Мшел. Книга 2. Энлиль

Глава 2

Неделю неистовствовал ветер. Многие считали, что апофеозом его станет снегопад, потому что температура падала с каждым днем. Остановилась она на отметке ноля градусов по Цельсию, и ветер прекратился. Жители Митяево отправились подсчитывать убытки, нанесенные ураганом. Хозяйство Липняковых неприятности миновали. Дмитрий обошел двор, поправил крышу на поленнице, и на том его работа с последствиями непогоды закончилась.

Истосковавшийся по поездкам на быке Арсений первым делом запряг Мартка в свою таратайку и поехал смущать деревенских девчонок. Данил в тот день отправился на службу. Она пришлась ему по душе больше, чем работа в колхозе. Особенно после того, как он произвел впечатление на девушку своей мечты, менять свой образ ему совсем не хотелось. После той битвы он осмелел и признался ей в чувствах. Лера ответила взаимностью и уже два раза бывала у них в доме. Дмитрий и Татьяна остались довольны выбором сына и больше не пугали себя историями про подростковую неразборчивость, вызванную повышенным гормональным фоном.

Дмитрий решил к вечеру натопить баню. Тело просило прогреть его до костей. А был еще один повод. Иван Иваныч самолично ездил в район, чтобы узнать, остались ли там хоть какие-нибудь руководители и можно ли с ними обсудить ближайшие перспективы. В итоги своей поездки он не стал посвящать Дмитрия, но привез железный кег пива, подаренный ему в количестве пяти штук. Один в качестве поощрения передал в отряд самообороны. Прежде чем поить отряд, Дмитрий решил продегустировать напиток лично, а баня подходила для этого как нельзя лучше.

Он наносил в нее воды, затопил дровами, потом добавил уголь. Мать тушила курицу с картошкой, Татьяна штопала старые вещи, служившие в прошлые времена для укрывания рассады. С зимней одеждой намечались проблемы. У матери была своя фуфайка, благополучно пережившая эпидемию заменой пуговиц. По наступившим временам она годилась «и в пир, и в мир». Фуфайка лезла Татьяне и Арсению, но Дмитрию и Данилу уже была маловата. Среди восстановленных вещей имелась старая отцовская куртка из плащевой ткани на овчинной подкладке. Вид у нее до восстановления был никаким, она была пропитана грязью и стояла колом. После того как супруга отстирала ее, вещь снова приобрела приличный вид, но с одним большим минусом. Моль серьезно «почикала» меховую часть, наделав большие плешины. Еще сохранились шерстяное пальто из материной молодости и старое ватное одеяло. Ткань на нем уже не держалась, рвалась от малейшего прикосновения, а вот вату вынули и выстирали, задумав на будущее сшить стеганое одеяло, используя ее для набивки.

Дмитрий рассчитал, что баня будет готова к возвращению сына со смены. Топил не спеша, часто проверяя, как горят дрова, а затем и уголь. С благодарностью вспоминал свое решение съездить за ним и потому в этот раз решил пригласить Владимира Петровича как участника той операции. Тому было несладко после контузии жить в своем мире без звуков. Непонятно вообще, как он остался живым во время взрыва. Кирпичи из кладки люка раскидало в стороны на десяток метров.

Нападение на деревню объединило людей. Они почувствовали, что только так можно справиться со свалившимися на их голову проблемами. Авторитет Дмитрия вырос запредельно. Его слушались беспрекословно, считая, что командир у них суперстратег и прирожденный полководец. Дмитрия даже начала пугать перспектива возгордиться и совершить глупость, посчитав себя великим гением.

Он зашел проверить температуру в бане и, увидев, что она уже стремится к сотне градусов, пошел в дом.

– Мам, Татьян, идите кто-нибудь в баню, – прокричал он в открытую дверь. – Я за Петровичем.

– Хорошо, собираюсь, – ответила супруга.

Темнело рано. В окнах дома Владимира горела свеча. Хозяин сидел за столом и что-то паял, пуская струйки дыма. Дмитрий стучать в окна не стал. Зашел в дом и потопал, чтобы Петрович ощутил колебания. Тот повернулся на звук и посмотрел на Дмитрия поверх очков.

– Добрый вечер, Владимир. Пришел позвать в баню, – громко, разделяя слова и следя за артикуляцией, произнес Дмитрий.

– Я слышу немного. – Петрович усмехнулся. – Спасибо, приду. Сейчас только допаяю схему.

– Я подожду. – Дмитрий присел на стул. – Что за изобретение?

– Контроллер, отключающий и включающий питание от ветряка в зависимости от силы ветра. Примитив, конечно, но по нашим временам полезная вещь, освобождающая от необходимости сидеть возле рубильника.

– Здорово, – оценил изобретение Дмитрий. – Вам надо ученика взять, чтобы науку передать.

– Умный человек сам ищет учителя, так что насильно никого звать не буду.

– Владимир Петрович, тоже хотелось бы у себя во дворе ветряк поставить, чтобы в розетке электричество было.

– Сейчас не до частных заказов, колхоз обеспечить надо, чтобы люди работать могли. Дояркам нужен свет, рацию надо сделать, чтобы круглосуточно работала, давай после Нового года эту тему поднимем. У тебя же велик есть и сын еще мелкий, пусть он генератор крутит.

– Так мы и делаем. – Дмитрий улыбнулся. – Но его работа нам слишком дорого обходится. – Он подумал и продолжил. – Председатель из района пиво привез. Угостил меня. Так что после бани размочимся пивком.

Владимир посмотрел на Дмитрия.

– Я не ослышался? Ты сказал пиво? – спросил он.

– Да, не ослышались. Представляете, они сохранили его производство. Даже солод сами научились делать.

– Хм, ладно, завтра доделаю. – Владимир выдернул паяльник из самодельного удлинителя на деревянных изоляторах и отложил его в сторону. – Пойду одежду возьму, мыло и полотенце.

– Мыло у нас свое, – предупредил Дмитрий.

Петрович собрался за пару минут. Они вышли на свежий ночной воздух. Из темноты двора доносился подсвистывающий ритмичный звук.

– Похоже, ветряк надо смазать, – заметил Дмитрий.

– Это я, наверное, из-за своей глухоты не слышал, что подшипник свистит. Завтра смажу. Я его туда поставил временно, даже не проверил, осталась смазка или нет, а он работал отлично, я и забыл. Это все ураган виноват, нагрузил механизм. Тока давал просто завались, но износился под такой нагрузкой. Надо будет продумать этот момент и сделать герметичный кожух.

Они зашли в дом к Липняковым. В отличие от дома Владимира, пропахшего канифолью, у них пахло едой и уютом. Татьяна уже сидела в гостиной и сушила волосы полотенцем.

– Добрый вечер, Владимир! Чай будете? – спросила она громко.

– Спасибо, Дима обещал пиво, но это после бани. И я стал немного слышать, – предупредил он.

– Ой, простите, а я ору по привычке, – смутилась Татьяна. – Мама сейчас придет, и вы пойдете.

– Данил вернулся? – поинтересовался Дмитрий.

– Зашел со своей кралей, сказал, чтобы не ждали, и снова ушел.

– Жених с душком, – посмеялся отец. – Ладно, как хочет.

Вскоре пришла мать, раскрасневшаяся как помидор. Села на стул и стала обмахиваться полотенцем.

– Вот ты раскочегарил, сынок. Больше ста градусов. Чуть не угорела. Вам в такую баню можно, Владимир Петрович? Ах, да, здравствуйте! – почти выкрикнула она.

– Здравствуйте, Мария, и с легким паром. Ничего, я из теплых краев, к жаре привычный. У меня появился слух, не очень хороший, но кое-что слышу.

– Ну слава богу, а то не накричишься. Идите, пока свеча не прогорела.

Владимир Петрович ушел. Из спальни вышел Арсений с книгой и сел под свечку.

– Что читаешь? – поинтересовался отец.

– «Тайна двух океанов». – Сын показал обложку.

– Моя книжка. Я тоже ее в твоем возрасте читать начал. Там все странички загнуты моими детскими ручонками. Интересно?

– Пока не очень, – честно признался Арсений. – Мальчик какой-то дебильный. Зачем он полез в подлодку прятаться?

– Он же пионер. Они были очень активными детьми, всем интересовались, всюду совали свой нос, хотели все знать и во всем участвовать. Это даже хорошо, когда ты активен в созидательном смысле, а не в социальных сетях. – Дмитрий встрепенулся. – Чего это я о них вспомнил? Как давно это было. Логины, пароли, профили, кто сейчас об этом помнит? А ведь прошло не так много времени.

– А дикари на каких-нибудь островах живут и ничего не знают, – предположил Арсений.

– Согласен, у них ничего не поменялось в жизни, а у нас разруха. Даже завидно дикарям. Хотел бы я на пару годков смыться на остров и переждать тяжелые времена. – Дмитрий вздохнул: – М-да.

Он представил, что ситуация в стране, вызванная эпидемией, растянется на десятилетия последствий. Что он умрет, так и не увидев, как по дорогам снова колесят машины, как люди общаются друг с другом на расстоянии, как работает власть из общего центра.

Супруга разожгла окопную свечу и поставила на нее чайник. Рядом положила высушенную метелку душицы, мяты и маленькую горстку настоящего черного чая.

– Чая осталось на пару заварок, – горестно сообщила она.

– Ой, да велика беда, – ухмыльнулась Мария. – Наша трава в сто раз полезнее.

– Это, мам, не просто чай, это связь с прошлым, ностальгия. Еще одна ниточка оборвется.

– Оборвется и оборвется. Значит, такие были времена, что не смогли справиться с проблемой. Когда бы вы еще ко мне на три месяца приехали? – Мария посмеялась. – Городские были, всегда в делах.

Хлопнула входная дверь.

– Уфф, напарился. – Вошел краснолицый Владимир. – Вот это банька, сто лет так не прогревался.

– С легким паром, – поздравили его Липняковы по очереди.

– Спасибо. – Владимир Петрович без сил упал на край дивана.

– Теперь моя очередь, а потом по пивку. – Дмитрий взял полотенце, чистые вещи и направился к выходу.

– Не задерживайся, – попросил его Владимир.

– Ну, уж нет, я тоже хочу прогреться.

Дмитрий вышел на улицу, постоял с минуту, чтобы немного промерзнуть. Любил момент, когда раскаленный воздух встречался с замершим телом, вызывая гусиную кожу от приятных ощущений. Со стороны двора Петровича отчетливо доносился ритмичный свист, или скорее скрежет подшипника ветряка. Как будто он стал громче. Дмитрию подумалось, что Нэбутори с голодухи добралась до смазки и подшипники теперь крутились по сухому металлу. Майор рассказывал, что такое уже началось, но слишком далеко от них. Без транспорта скорость распространения новых мутаций микроба существенно снижалась и становилась избирательной, завися только от ветра. Но у них как раз прошелся ураган, который вполне мог нести в себе измененную версию микроорганизма.

Дмитрий хорошо прогрелся, потом помылся, смывая с себя мыло водой, оставшейся от замоченного березового веника. Оделся и вышел на улицу. Снова постоял, теперь уже наслаждаясь обратным эффектом, когда разгоряченное тело приятно охлаждалось холодным воздухом. Изо рта шел пар. В эту ночь температура впервые могла опуститься ниже ноля. Он отметил, что ветряк больше не скрипел.

Захватил охлаждающийся на улице кег с пивом и зашел домой.

– Та-дам, а вот и главный виновник нашей помойки (имеется в виду мытья), обнаженная звезда сцены, пивная бочка. – Дмитрий закатил ее и поставил у стола.

– Давай скорее, а то Владимир Петрович отказывается даже воду пить, чтобы не испортить эффект, – попросила мать.

– Неси трехлитровую банку, – поторопил ее Дмитрий.

– Банки закончились, есть бидончик.

– Давай бидончик.

Мать принесла белый эмалированный бидон с рисунком про журавлей. Дмитрий нацедил в него светлого пива под самый верх.

– Это наша доля, остальное бойцам. – Он откатил запотевший кег в угол.

Разлил по бокалам и раздал. Петрович долго водил носом над пеной, наслаждаясь ароматом напитка.

– Пейте уже, Владимир, а то согреется, – посоветовала Мария, не понимающая эстетического удовольствия в широком смысле.

Владимир сделал глоток и закрыл глаза.

– М-м, настоящее пиво, нектар. – Он сделал еще два больших глотка. – Летом надо будет думать, как построить свой пивзавод. Хотя, – он задумался, – где взять такие емкости.

– Да кроме пивзавода будет куча проблем, – решил Дмитрий. – Это только если зерно начнет портиться, то можно его в дело пустить, и то лучше на спирт, чтобы вони не осталось.

Бидончик опустел в два приема. Владимир Петрович начал часто моргать и вскоре засобирался домой.

– Я провожу вас, – подхватился Дмитрий.

– Не надо, я тебе что, девица, сам дойду. Спасибо вам за баню, за гостеприимство, за пиво вообще отдельное спасибо. Давно не испытывал такого состояния близкого к нирване.

– Как-нибудь повторим, – пообещал Дмитрий, благодарный, что ему не надо выходить на улицу.

Тело настолько расслабилось после бани и пива, что даже шевеление рукой давалось с трудом.

– Ложитесь спать, а я Данила покараулю, – произнесла Мария.

– Не надо его караулить. Раз он с девушкой, то может и не прийти до утра. – Дмитрий отправился в спальню, придерживаясь за стенку.

Арсений хмыкнул у него за спиной.

– Они что, поженятся? – спросил он, не скрывая ехидства.

– Поженятся, а ты будешь нянькой их детям, – развила тему бабушка.

– Я? Ни за что. Не люблю детей. – Арсений изобразил рвотные позывы.

– Сорванец! – прикрикнула добродушно Мария на внука.

Дмитрий поставил в угол у изголовья кровати свой любимый карабин с оптикой. Обнял супругу с намеками на продолжение веселья, но захрапел через полминуты. Проснулся от тревожного голоса жены.

– Дим, кто-то в дверь ломится, – произнесла она, тормоша его за плечо.

Дмитрий взял карабин и бесшумно вышел в сени. На улице уже светало.

– Дима, Дмитрий, открой, плохие новости. – Встревоженный голос принадлежал Владимиру Петровичу.

– Что стряслось? Пиво несвежее? – Дмитрий открыл дверь.

– Если бы. – Товарищ зашел в дом. – Я с вечера заметил, что дома нет света. Решил, что ветряк заело окончательно, думал, с утра займусь. Встал пораньше, лестницу приставил, смотрю, а подшипник заржавел, как будто лет пять на воздухе провел без смазки. Я за лопасть взялся, а она тоже в ржавом налете.

– Так, и что это значит? – Дмитрий с утра плохо соображал.

– Я не знаю, что это значит, но у меня подшипник за один вечер покрылся слоем ржавчины и заклинил. Такое возможно? В чем причина? Может, кислотные дожди. У вас ничего такого не произошло?

– Вроде нет, хотя только проснулся. – Дмитрий посмотрел на щеколду с внешней стороны двери.

На ней как будто имелся ржавый налет, но он не был уверен, что его не было раньше.

– Владимир Петрович, давайте я перед работой зайду к вам, и мы обсудим эту ситуацию, – попросил Дмитрий. – Я пока не проснулся как следует.

– Ладно. Я пока сниму старый подшипник. Не дело, конечно, если начнутся кислотные дожди.

– А с чего бы им идти?

– Ну, допустим, разрушение какого-нибудь химического производства или вулканическая активность, – предположил Владимир.

– Не накручивайте себя. Этому найдется какое-нибудь простое объяснение. Например, электрохимическое окисление.

– У меня все изолировано как следует, не могло такого быть. – Владимир задумался. – Надо проверить. – Он убежал, заинтересованный гипотезой.

Дмитрий вернулся в дом. Мать вышла на шум.

– Чего этому старому хрычу не спится? – спросила она.

– Подшипник заржавел, решил, что это повод начать паниковать.

– Делать ему нечего. Вот что бывает, когда живешь один. Нет проблем, так надо придумать. – Мария заглянула в чайник. – Дим, принеси из бани горячей воды, дольем.

– Сейчас. – Дмитрий взял ковш с крышкой, оделся и отправился в баню.

Вода в баке при такой уличной температуре сохранялась горячей еще до середины следующего дня. Подойдя к бане, он подсознанием отметил, что что-то не так, но никак не мог понять, что именно. Набрал воды и вышел. Оглянулся в сторону бани и понял: не было трубы. Первое, что он подумал: ее украли. Поразмыслив, решил, что в деревне нет ни одного человека, который стал бы у него красть. Отнес воду матери, ничего ей не сказал и вернулся, чтобы докопаться до истины. Залез на банный чердак и замер в изумлении. Примерно на высоте в три четверти асбестовая труба, идущая от печки, стыковалась с металлической трубой, выходящей на крышу. Так вот, ее не было совсем. На стыке остались какие-то темные корявые зубья, рассыпавшиеся от прикосновения. Дмитрий набрал в руку порошок и рассмотрел на свету. Это была обыкновенная ржавчина. За ночь трубу разъело полностью.

В полной прострации он вернулся домой.

– Что случилось, Дим? – Супруга заметила его состояние.

– Печная труба в бане заржавела за ночь, – произнес он. – Рассыпалась в порошок.

– Она уже давно ржавая была. – Подошла мать. – Это, наверное, из-за урагана рассыпалась.

– Вчера нормально стояла, а сегодня рассыпалась. – Дмитрий посмотрел на руку, испачканную в ржавчине. – Я не верю в совпадения.

Он немного постоял в задумчивости, потом резко вернулся в баню. Зажег свечу и осмотрел железный бак с горячей водой. Его края из-за кипения воды и без того были покрыты разноцветными окислами, смешанными из солей, получающихся при выкипании воды, и собственно металлической ржавчины. Понять, что тут началось неожиданное «цветение», у него не получилось. Тогда он осмотрел печку, остывшую за ночь, и заметил на дверках следы свежей ржавчины. Открыл ее со скрипом. Худшие предположения подтвердились, внутренняя сторона дверки покрылась равномерным слоем ржавого налета, как будто кто-то специально обрабатывал ее кислотой. Провел пальцем по рыжему слою и понюхал. Никакого постороннего запаха не почувствовал. Дмитрий терялся в догадках по поводу происходящего, отдавая предпочтение теории, что Создатель решил избавиться от людей окончательно, наслав еще одну заразу, истребляющую железо.

– Что такое? – Мать встретилась с возбужденным сыном на крыльце.

– Без понятия. Железо начало ржаветь с огромной скоростью.

– Как это? Почему? – удивилась она, не успев оценить всей глобальной сущности страшной новости.

– Не знаю. Перекушу наскоро и пойду к председателю, узнаю, что у них творится.

Дмитрий забыл про пиво бойцам, перекусил яичницей и побежал к правлению. Несколько человек заделывали пробоины в стенах, оставшиеся после недавней битвы.

– Иваныч здесь? – поинтересовался Дмитрий.

– Нет. Полчаса назад выбежал как ошпаренный и убежал, – доложила девушка, замазывающая раствором подоконник. – А что, у нас опять проблемы?

– Пока не знаю, – ответил он.

Дмитрий направился на ферму, решив, что Иваныч убежал туда. На проходной стояло несколько доярок, в том числе и псковские девчата. По территории ходили сотни отвязанных коров.

– Привет, красавицы, – поздоровался Дмитрий. – Что, не пускают?

– Карантин объявили. Коров выгнали и дезинфицируют помещения, – пояснила одна из доярок. – Геннадий Федорович посмотрел в микроскоп и сказал, что завелась новая зараза. Тебе тоже нельзя, жди с нами.

– А как она себя проявляет? – Дмитрий подумал, что они разговаривают о разных вещах.

– Садится на железо и выделяет вещество, от которого оно ржавеет. Так нам ветврач рассказал.

– Хм, любопытно. – Он остался ждать, когда дезинфекция закончится и его посвятят в версии о происхождении внезапной ржавчины.

Ждать пришлось два часа. Едко пахнущие химией работники покинули фермы и вышли на улицу через санпропускник. Иван Иваныч стянул с лица самодельный респиратор и тяжело оперся о стену проходной, увидел Дмитрия с застывшим вопросом на лице и невесело ухмыльнулся.

– Слыхал уже, что началось? – спросил он и сплюнул себе под ноги. – Федорыч, что за яд был, во рту горько?

– Антибактериальная жидкость, название уже не помню. Давно стояла без дела.

– Мне сказали, что вы увидели в микроскоп какого-то микроба, вызывающего коррозию железа, – сказал Дмитрий, обращаясь к ветврачу.

– Да, увидел. Выловил еще два дня назад, совершенно случайно. У меня были штаммы Нэбутори, которые я вырастил на пластике. Я их хорошо рассмотрел. А тут пока ураган бушевал, решил посмотреть, как они выглядят в состоянии цисты. Видать, не очень у меня все стерильно было, потому что на стекле объявились другие твари, крупнее. Сначала я не обратил на них внимания. Потом поискал по справочникам, ничего похожего не нашел. И вдруг у меня дома прямо в течение двух часов на трубе отопления на кухне, где краска отошла из-за того, что вода постоянно капает на это место, произошла сквозная коррозия. Пока я думал, чем заткнуть воду, дыра увеличивалась в размерах с каждой минутой. Утрирую, конечно, но процесс коррозии был явно необычным. Тогда я взял образец ржавчины и рассмотрел его под микроскопом. Несколько раз, чтобы самому не думать, будто ко мне белочка приходила со своими мультиками. Короче, в ржавчине и была эта самая бактерия. Ей для чего-то нужно окислять железо. По строению она похожа на цианобактерию, вырабатывающую энергию посредством фотосинтеза, но будто искусственно доделанную. Я, конечно, не специалист по всяким ГМО, но могу предположить, что это плод рук человеческих. Цианобактерия имеет форму нити, как и та, которую я нашел в ржавчине, но с одним отличием в виде крылышек.

– Крылышек? – переспросил Дмитрий.

– Какие-то отростки шире жгутиков, но гораздо тоньше. В них тоже содержатся хлоропласты, но интенсивность окраски насыщеннее, чем основной клетки.

Память Дмитрия пыталась что-то подсказать, но он никак не мог выловить ответ. Знал, что слышал что-то раньше про два микроорганизма, которых выпустили на свободу с благой целью.