Жорж иномирец 2

© Панченко Сергей

© ИДДК

Глава 1

– А что, были ли у вас случаи, когда ударившийся головой пациент получал воображаемый опыт, который с успехом использовал по возвращении в сознание, а? – Этот вопрос мучил меня сильнее всего. Налицо была демонстрация возможностей перехода по мирам, оставалось понять, насколько материальными были мои друзья, Ляля и Антош.

– Вы знаете, такие случаи бывали. Лично я не встречался с таким, но несколько случаев задокументированы. Некоторые люди после травмы головы начинали разговаривать на другом языке, как на родном.

– Это я слышал. Мне интересен еще и такой момент: за те минуты, что я был в отключке, я прожил целую жизнь. Такое случалось?

– Не знаю, не слышал. Наверное, подобное возможно. Говорят, перед смертью человек успевает увидеть всю свою жизнь перед глазами.

– Это не то, это была другая жизнь – моя, но другая.

Кажется, я заморочил голову несчастным врачам скорой помощи своими недомолвками и намеками. Если бы не инопланетный пейзаж за окном машины, они бы уже давно отправили меня на проверку к мозгоправу.

– А все-таки хорошо, что я могу ходить по мирам. Представляю, каково ваше искушение назвать меня дураком, психом, больным, если бы не это. – Я махнул в сторону лун. – Будь мы дома, вы бы считали себя правыми, даже не усомнились бы в этом. А я вам еще такого могу показать…

– Не надо, спасибо! – взмолился врач – тот, что интересовался моим состоянием, пока я лежал в машине. – Отвезите нас домой.

– Домой? А вы не знаете, что такое дом, я уверен. Вы как испуганное животное, которое всю жизнь сидело на привязи, а когда с вас сняли ошейник, вам стало страшно и захотелось снова на привязь. Вы дома сейчас. Весь мир – один большой дом. Если вы будете отвергать эту мысль, то мир отторгнет вас.

– Отторгните нас домой, – жалобно попросил врач.

– Эх, приматы… – Я открыл дверь и вышел наружу.

Мне пришла мысль о том, что если все варианты в этом мире возможны, то и мои друзья в них должны существовать, даже несмотря на то, что до этого мы встречались только в моем больном воображении. Мы обещали друг другу встретиться в том мире с речкой и лопухами по берегам. Смогу ли я попасть в тот мир, в который хочу? Что делать с врачами скорой помощи? Одна часть меня была за то, чтобы вернуть несчастных «животных» назад, в привычный плен иллюзий. Вторая часть настаивала на том, чтобы насильно заставить людей пережить ломку изменения сознания. Возиться с ними не хотелось, но кто-то свыше не так просто подсунул их мне.

– Дома нет, – повернулся я и произнес тяжелую для потерянных людей фразу. – Вернее, дом будет только тогда, когда вы сами сможете вернуться. Иначе никак.

– У меня больная мать. Я должен за ней ухаживать.

– Давя на жалость, ты хочешь выставить меня бесчувственным скотом. Жалко маму, если это правда, но пусть эта необходимость быть рядом с ней стимулирует тебя в умении ходить по мирам.

– Как вас… Игорь, кажется? Будьте снисходительны, сделайте так, чтобы я вернулся домой, прошу. – У врача затрясся подбородок, а в глазах заблестели слезы.

– Хорошо, кто еще добровольно желает остаться в иллюзиях привычного, которые вам дарит клетка вашего примитивного воображения?

Водитель и второй врач неуверенно подняли руки.

– Единогласно. Агитация – это не мое, – вздохнул я. – Полки за собой мне никогда не повести. А может, и не попасть в Транзабар через доброту свою. Эй, водитель кареты, сидай за баранку, поедем на место ДТП.

Дважды упрашивать его не пришлось. Я сел в кабину рядом с ним.

– Куда ехать? – спросил водитель.

В его ситуации вопрос был закономерным.

– А это, как говорится, значения не имеет. Главное – движение.

– Так все же: вперед или взад?

– Как-то пошло звучит ваше предложение. Дави на газ, батя, остальное я сделаю сам.

Водитель – немолодой, усатый, типичный такой шофер, от которого вечно пахнет бензином, а ладони в прожилках въевшегося машинного масла, – осторожно тронулся по кочковатой поверхности этого мира. Мне не составило труда представить свою разбитую машину на дороге. Сознание быстро зацепилось за воображаемую картинку.

– Ох ты, е-мое! – испуганно вскрикнул водитель и вильнул рулем, уворачиваясь от встречного автомобиля, внезапно возникшего вместе с дорогой. – Дорога. Опять.

Моя машина моргала аварийкой на том же месте. Возле нее стояла легковушка с включенным светом. Рядом с разбитой машиной топтался человек. Он ладонью прикрыл глаза от света, когда его осветила карета скорой помощи.

– Вот мы и дома, трусы. Живите как жили и сожалейте, что упустили такую возможность. – Я вылез из кабины не прощаясь. – Езжайте.

Скорая включила поворотник, объехала останки моего автомобиля и помчалась по шоссе.

– Здравствуйте, – полез ко мне здороваться любопытный мужик.

– Здорово. Чего ты заглядывал в нее?

– Просто. Меня попросили покараулить, пока не приедет эвакуатор. Слоняюсь от безделья, жду.

– Эвакуатор? А кто тебя попросил? Гаишники?

– Нет. Женщина, жена водителя. Она решила поехать с ним в больницу. Представляете, корова среди ночи перебегала дорогу, ударилась прямо в сторону водителя.

– Постой, постой, друг, какая женщина? Это я ехал в машине. Смотри, вот мне наложили повязку парни из скорой. Не было тут женщины, а тем более жены. Я хоть и приложился головой, но не настолько, чтобы не помнить таких подробностей.

Мужчина недоверчиво взглянул на меня, включил фонарь на телефоне и рассмотрел меня и мои раны.

– Была женщина, я-то не ударялся, – настаивал он.

– Смотри. – Я достал документы на машину. – Сличай.

Мужчина посмотрел свидетельство о регистрации, затем посветил на номер автомобиля.

– Это не ваш автомобиль. Номера другие. И что это за регион такой на вашем свидетельстве?

Меня начало пробирать неприятное предчувствие. Теперь уже я сверил номера, чтобы убедиться в своих подозрениях. Номера оказались не моими, да и вообще они были не такими, какими пользовались в моей стране.

– Твою мать! – Я схватился за голову. – Что делать-то теперь?

– А что, тут поблизости была еще одна авария? Вы тоже сбили корову?

– Какую корову, я людей высадил не там, понимаешь?

– Не-е-ет.

– Слушай, надо догнать скорую, которая меня высадила. Поехали, я тебе хорошо заплачу.

– Не поеду, мужик. Мне надо ждать эвакуатор.

– Да на хрена он… черт… как я сразу… Дай ключи от машины, я сам догоню.

– Ты сдурел? Не дам, даже и не думай. Ты не в себе.

– Ага, а ты в себе, умник.

– Слушайте, если вы не успокоитесь, я вызову полицию и санитаров. Отойдите от меня подальше, иначе… – Это существо с зачатками разума вынуло пистолет и направило его на меня. – Десять шагов, подойдете ближе – я выстрелю. Закон на моей стороне.

Я не был быстрее пули, поэтому на всякий случай отошел на требуемую дистанцию. Остыв немного, пришел к выводу, что врачи, поняв, что находятся не совсем в том мире, в котором должны, вернутся на это место, чтобы найти меня. Я – их единственный шанс попасть домой, и они обязательно придут к этому заключению. А как хотелось плюнуть на них с большой колокольни и отправиться на зеленую травку, где верный друг Антош уже нежит свое изумрудное пресмыкающееся тело под теплыми лучами солнца. Обняться, как старым друзьям, и отправиться в древесный мир Ляли, которая плачет от беспомощности за окном родительского дома. При всей своей свободе поступать как хочется я не мог бросить ненамеренно обманутых мною людей.

Я ушел в тень и стал ждать возвращения врачей. Человек, пообещавший караулить эвакуатор, потеряв меня из виду, потерял и покой. Я его видел, потому что он находился на свету, а он меня – нет. Он дергался на каждый подозрительный шум, решив, что я задумал какую-то подлость. Так можно и нервное расстройство заработать.

– Эй, чатланин! – Я вышел на свет. – Расслабься.

– Не понимаю, о ком вы, – обиделся туземец.

Конечно, всё он понимал, просто не хотел признаваться в этом.

– Между нами, конечно, всякому я не стал бы болтать о таком, – я выдержал театральную паузу, – я из другого мира. Ошибся немного, дал маху, не учел какие-то нюансы, и вот почти такой же мир, как и мой родной, но не совсем.

– Вам уже ввели транквилизаторы? – не теряя бдительности, осведомился туземец.

– Ввели что-то, но это никак не могло… – Я замолк. А ведь препараты действительно могли повлиять на мое воображение и в конечном итоге – на результат перемещения. – А ты прав, чатланин.

– Я не чатланин.

– Да кем бы ты ни был, я всё равно не буду приседать перед тобой.

Где-то вдалеке горизонт осветили ритмичные вспышки. Спустя несколько секунд они показались в поле зрения. Это были не единичные вспышки, а целая гирлянда разноцветных огней. Они приближались, и вскоре к световому шоу добавился еще и звук: какофония воющих сирен.

– Едут, – произнес я. – Спешат.

– Кто это? – спросил туземец, пряча пистолет за пазуху.

– Это мои земляки, только, кажется, они заказали себе кортеж. Только бы им не начали стрелять по колесам.

Мне сразу вспомнились первые попытки перемещений по мирам, которые совершал Антош. Любой мир, в котором мы оказывались, будто специально старался избавиться от инородного тела. Потребовалась трансформация сознания, чтобы превратить себя в дружественную клетку. Откуда у этих врачей могли взяться такие знания?

Я встал на обочине и принялся махать руками, чтобы водитель скорой вовремя меня заметил. Гудящая вразнобой «гусеница» приближалась, распугивая встречные автомобили.

Меня уже слепил дальний свет фар. Я начал прыгать на месте, надеясь, что так становлюсь еще приметнее. Вой тормозящей об асфальт резины подтвердил мои предположения. Меня заметили. Яркие фары замерли в метре от меня. В их свет полез сизый дым стершихся покрышек.

– Прыгай! – раздался надсадный крик водителя.

Я сиганул в открытую дверь за миг до того момента, как полицейская машина должна была снести ее.

– Езжай! – крикнул я.

Никто больше не задавал мне дурацких вопросов про направление движения. Водитель вжал педаль газа и бросил сцепление. Машина, несмотря на многотонный вес, прыгнула вперед, засвистев покрышками по асфальту. Мгновение – и шум сирен стих. Перед нами снова находилась пустая черная лента дороги.

– Ты куда нас… ты зачем это… ты… мы… Нас чуть в кутузку не заперли! – Усатый водила с трудом подбирал слова из-за сильного волнения.

– Я ошибся, совсем немного. Вы накачали меня какими-то препаратами, вот и погрешность. Успокойся, такое бывает. Думаешь, когда существует бесчисленное повторение миров, так легко снова попасть в свой? Математически это вообще невозможно, надо тренировать чутье, интуицию и прочие нерациональные части сознания. А вы еще сами фоните своим воображением.

– А сейчас мы где?

– Без понятия. Я только представил себе чистую дорогу, без машин. И без людей на всякий случай. Времени не было фантазировать с воображением.

– Друг, пожалуйста, верни нас на место.

– Верну, обязательно. Кстати, мы уже довольно долго вместе, а еще не познакомились. Скомканно как-то у нас все получилось. Меня зовут Жорж.

– Э-э-э, Борис, Боря. – Водитель протянул мне вспотевшую ладонь.

– Очень приятно.

– Ну-у-у, честно сказать, мне не очень. Как знал, что не стоило сегодня выходить, да друг попросил подменить, скотина.

– Борис, ты неправ, ты еще сто раз поблагодаришь меня за этот день, как я благодарю Вольдемара, моего нечаянного проводника. – Я вздохнул. – Даже если его сейчас пытают сатиры самым непотребным образом.

– О чем ты?

– Припаркуй на обочине, мне надо собраться с мыслями.

Борис включил поворотник и остановился на обочине, поросшей жесткой вьющейся травой. Открылось окошко, через которое врачи, сидящие в салоне машины, переговаривались с шофером.

– Мы на месте? – спросил один из них.

– Смотря в каком, – ответил я. – Знаете, на собственном примере могу сказать, что новичков всегда ждет большая задница. С одной стороны, это плохо, потому что страшно и можно умереть, а с другой – это возможность гиперскоростного вникания в матчасть.

– Значит, мы еще не на месте?

– Я бы не стал гнать коней в вашем случае, иначе это будет похоже на бесконечный бег от снежной лавины. Это точно не Земля. У вас есть нашатырь? Немного аммиака для ясности ума мне не помешает.

– Конечно. – Врач зашумел вещами и вскоре передал мне влажную ватку. – Вдохните.

Я так и сделал. Острый запах мочи ледяным душем прошелся по мозгам. Выводы, которые пришли следом, я бы не стал высказывать вслух. Кажется, дорога домой нам была заказана. Всем, кого судьба вырвала из родного мира, предстоял только один путь вернуться – это научиться самостоятельно передвигаться по мирам. Я был почти уверен, что, бросив эту компанию, вернусь домой без всяких проблем, однако с ними этого точно не получится. А что мне теперь оставалось делать? Врать им каждый раз, когда очередной мир окажется копией? Или бросить их к чертовой бабушке, чтобы они самостоятельно выбирались? Нет! Для этого и существовал Транзабар, откуда для каждого начинался его путь к дому.

Я открыл дверь, чтобы впустить немного свежего воздуха. Он оказался не таким уж и свежим: пах гарью и машинным маслом. Вкупе с темной непроглядной ночью этот запах заставлял представить нас в огромном гараже.

– Воняет, – сообщил Борис и дернул рычаг переключения света, чтобы включить дальний. – Ах ты ж, блин… – Он отпустил переключатель раньше, чем я успел заметить, что его так напугало.

– Что там?

– Не хочу снова на это смотреть.

– Давай включай, я должен это видеть.

Он снова включил. Яркий свет фар выхватил из темноты человекообразные фигуры, похожие на скелеты, отсвечивающие металлом. У каждого в руках находилось оружие. Они застыли как памятники, жуткие памятники охотникам на людей.

– Это же роботы, – догадался Борис. – Как из «Терминатора». Мужики! – крикнул он внутрь салона. – Гляньте, у нас тут роботы.

«Железяки» казались отключенными. Следов поражения на них с такого расстояния видно не было. Роботы стояли на своих двоих, будто их просто выключили.

– Наверное, аккумуляторы сели, – предположил Борис.

– А если у них отрубилась программа? – откликнулся я. – Мне всегда было интересно, чем бы занималась «Скайнет» после того, как уничтожила всех людей? Люди были причиной ее существования, она развивалась, выдумывала, эволюционировала, чтобы справиться с ними – в смысле с нами, – а потом хлоп, и побуждающей причины не осталось. А она же автомат! По идее, должна отрубиться за ненадобностью.

– Не факт! – раздался голос из окошка. – Скайнет умела создавать живые ткани, значит, могла придумать, как выращивать людей искусственным способом.

– Зачем?

– Чтобы снова воевать с людьми, чтобы у ее существования был смысл. Она бы потихоньку сливала людям информацию, как победить предыдущие образцы терминаторов, а сама придумывала бы новые.

– Их бы в автослесарей перепрограммировать, цены бы им не было. Сейчас ведь нормального нерукожопого парня и не найти. Одни эти, как их, хипстеры, в телефоны на себя смотрят, нарциссы.

– Борис, думаю, такой автослесарь будет всегда вызывать некоторый страх: а ну как сбой в программе – и всё. «Ты Сара Коннор?» И бум, бум, бум.

– Ой, а что это они? – Борис сполз по спинке кресла.

Кажется, мы оживили киборгов своим появлением. Они зашевелились. Свет фар отразился в их глазницах пугающими красными отблесками.

– Борис, гони!

Скорая помощь, взвизгнув покрышками, помчалась навстречу роботам. Железные охотники на людей едва успели вскинуть оружие, прежде чем мы растворились в пространстве. Все же один луч лазерного залпа прожег в борту дыру, на что из салона раздался дружный крик.

Машина выскочила на белый песок небольшого островка между двумя рукавами реки. В этом мире начался весенний ледоход. Серые льдины шумно сшибались между собою, наползали друг на друга. Борис огляделся, затем достал грязную тряпку, вытер ею вспотевшие ладони, после чего утер лицо, оставив на нем пыльные следы.

– Как тебя, забыл…

– Жорж, – напомнил я.

– Жорж, заканчивай нас пугать, хватит уже, напугались.

– Иди глянь, что у нас тут, – раздалось из салона. – Борис Леонидыч, тебе за эту дыру достанется.

Я выбрался наружу. В воздухе пахло весной и речкой. Солнце только начинало греть, поэтому ветер холодил, пробираясь под одежду. В борту зияла дыра, из которой выглядывал глаз одного из врачей. Потекшая вниз большая капля расплавившегося металла еще дымилась. Глаз сменился ртом.

– Как объяснить появление прожженной дырки?

– Надо было снять на камеру, вопросы бы и отпали, – предложил я.

– У меня же регистратор снимал! – Борис хлопнул себя по лбу. – Ну-ка, посмотрим, что он снял.

Врачи сбежались посмотреть на запись. На маленьком экране регистратора можно было разглядеть нечеткие фигурки, одна из которых успевает выпустить яркую вспышку, почти совпавшую с внезапным наступлением яркого дня.

– Да уж, с учетом того, насколько люди у нас склонны брать что-либо на веру, вас скорее заподозрят в увлечении фотошопом, чем поверят в эту запись.

– Может и такое быть. Не поверят – отвезу на телевидение или выложу в интернет. – Борис вернул регистратор на место.

– Вообще-то это круто, – эмоционально произнес самый молодой врач скорой помощи. – А что, как-то можно выбирать любой мир, который придумаешь?

– Ну, визуально – да, любой, но вот что будет уроком для тебя в этом мире – неизвестно. Вот если бы я был уверен, что всё пережитое мною именно так и есть, то первые дни в мирах для тебя – просто бег от смерти. Миры хотят убить тебя, потому что чувствуют, что ты на другой волне, ты думаешь по-старому, и это заставляет их отторгать тебя. Кажется, я это уже говорил?

– Уже не раз, – подтвердил другой врач.

– Слушай, а нельзя ли попасть в такой мир, где все женщины безумно красивы, а мужиков так мало, что любой вызывает у них непреодолимое желание… – Молодой врач принялся подыскивать подходящее слово: —…совокупиться?

– Ясно, у нашего Вени спермотоксикоз начался.

– Легко. Мой проводник, который вытянул меня из моего мира, на том и попался.

– Жорж, а можно прежде, чем мы отправимся домой, попасть в такой мир?

– Я бы не советовал.

В лицо мне дохнуло холодным порывом ветра. Я выглянул из-за машины и увидел стремительно приближающуюся серую стену изо льда и воды.

– Борис, за руль! – крикнул я ему, на ходу соображая, какой мир выбрать следующим.

Врачи, увидев приближающийся вал, без слов запрыгнули в машину. Земля тряслась под накатывающей многотонной кашей. Я смотрел в окно и видел, что у нас остаются секунды. Борис медлил, делая всё непростительно педантично. Я закрыл глаза и представил первое, что пришло на ум.

Машину ударило сзади. Из салона дуплетом раздался крик. Я сильнее сжал веки, будто это могло как-то повлиять на скорость перемещения. Рядом с машиной прозвучал глухой удар и всплеск воды. Я осторожно открыл глаза. Напротив нас стояли несколько девиц в одеждах, едва прикрывающих их статные фигуры. Они были удивлены и напуганы, но не спешили убегать.

В стороны от машины растекались ручьи.

– Эй, кому там бабы были нужны, на выход! – произнес я в окошко.

– А? Что? Мы живы?

– Живы.

Я выбрался из кабины. Прямо за машиной лежал кусок льда, оставивший вмятину на боковине и дверцах. Девицы во все глаза смотрели на нас. Они были красивы – все как на подбор. Непохожи друг на друга, но у каждой лицо и фигура были выточены словно по спецзаказу, заставляя мужские гормоны устремляться в кровь.

– Ни фига себе! – раздался приглушенный возглас Вениамина. – Я остаюсь.

Девицы будто расслышали его и дружно рассмеялись, обнажив ровные белые зубы, какие делают телезвездам.

– А кто вы такие? – спросила смуглянка с острым носиком и миндалевидными карими глазами.

– Мы заблудшие путники, спасались от опасностей, да вот попали к вам, – сообщил я.

Белокожая красавица с вьющимися соломенными локонами и синими глазами посмотрела на меня так, словно я был принцем, да к тому же еще и небесной красоты. Я почувствовал ее интерес, и мне от этого стало жарко и пьяняще головокружительно. Девицы направились к нам, сразу же разбившись по интересам. Даже Борису нашлась пара не хуже остальных. Впрочем, выражение «хуже» там не шло никому, можно было заметить, что они разные и какая бы девица ни посмотрела на тебя, казалось, что краше ее быть не может.

– Привет, – с выдохом произнесла выбравшая меня девушка.

Ее голос мурашками пробежал от головы к пяткам, отметившись потеплением в чреслах, начинающих оживать.

– Привет, – ответил я и понял, что слышу свой голос со стороны, будто я пьян. – Ты очень красива.

Мои руки потянулись к ее телу. Она подалась навстречу и прижалась ко мне. От нее исходил аромат свежих трав и цветов. Любопытства ради я глянул на остальных. Веня гнал коней, дав волю рукам. Девушка не имела ничего против, подыгрывая его ухаживаниям. Борис, видимо, потерял сноровку и не знал, с чего начать: то ли взяться за грудь, то ли сперва поцеловать. Второй врач спрятался за машину, и мне не видно было, на какой стадии у него с партнершей взаимодействие.

Удивительно, но мне не хотелось думать о том, почему наши отношения форсируются со скоростью, слишком быстрой даже для публичного дома. Я растворился в ощущении блаженства. Ни одной другой мысли в моей голове не было места. Любое умственное усилие могло испортить не испытанное мною ранее чувство.

Мои руки шарили по изгибам тела красотки, и казалось, что я отхожу в рай. Меня даже не испугал укол в область шеи. Напротив, он показался мне таким приятным. Я улыбнулся и открыл глаза. На меня смотрела мохнатая мордашка Ляли. В ее больших желтых глазах с черточками зрачков читалось явное неудовольствие от того, чем я занимаюсь.

– Ляля! – Я обрадовался ей и захотел подняться, но что-то удерживало меня. – Ляля, меня что-то держит? – спросил мой голос со стороны.

– Тебя держит твоя обезьянья глупость, – ответила она и показала клыки.

– Я не обезьяна, мы же договаривались.

– Ты не был ею, но стал.

– Нет, я человек, человек, мы все – люди. – Я начал корячиться, чтобы поговорить с Лялей, и с каждым моим движением происходящее вокруг меня начинало меняться.

Вместо Ляли я увидел окровавленное вокруг рта лицо красотки. Ее наполнившиеся безумной жаждой глаза. В шее у меня торчала трубка, из которой текла кровь, моя кровь. Рядом сидел Борис со стекленеющим взглядом. Выбравшая его девица жадно высасывала через трубку, как коктейль, несвежую кровь водителя.

– А ну-ка, сучки, вампирши хреновы! – Я встал на ноги и отвесил пендаля красотке. Она испуганно отскочила и упала прямо на землю. – Устроили из меня «Кровавую Мэри»!

Я отвесил пинка второй. Кровопийца тоже упала, как затравленная хозяином собака, и злобно уставилась на меня. Кажется, они совсем не ожидали сопротивления. Третья подружка высасывала соки из довольного Вени. Я схватил ее за волосы и стукнул головой о борт машины. Вампирша потеряла сознание и мягко осела на песок. Изо рта у нее потянулась струйка крови. Четвертая пара, уединившаяся за машиной, тоже не ждала меня. Врач с глупой физиономией благодарно принимал смерть от губ красотки. Я отшвырнул ее в сторону. Петр поднял на меня ничего не выражающий взгляд и упал навзничь.

– Дебилы! – Я пнул его, но в душе больше сердился на себя – из-за того, что был больше других подготовлен к встрече с подобным, но проморгал опасность.

Врачи лежали без движения, бледные, с бессмысленными улыбками на лице.

– Их смерть была бы желанной, – произнесла вампирша, облюбовавшая меня.

– А вы сейчас сдохнете нежеланной смертью, твари. – Я вынул монтировку из-под сиденья водителя и кинулся к девице.

Она спорхнула с места и бросилась бежать. Я с такой потерей крови не смог сделать и десяти шагов. Дыхание сбилось, в глазах потемнело. Еще несколько шагов, и можно было потерять сознание. Остальные девицы, что были на ходу, тоже пустились наутек. Мне с огромным трудом удалось затолкать в салон студенистые безвольные тела врачей. Я сам сел за руль. Воображение моих спутников в настоящий момент не работало, и можно было попытаться обмануть природу, чтобы вернуться в родной мир.

Снова ночь и дорога. Разбитая машина все так же моргала «аварийкой». Если и этот мир окажется не тем, то стоило начать готовить мужиков к суровой правде или же тащить их всех в Транзабар и бросить там. Признаться, они мне уже надоели. Я совсем не хотел нянчиться с ними. Мои друзья наверняка заждались меня, по глупости оказавшегося в компании «обреченных».