Жорж-иномирец
- -
- 100%
- +
– Как хочешь. Водичка очень теплая.
Я нырнул с головой и открыл глаза. Вода была не очень чистой, особенно после дождя, в ней болталось много взвеси. Однако я все равно смог заметить, что в ней кто-то плавает. Решив, что на сегодня испытывать судьбу достаточно, поспешно выбрался на берег.
– Чего так быстро? – спросила Ляу.
– Скучно плавать одному, – соврал я. – Ну, что будем делать дальше? Пора бы уже и подкрепиться.
– Я не хочу, у меня в носу стоит этот запах. – Кошку снова передернуло снизу доверху.
Я натянул на себя мокрую одежду, стряхнув прилипший песок.
– А меня ничего, отпустило после водных процедур. Интересно, хоть какие-нибудь фрукты-овощи могут расти в этом лесу?
– Я не заметила.
– А мне вообще не до этого было. Я могу, в отличие от теплокровных, не питаться целый месяц, – похвастался змей.
– А я могу питаться змеями хоть каждый день. – У меня получилось как-то зло, и я сразу решил исправиться: – Но лучше фруктами. Кстати, ты, Ляу, употребляешь растительную пищу?
– Вообще-то очень редко. Мы едим овощи или траву, когда болеем. Считается, что оттуда берутся какие-то витамины, которых не хватает в мясе.
– У меня кошка была, которая огурцы на грядке до жопки съедала… – Я осекся. – Извини, просто к слову пришлось. Я это к тому, что если приспичит, ты сможешь какое-то время прожить на огурцах.
– Смогу, не переживайте.
– Вот и ладненько. В путь!
Мы направились по кромке между пляжем и лесом. В случае опасности, которую ждали со стороны моря, можно было юркнуть в лес. Заодно присматривали деревья, на которых могли расти туземные бананы. Антош вначале двигался впереди нас с кошкой, но потом начал беспокоиться и замирать, словно прислушиваясь. Промеж собой мы с Ляу решили, что наш спутник – патологический трус и перестраховщик.
– Я не бог весть какой экстрасенс, – изрек змей во время очередной остановки, – но у меня сильное ощущение, что за нами наблюдают.
– Это извращенцы. Они обычно таким занимаются. Все нормальные уже давно вышли бы на контакт.
– Интересно, мы со стороны производим впечатление разумных существ? – поинтересовалась Ляу.
– Мы с тобой точно, на нас надета одежда, а Антош больше похож на ручного змея, – ответил я. – Извини, друг, я не собирался тебя обидеть, просто на мне и Ляу есть вещи, которые можно произвести, только обладая определенными технологиями, ты же библейски наг.
– Размер моей черепной коробки гораздо больше, чем у представителей дикой ветви моего вида, – высказался в свою защиту змей.
– Хотелось бы верить, что за нами следят расисты со штангенциркулем, которые безошибочно знают, к кому нас определить.
Моя ирония осталась без внимания. Змей не успокоился, периодически останавливался и замирал.
– Хотите верьте – хотите нет, но за нами следят.
– А как ты определяешь, следят за нами или только за тобой? Что, если это прекрасная анаконда положила на тебя глаз и следует за нами неотступно? А ночью, когда мы с Ляу уснем, похитит тебя и захочет надругаться.
– Ночью? Вряд ли. У нас плохое зрение, а ночью так вообще отвратительное. И это не анаконда. Взгляд разумный. Если вы прекратите надо мной смеяться, а больше станете глядеть по сторонам, то сможете заметить его обладателя.
Мы с кошкой нарочно завертели головами. Над нами беспокойно кружили несколько пестрых птичек.
– Они? – Я ткнул пальцем в их направлении.
– Я не знаю. Не похожи они на тех, кто строит гигантские свалки отходов.
– Да, совсем не похожи.
Под нагнетающие обстановку предчувствия змея мы подошли к месту, где заканчивался лес. Вернее, туда, где в море вдавалась галечная коса, почти полностью лишенная растительности. Галька являлась производной разрушенных скал, которые виднелись вдалеке. Нам показалось, что сразу за скалами виден подъем суши. За неимением каких-либо вменяемых планов мы решили, что стоит направиться туда, разведать обстановку.
– Пойдем глянем, чё почём в базарный день. Тебе, змей, не жестко ползти по камням?
– Не змей, я человек. И камни для меня – как для вас трава, самое подходящее покрытие для движения.
– Хорошо, Антош, буду звать тебя только по имени. Это все бремя белого человека. В моем мире подсознательно мы считаем себя венцом эволюции, а всех остальных – догоняющими. Может, так оно и есть, но лучше скромно считать себя таким же, как все.
– Как интересно, – удивилась кошка. – У нас случались войны между расами, имеющими разный окрас шерсти. Да и сейчас не все так однозначно.
– И кто же считает себя умнее и красивее остальных? Белые?
– Вообще-то серые, как я.
– У меня тоже был серый британец, злой как черт… всё, понял, просто к слову пришлось.
– А у нас были войны между живородящими и яйцекладущими, – признался змей.
– И кто победил? – Мне стало интересно узнать результаты войны по такому дурацкому поводу.
– Мы, живородящие.
– Хоть в чем-то мы с вами похожи.
– Как показала война, у кого скорость развития потомства выше, тот и сильнее.
– Ну, хватит про войны. Смотрите лучше по сторонам, – предупредила Ляу.
На горизонте слева и справа виднелись аппараты на воздушных шарах, барражирующие над лесом. Мне страшно было представить, каким делом они занимались. Держаться от них стоило подальше.
Чем ближе к скалам, тем крупнее становились камни. Иногда между ними мы находили мусор, который мог быть изготовлен только руками разумных существ. Остатки упаковок, баночки из металла, пластик.
– Культурный слой, – назвал я по-умному эти остатки. – А на самом деле – рукотворные экскременты цивилизации.
– У нас тоже такие проблемы имеются, – вздохнула кошка.
– И у нас, – невесело подхватил змей.
– У вас есть производство? – удивился я, до сего момента уверенный, что цивилизация пресмыкающихся пошла иным, более экологичным путем.
– Конечно. А ты решил, что раз на мне нет одежды, то и всего остального тоже нет.
– Вывод напрашивается сам собой, конечностями вас природа обделила.
– «Обделила»? Ты думаешь, твои несуразные клешни удобнее моего гибкого тела?
– Да.
Змей схватил камень размером с кулак петлей из своего тела и перекатил его волнами от головы к хвосту и обратно. Подбросил, поймал, показал еще несколько фокусов и напоследок метнул каменюгу метров за тридцать.
– Как? – спросил он с вызовом.
– Впечатляет, – согласился я.
На самом деле меня немного уколола демонстрация его умения. Я так и не научился набивать ногой мяч больше трех раз, как ни старался. Тогда я решил в отместку показать ему детский фокус с оторванным пальцем. Наверняка ему такое еще видеть не доводилось. Сложил руки и проделал фокус.
– Забавно, но я же понимаю, что это разные пальцы.
Удивить змея не получилось.
– Зато ты так не сможешь, – ответил я, не зная, как еще показать собственное превосходство.
– А ты не сможешь, как я.
– Хватит уже доказывать, на ком из вас природа больше отдохнула. Вы не у себя дома, смотрите по сторонам. – Ляу позволила себе повысить голос.
На мгновение я представил ее разъяренной кошкой, и мне стало страшно. Чего у нее там осталось от настоящего хищника? Вдруг она до сих пор не избавилась от инстинктов? Антош, видимо, подумал о том же и притих.
В полном молчании, прерываемом иногда негромким бурчанием змея, недовольного тем, что камни стали слишком большими, добрались до вершины скалы. Ближе стало понятно, что скалы являются основанием для большой равнины. Поднявшись выше, мы были поражены простирающимся до горизонта изумрудно-зеленым лугом. На искрящуюся в солнечных лучах траву было трудно смотреть.
Луга упирались в далекие горы с заснеженными вершинами. Если приглядеться, среди зеленого бархата можно было увидеть скопления черных точек, похожие на стада животных.
– А вот и дичь. Осталось самое легкое – изловить. – Я вопросительно посмотрел на Ляу, предполагая, что из нашей троицы она самая хищная.
– Что? – Кошка не выдержала мой взгляд. – За всю свою жизнь я охотилась только за скидками в магазинах. Максимум, о чем вы можете меня попросить, это не мешать вам поймать ее.
– Я смотрю, шоу «Последний герой» семимильными шагами близится к финалу. Никто не хотел выживать. Пойдемте хоть посмотрим, кого мы там не умеем ловить.
– Пойдемте, – согласился змей. – Подальше от берега, от этих страшных вертушек.
Трава, по которой мы шли, была настолько густой, что стопы не чувствовали земли. Настоящие альпийские луга, на которых должны пастись пестрые коровы, дающие по пятьдесят литров молока за раз.
Свежий ветер с гор питал воздух прохладой. Шлось легко. Антош скользил по траве, слившись с ней в один цвет. Отмахав пару километров, мы совсем незаметно приблизились к стаду местных животных. Мне захотелось обернуться, чтобы понять, сколько мы уже прошли. То, что я увидел позади, напугало меня. Два воздушных судна нагоняли нас. И как мне показалось, они травили сеть, будто собирались ловить бреднем рыбу.
– Эй! – Горло свел спазм, поэтому получился односложный выкрик.
Ляу рванула вперед, а змей со страху прыгнул на меня и сбил с ног. Мы с ним закувыркались по траве. Кошка убежала вперед, но увидев, что мы замешкались, вернулась назад.
– Беги-и-и-и! – крикнул я ей.
– Я не останусь здесь одна. Я с вами!
Воздушные суда сбросили сеть и поволокли ее по траве.
– Ложись! – приказал я и сам упал в траву.
Сеть была широкой, метров триста. Бежать в сторону было уже поздно. Я схватил Ляу за ногу и змея за хвост, чтобы удержать, если их захватит сеть. Сеть приближалась, шумно приглаживая траву. Она больно проехалась по моему затылку и спине и чуть не утащила Антоша, с перепугу задравшего голову. Его голова зацепилась в ячейке, и если бы не мой рывок, змея утащило бы.
Стадо местных животных бросило есть траву и попыталось спастись бегством. Но ума бежать в стороны у них не хватало. Они так и бежали стадом, пока их не затянуло в сеть.
– Охотнички, блин. – Я встал и отряхнулся. – Чуть сами в сеть не попали.
– Я думаю, что те останки в лесу и есть эти несчастные животные, – решила Ляу. – Только переработанные.
– Уф, хорошо, что мы догадались лечь. Кто бы там стал разбираться на скотобойне, разумные мы люди или мясо.
– Тут вообще безопасное место есть? – спросил змей таким тоном, будто это мы устроили ему экскурсию.
– Будем постигать эту науку эмпирически, – ответил я. – Впереди горы, и как мне кажется, там есть безопасное место.
– Поверим и проверим.
Кошка сделала шаг. В этот момент что-то щелкнуло над нашими головами, и в нее воткнулось темное жало. Ляу успела бросить на меня удивленный взгляд, ее глаза закатились под лоб, и она упала. Я поднял голову и увидел странное существо, похожее на космонавта или водолаза. Оно целилось в меня из трубки. Я ничего не успел. Мне в плечо воткнулось такое же жало. Я сразу почувствовал, как улетаю из своего тела.
– И мне тоже, – услышал я издалека жалобный голос змея.
Глава 4
Бум, бум-бум, бум, бум-бум. Кто-то настойчиво стучал мне в черепок, в котором подсознание в этот момент рождало яркие замысловатые галлюцинации. Стук отвлекал меня, из-за чего видения становились серыми и тревожными. В бессмысленный артхаус воспаленного сознания постепенно добавился еще один настойчивый звук, похожий на плач грудничка. Барахтаться в радуге фантасмагорического представления стало совсем некомфортно. Пришлось через силу открыть глаза.
И сразу захотелось закрыть. Галлюцинации – и те выглядели правдоподобнее. Вся наша троица неудачников-скитальцев находилась на белом песочке, рядом с сухой корягой и муляжом какого-то животного. Ляу, если я правильно интерпретировал кошачьи эмоции, ревела. Антош валялся без чувств, разинув пасть с двумя широкими резцами в передней части верхней челюсти. Прежде я не замечал, что они у него такие крупные. Раздвоенный язык вывалился и лежал на песке.
Мы находились внутри стеклянной сферы, как в аквариуме наоборот. Про себя я назвал ее аэрариумом. То, что за стеклянной границей была вода, я видел четко. По ту сторону плавали рыбы, а одна, крупная, размером с тунца, настойчиво колотила в стекло каким-то тупым предметом. От моей иронии по поводу разумных рыб не осталось и следа. Природа забавлялась, вкладывая разум в совершенно неподходящие для этого тела.
– Ляу, успокойся. – Я положил на ее мягкое плечико руку.
Кошка вздрогнула, повернулась ко мне и уткнулась мокрым носом в шею.
– Мне кажется, что мы попали в магазин, где продают живых млекопитающих. – всхлипнула Ляу. – У нас так рыбы продаются.
– У нас тоже. Что, клиенты подходили?
– Не знаю, всякие плавают. А этот уже давно лупит в стенку, чтобы мы проснулись. Хочет показать товар лицом.
– Что ты сразу о грустном. Может, он поговорить хочет?
– Ага, ты много с рыбами разговаривал?
– На рыбалке бывало.
– Они нас съедят. – Ляу снова упала на меня. – Я хочу, чтобы они меня убили прежде, чем начнут вынимать внутренности.
– Давай скажем, что мы ядовитые. Даю гарантию, что прежде они таких, как мы, не видели.
– Скажи. Еще скажи, что ты их бог. Может, поверят?
– Эх, остался бы у меня телефон, можно было бы разыграть представление. – Стук в стекло меня достал. Я развернулся в сторону губастой рыбы и крикнул: – Ты, придурок чешуйчатый, по башке своей постучи!
Рыба замерла, прекратив стучать.
– Спасибо.
– Он что, понял? – удивилась кошка.
– Если у него в башке есть хоть капля мозгов, то должен.
– А-а-а, у-у-у, тьфу! Тьфу! – Змей зашевелился, сплевывая с языка прилипший песок. – Меня били по голове?
– Если ты видишь то же, что и мы, то будь спокоен.
– Я вижу, вижу… – Змей попытался замереть, но его все равно водило вокруг оси, как пьяного. – Рыб?
– Точно. Разумных рыб, как ты и предполагал.
– Надо было предположить разумных бабочек. – Змей безвольно уронил тело на песок.
Кажется, он снова провалился в энергосберегающий анабиоз. За то время, что я отвлекался на разговоры с товарищами по несчастью, к аэрариуму подплыли несколько рыб. Все они походили друг на друга как две капли воды. Может быть, размеры были немного разными, но на мой человеческий взгляд я замечал это, только если рыбы находились рядом друг с другом. Самым бросающимся в глаза отличием был широкий ирокез-плавник, начинающийся между глаз и доходящий до середины туловища.
– Кто вы?
Внезапный вопрос заставил меня подпрыгнуть на месте.
– Откуда вы? Цель вашего нахождения здесь?
Формулировать так вопрос могли только существа «при исполнении». Вряд ли продавцы живой еды сподобились бы на разговоры с ней. Это уже хорошо. Значит, признаки нашего интеллекта не остались незамеченными. Нужно срочно придумать правдоподобную историю, чтобы не только остаться в живых, но и получить гарантии неприкосновенности.
– Экспедиция с далеких звезд по изучению вашей планеты и установлению контакта, – соврал я первое, что пришло на ум.
Рыбы, прикрыв микрофон, принялись советоваться, пуская пузыри.
– Вы обладаете технологиями перемещения по бесконечному Океану? – раздался вопрос.
– Да. Только там не океан, а вакуум, безвоздушное пространство. – Я решил мимоходом вложить в рыбьи мозги немного знаний об устройстве вселенной. Это поможет поднять наш авторитет.
– Вы точно со звезд? – засомневались рыбы.
– Почему вы спрашиваете?
– Как могут гореть звезды в безвоздушном пространстве?
– А как они могут гореть в воде? Всем известно, что огонь проще залить водой. Космос – это пустота.
– А вы можете продемонстрировать нам его?
– Э-э, вы о чем?
– Вы могли бы поднять нас на борт вашего судна и показать космос?
– Знаете тут какое дело? – Я понял, что рыбы берут меня за жабры. – Наш корабль попал в метеоритный поток и повредил двигатель. Надо его починить, прежде чем спуститься на… хм, под воду.
– Наше правительство уполномочило нас поинтересоваться: сможете ли вы поделиться с нами технологиями в обмен на любые ваши условия?
– Технологиями? Отчего же, сможем. Надо только понять, насколько вы им соответствуете и как собираетесь использовать. В общем-то, это и было целью нашего визита. Мы занимались определением возможности вступления вашей планеты в большую галактическую семью. Вначале, само собой, на условиях стажировки, а потом и полноценное вступление – с общей валютой, заводами, фабриками, общегалактическим кабельным телевидением и фотонным интернетом.
– Извините, нам нужна консультация с правительством, – сообщил динамик.
От напряжения, вызванного ответственным положением перед цивилизацией рыб, у меня на лбу выступил пот.
– Что ты нес? – спросил змей.
– Не «нес», а придумывал повод для отсрочки. Думаешь, если они поймут, что мы совершенно бесполезны, нас оставят в живых? Ни за что. Видел эти бюрократические рожи? На них написано большими буквами: «Что бы ни случилось, главное, чтобы ничего не поменялось». Народ не должен знать, что мы существуем, иначе начнет сомневаться в существовании бесконечного Океана и в том, что звезды горят в воде. Охренеть, они еще и детям в школах эту дичь втирают. Короче, создаем видимость полезности до тех пор, пока не придумаем способ слинять отсюда.
– Куда отсюда слиняешь? – уныло поинтересовался Антош.
– Куда рыбы линяют от людей? В глубину. А мы от рыб слиняем, наоборот, в высоту, в горы.
Спустя некоторое время к аэрариуму подплыла свита, во главе которой находилась рыба с тремя шикарными плавниками-ирокезами. Судя по суете других морских обитателей, этот жаберный товарищ был большой шишкой. Грация, соответствующая статусу, и оттопыренная больше, чем у остальных, губа придавали рыбе вполне понятную для человека солидность. Мне сразу же подумалось, что при всем многообразии видов организация власти очень похожа на человеческую.
Солидная рыба повернулась одним боком и внимательно рассмотрела подвижным глазом нас всех. Затем отстегнула от экипировки какую-то палку и постучала ею в стекло.
– Нам что, надо реагировать на это? – зло спросила кошка.
– Может быть, поклониться в пояс? – пошутил я, но готов был сделать это, если нужно. Все-таки перед рыбами я виноват. Надо было бухать на рыбалке, как все.
– Внимание, президент государства Заморье господин Буррлум! – торжественно произнес микрофон.
Солидная рыба развернулась плоской мордой анфас.
– Очень приятно, ваше сиятельство. Объединенная галактическая экспедиция под управлением меня, Жоржа Землянского. – Я отвесил короткий кивок.
Ляу и Антош повторили его.
– Бросьте, что за церемонии. У нас давно республика, а я – законно выбранный президент, а не монарх. Никаких сиятельств.
– Учтем на будущее.
– Ближе к делу, господа пришельцы. Мне передали, что вы готовы поделиться с нами вашими технологиями. Ваш визит можно считать попыткой взять нашу цивилизацию под контроль или желанием подтянуть до своего уровня?
– Насчет передачи технологий торопиться не стоит. Нам важна уверенность, что вы распорядитесь ими как зрелая цивилизация.
– Какие могут быть в этом сомнения? Раз вы выбрали нашу страну, а не этих недоносков за Большой Сушей, значит, вы были больше уверены в нас.
Я отвернулся к своим товарищам:
– Они хотят, чтобы мы дружили с ними против другой страны? На этом можно сыграть.
– Подло это, – решила кошка.
– А чего подло-то, никаких технологий у нас все равно нет. Никакого баланса мы не нарушим.
– Ладно, раз уж начал врать, не останавливайся.
– Нам нужно время, чтобы принять решение. Пока же мы хотим понять вас больше. Не могли бы вы оказать нам большее гостеприимство, свозить на экскурсию, в горы например, накормить от пуза. – Я пошел ва-банк.
Никто не говорил нам, что мы пленники, поэтому можно считать себя гостями галактического масштаба и требовать соответствующего отношения.
Господин президент замер перед стеклом с открытым ртом. Рыба из свиты плавниками помогла прикрыть его. Видимо, президент был уже немолод.
– Разумеется. Я отдам распоряжение рассмотреть вашу просьбу, – заговорил президент рыбьего царства после того, как ему вправили челюсть.
– Спасибо. Мы надеемся, что в атласе планет-претендентов напротив вашей будут стоять только положительные оценки. – Я снова поклонился, возомнив себя дворцовым интриганом.
– Каком атласе? – переспросил президент. Кажется, он только сейчас начал понимать галактический масштаб ситуации.
– Таком, в который занесены все планеты, претендующие на вхождение в Лигу Наций. – В голове моей была какая-то историческая каша, смешанная с фантастическими предположениями.
– Конечно, конечно. Мы всеми силами будем стремиться.
Президент махнул хвостом и исчез в мутной воде не попрощавшись. У меня остался осадок, будто я испортил важной персоне планы. А какие у него могли быть планы? Думаю, вполне прозаические: убрать конкурента на планете и единолично править ею. Нужен ли был ему выдуманный галактический союз? Полагаю, нет. Никакие надзоры извне после победы в планы президента не входили.
– Очень хочется верить, что мы сбежим раньше, чем нас прикончат, – произнес змей.
– С чего такой пессимизм? – поинтересовалась Ляу.
– С того, что такие существа, как мы с вами, и даже этот карась над карасями, считают, что мы можем творить зло, а те, кто умнее нас, ну никак не могут, потому что зло – это плохо. Они прикончат нас в надежде, что им простят. А мы, то есть те, кто якобы стоит за нами, решим, что планету еще рано приглашать в галактический союз, и свалим, предоставив им технологии для быстрого роста.
– Ну да, для роста. Известно, что они применят их только для преимущества в войне, – решил я. – Нам остается только делать хорошую мину при плохой игре, тянуть время и верить, что подвернется шанс для побега.
– Еще три дня назад я считала, что моя жизнь – такая драгоценная штука, – вздохнула кошка.
Я по привычке почесал ей за ухом, а она принялась мурлыкать. Мы спохватились, когда поняли, что люди не делают такие вещи без должной причины или доверия.
– Прости, я всегда так делаю кошкам… в смысле, это получилось неосознанно.
– Хватит уже сравнивать меня с животными! – Ляу гордо выпрямила спину.
– Я и не думал тебя сравнивать, просто я тренировался на кошках. Это шло от сердца, хотелось успокоить тебя. Ты же начала мурлыкать?
– Это тоже получилось неосознанно. Мне так моя мама делала, чтобы я успокоилась.
– Во, видишь! Я могу побыть твоей мамой в ее отсутствие.
– Какие же вы, теплокровные, нерациональные. Хорошо, что у нас чувства к спариванию возникают только раз в год, – мудрым тоном изрек змей.
– Что? – В глазах Ляу сверкнули молнии, уши легли назад, а губы поднялись, хищно оскалив клыки.
Змей не ожидал такой реакции. Испугался и поспешил спрятаться за корягой, прикинувшись шлангом.
– Не трогай его. – Я попытался успокоить кошку. – В нем говорит зависть. Какой нормальный человек захочет быть змеей?
– Нормальный – захочет, – буркнул из-за коряги Антош.
– Вы его послушайте! К спариванию? Тоже мне, эксперт нашелся. Ты на себя посмотри, хрен моржовый, который научился разговаривать! – не унималась кошка. – Твое счастье, что я воспринимаю тебя как равного, иначе…
– Что? Шалят инстинкты-то?
Не знаю, на что рассчитывал Антош, продолжая перепалку. Наверное, тоже верил, что по отношению к нему кошка плохо поступить не может, потому что цивилизованна. Я, увидев ее в состоянии агрессии, больше в этом уверен не был. Граница между дикостью и цивилизованностью совсем не просматривалась.
– У вас все нормально? – спросил динамик.
– А, гм, да, мы просто развлекаемся, разгоняем кровь, – ответил я первое, что пришло на ум.
– Принимайте пищу.
Над головой загудел механизм. К аэрариуму причалила капсула, выбросила что-то в шлюз-переходник и отчалила. Из шлюза выкачали воду. Он открылся, и на песок упало несколько мокрых цилиндров, похожих на старые советские банки, в которых продавалась сельдь иваси. Вместе с банками упал и предмет, который после короткого консилиума приняли за открывашку. Сделан он, правда, был не под нормальные руки, а под плавники, из-за чего у нас возникло затруднение по его применению.
Ляу сообразила раньше всех. Приспособила открывашку и вскрыла банку. Под урчание желудка, предвкушающего еду, я отогнул крышку. Секунда мне потребовалась на то, чтобы понять, что я вижу. Непроизвольный рвотный рефлекс чуть не выплеснул желудочный сок на угощение. В банке плотно, как рижские шпроты, были уложены пальчики, очень похожие на человеческие. Для усиления рыбьего аппетита все это гурманское непотребство украшали хитрые завитушки из водорослей.
Ляу тоже осталась не в восторге от угощения. Может быть, из солидарности со мной. Ее хватило на то, чтобы понюхать мерзкие консервы и отложить их в сторону. Антош добрался до еды после всех. Слизнул гибким языком морскую капусту и проглотил. К пальчикам даже не прикоснулся.