более, что интерес к Семёну стал постепенно разгораться, словно костёр от одного небольшого уголька.
– Пусть тебя не смущает мой внешний вид. В душе я такой же байкер, как и снаружи. Не представляю свою жизнь без мотоцикла. Друзья у меня такие же. Как и положено, нас целая банда, которую нам привычнее называть армией. Все мы свободные люди, и решили свою жизнь посвятить дороге и встречному ветру. Это так. Но ещё у нас есть миссия, которую мы приняли добровольно. И должен признаться, мы не единственные, кто её нёс. До нас были и другие. Но сейчас этот пост, если можно так выразиться, принят нами. Сразу ты, конечно же, не поверишь, но на данный момент нам выпала ответственность за судьбу, за будущее планеты Земля. За всё человечество – за тебя, за нас, вон, даже за ту парочку, – Семён указал на паренька с девушкой на ближайшей скамейке, – и даже их будущих детей.
– И даже за президента? – хмыкнул Феликс.
– Президент тоже человек, – пожал плечами Семён. – А теперь к сути: откуда исходит угроза. На Земле уже достаточно продолжительное время, несколько десятков веков, существовало четыре устройства – так называемые Улитки. Их главная функция заключалась в том, чтобы соединять между собой через двери-порталы многие миры во Вселенной. Порталы расположены в стене закрученного, спиралеобразного коридора. Коридор – своеобразный шлюз, пропускной пункт, как в любом аэропорте. Только лететь никуда не надо. Зашёл в коридор, закрыл портал, открыл другой и вышел в другом мире, на другой планете, в другой цивилизации. Уникальное техническое чудо, распространённое в нашей Вселенной цивилизацией Прозрачных. Да, – Семён кивнул, – они могут становиться невидимыми.
Так вот, в каждом мире этих Улиток разное количество, всё зависит от размеров планеты или цивилизации. Земле досталось четыре, этого посчитали достаточным. В каждой Улитке есть Проводник. Проводники не из местных. Их выбирают и прикрепляют к каждой Прозрачные. И все Проводники из одного мира, из одной цивилизации. Все они прекрасные технари, электронщики, верные союзники, а ещё, что не мало важно, помогали в разработке проекта Улиток и их усовершенствовали. Потому, в принципе, они и были выбраны Проводниками. Они разбираются в Улитках, как никто другой. Если Прозрачные создали Улитки, то Проводники довели их до ума.
У каждого Проводника есть мастер-ключ, открывающий любой портал хоть изнутри, хоть снаружи. И есть защита Проводника, которая способна защитить от аннигилирующего излучения, срабатывающего при несанкционированном проникновении в Улитку. До недавних пор этого никто не пытался сделать. Это представлялось абсурдным. Но, как оказалось, не для цивилизации Цъёйфи. Свой мир у них гибнет. Медленно, но неминуемо им придётся искать новое пристанище. Видимо, они решили не ждать, а захватить мир, более-менее подходящий для из существования, и открытый для посещения уже много веков.
Попытка захватить сразу четыре Улитки на Земле завершилась провалом. Трое из Проводников успели заблокировали свои Улитки, повредив аппаратуру управления, но и сами при этом погибли. Четвёртый, Баоху, которого оберегает наша армия друзей-байкеров, до сих пор жив. Он не успел повредить Улитку, но и не позволил овладеть мастер-ключом и защитой Проводника. Захватившим Улитку, представителям цивилизации Цъёйфи, до сих пор не известно его местоположение, мы его скрываем и оберегаем. Но на него охотиться Муругана, это её земное имя. Внутри неё сидит существо из Цъёйфи, зовут его Оуу. Не знаю точно, имеет оно пол или нет, но здесь ему нравиться обитать в обличии женщины. У неё есть свой ключ как у представителя цивилизации Цъёйфи, она может открыть дверь в Улитку, но не может выйти в свой мир. Они, конечно, придумали способ, но он затратный и по времени, и по ресурсам. Из-за этого поток инопланетных сущностей на Землю крайне ограничен. Но если Баоху попадёт им в руки, то переселение увеличится настолько, что наш мир может измениться примерно за месяц. Их главная сила и умение – подавление человеческой воли. А главная цель – трансформировать атмосферу Земли и сделать её пригодной для своего собственного существования.
– Атмосферу? – решил уточнить Феликс. – Им что, воздух не подходит?
– Я неточно выразился, – сдвинул брови Семён. – Воздух им вполне подходит. Их физическим сущностям крайне вреден ультрафиолет. Попросту говоря – свет Солнца. Он их сжигает, превращает в пепел.
На этот раз Феликс резко остановился и, уверенно ухватив собеседника за рукав куртки, недоуменно спросил:
– Ты хочешь сказать, что они те самые вампиры, которые фигурируют в разных легендах и сомнительных историях? Те, что по ночам пьют кровь, а днём спят в гробах?
– Ты бы мог продолжить список упоминаний: в кинофильмах, сериал, спектаклях, сказках, анекдотах, романах, историях у костра. И так далее, и так далее.
– Ну, я понял. Так это те самые?
Как раз в эту секунду рядом с ними оказалась пустующая скамейка.
– Давай, присядем, – предложил Семён, – боюсь от обилия информации у тебя голова может закружиться.
– Лишь бы крышу не снесло, – садясь на скамейку, признался Феликс. – За сегодняшний день я пережил столько, сколько и за десять лет не приходилось. А может, и за всю свою жизнь.
Семён присел рядом.
– В общем, они вроде бы вампиры, но не те самые.
– Как это?
– Должен тебя слегка разочаровать, – Семён повернулся к Феликсу, навалившись плечом на спинку скамейки, и непринуждённо закинув ногу на ногу. – Книжные и киношные истории – чистая выдумка для большей сказочности, ужасности, невероятности в восприятии. Превращаются в летучую мышь, парят тенью над городом, пьют кровь невинных жертв, сверкают клыками в ночной тьме, боятся чеснока и святой воды, засыпают с рассветом в прямоугольной кровати с деревянной крышкой, и самое потрясающее – практически неуязвимы и бессмертны, кроме случаев с использованием осинового кола. Примерно так?
– Ну, да, – кивнул Феликс.
– Фольклор, – махнул рукой Семён. – Однозначно можно утверждать лишь одно – представители цивилизации Цъёйфи стали прародителями образа вампира, только и всего. И мне легче рассказать тебе, что они умеют и на что действительно способны. Первое – это боязнь ультрафиолета, об этом я упомянул. Второе – их тела практически неуязвимы для чего бы то ни было, кроме солнечного света. Отсюда и миф о бессмертии. Третье – человеческую кровь они не пьют и не пили никогда. Питаются они иначе. Человеческие эмоции – вот их пища. Волнительное, сильное чувство любого человека, до которого они способны дотянуться в прямом смысле этого слова, заряжает их, словно аккумулятор. Четвёртое – специально никого, никогда они не убивали. Наоборот. Обладая технологией восстановления собственной оболочки, они нередко помогали людям, чаще по обоюдному согласию, меняя их повреждённые органы, излечивая болезни, даже самые тяжёлые. Людская плата за такое лечение была простой и, пожалуй, единственной – они уподоблялись тем, кто их вылечил. А то есть, не могли находиться под открытым солнцем. От одного внутреннего органа, руки или ноги постепенно весь организм трансформировался, обретая единые биохимические качества. И такие люди при столкновении с ультрафиолетовым излучением превращались в пепел, прах.
Отсюда и распространённый миф, хоть и наводящий на прямые сравнения, что вампиры сгорают под лучами солнечного света. Тёмным, злобным и завистливым людям было всё равно, кто сгорал, превращаясь в ничто, – их соплеменник, спасённый от смертельной болезни, ни в чём не повинный человек, или спаситель, чьей милостью тому сáмому человеку было предоставлено продление земного существования. Но, правда, уже в ином качестве: наполовину homo sapiens, наполовину homo correctus. За такими людьми охотились, их уничтожали, не желая мириться с тем, что они другие.
Сейчас, когда прошло достаточно времени и нравы приняли более гуманные черты, образ так называемых вампиров удалось во многом сгладить, – не такие уж они злодеи и сами, мол, часто незаслуженно страдают. И даже если найдутся злые и кровожадные, то все остальные чуть ли не с сердечной теплотой относятся ко всему человечеству без исключения. Ангелы во плоти, что и говорить.
– А на самом деле? – Феликса искренне заинтересовал рассказ Семёна, не помнил он уже ни про какую репетицию.
– Они обычные потребители, которые, как выяснилось совсем недавно, просто старательно готовили плацдарм, если выражаться военным языком, для высадки основных сил. Но всё пошло не так гладко, как они предполагали. Одна Улитка и ни Проводника, ни его защиты, ни мастер-ключа. Словно сама судьба нам даёт отсрочку, чтобы успеть исправить ситуацию.
Семён замолчал. Он грузно откинулся на спинку скамейки и, прищурившись, глядел в далёкую небесную синь без единого облачка.
– Вот я тебе почти всё и рассказал, – не меняя позы, добавил он.
– Боюсь даже предположить, – неспешно заговорил Феликс. – Ведь ты пришёл ко мне и всё это выложил с какой-то конкретной целью. Рассказал мне о внеземной цивилизации, желающей захватить Землю. Об инопланетянах-вампирах, которые не такие уж и вампиры. Об угрозе для всей планеты и всего человечества. А я ведь могу запросто взять и посчитать тебя обычным психом. Ты это понимаешь?
Семён повернулся лицом к Феликсу.
– Понимаю. Но я пришёл к тебе за помощью. Ты нужен нам. Если не побоишься. То поможешь выжить и себе, и всем нам. – Семён на секунду задумался. – У тебя ведь есть родственники?
– У меня старенькая мама в другом городе. Братьев, сестёр нет. А отец пять лет назад погиб на буровой. Несчастный случай.
Снова что-то взвесив в уме, Семён сказал:
– Ты можешь помочь не только своей маме, не дав превратить её в очередную биологическую куклу, но и других людей. Возможно, твою будущую невесту, ваших будущих детей.
– У меня есть девушка, – неожиданно признался Феликс. – Юля, дочь директора театра.
И Семён в ту же секунду присвистнул.
– Поворот, однако. – Задумавшись, он снова отвернулся.
– Её сегодня увезли в клинику Муруганы. Операция на сердце назначена на сегодняшний вечер, – решил всё выложить Феликс. – Утром случился приступ и Лопатыч, наш бригадир, вызвал скорую помощь, вместе с которой в театр и приехала Муругана. Странно всё это, – он пожал плечами.
– Горки становятся всё круче и круче, – тряхнул шевелюрой Семён. – Получается, тебе есть кого спасать. Рыцарь в доспехах.
– Ну, типа того. Так что, Семён, давай, говори, что нужно делать. Я так понимаю, что теперь буду вместо Юрика? Не хотелось бы отправиться следом за ним, что бы там с ним не случилось.
– Не переживай. На этот раз мы защитим своего связного. Не пропадёшь, обещаю. А все инструкции я тебе дам чуть позже. Скорее всего, завтра. И ещё кое-что получишь от нас с Баоху. То, что позволит тебе сохранить свою жизнь, если Муругана вдруг решит, что ты ей больше не нужен. А пока что вот, держи.
Семён протянул на ладони небольшой предмет, чем-то напоминающий брелок-фонарик, которым подсвечивают замочную скважину в темноте обесточенного подъезда. Белая приплюснутая таблетка с малюсеньким светодиодом, который обычно начинал светиться от нажатия на брелок большим и указательным пальцами.
– Что это? Зачем?
– С моей стороны это послужит хоть каким-то доказательством, что я не псих и говорил тебе правду. Это инструмент для определения людей, прошедших коррекцию. Нажимаешь на брелок-фонарик в присутствии человека и смотришь на реакцию его кожи.
– И что с ней будет?
– Homo correctus начнётся переливаться такими маленькими искорками. Словно кожа вдруг наэлектризовалась и чуть-чуть искриться. В некотором роде, это даже красиво. Только смотри, чтобы скорректированный не заметил, что ты его расшифровал. Не всем это нравится.
– Вообще-то, я уже знаю одного такого, – сообщил Феликс, забирая предмет и рассматривая в своей ладони.
Лёгкая усмешка появилась на лице Семёна.
– Серьёзно?
– Сегодня на монтаже декораций перед репетицией бригадир случайно поставил упор металлической конструкции себе на ногу. Башня такая с лестницей. Поставил и даже не пискнул. Потом в подсобке объяснил, что к чему. Жену его вылечила та самая Муругана, а ему ноги поменяла. Так что он теперь как новенький. Очень доволен. Улыбался даже.
Коротко кашлянув, Семён снова откинулся на скамейку и задумчиво сказал:
– Это может значит только одно. Если прошедший коррекцию не скрывает своей сущности, то либо он тебе крайне доверяет, либо у него на тебя какие-то планы. Или не у него, а у его покровителя.
Теперь уже оба знали, о каком покровителе идёт речь.
– И чем мне это может грозить? – напрямую спросил Феликс.
– Пока не знаю, парень. Надо разобраться, что задумала Муругана.
Немного помолчали, переваривая информацию.
– Поступим так, – наконец заговорил Семён. – Помимо этого индикатора, – он указал на брелок, – я дам ещё сотовый для экстренной связи. Он только на один день.
– И много у вас сотовых? – усмехнулся Феликс.
– Достаточно, – нисколько не смутившись, ответил Семён. – Я точно знаю, что все мои звонки пытаются отследить. Почему – объясню позже.
– Да я догадываюсь, – сказал Феликс.
– Хорошо. Завтра выдам новый и ещё кое-что, с чем будешь чувствовать себя гораздо защищённее. Что бы ни произошло.
– Как с Юриком?
Семён достал из кармана куртки сотовый, выданный ему Баоху, и протянул Феликсу.
– Возможно, да, как с Юриком.
– Обычный кнопочный? – слегка удивился Феликс, беря телефон.
– Я же сказал, для экстренной связи. Местоположение любого телефона определяется на раз. С владельцем посложнее, для этого нужно время. Сейчас аппарат выключен. В памяти единственный номер. Его и набирай, если что.
– А у Юрика был такой? – Феликс покачал сотовый в ладони, словно определяя вес.
– У него был свой собственный. Возможно, это и стало главной оплошностью с нашей стороны. Попробуем исправиться…
– А делать-то что? – вставая со скамейки, спросил Феликс.
– Смотреть, слушать, запоминать, – поднимаясь следом, ответил Семён. – Завтра расскажешь, как съездил на операцию и о чём говорила Муругана, чем больше всего интересовалась. Чего хочет лично от тебя. Лады?
– Лады, – улыбнулся Феликс.
– Вот и хорошо. Только смотри, сам не нарывайся. Теперь ты у нас на особом счету.
Феликс снова нахмурился.
– На особом счету?
– Парень, – Семён изобразил лёгкую нервозность, – говорю же: объясню завтра. Ок?
– Ок, ок.
А что ещё оставалось делать? Брать за грудки Семёна и требовать, чтобы тот выложил всё как есть? Ведь он и так о многом рассказал. А Феликс понимал, насколько серьёзно он влип – по самое «не хочу». Ради своей любимой Юльки он мог пойти на многое. Даже стать лазутчиком во вражеском стане.
«Звучит-то как. Ни за что бы не поверил, скажи мне кто-нибудь об этом ещё вчера», – подумал Феликс.
– Я уйду в другую сторону. – Семён махнул рукой дальше по аллее. – С вашим Лопатычем мне встречаться вообще не резон.
– Ну, а я, тогда, обратно пошёл, – кивнул Феликс. – Репетиция заканчивается. Наверное, уже ищут.
– Ну, давай, до завтра. – Семён протянул руку.
Феликс спрятал индикатор и телефон в карман рабочей куртки и протянул руку в ответ.
– До завтра.
И разошлись. Неторопливо, не оборачиваясь.
= 10 =
Ваня и Аскольд уже в который раз, внимательно, файл за файлом просматривали видео с передвигающимся по торговому центру Семёном. Интересно, чего такого они упустили, глядя в четыре глаза, а Муругана – нет.
– Ну, либо я слепой, либо Семён общается в невидимым Проводником, – обречённо сказал Аскольд и откинулся на спинку заднего сиденья. – Он может становится невидимым?
– Нет, не может, – спокойно ответила Муругана.
Машина двигалась к следующему адресу в списке. Нужно проверить, велик ли улов и набрать из «обезьянника», камеры предварительного заключения, очередных претендентов на почётное звание «факела».
– Ну, а ты, Ваня, заметил что-нибудь?
– Только то, что он очень долго у витрины с очками толкался. Больше ничего. – И, выдержав небольшую паузу, добавил: – Мотоцикл у него классный.
На эти слова Муругана лишь громко хмыкнула.
– Ладно, больше в викторину играть не будем. Обратите внимание на время в верхнем правом углу на картинках. Везде оно немного отличается. Наверное, это просто от того, что камеры не синхронизированы. Но нам это и не важно. Главное – это временные отрезки, в которые Семён находится в том или ином месте.
– Откуда нужно смотреть? – Аскольд уже сидел вытянувшись, тыкая пальцем в монитор планшета.
– Выбери файл, когда он отходит от салона оптики, идёт к эскалаторам. – Муругана слегка улыбалась. Ей было приятно осознавать, что она внимательнее и сообразительнее представителей земной цивилизации. – Потом файл, где Семён в аптеке покупает ненужную ерунду и уходит из аптеки. И снова файл, где он появляется в кадре, выходя из-за эскалаторов. Нашёл?
– Нашёл.
– Посмотрел ещё раз?
– Посмотрел.
– А теперь сравни время. Сколько Семён находился в аптеке и какой разрыв по времени у той камеры, которая его снимала до эскалаторов и после.
Возникла театральная пауза. Даже Ваня с переднего сиденья, не выдержав, промычал:
– Ну-у-у-у-у?
– Ты нас наконец осчастливишь? – съязвила Муругана.
– Кажется, я понял, – заговорил Аскольд. – В аптеке Семён провёл три с небольшим минуты. А разрыв во времени на предыдущей камере целых десять минут. Это значит, что почти семь минут он находился не в аптеке, а где-то в другом месте.
– Там, где камеры не достают, – задумчиво добавил Ваня.
– Молодцы, мальчики. Каждому по «пятёрке». Могу на карту, – хихикнула Муругана. Её настроение заметно улучшилось.
Водитель, не выпуская руль, на секунду обернулся.
– Не переживай. Тебе тоже за компанию. Никого не обижу. Похоже, ребятки, что мы напали на след. Что же вы не радуетесь?
– Радуемся, – тряхнул головой Аскольд. – Но получается, что Семён семь минут стоял под эскалаторами. А что там?
– Вот это вам и предстоит выяснить, мои верные оруженосцы. Отобедаете и сразу же в торговый центр, смотреть, что и кто располагается под тем самым эскалатором. Задание понятно?
– Так точно, – чётко произнёс Ваня, только что руку к голове не приложил.
– Попалась, рыбка, – показывая хищно зубы, сказал Аскольд. – Кто бы там ни был, после обеда он будет наш.
– Вот и замечательно. А пока, давайте-ка проверим улов наших славных полицейских.
Машина уже поворачивала к зданию областного управления полиции. Гостеприимно поднялся шлагбаум, запуская на служебную парковку перед входом. Судя по всему, автомобиль у этого здания появлялся часто, и камера его распознавала безошибочно. Муругана имела пропуск на проезд уже примерно полгода. И не только сюда. План успешно работал – выстраивались связи, выдавались нужные разрешения.
– Наберём пламенных добровольцев и можете ехать на обед, – беря в руки зонт и приготовившись выйти из машины, сказала Муругана. – Вы потом махнёте в торговый центр, а я с блюстителями закона доставлю в гостиницу запланированное количество контейнеров из Улитки. План понятен?
– Так точно, – отозвался Ваня.
– Абсолютно, – добавил Аскольд.
Накрыв голову шляпой и приоткрыв дверцу, Муругана ловко раскрыла зонт за пределами салона, выпрыгнула наружу и зашагала к лестнице, ведущей к массивным деревянным дверям областного УВД. Её немногочисленная свита поспешила за ней.
Оказавшись в фойе с разнообразными плакатами, стендами славы, и досками объявлений, и уже проходя мимо широкого окна с красными трафаретными буквами, сложенными в почти школьное «Дежурный», Муругана приветливо, по-женски махнула ручкой тому самому дежурному. Он её узнал и улыбнулся в ответ настолько приветливой улыбкой, насколько позволял устав, и козырнул, чуть качнув фуражкой вбок.