Пекло. Книга 4. Дороги
- -
- 100%
- +
– Петяа-а-а! – услышал он испуганный голос жены и пришёл в себя.
Народ, бросившийся помогать раненым, вдруг отвлёкся, заметил, что совсем рядом происходит пугающее явление, и, не зная, как реагировать, застыл на месте.
Пётр побежал к машине. Опора под ногами с каждым шагом становилась всё зыбче и зыбче. Ноги ступали в пустоту или же натыкались на твердь, оказавшуюся выше. Пётр упал, разодрав ладони об асфальт. В этот момент его зацепила бортом легковушка, потерявшая управление. Он отлетел на газон. Поднялся на ноги. До машины с Мариной оставалось двадцать шагов. Обернулся и понял, что не успеет их сделать. Он уже стоял у основания вздымающегося вала. Тот подхватил его в ту же секунду и понёс наверх.
Гром, грохот, скрежет раздавались отовсюду. Земная поверхность лопалась с грохотом артиллерийских орудий. Разрывы сопровождались резкими толчками, швыряющими Петра из одного места в другое. При этом он пытался не потерять из вида машину с Мариной. Последнее, что он видел, было то, как она кувыркалась вниз вместе с другими автомобилями, бордюрами и кусками асфальта, пока не упёрлась в стволы деревьев, растущих в небольшом парке ниже по улице. Потом его ударило по голове, и Пётр потерял сознание.
В себя он пришёл в сумрачном месте. Голова болела, в воздухе сильно пахло дымом и бетонной пылью. Пётр огляделся и решил, что его забросило к дороге под эстакаду. Пошевелился, чтобы понять, не прижало ли. В ногу стрельнула резкая боль в районе ступни. Попробовал пошевелить ею. Нога двигалась, но было ощущение, что в обуви ей стало тесно. Руки остались целыми, если не считать ссадин.
Пётр пополз на свет. Ещё до того, как выбраться из-под завала, он отметил непривычную тишину. В Москве никогда не было так тихо, даже ночью. Пока полз, понял, что оказался не под дорожной эстакадой. Его зажало перед вывернутым наружу куском земли с коммуникациями и придавило всем, что гнал перед собой земляной вал. Пётр влез в жижу, образовавшуюся вытекшими из труб остатками воды, но ничего не оставалось, как измазаться в ней, выбираясь дальше.
Выбрался из завала и не узнал города. От мегаполиса остались только развалины, и те на совершенно другом ландшафте, не напоминающем прежний. Москва дымилась сотнями пожаров. Один из крупнейших городов мира исчез с лица за Земли за минуты. Его как будто наказали за то, что он вознёсся над миром, возгордился, самодовольно назначив себя центром вселенной.
Пётр осмотрелся, чтобы найти машину с Мариной. Голова кружилась и плохо соображала. Из-за того, что всё кардинально поменялось, ему никак не удавалось понять своё местоположение в пространстве. Лишь опоры эстакады, оказавшиеся сильно дальше того места, где он находился в момент начала катастрофы, позволили ему определиться. Он увидел тот самый парк, припорошённый серой пылью. Из-за неё Пётр не смог сразу разглядеть его. Деревья повалились на одну сторону, как будто их причесали огромной гребёнкой.
Прихрамывая на больную ногу, Пётр направился к нему, чтобы найти машину с Мариной. Он очень хотел верить, что их дорогая иномарка обеспечила супруге достаточную безопасность. Люди выбирались на белый свет отовсюду. Пыльные, грязные, в крови, с потерянными лицами. Ужас произошедшей трагедии ещё стоило осознать, а пока они повиновались инстинктам, действуя неосознанно.
– Вы не видели мальчика, лет шести? – спросила Петра запылённая бабуля с раной на лице. Её большие синие глаза смотрел не на Петра, а сквозь него, как будто она была не в себе.
– Извините, не видел.
– Куда же он сбежал? – Бабуля завертелась на месте.
Думать не хотелось, что с внуком этой женщины случилось непоправимое. Сегодняшний день принёс городу много трагедий.
Машин у парка, сбитых в кучу, застряло несколько десятков. Народ выбирался из них, помогая друг другу расталкивать завалы.
– Марина! Марина! – несколько раз громко выкрикнул Пётр.
На него обратили внимание. Напротив тех, кто был в машинах и остался чистым, он выглядел ужасно грязным. Пётр даже не осознавал этого.
– В какой машине? – спросил его мужчина в бежевой майке, облегающей крепкую спортивную фигуру.
– Серебристой. – Пётр забыл, что надо ещё добавить, чтобы уточнить детали для облегчения поисков. – С люком.
– Седан? Кроссовер? – поинтересовался мужчина.
– Кроссовер. Его понесло вперёд, и он уткнулся в деревья.
– Ясно. Тогда надо начинать искать с другой стороны. Кто у тебя там, жена?
– Угу. Марина.
– Если что, мужик, будь готов к самому худшему. Не так уж много шансов, что она выжила. Хорошо хоть пожар не начался, иначе всем конец.
Пётр ничего ему не ответил. Он верил, что с женой пока всё нормально, но надо поторопиться, пока ситуация не ухудшилась. Со стороны парка ситуация выглядела ещё хуже. Машины застряли промеж стволов деревьев, задние били их, проталкивая дальше, заклинивая ещё сильнее.
– Марина! – снова выкрикнул Пётр. – Марин!
– Блин, тут так всё засыпало пылью, что сразу и не поймёшь, какого цвета машина. – Спортивный мужчина прошёлся мимо нескольких, счищая ладонью пыль.
– Марин! – снова выкрикнул Пётр.
– Не поможет, если она в отключке.
– Должно. Она бы обязательно пристегнулась и ещё у нас куча подушек безопасности, – не согласился Пётр. – Марина!
Откуда-то из кучи машин раздался знакомый звук клаксона. Пётр решил проверить своё предположение.
– Марина!
Клаксон истерично завопил.
– Это она. – Пётр бросился на звук. Он шёл из-под других машин, накрывших автомобиль с женой. Пётр забрался по мятому железу и крикнул в прореху между корпусами:
– Марин, это ты?
– Я, Петь, я, – ответила она. – Как классно… ты живой. – Она разревелась. – Меня тут зажало. Ни двери, ни люк не открыть.
– Я сейчас что-нибудь придумаю, Марин. Не переживай. Тут люди есть. Мы сейчас тебя вытащим. – Пётр преисполнился уверенности, что у него всё получится.
– Что, нашёл? – удивился добровольный помощник.
– Да, она там, под этой машиной. Надо бы её убрать в сторону. – Пётр подёргал за арку колеса автомобиля, мешающего освободить супругу. Тот не шелохнулся.
– Его ты никак не уберёшь, пока не разберёшь остальные, – пояснил мужчина.
Он был прав, разбирать завал стоило с самого начала, а это значило, что сдвинуть следовало как минимум три машины. Усилия двух мужчин тут явно были недостаточными.
– Я поищу помощь, а ты пока успокаивай жену, – посоветовал помощник.
– Хорошо, – согласился Пётр.
Он не хотел покидать Марину.
– Ты не ранена? – поинтересовался Пётр у жены.
– Нет, ни царапины. А ты как?
– Зашиб ступню, всё тело в ссадинах, в грязи по самые уши. Выгляжу как бомж с огромным стажем. Но на душе светло, что тебя нашёл, и, честно говоря, плевать, как смотрюсь. Тут половина людей такие.
– Разрушений много? – спросила Марина. Ей ещё предстояло увидеть, во что превратилась Москва.
– Столицы больше нет, – печально ответил Пётр. – Ты её не узнаешь.
– Как наш офис?
– Я даже не могу понять, где он находился. Тут всё настолько поменялось, что у меня начался топографический кретинизм.
– Какой ужас. – Марина замолчала. – Связи нет. Как там отец с Тёмкой?
– Откуда ей взяться, ничего же не осталось. Надеюсь, до Ставрополя эта беда не докатилась.
– А как узнать? Я же не успокоюсь, пока не узнаю. – Голос супруги задрожал.
– Давай успокаивайся, пока мы тебя не достанем, а потом будем думать, – посоветовал Пётр. – Кстати, в багажнике валялся мой старый спортивный костюм. Ты можешь туда добраться?
– Да, могу.
– Надо будет его забрать, чтобы переодеться.
Опора под Петром закачалась. Машина, накрывшая их семейный автомобиль, опасно сдвинулась в сторону. Пётр резко отскочил, чтобы не оказаться зажатым. Обошёл по другим автомобилям с другой стороны и обратил внимание, что там, прислонившись крышей к их машине, на боку лежит большущий кроссовер. Обычно у таких имелся не просто люк, а целая панорамная крыша.
Пётр заглянул внутрь через разбитое стекло. Убрал рукой шторки безопасности, открывшиеся во время ударов, и удостоверился, что его предположения верны. Панорамная крыша от ударов разбилась по центру, образовав зубчатый проём. Пётр, убедившись, что ему ничего не угрожает, спустился через проём передней двери внутрь салона.
– Петь, это ты? – испуганно поинтересовалась супруга, услышав поблизости шум.
Пётр расширил локтем дыру в стекле и заглянул через неё в салон собственной машины. Марина смотрела на мужа большими глазами, как будто не признавала.
– Привет, – поздоровался Пётр. – Я, это я, Маринк. Просто меня немного покидало по жизни.
– Блин, Петька, ты вообще на себя не похож. Папуас какой-то. – Марина протянула в проём разбитого оконного проёма руку, дотронулась до лица мужа и всхлипнула. – Как хорошо, что ты меня нашёл.
– Не говори. – Пётр взял её ладонь в свою. – Мне кажется, у тебя есть шанс пролезть через эту дыру.
Край панорамной крыши и оконный проём передней дверцы их машины частично совпадали. Марина оставалась в прекрасной физической форме, сохраняя изящную фигуру, и вполне могла пробраться в отверстие.
– А если застряну? – испугалась супруга.
– Послушай, если ты не выберешься отсюда, то сегодня можешь остаться ночевать здесь. Я не вижу шансов разобрать этот завал. Передние машины заклинило между деревьями, поэтому я не уверен, что мы сможем начать растаскивать их с этого края. А чтобы добраться до тебя с обратной стороны, понадобится неделя.
– Я не согласна тут жить неделю. Мне уже в туалет надо, а я не смогу ночевать там, где… ну ты понял.
– Конечно, понял. Ты у меня такая чистюля, поэтому придётся лезть в этот проём. Нашла мой костюм?
– Да. Хочешь переодеться?
– Именно. Давай его сюда. И вообще, что у нас там в багажнике есть полезного?
– Органайзер с инструментами и баллончиками аэрозолей, огнетушитель, незамерзайка, вода, палатка. Кажется, всё.
– Палатка и вода сгодятся. Передавай сюда, а потом сама перебирайся.
Марина отдала мужу костюм. Долго пыхтела, доставая из багажника пятилитровую бутыль воды и рулон с палаткой. Пётр не стал выставлять вещи наружу, опасаясь, что их могут украсть. Марина замерла перед проёмом, в который следовало протиснуться.
– Я не пролезу, – произнесла она упавшим голосом. – Ты обо мне слишком хорошего мнения.
Теперь и Пётр был уверен, что проём слишком мал для взрослого человека. Он задумался и вдруг понял, что решение вопроса довольно простое.
– Домкрат неси, – попросил он супругу.
– Это штука, чтобы колёса менять? – Марина была не сильна в этих вопросах.
– Поднимать машину, чтобы менять колёса. Он в нише спрятан, в багажнике.
Пока жена искала, он сам пролез в багажник чужой машины и нашёл вытряхнутый из подпола набор инструментов, включая гидравлический домкрат. Он был не очень удобен для его задумки, но Пётр больше рассчитывал на собственный механический.
– Петь, ты где? – Супруга загремела железом по краям проёма. – Держи.
Пётр забрал устройство и протиснул его под выгнутую внутрь салона среднюю стойку. Работе в тесном пространстве мешало абсолютно всё. Он сбил руки в кровь, пока ромб не начал распрямляться. Проём между выбитой панорамой и окном их машины стал увеличиваться. Пётр подсунул чужой домкрат под край крыши, чтобы увеличить количество опор. Вынул подголовники из сидений и разложил их по периметру крыши и под стойки. Покачал кузов, чтобы проверить устойчивость. Боялся за жену – если машина сорвётся, когда она будет перебираться, это могло сломать ей позвоночник или повредить внутренние органы.
– Готово. Лезь аккуратно, без резких движений, – попросил он жену.
Марина сгруппировалась, примеряясь к отверстию.
– Ты меня лови, – сказала она.
– Ты нырять…
Пётр не договорил. Супруга чуть ли не щучкой прыгнула в окно. Он подхватил её из неустойчивого положения и затянул внутрь. Они вместе рухнули на пол, точнее, на дверь переднего пассажира. Машину опасно качнуло, но она удержалась. Марина зажмурилась, и некоторое время лежала без движения на муже.
– Ударилась? – испугался Пётр.
– Нет, – ответила она, открыв глаза. – Благодарила Бога за всё.
– Понятно. Можешь и меня поблагодарить. Я тоже старался.
– Нет, пока не умоешься, не буду.
Они кое-как поднялись в тесноте салона. Пётр перебрался на задний ряд и переоделся в спортивный костюм. Попросил Марину плеснуть на руки из бутылки и умылся.
– Ну, совсем другое дело. Теперь можно. – Марина поцеловала мужа.
– Больше не умываемся питьевой водой, – предупредил Пётр. – Только для питья.
– Хорошо. – Марина зашмыгала носом.
Её вдруг прорвало. Она обняла мужа и начала реветь. Пётр не мешал ей, не успокаивал, понимал, что со слезами выйдет накопленный страх и жене станет легче.
Прежде чем выбраться из этой машины, Пётр проверил её всю, чтобы не оставить в ней полезных вещей. В багажнике не нашёл ничего, что пригодилось бы, а вот в бардачке у богатого владельца дорогого авто оказался травматический пистолет и газовый баллончик. Пётр вначале принял пистолет за пневматический, но, взяв в руки, понял, что он слишком тяжёлый. Нажал кнопку выбрасывания обоймы. Там оказались патроны с резиновыми шариками вместо пуль. Оружие, даже такое, вполне могло пригодиться.
Пётр выбрался первым. Принял вещи и помог подняться жене. Марину ждал настоящий удар. То, к чему она готовилась, не шло ни в какое сравнение с тем, что она увидела. Супруга прикрыла рот ладонью и долго смотрела большими глазами на развалины города, ничем не напоминающие прежнюю Москву.
Глава 4
Очень быстро стало понятно, что напарники по дороге становятся обузой. Даша с трудом сдерживала эмоции, когда взрослые мужики начинали вести себя, как капризные дети. Да, голод, усталость и непрекращающиеся дожди доконали всех. Одежда не успевала просыхать. Казалось, что уже нигде в мире нет сухого места. Вещи в рюкзаках начали тухнуть и источать зловоние, обувь расклеивалась. И каждое утро становилось всё свежее и свежее.
Рисунок карты, даже завёрнутый в плёнку, впитал влагу. Контуры потекли, надписи смазались. Теперь быть уверенным, что перед тобой именно тот населённый пункт, который нанесён на карту, уже не получалось. В выборе пути появилась неопределённость, мешающая достижению цели к определённому сроку.
– Надо было лучше подготовиться. Я не знаю, запаять края пакета или хотя бы скотчем заклеить, – поучительно произнёс Аркадий Семёнович, главный возмутитель спокойствия.
Он каждое утро перематывал себе ступни, полопавшиеся от трудной дороги и сахарного диабета. Процесс выглядел максимально отталкивающе, но он намеренно делал это на публике, чтобы она проявила к нему сочувствие. Аркадий являлся самым слабым звеном в компании людей, двигающихся в одном направлении. Раньше всех уставал, позже всех был готов к выходу. Во время вооружённого нападения из-за собственной неловкости он остался на другой стороне дороге и кричал нападавшим, что у людей, с которыми шёл, полно продуктов. Отбиться удалось, Максим точной стрельбой из автомата здорово охладил пыл людей, паливших из дробовиков. Аркадий, поняв, что поторопился с результатами боя, ответил, что кричал, не помня себя от страха. Наверняка так оно и было.
– Послушай, гений, ты уже достал нас своими замечаниями, – пригрозил ему Максим.
– Э-эх, молодёжь, не хотите слушать старших, потому и проблемы наживаете, которые можно было избежать, – не унимался Аркадий Семёнович.
– Это у тебя проблемы. Если б не жрал как не в себя, то и ноги остались бы целыми, и не пыхтел бы как паровоз на каждом пригорке, – сорвался Илья. – Ты что сделал, чтобы пойти в поход? Оружие добыл, продукты? Прицепился к нам, как паразит, как прилипала, бесполезный слизняк, готовый предать при первых признаках опасности.
– Илюш, не надо нам ссориться. Мы одна команда. – Даша обняла Илью, желая его успокоить.
– Мы команда, а это паразит, – презрительно сплюнул на землю Илья.
– Такие молодые, а нервы ни к чёрту, – произнесла женщина, поддерживающая сторону Аркадия.
Случилась странное моральное разделение команды. Образовались два центра с разным видением ситуации и мотивационными посылами. Первое ядро – это Илья, Макс, Даша и Гуля. У них оружие и продукты, они понимали свои обязанности и всегда были готовы действовать. Второе ядро – семь человек. Все старше представителей первого и имели одну общую схожесть – не умели брать на себя ответственность и любили советовать. Но от предложения самостоятельно осуществить то, что предложили, компаньоны в ужасе отказывались. При этом у них не возникало никакого диссонанса. Они были свято убеждены в правильности своих советов и их неосуществимости. Видно было, что большую часть жизни варились в информационной среде, потакающей подобным взглядам.
А ещё имелось то, что молодую часть команды раздражало в них больше всего. Полное отсутствие жалости к другим и вызывание её к себе. Как только выдавался привал, они наперебой начинали жаловаться на то, как устали, как им тяжело, не вспоминая про то, что видели на дороге убитых людей. Жертвы разбоя их не трогали, даже в некотором смысле радовали, потому что не повезло убитым, а не им. Причём черты людей активно трансформировались в процессе движения. В самом начале похода они не были такими. Но в некоторой изоляции от остального общества и под влиянием друг друга, а также как противовес тем, кто умел брать на себя ответственность, очень быстро теряли моральные качества. Точно так же люди быстро привыкали убивать, относясь к жертвам, как к неодушевлённым предметам. Катастрофа будто упростила многообразие человеческих психотипов, оставив лишь самые яркие, чтобы поскорее разрешить спор между теми, кто должен остаться жить, а кто нет.
Максим отозвал Илью в сторону. Аркадий заметил это и подозрительно уставился в их сторону.
– Слушай, сил нет тащить их на себе. Мы бы делали переходы в день в два раза больше, а приходиться с ними нянчиться и ещё выслушивать, какие мы тупые, – тихо произнёс Макс.
– Я бы оставил им еду и одно ружьё, но Дашка моя очень человеколюбивая. Она есть и спать не сможет, если будет знать, что мы оставили людей на погибель, – ответил Илья.
– А они сдохнут быстро, – согласился друг. – Но с ними мы до морозов никуда не дойдём. До Энгельса точно не дотянем.
– Да, туда мы точно не доберёмся в этом году. Придётся зимовать в той деревне, в которой нас застанут морозы. – Илья бросил взгляд в сторону Аркадия, не сводящего с него глаз. – Упырь боится, что мы их бросим.
– Я бы с таким удовольствием это сделал, и ни одна молекула души не дрогнула бы совестливым уколом, – признался Макс.
– Это изначально неправильное решение идти большой компанией. Я вчера перед сном думал про нашу ситуацию, и мне пришла мысль, что катастрофа привела нас к тому, что люди, которые ничего собой не представляют, типа балласта или наполнителя, должны исчезнуть. Каждый выживший обязан стать кем-то в большом смысле. Природе нужно видеть в нём задел на будущее. Что может дать будущему этот Аркаша с гниющими ногами? Или его подруги? Они типичный балласт, пустое место с глазами, – вздохнул Илья. – Гуманнее было бы их расстрелять, чем бросать умирать от голода.
Кажется, Аркадий прочитал его последние слова по губам и побледнел.
– Ребята, я чего подумал. Давайте вам паёк сделаем больше. Вы же добытчики, у вас и калорий больше уходит на работу, – предложил он внезапно, заглядывая в глаза парням.
Женская часть команды удивлённо уставилась на своего предводителя.
– А мы и так голодаем, а если будем есть ещё меньше, то вообще идти не сможем, – заявила самая хабалистая из женщин по имени Тамара.
Она всем хвасталась, что работает экономистом в крупной компании и каждое лето по целому месяцу отдыхает в самых дорогих отелях. Тамара до сих пор не сняла с отощавших пальцев многочисленные перстни. Её накачанные губы, обвисшие, как у алкоголички, и такие же сверх меры увеличенные скулы, заострившиеся на фоне голодания, превратили лицо в неподвижную уродливую маску.
– Можно пайку больше, но надо посчитаться на первый-второй, – предложил Аркадий.
– Зачем? – не поняла Тамара.
– Первые будут есть норму вторых.
– А вторые что?
– Их расстрелять, чтобы не умерли с голода, – произнёс Аркадий и многозначительно посмотрел на Илью.
– Хорошую идею вы подкинули, – не моргнув глазом, произнёс он. – Действительно, многие из вас не приносят пользы, и было бы справедливо избавить группу от некоторых членов.
– Ты шутишь, что ли? – Тамара скривила презрительную ухмылку. – У тебя с голодухи мозг начал сохнуть?
– Так, женщина, вы дожили до седых волос, а ведёте себя как хабалка с рынка, – укорила её Даша. – Вы сами-то сколько еды добыли?
– А я управленец хороший, – с вызовом ответила Тамара.
– Слушайте, зачем мы мешаем таким хорошим управленцам? – Гуля с трудом сдерживала гнев. – Давайте разделимся, и каждый пойдёт своей дорогой. Я не могу больше видеть их… лица.
– Я с вами, ребята, – поднял руку вверх Аркадий. – У меня же больные ноги, я плохой добытчик, признаю. А эта пусть управляет бабским отрядом. – Он кивнул в сторону Тамары.
– Эй, Аркаша, а не ты ли нас подначивал встать в оппозицию?
– Я? Сдурела? Кто вы есть-то, чтобы с вами быть в одном отряде? Немощные кошёлки, которые не могут самостоятельно себе зад подтереть. Ребята вон каждый день жизнью рискуют, ныряют в погреба, отстреливаются, а вы? У, жабы.
Обиженные женщины подняли хай.
– Хватит! – рыкнул Макс. – Слушайте все сюда. С этой минуты в нашем отряде всё будет по справедливости, то есть по сумме вложенных усилий. Кто работает, тот ест в первую очередь. Кто просто тащится за нами, не собираясь напрягаться, тем еду по остаточному принципу. Мы с Ильёй работаем больше всех, поэтому будем есть первыми, затем Даша с Гулей, а там все остальные. Не нравится – у вас есть выбор доказать, что достойны большего. И никакого равенства, только справедливость.
– А как же нематериальная помощь? Вы же шагу ступить без совета не можете, – возмутилась Тамара.
– Ещё один такой комментарий, и пойдёшь советовать самой себе. – У Макса заходили желваки.
Тамара, заметив его состояние, замолчала. Женщины пересматривались между собой, потрясённые серьёзностью конфликта.
– Так, народ, давайте возьмём себя в руки. – Даша всегда выступала миротворцем. – Мы на нервах, потому что находимся в нечеловеческих условиях, но это не повод самим терять человеческий облик.
– Если бы не они, ничего бы с нашим человеческим обликом не стало. – Макс фыркнул и отошёл в сторону.
– Мы с ними никогда не дойдём до Оренбурга, – шепнул Илья подруге. – Скидывать их надо в ближайшей деревне, где остались люди.
– Нет, они пойдут с нами. Мы не станем превращаться в нелюдей, как бы трудно ни было, – так же шёпотом ответила Даша. – Ты сейчас дашь слабину, а потом всю жизнь будешь упрекать себя в этом.
– Но как же твои родители? Они ведь ждут тебя.
– Я ничего им не сказала про то, что приду. Они бы отговорили меня от этого, – призналась Даша.
– Вот ты упрямица. Не думал, что настолько, – отмяк Илья. Посмотрел на вторую половину команды, напуганную и растерянную, и понял, что подруга права. Старшему поколению, закостеневшему в определённых взглядах, было намного труднее приспособиться к новым условиям. Их матрица сбоила, когда в неё вторгались новые данные, разрушающие прежний код. И когда им в открытую говорили, что они бесполезные существа, включался аварийный режим защиты, объединение неприспособившихся людей в кучу, с целью убеждения друг друга в обратном. Даша отлично это понимала на интуитивном уровне, и потому её терпение происходило из ожидания перемен в лучшую сторону.
– Тогда у меня к вам будет такое задание, – подумав, произнёс Илья. – Вы будете ответственны за сушку одежды. Каждый раз, когда мы будем встречать горячий источник, вам придётся греть в нём камни, вынимать и сушить на них одежду.
– А как это? – не поняла Тамара.
– Откуда я знаю? Проявите смекалку, – отмахнулся Илья. – Скоро начнутся заморозки по утрам, и хотелось бы не простывать из-за мокрой одежды. Если вам и это тяжело, то мы снова вернёмся к разговору о целесообразности пребывания вас в нашей команде.
Илья злился ещё и из-за того, что в его рюкзаке не было ни крохи еды, и сегодняшняя ночь обещала пройти под требовательное урчание живота. Он предвкушал недовольство команды Аркадия, которые не знали об этом и будут неприятно удивлены и раздосадованы, что их не покормят перед сном.
– Ладно, заканчиваем привал. Надо сделать ещё пять километров до сумерек. – Максим поднял свой рюкзак и помог подняться Гуле.
Команда нехотя стала собираться.
Два дня назад они свернули с трассы, потому что по карте им следовало это сделать, чтобы не упереться в непреодолимый разлом, продолжающийся на сотни километров к северу. Они могли и ошибиться из-за состояния размокшего рисунка, что тоже вносило определённый нервирующий момент в настроение команды. К тому же после поворота они не повстречали ни одного населённого пункта. Нашлись два указателя, но к деревням надо было сворачивать, а коллектив решил, что впереди будут ещё. Они ошиблись.