Черный спектр. Книга 2

– Мамуля, ты молодая и умная, как и раньше, просто ты, как и многие, подсознательно стараешься воспринимать действительность с позиции прежнего мировоззрения. Это защитная реакция на новое и непонятное. Давай ты пообещаешь мне, что по возвращении я снова займусь с тобой медитацией. Тебе надо научиться чувствовать то, что умею я, чтобы поговорить с папой.

– Н-ц, не знаю, – произнесла Маша неуверенно – У меня такое ощущение, что люди поголовно помешались на этом волновом разуме и верят во всякие сказки.

– Сказки – это то, что ты рассказывала мне на ночь о прежней жизни. Если в них жить, то конец у них обязательно будет печальный. – Ника решительно отстранилась от матери и поправила на себе камуфляжный костюм, сшитый и покрашенный ею самой. – Пойду, надо ребят собрать. Всё будет хорошо.

Ника звонко чмокнула мать в щеку и убежала, чтобы не видеть ее слез. По дороге ей попался Анатолий, друг отца, с которым он выходил во внешку много раз. Выглядел он угрюмым, впрочем, как всегда.

– Здорова, принцесса, – Анатолий поздоровался первым.

– Здрасьте, дядь Толь. – Ника хотела проскочить мимо, но друг отца ее остановил.

– На дело? – спросил он, словно знал, что так и есть.

– Ну да, папа кое-что рассказал, – назвала Ника обтекаемую причину выхода.

– Короче, принцесса, у меня для тебя кое-что есть. – Анатолий полез в карман и вынул оттуда какой-то предмет, завернутый в тряпицу. Он бережно развернул ее. Внутри оказался пистолет Макарова, блестящий от масла. – Возьми, мне он больше не нужен, а тебе пригодится.

У Ники разгорелись глаза. Она любила огнестрельное оружие. Его до сих пор было много, но стрелять из него нечем. Патроны почти все израсходовали на войны, закончившиеся лет десять назад. Те, что изредка находили, обычно для стрельбы не годились из-за сырого пороха, потерявшего способность воспламеняться от капсюля.

– В обойме пять патронов, – предупредил Анатолий. – Надеюсь, они еще рабочие. Бери. – Он вложил Нике пистолет в руку. – Он помнит твоего отца молодым. Сберег. Вытри только, чтобы грязь не липла.

Ника взяла пистолет. Рукоятка удобно легла в ладонь. Ей нравилось это ощущение силы, сконцентрированное в железном предмете.

– Спасибо, дядь Толь. Я не ожидала.

– Не ожидала она, – буркнул по-стариковски он. – Я сам от себя не ожидал. Думал застрелиться из него до наступления маразма, но по ходу не успел.

Анатолий козырнул и пошел дальше, тяжело переставляя ноги. Ника постояла мгновение в раздумье, затем пошла дальше. Ее удивила осведомленность Анатолия насчет ее выхода. Обычно об этом никто не знал до самого последнего момента. Ника сообщала руководству общины непосредственно перед выходом. Она решила, что кто-то из ребят проинформировал отцовского друга. За Анатолием и другими ветеранами закрепился статус почетных жителей. Молодежь равнялась на них и могла доверить сведения о выходе из уважения. В этом не было ничего плохого, никакой утечки быть не могло. Барьер из кристаллов надежно отгораживал разошедшиеся эволюционные ветки человечества друг от друга.

Ника застала команду на скамейках площадки, где происходили собрания общины или выступления творческих групп.

– Все в сборе? – спросила она.

Костяк из пяти проверенных бойцов был на месте. Шепот, Уля, Чирок, Таша и Замес. Три парня и две девушки, все обращенные от рождения.

– Все. – Уля сунула в ножны самодельный нож, которым до этого что-то вырезала на скамье.

– Какие вводные? – поинтересовался Замес, самый крепкий боец из всей команды.

– С рынка невольников в этом районе… – Ника постелила перед напарниками карту и ткнула пальцем, – сбежали мальчишки. Один из них очень одаренный. Отец сказал, что тот слышит его. Если он окажется у нас, его дар разовьется намного лучше.

– Далековато. – Чирок почесал за ухом. – Придется проскочить через пять кордонов.

– Придется, – согласилась Ника. – Надо поспешить, чтобы до них не добрались рабовладельцы.

– А почему они сбежали? – спросила Таша, которая на манер Вероники тоже решила оставить от своего имени Наташа последнюю часть.

– Несчастный случай. С ними был человек, он исчез из-за сломавшегося зонтика. Как минимум их ослепят. А тот парень, который нам нужен, среди них был главным, так что с него спросится еще больше.

– Мракобесие. Они же ни при чем? За что с них спрос? – возмущенно спросил Шепот.

– В смерти человека априори виноваты обращенные. Если их не наказывать, то народ начнет бояться еще сильнее. Мы для них страшнее ночного кошмара, потому что они чувствуют свою слабость перед нами и понимают, что их время уходит. Природа дает нам шанс закончить это противостояние как можно скорее, и мы не должны упускать его. – Ника завершила обзор задания мощной мотивирующей речью. – Все готовы?

– Все, – ответил за всех Замес. – Через какой проход выйдем во внешку?

Проходы, оставшиеся в тех местах, где кольцо кристаллов не сомкнулось, использовали для выхода на другую сторону. О них было известно не только жителям внутренней области, но и внешней, и потому проходы всегда находились под наблюдением и часто минировались. Превентивные меры со стороны необращенных были оправданы, проще держать немногочисленные прорехи в барьере, предотвращая проникновение «диверсантов», чем искать их потом, на необъятных территориях, которые они могли контролировать только условно, из-под зонтика излучателя.

– Через подземный, – ответила Ника и указала на то место на карте, где рядом не было никакого известного прохода.

– Подземный? – переспросил Замес, решив, что их разыгрывают.

– Да, подземный, – с явным удовольствием повторила Ника. – Макар с товарищами предложил, я поддержала. Решили сделать сюрприз, чтобы никто не знал. Так безопаснее. Выход в лесу, так что можно не дожидаться сумерек.

– Ничего себе, здорово. – Замес сжал кулак и потряс рукой от переполнявших его чувств.

Пересечение барьера было самой опасной частью операции, забравшей наибольшее количество человек.

– Тогда можно выходить прямо сейчас? – Таша поправила на себе амуницию и по привычке попрыгала.

– Конечно, чего ждать. Всем, кому надо, сказали пока? – поинтересовалась Ника у команды.

– Как обычно, каждый раз навек прощаюсь, когда ухожу на миг, – засмеялась Уля.

Строчки из старого стихотворения, которое никто не знал полностью, являлись девизом прощания группы, уходившей за кольцо и одновременно оберегом от несчастий. Члены команды проверили друг у друга подгонку снаряжения, после чего отправились к железнодорожной ветке. Командовал всей техникой, поставленной на рельсы, Николай, тот самый, управлявший бронепоездом, на котором Максим добрался до зоны. Мужчина оказался прекрасным инженером, изобретателем и рационализатором всего, что касалось его профессии. Внутри кольца было налажено движение на дрезинах, часть из них передвигалась от мускульной силы, а часть от паровых двигателей.

Паровозы требовали частого техосмотра из-за большой вероятности взрыва. Железо, из которых изготавливались котлы, было такое, какое нашли, поэтому состояние узлов и деталей приходилось постоянно контролировать визуально. В домике с пустыми оконными проемами и без дверей, гордо именуемом депо, постоянно слышался металлический стук. Рабочие придавали новым железным деталям необходимую форму, либо ремонтировали снятые. Из трубы на крыше поднимался густой черный дым, наполнявший окрестности характерным запахом кузницы.

Команда осталась снаружи. Внутрь прошла только Ника. Черный от копоти Николай вращал в щипцах раскаленную железяку, по ней лупил кувалдой его работник. Увидев Нику, друг отца кивнул ей на старый грязный табурет, чтобы подождала. Ждать пришлось минут десять. Николай окунул железку в чан с водой. Раздалось злое шипение, и повалил густой пар.

– Чего задумала? – поинтересовался Николай, подойдя к девушке.

– Во внешку идем, дрезину хотели спросить. Есть на ходу?

– Есть, но только у нас проблема. Смазка заканчивается. Салом смазывать не дело, я его лучше сам съем, нужны углеводороды.

– Дядь Коль, мы по конкретному делу идем, беглецов спасать. – Нике стало неудобно перед отцовским другом.

– А я тебя и не прошу планы менять. Попроси батю глянуть своим орлиным зрением на мир, может, завалялась где-нибудь в тупике цистерна-другая с нефтью, или грузовичок хотя бы. Пусть координаты даст, а мы придумаем, как забрать. Ладно? Привет ему, кстати. Как у него там всё? Про здоровье не спрашиваю.

Ника рассмеялась над шуткой про здоровье. Николай каждый раз интересовался им, зная, что в той форме существования, в которой находился его друг, понятие здоровья ничего не значит.

– Нормально. Общаемся потихоньку. Он часто бывает среди нас, но из-за разногласий с Лидером я перестала его видеть, только слышу.

– Вот везде, куда ни сунься, возникают разногласия. Чего людям спокойно не живется? Я понимаю, плоть слаба, но в их эфемерном состоянии чего делить-то? – Николай возмущенно постучал черным кулаком в стену.

– Из-за нас спорят, – пояснила Ника. – Дрезину дадите?

– Бери вон ту, только вчера подшипники поменяли. – Николай указал пальцем. – И про мою просьбу не забудь, для всех стараюсь.

– Не забуду, дядь Коль. Если папа был рядом, он сам все слышал.

Ника выкатилась из депо на дрезине. Команда запрыгнула на нее на ходу. За рычаги взялись парни и мощными движениями качельного рычага разогнали повозку. До барьера надо было добираться километров двадцать. Пешком путь занимал четыре часа, а на дрезине всего тридцать минут. Пользуясь моментом, Ника смотрела по сторонам, с удовольствием рассматривая, чем живет мир, отделенный барьером от остального.

Луга пестрели коровьими спинами. На местах вырубок леса народ занимался высаживанием саженцев деревьев, чтобы не ждать, когда это сделает природа. По паровому полю быки таскали сцепки с культиваторами, очищая их от сорняков. Узкое подсолнечное поле, зажатое между лесом и рекой, желтело только начавшими образовываться цветочными шляпками. У реки, с противоположной от подсолнухов стороны, на водопое стояло стадо бычков на откорме. Еще безрогие животные лениво взирали на грохочущую по стыкам путей повозку, обмахивая себя хвостами и отгоняя назойливую мошкару.

От старших Ника знала, что до катастрофы отношение к труду было иным. Тогда люди ходили на работу, чтобы заработать деньги, ими рассчитывались за товар, и это вынуждало их принимать труд как необходимое зло. Как ей казалось, во внешке еще осталось прежнее отношение к труду, хотя и оно видоизменилось из-за появления рабов. Внутри кольца деньги не ходили, но был учет трудовой дисциплины, на нарушение могли пойти только люди недалекие или крайне ленивые. В целом люди понимали, что работают для себя, и что сложенные вместе усилия каждого дадут прекрасный результат в будущем для всех. Редко можно было увидеть человека, выполняющего свою работу с неудовольствием. На фоне заинтересованности в результатах труда процветали новшества, направленные на увеличение эффективности работы. Рационализаторство поощрялось в любом виде трудовой деятельности.

Обращенные, попавшие к ним из лагерей, первое время не понимали, как здесь устроена жизнь. Натерпевшись лишений, они старались запасаться впрок и не гнушались воровства, от чего их быстро и эффективно отучали. Освоившись и поняв, что голод им больше не грозит, новички принимали ценности нового мира и уже сами становились их проводниками. За более чем десятилетний срок существования сообщества нового типа формальное наказание в виде исключения из общины не применялось ни разу.

Дрезина заехала под сень почти сомкнувшихся над головой крон деревьев. Пространство наполнилось разнообразным птичьим пением. Здоровый лось стоял у обочины и меланхолично жевал зеленый лист борщевика, провожая взглядом громыхающую повозку с людьми. Вблизи человеческого поселения охота на диких животных была запрещена. Потому они и жались к людям и совсем перестали их бояться.

За лесом путь разошелся на две ветки. Дрезина остановилась, чтобы перевести стрелку в нужную сторону. Ника соскочила на землю, добежала до рычага, отвечающего за перевод стрелочного механизма, и поменяла его положение. Сдвинувшиеся с места рельсы недовольно заскрежетали.

– М-да, железо нуждается в смазке, – согласилась она с недавней просьбой Николая.

Она вернулась на дрезину и села на место Таши, чтобы дать ей отдохнуть. Повозка с грохотом перескочила стрелку и помчалась вдоль опушки к небольшой станции, являющейся заодно фортом, защищающим общину от возможного нападения. Через несколько минут дрезина замерла под высокими стенами с бойницами у ворот. Они открылись. Вооруженный самодельным огнестрелом парень бросил взгляд на команду Ники и, ничего не спросив, разрешил въезд.

Дрезину загнали в тупик. Ника оставила команду, чтобы справиться у тех, кто рыл подкоп, о его особенностях. Она прошла вдоль зданий, построенных совсем недавно. Из окон доносился шум работы. В форте находился цех, где ремонтировали технику, а также занимались производством холодного оружия или же огнестрельного простейшей конструкции.

– Ника! – услышала она окрик в спину.

Ника обернулась. Её окликнул Потапыч, прозванный так за заметную косолапость. В общине он числился главным оружейником. В руках его находилось оружие, похожее на арбалет.

– Что? – Ника сама подошла к нему. – Новая смертельная игрушка?

– Ага. Ты снова туда? – Поинтересовался он, кивнув куда-то в сторону.

– Ага, туда.

– А у меня классная вещь для вас есть. – Он уверено взял оружие в руки. – Арбалет с обоймой. Простой и легкий механизм взведения тетивы с одновременной перезарядкой болта. Я отстрелял больше ста, ни одного нештатного случая. Стрела летит точнехонько в цель до ста метров. Доску пятидесятку насквозь, правда, с двадцати метров. Возьми проверить в боевых условиях. – Он протянул арбалет Нике с таким видом, будто в его руках находилась святыня, которую он отдавал тому, кому она принадлежала по праву. – А я сейчас сгоняю за болтами. Мы их наделали под тысячу штук из старых осыпавшихся электродов.

Ника не устояла против такой презентации и взяла увесистое оружие. Для нее оно показалось слишком тяжелым, самое то для крепкого Замеса. Потапыч убежал и вернулся через пару минут с деревянным колчаном, сделанным из цельного куска дерева, набитым одинаковыми серыми стрелами.

– Держи. Здесь пятьдесят болтов. Давай покажу, как снаряжать обойму.

Оружейный конструктор отвел затвор, открывший полость в ствольной коробке.

– Туда вставляются болты, пять штук. Важно правильно поставить, чтобы не случилось заклинивания. Видишь ту выемку? Острие болта должно упираться в нее, чтобы не тупиться и подаваться на ложе правильно. Думаю, ты девка смышленая, сразу разберешься, – своеобразно похвалил он Нику. – Прицельные приспособления от ружья. Два положения, пятьдесят метров – траектория настильная, и сто метров – баллистическая. Работает почти бесшумно, не так, как прежние однозарядные. В прикладе хранится пенал с необходимым набором инструментов для ухода за арбалетом. Жду рекламаций и советов по доведению до ума.

Потапыч посмотрел в глаза Нике наивным взглядом, свойственным увлеченным натурам, но в то же время прямолинейным и честным.

– Конечно, как обычно. Надеюсь только, мишенью будут не люди, а дикие звери. – Нике не очень хотелось вступать в вооруженное противостояние с необращенными. – Не люблю поднимать шум. Хороший выход – это когда за все время тебя никто из врагов ни разу не увидел.

– Это да, согласен, но как говорят, хочешь мира, готовься к войне. Если они будут знать, что мы не просто прячемся за барьером, но и готовимся к любому отражению угрозы с их стороны, то сто раз подумают, прежде чем лезть к нам.

– Ладно, спасибо, пойду. – Ника повесила через шею колчан.

С таким вооружением она стала похожа на амазонку.

– Очень жду ваших отзывов, – уважительно произнес Потапыч.

Ника наконец добралась до здания, в котором проживала бригада копателей. Главного среди них звали Шахтером, потому что он им и был до катастрофы. Уже седой, вечно кашлявший дядька сидел на ступеньках и читал через очки без дужек какую-то книгу.

– Здрасьте, – поздоровалась Ника, потому что Шахтер не заметил ее появления.

– О, привет, – ответил он и, посмотрев на нее через очки, добавил: – Амазонка, – уловив мысли самой девушки.

– Это экспериментальный образец. Отдам Замесу, ему в самый раз. – Ника дернула плечиком, на котором висел арбалет.

Шахтер, кряхтя, поднялся, покашлял, сунул очки в карман, а книгу под мышку.

– Значит, надо идти?

– Значит, надо. Время поджимает.

– Ну, пошли. – Шахтер переложил книгу на перила. – Удивительные дела сейчас творятся в мире, если бы я оставил кошелек на этом месте, его бы никто не тронул, а книгу уволокут за милую душу. А ведь раньше все было наоборот.

– Вы сожалеете об этом?

– Ни боже мой. Даже радуюсь за того человека, который не пройдет равнодушно мимо книги. Пусть читает. Книга одна, а делает богаче каждого, кто ее прочтет. Не обесценивается, не провоцирует алчность, подлость ради владения, впрочем, как и любое нормальное искусство, оно в отличие от тех же денег только множится, а не перетекает из одного кармана в другой.

– Красиво рассуждаете. – Ника оценила философию человека, который имел возможность сравнивать.

– Как умею. – Шахтер развел руками.

Они вместе прошли к остальной команде, после чего покинули пределы форта. Дорога шла лесом на понижение. Изредка в просветы крон можно было увидеть темную полосу из дымчатых кристаллов. По мере приближения к ней она пропадала из вида, зато появилось характерное давление, ощущаемое каждым из членов команды по-своему. Ника, как самая адаптированная к черному спектру, не чувствовала ничего неприятного. А вот Замеса, меньше всех приспособленного к излучению, корчило. Лицо его покрылось бисеринками пота, взгляд блуждал, дыхание стало шумным, как у немощного старика.

– Потерпи, сейчас дойдем, включу защиту, – пообещал Шахтер.

К счастью, вход в подземелье оказался на приличном удалении от барьера. Он был хорошо замаскирован. Никаких следов от выбранной земли не осталось. Шахтер нагнулся над ворохом прошлогодних листьев, пошарил рукой, нащупал цепь и потянул за нее. Вместе с листвой поднялась деревянная крышка, обнажившая темный проход.

– Сто метров длины. Кое-где будут торчать корни. Мы не стали их убирать, чтобы не посохли деревья. Они могли выдать нашу тайну. Я сяду за динаму, покручу педали, чтобы активировать защиту. В самом конце на выходе будет гореть лампа, чтобы вы поняли, как надо выбираться. Увидите над головой полый пень, осмотритесь через отверстия в нем, прежде чем выбираться. Если все спокойно, сдвиньте пень в сторону и выбирайтесь. Последний пусть нажмет на рычаг возле лампы, я пойму, что вы на той стороне. Все поняли?

– Да, спасибо вам. – Ника протянула руку мужчине. – Вы профессионал в своей работе. Я никогда бы не догадалась, как можно меньше, чем за месяц сделать такой длинный тоннель.

– На то я и шахтер, чтобы делать то, что умею лучше всего. Удачи вам, ребята. – Шахтер пожал руки всем по очереди и первым залез в темноту прохода.

Он уселся на велосипедную раму и принялся крутить педали. Давление барьера сразу ослабло. Замес облегченно вытер вспотевшее лицо.

– Фух, здорово как. Каждый раз, когда приближаюсь к кристаллам, начинаю со страхом думать, что я один из этих. – Он ткнул в темноту тоннеля пальцем, будто говорил о тех, кто живет по ту сторону.

– Иди первым, – приказала ему Ника.

За хорошие бойцовские качества Замес часто оказывался на самых ответственных и опасных местах. Ему это льстило. Он не моргнув глазом нырнул во тьму и сразу же начал ругаться.

– Блин, потолки низкие, как для лилипутов. Пригибайтесь.

– А вы хотели маршировать во весь рост? – усмехнулся Шахтер. – Это еще месяц работы, плюс возрастает вероятность обрушения. И не забывайте про корни.

– Ай, блин. – Замес снова обо что-то ударился. – Дурацкие корни.

Ника покачала головой и нырнула в темноту следом. Первые десять метров еще можно было рассмотреть стены тоннеля, но из-за поворотов, обходящих корни, свет быстро померк. Тьма превратилась в абсолютную. Ника выставила перед собой руки и медленно шла вперед. Пахло сырой землей и растительной прелостью. Замес впереди тихо бухтел, позади шептала ругательства Таша, цепляющаяся амуницией за корни. Субъективно длина тоннеля показалась больше ста метров. В какой-то миг он вообще показался Нике бесконечным, вызвав в душе легкую панику. Только тусклый свет древней электрической лампы обозначил его окончание.

Ника подошла к Замесу, когда тот крутился внутри полого пня, как в командирской башенке танка, рассматривая через отверстия окружающую обстановку.

– Как там? – спросила Ника.

– Там кто-то есть, – сообщил он шепотом.

Ника напряглась. Не хотелось верить, что такой сложный проект оказался неудачным. Тем временем Замес полез в колчан и вынул из него арбалетный болт, просунул его в отверстие и резко ткнул вперед.

– Хрю? – раздался с той стороны кабаний возглас вопросительной интонации.

– Иди на хрен отсюда, шпион, – пробубнил Замес. – Можно смело выбираться.

Он напрягся и сдвинул пень в сторону.

Если бы не комарье, почуявшее тепло человеческого тела, Славка уснул бы, не дождавшись окончания смены. Веки отяжелели настолько, что не хватало никаких сил держать глаза открытыми. Но стоило ненадолго расслабиться и перестать гонять жужжащую братию, как все открытые участки тела осаждали сотни кровопийц. Славка дождался, когда приметная звезда, двигающая у края небосвода, зависнет над рекой, чтобы поменяться сменами.

Он разбудил Ваську, слегка попинав его. Напарник никак не мог прийти в себя. За пару с небольшим часов сна организм еще не успел восстановить силы.

– Уже? – Васька сел, широко зевнул и прихлопнул на лице комара.

– Уже. Я и так дал тебе поспать больше, чем надо. Иди наверх, там прохладнее и комаров больше, не уснешь.

– Ага. – Напарник, кряхтя и вздыхая, поднялся, замер с прикрытыми глазами, постоял, затем медленно покарабкался вверх по насыпи.

– Не спать, отлуплю, – предупредил его на всякий случай Славка.

– Не буду, – буркнул Васька. – Проснулся уже.

Командир небольшого отряда беглецов лег на еще неостывшую постель из веток, на которой спал его товарищ. Это была первая ночь на свободе за последние несколько лет. Несмотря на то, что ветки и проступающий под ними щебень упирались в тощее тело, спалось сладко. Утро наступило неожиданно быстро. Славка проснулся от режущего глаза сквозь веки яркого света. Его напарники, кроме Жоры, собирающего ветки для костра, лазали по реке, собирая беззубок.

– Утро, – поприветствовал командира Жора.

– Чет я разоспался, – недовольно признался Славка. – Как обстановка?

– Тишина. Там, где ночью горели огни, теперь поднимается дым. Думаю, там живут тру́сы.

Командир прикрылся рукой от солнца и посмотрел туда, где ночью видел огни. Там в небо поднимались три густых дымных хвоста, говорящих о каком-то производстве. Точно сказать, что это могло быть, невольничий рынок или безопасная зона для необращенных, Славка не мог. Кузницы, ректификационные колонны и печи для обжига кирпичей существовали и там, и там.

– Ветки только сухие в костер клади, – посоветовал он напарнику. – Увидят дым, сразу поймут, что это мы. Наверняка уже все тру́сы на ушах из-за нашего побега.

– Конечно, я же не тупой. Кладу самый сушняк. А это точно, теперь скажут, вот, видите, кто эти твари, убийцы, и ничто их не исправит. Им же разбираться не надо, проще предположить самое очевидное. Злые ребята не сдержались и заставили куратора посмотреть себе в глаза, отчего тот растворился в воздухе. Мы к ним всей душой, а они вон че, убивают нашего брата. Необращенного только могила исправит. А вот тебе, Славка, не кажется странным, что мы умираем как обычные люди, а они исчезают бесследно? Такое ощущение, что природа не хочет принимать их в себя, – Жора озвучил ходившую среди обращенных идею, что исчезновение обычных людей под воздействием черного спектра – это желание природы избавиться от существ, которым больше нет места на Земле.

– Не кажется. Их и так загнали под колпаки, давая понять, что этот мир больше не для них. Тру́сы пока этого не поняли или боятся понять, вот и творят со страху разную дичь. Будь я на месте того, кто управляет черным спектром, убрал бы безопасные зоны, чтобы прекратить ненужную агонию.

– Ну-ка помоги. – Жора приготовился добывать огонь.

Славка прижал сверху деревянную палочку, а его товарищ принялся привычно крутить ее, добывая огонь трением. Через несколько минут напряженного труда потянуло дымком. Славка пригнулся и начал активно раздувать тлеющие древесные волокна. Огонек вспыхнул. Вскоре разгорелся костер. «Рыбаки» вернулись с богатым уловом устриц. Пока их готовили, Морда пробежался до лесной опушки и вернулся оттуда с букетом сурепки, цветущей мелкими сиреневыми и белыми цветочками.