Мшел. Книга 2. Энлиль
- -
- 100%
- +
Уснули под утро. Перед тем как лечь спать, Андрей даже был рад, что выспится днем перед ночной дорогой. Проснулись они от стука в окно. Наталья вскочила посмотреть, кого принесли черти, а Андрей кинулся к подполу.
– Это ветка стучит в подоконник, – сообщила Наталья. – На улице сильный ветер.
– Фух, – выдохнул Андрей. – А я не успел ничего надеть. Вот бы меня застукали в таком виде.
– Надо со стола убрать остатки вчерашнего пиршества, пока кого-нибудь на самом деле не принесло.
Андрей оделся и помог Наталье убраться.
– Погода скверная. – Она кивнула в окно. – Может, не стоит сегодня идти?
Андрей приоткрыл форточку. В нее ударил порыв холодного воздуха с каплями дождя. Темное свинцовое небо накрыло деревню от горизонта до горизонта. Для ночных прогулок погода совершенно неподходящая.
– До вечера еще может измениться. – Он закрыл форточку. – Да уж, во времена интернета можно было просто посмотреть прогноз.
К обеду погода только ухудшилась. Свистел ветер в проводах, гремела крыша под его порывами, струи дождя били в окна. Дом очень быстро выстудило, пришлось топить печь. Наталья ушла в сарай, Андрей хозяйничал по дому, вспоминая с легкой истомой вчерашнюю ночь. Провидение как будто специально не давало ему уйти от этой женщины. В мыслях он не допускал вероятности остаться, сделав вид, что у него нет другой семьи. Даже будучи пьяным в умат, все равно бы полз к своей жене, а не к Наталье, выходившей его после ранения. Чем лучше себя он чувствовал, тем сильнее его донимали мысли о семье. Воображение не стеснялось подсовывать ему самые ужасные картинки положения, в котором оказались его женщины.
– Крышу на сеновале треплет, того и гляди унесет. – Наталья зашла в дом и скинула с головы мокрый капюшон.
Сняла с себя куртку, стряхнула с нее влагу и повесила на печную вьюшку, чтобы скорее просохла.
– Я бы прошелся, подбил гвозди, но, сама понимаешь… – Андрей развел руками.
– Додумайся. Не хватало еще, чтобы тебя вместе с шифером унесло. Только отошел от ранения. Сорвет так сорвет, куда деваться. Надо было раньше об этом думать. – Наталья проверила ладонью чайник. – Продрогла до костей.
Андрей уже выучил, где что лежит у хозяйки, достал из нижней части серванта кулек из старой газеты с набором сушеных трав и заварил свежий чай. Наталья с трудом сдерживала радость по поводу начавшейся непогоды. Сняла с себя мокрую одежду и развесила в гостиной на трубе отопления, не стесняясь больше появляться перед Андреем голышом. Надела майку с короткими рукавами и рваные шорты, едва прикрывающие ягодицы, и покрутилась перед Андреем, чтобы он оценил ее фигуру.
– Вот так ты точно на двадцать пять лет выглядишь, – сделал он ей комплимент как умел.
– А в фуфайке и платке на сорок? – со смехом спросила Наталья.
– Если не присматриваться, то может показаться, что и на сорок. Советую тебе так одеваться перед мужиками, которых ты не рада видеть.
– Тогда придется никогда не снимать. Я тут никого не рада видеть. – Она покрутилась перед зеркалом, построила самой себе глазки. – Вечером мне привезут зерно, зарплату за работу на уборке урожая, перенесем в сарай вместе?
– Конечно, не вопрос. Днем я точно никуда не пойду. Дождусь, когда стемнеет.
– Андрей, а ночью как ты пойдешь на своей хромой ноге, если такой ливень будет и ветер? – Радость Натальи сразу улетучилась.
– По дороге и пойду. Вряд ли мне кто встретится в такую непогоду, а если и встретится, то не факт, что примут за того, кого ищут. Да и не ищут меня уже, я так думаю.
– Чужаки с оружием все равно вызывают подозрение. А ты же еще и в форме собрался идти?
– Конечно, не оставлять же ее у тебя. Улика как-никак.
Наталья села за стол, взяла в руки пустой бокал и стала тереть пальцем рисунок.
– Мне будет плохо без тебя, – призналась она, не поднимая глаз.
– Мне очень жаль, но остаться я не могу, ты же понимаешь. Если бы у тебя были дети, судьба которых неизвестна, смогла бы ты со спокойной душой зависать с мужиком, пусть и спасшим тебя?
Наталья продолжала натирать ни в чем не повинный рисунок, глядя в одну точку на столе.
– Я наивная тридцатидвухлетняя дура, – произнесла она горестным тоном.
– Не занимайся самобичеванием, будет только хуже. Ты красивая, умная, сексуальная. У тебя все наладится. Считай меня стартером, который раскрутит движок твоей жизни на полные обороты. Ты изменилась к лучшему, значит, и жизнь у тебя станет лучше. Это же закон бытия
– Какой, на хрен, закон, Андрей? – рассердилась Наталья. – У нее закон – дать на время хорошее, подразнить, а потом забрать. Я уже заранее знаю, что после тебя у меня снова начнется черная полоса. – Она неожиданно рассмеялась. – Андрюха-стартер. Так и буду в мемуарах писать, что был у меня как-то Андрюха-стартер, завел с полоборота, а ездить не стал.
– Ну, не совсем не стал, поездил же немного.
Наталья резко запулила в него бокалом, чуть не попав в лицо. Андрей едва успел уклониться.
– Полегчало? – спросил он строго.
– Нет, – буркнула Наталья.
Ситуацию спас закипевший чайник, выплеснувший из носика струю кипятка. Андрей убрал его на подставку, открыл крышку и бросил пучок сухой травы.
– Там ромашка, очень помогает от нервов, – сообщил он.
– Все в порядке у меня с нервами, – заявила хозяйка дома. – Повешусь, если уйдешь.
– Сдурела? Живи и радуйся.
– На хрена мне такая жизнь, всем чужая, везде не своя? Возьми меня с собой, прибьюсь в городе к кому-нибудь, буду жить в новом коллективе, где меня никто не знает.
– Я тебе уже говорил, что ты променяешь сытую спокойную жизнь на голодную и полную опасностей. Тут ты могла и ребенка родить, и воспитать его, а в городе вряд ли. Я возьму тебя, чтобы ты не повесилась, но лучше не надо.
– Ладно, давай пить чай. – Наталья сходила в холодные сени и принесла остатки вчерашнего ужина. – Лепешки с вареньем будешь?
– С удовольствием.
Они пообедали в полной тишине. Ужасная погода угнетала монотонным завыванием ветра и шумом дождя. На дворе появились лужи, стекающие по дорожке от улицы в сторону задов. Андрей подумал про десятерых мужчин, рекрутированных в армию «Блатных». Вполне вероятно, что в такую погоду никто войну развязывать не станет. Ему хотелось предупредить Лидию про набор, чтобы они были готовы и не верили в договоры. Поразмышляв, пока было время, он пришел к выводу, что поджидавшая их засада была хитрой комбинацией, призванной спровоцировать видимость нарушения договора о дележе территории со стороны «Обкома». «Блатные» хотели себе все и не собирались ничего соблюдать. Анклав они хотели выставить перед людьми слабым и алчным. Жителей деревень после их победы не ждало ничего хорошего. Вчерашняя крыша грозила превратиться в лютых рабовладельцев, оставляющих людям самый минимум и используя их по любому поводу.
До вечера Андрей лежал на диване, а хозяйка дома чем-то занималась в спальне. Вышла оттуда с военными штанами и бросила их Андрею.
– Так сойдет? – спросила она.
Он взял их в руки и посмотрел на отверстия, оставшиеся от пули. Наталья аккуратно зашила их зелеными нитками, с одного метра и не понять, что там была дырка. Выцветшие от моющих средств следы крови тоже смотрелись как часть камуфляжного рисунка.
– Великолепно, – оценил ее мастерство Андрей.
– Тогда пошли в сарай, сейчас зерно привезут. Надо будет затащить его по-быстрому, пока не намокло, – попросила она, сохраняя холод в голосе.
– Конечно, как прикажете, госпожа, – пошутил Андрей.
– Фу, ненавижу, когда мужчины ставят себя ниже женщин даже в шутку.
– А ты перед тем, как знакомиться с мужчиной, дари ему проспект со всем, что любишь и не любишь, чтобы он заранее знал, как тебе понравиться, – посоветовал Андрей.
– Какой ты невыносимый тип, оказывается. – Наталья усмехнулась. – Саркастично-ироничный.
– Пора уже показаться таким, какой есть.
– Не ври, я знаю, какой ты на самом деле. Ты просто пытаешься напоследок сделать так, чтобы я меньше жалела о твоем уходе, – решила она.
– Возможно, – согласился Андрей.
– Ладно, я выйду, осмотрюсь, а потом ты выходи, как свистну.
– Понял.
Наталья вышла за дверь. Через шум ветра Андрей еле расслышал ее свист.
– Это была ты или ветер? – спросил он в открытую дверь.
– Я, – прошипела Наталья. – Выползай уже.
На улице было темно. Плотные тучи поглощали солнечный свет почти полностью. Андрей припустил по бегущему ручью следом за Натальей, с каждым шагом все сильнее сомневаясь в целесообразности похода. Они забежали в сарай. Наталья разожгла лампу и выглянула в дверь на задний двор. Зерно еще не привезли. Пришлось подождать минут десять, прежде чем на дороге появилась конная упряжь. Двое мокрых мужчин, накрывшись брезентом, скинули прямо на землю шесть мешков и поехали дальше.
– Вот суки, могли бы и съехать с дороги, – рассердилась Наталья. – Видишь, как меня тут любят.
– В такую погоду даже любимому человеку не захочешь зерно везти. Побежали.
Они выскочили из сарая. Взялись за мешок с двух сторон и занесли в сарай, и так, пока не перетаскали все шесть. Андрей был еще слаб и покрылся потом от напряжения. Сел поверх мешка и утерся.
– Загниет, если в мешках оставить, – решил он.
– Конечно. Рассыплю по полу, потом буду ведрами домой носить и на печке сушить.
– Что за нужда была в такую погоду раздавать зерно? – удивился Андрей явной бесхозяйственности.
– У нас в деревне всегда так, чем хуже, тем лучше. Андрей, если не трудно, рассыпь зерно по полу, а я пока Зорьку подою. – Наталья взяла в руки маленькую табуретку и подставила под корову, флегматично жующую жвачку.
– Хорошо, – согласился Андрей.
Высыпал зерно из всех мешков и распределил по полу ровным слоем. Наталья выжимала из коровьего вымени равномерные струи молока. Вдруг она встрепенулась.
– Блин, я же на печке комбикорм с помоями оставила распариваться для поросенка, – вспомнила она. – Пригорит теперь. Андрей, сними, пожалуйста.
– Память девичья, – в шутку упрекнул ее Андрей. – Его надо сюда принести?
– Да.
Андрей вышел под тугие струи дождя и ветра. Добежал до дома, успев промокнуть. Даже соседи вряд ли смогли бы отличить его фигуру от фигуры Натальи в такой темноте. Открыл дверь и столкнулся лицом к лицу с пожилой женщиной со свечой в руке.
– Ой, а где Наташа? – спросила она испуганно.
– Корову доит. А вы кто? – учтиво спросил Андрей, понимая, что планы на сегодняшний вечер могут кардинально поменяться в зависимости от ее ответа.
– Мама, – ответила женщина.
Глава 4
Деревенские молились на скорые морозы. Железо ржавело нещадно. Стоило только сойтись вместе трем факторам, железу, воде и положительной температуре воздуха, как начинался процесс окисления. Цветмет, нержавейку и другие сплавы новая зараза не трогала, но до черного металла была охочей. До того, как разрушилась антенна радиостанции, успели пообщаться с военными, которые владели некоторой информацией, поступающей с просторов необъятной родины. Они сообщили, что Энлиль, подтвердив предположения Дмитрия, использует для сокращения этапов фотосинтеза оксид железа. Для этого модифицированная цианобактерия выделяет окисляющее вещество. Позже антенну радиостанции восстановил Владимир Петрович, используя для ее изготовления медную проволоку из обмотки электродвигателя.
Перспективы на будущее выглядели хуже некуда. Впору в Митяево было строить кузницы и ковать из нержавеющего и цветного металла ручной инструмент для обработки земли, посева и уборки урожая. Лопаты, грабли, косы, мотыги, болты, гайки, уголки и прочее железо обильно мазали солидолом. В воду в системе отопления добавляли разные вещества, чтобы не дать завестись в ней новому микробу. Кто сыпал соду в расширительный бачок, кто заливал ядохимикаты. Любые пятна появившейся ржавчины старались скорее удалить, закрасить или замазать.
В сараях благодаря влаге и углекислому газу создавалась идеальная атмосфера для размножения Энлиль. Деревянные клетки с птицей, свиньями, козами или овцами рассыпались из-за исчезающих гвоздей. Чтобы свиньи не съели птицу, их держали на огороде. Животные, склонные к тому, чтобы все проверять на крепость своим могучим рылом, очень быстро разворотили все заборы, подрыли и обгрызли плодовые деревья. Бегали по улицам, смешивались с соседскими свиньями и ни за что не хотели возвращаться домой. По деревне стало опасно ходить. Даже собаки, напуганные количеством свиней, примолкли.
Рабочие трактора разобрали до винтиков, промазали солидолом, собрали и держали в гараже, чтобы не мокли под дождями. С наступлением морозов планировали выгнать на улицу. Старая техника, ржавеющая многие годы на машдворе и использующаяся в качестве доноров запчастей, разрушалась с каждым днем все сильнее. Стоило только после дождя установиться теплой погоде, как беспощадная Энлиль начинала превращать металл в бурую кашу.
У Дмитрия спустя неделю после появления новой заразы не было никакого сомнения в намеренном появлении микроба. Это был план, жестокий, беспощадный, но отлично решающий кучу проблем. Перенаселение, экологию, хромающую экономику. Последствия эпидемии вещей для стран с высокой плотностью населения и влажным климатом выглядели наиболее удручающими. Зима для климатических поясов большей части страны обещала некоторую передышку, в то время как жителям тропиков, субтропиков и регионов с теплой зимой никакой климатической паузы не предвиделось. Население планеты по истечении нескольких лет вполне могло прийти к показателям одинаковой плотности.
Дмитрий достал карабин, отливающий жирным блеском нанесенной на поверхность смазки. Заглянул в ствол. Кто-то из деревенских сказал, что он хромированный и не стоит бояться появления ржавчины изнутри. Дмитрий поверил, но все равно время от времени натирал его шомполом с промасленной тряпкой. Надо было собираться на смену. На сходке решили, что опасность нападения из-за появления Энлиль уменьшилась и отряд самообороны можно еще раз сократить вдвое. Нужны были мужские руки, чтобы достроить «морозильник» до наступления зимы. Ввиду изменившихся условий пришлось его перестраивать. Помимо «морозильника» имелась еще куча работы по переделке инфраструктуры акционерного общества, не требующая профессиональной квалификации. Даже Данил был забран на работы в колхоз.
Дмитрий теперь командовал пенсионерами. Главный пост теперь располагался на деревянном столбе Л-образной опоры. Неловкие пенсионеры с трудом взбирались на него, а без бинокля с их зрением этот процесс вообще выглядел напрасным. Время от времени Дмитрий запрягал быка Мартка и выезжал за пределы деревни, чтобы поискать следы и осмотреть окрестности. На сырой земле следы не спрятать, но и самому ездить не с руки, надрывая бедную скотину. Приходилось кататься по грейдеру в обе стороны, посматривая в оптический прицел.
Были между Ивановкой и Митяево два места, где можно было устроить засаду. Заброшенная деревня, от которой остались только поросшие травой холмики фундаментов и одичавшие яблони и вишни, растущие близко к дороге. И овраг, обильно поросший молодым лесом и травой. Проезжая на быке мимо этих мест, Дмитрий обращал внимание, что у него начинают потеть ладони от волнения. Ему казалось, что за ним следят через прицел оружия. Паранойя, конечно, но просто так унять фантазию не получалось.
Дмитрий проехал мимо старой деревни, держа ствол карабина повернутым в ее сторону. Слушал каждый хруст ветки, каждую трель птицы, способную дать подсказку. Проехал мимо, как обычно, напрасно переволновавшись. Марток остановился и долго пытался почесать себе глаз задним копытом, никак не реагируя на команды извозчика. Глуповатая скотинка отличалась флегматичным характером и часто полностью игнорировала команды, пока не выполнит начатый процесс.
Дмитрий приложился к оптике, пользуясь вынужденной остановкой. Ему вдруг почудилось, что в том месте, где находился овраг, было какое-то движение. Он долго смотрел туда, не моргая, но ничего не увидел. Бык почесался, помотал головой, раскидывая по сторонам слюни и тронулся дальше. У Дмитрия вспотели руки чуть раньше, чем обычно. Он успел себя напугать.
– Полководец трусливый, – обозвал он сам себя.
Последний дождь прошел вчера, и вся дорога была вспушена девственной «чешуей», как контрольно-следовая полоса на границе. Следы быка и примятые полосы от колес прекрасно выделялись на ней. Повозка поравнялась с возвышающимися над дорогой деревьями с большим количеством гнезд. Дмитрий во все глаза смотрел сквозь голые ветки, боясь пропустить что-нибудь важное. Одновременно с этим он верил, что снова боится зря. Никто не потревожил их неторопливую езду.
Марток повез Дмитрия дальше. Проехал метров сто от оврага и снова остановился, обнюхивая что-то на дороге.
– Что у тебя на этот раз зачесалось? – поинтересовался Дмитрий и выглянул из кабины.
Бык обнюхивал лужу, оставленную человеком, скорее всего мужчиной. Свежие следы от нее, принадлежащие двум людям, направлялись со стороны Ивановки в Митяево. Дмитрий развернул Мартка и направился по следам узнать, куда они ведут. Пока он смотрел по сторонам, если бы не бык, мог и не увидеть следы на дороге.
Следы вскоре свернули с дороги на обочину и затерялись в жухлой траве. Дмитрий вылез из таратайки, не сводя глаз с оврага. Разглядел в сырой земле отпечатки ног, идущие под углом к дороге. Если это были жители Ивановки, им незачем было бы прятаться. Между деревнями установилось полное доверие и сотрудничество после совместно пережитых событий. Неизвестные не столько напугали Дмитрия, сколько заинтриговали. Они сами были напуганы и неопытны, потому и оставили следы.
Съезжать с дороги он не решился, потому что бык мог увязнуть в сырой земле. Доехал до оврага, слез на землю и приложил ладони ко рту рупором.
– Эй, кто бы вы ни были, вам ничего не грозит! – выкрикнул он. – Хуже будет, если вас примут за мародеров и подстрелят!
Прошла пара минут, никто не показался.
– Если вы хотите есть, вам нужен теплый ночлег, мы готовы вам предоставить! Прячась, вы спровоцируете нас на агрессию! – Дмитрий сам спрятался за половинкой кузова на всякий случай. – Даже если вы шли мимо, просто скажите, чтобы мы не волновались!
Прошло еще две минуты бесполезного ожидания. Дмитрий уже решил ехать назад, собирать бойцов, как метрах в пятидесяти хрустнула ветка.
– Не стреляй! – раздался мужской голос. – Мы сейчас выйдем.
Дмитрий разволновался, опасаясь, что его могут подловить. Взял под уздцы Мартка и отвел подальше от оврага, чтобы гипотетические разбойники не смогли обойти его с двух сторон. На дорогу вышли мужчина с женщиной и ребенок. У мужчины за спиной висело оружие и большой рюкзак. У женщины тоже был рюкзак и сумка в руках. Испуганный ребенок держал отца за руку и прятался за его ногу. У Дмитрия отлегло. Вид у людей был потрепанный, очень худые, с ввалившимися глазами и острыми скулами.
– Куда идете и откуда? – спросил Дмитрий, приближаясь к ним.
– Из города, – ответил мужчина. – Хотели просто уйти подальше и попроситься к кому-нибудь на постой.
– Такой себе план в наше время. Сними оружие, брось перед собой, и отойдите на пять шагов, – попросил Дмитрий.
– Оно не заряжено, – произнес мужчина, но выполнил просьбу.
Дмитрий взял в руки старую двустволку с очень ржавым стволом и повесил за плечо.
– Я хочу предложить вам проехать со мной в деревню. Если понравится, попробуем найти вам дом. Видок у вас, надо сказать, уставший.
Мужчина с женщиной переглянулись. Видно было, что их терзают сомнения, они напуганы и не привыкли доверять незнакомцам.
– Кстати, вы из какого района города? – поинтересовался Дмитрий.
– С Красной горки. Улица Ломоносова, – ответил мужчина.
– Серьезно? У нас друзья семьи живут на этой улице. Петренко Андрей и Наталья. Не слышали про таких?
– Петренко Андрей? Постой, это же патрульный был, помнишь. Они еще с друзьями банду… я хотел сказать, отряд собрали. – Мужчина обратился к супруге, чтобы она подтвердила его слова, но женщина растерялась.
– Патрульный? Это что, служба такая появилась? – удивился Дмитрий.
– Да, они охраняли район, в котором жили. Городские власти организовали для поддержания порядка.
– Блин, так приятно слышать, что вы знаете о них. Ладно, теперь у меня доверия к вам гораздо больше. Садитесь в повозку, поедем в деревню. – Дмитрий распахнул дверцу, хотя можно было сесть и спереди в большой проем.
Мужчина помог супруге забраться, подал ей сына и залез сам. Дмитрий не стал теснить их и нагружать быка. Взял его под уздцы и пошел впереди.
– Почему ушли из города? – спросил Дмитрий.
– Поняли, что в городе скоро будет голод и обогреваться станет нечем, – ответил мужчина.
– Это точно. Город еду не производит, так что без вариантов. Ну и с дровами все то же самое. Правильно сделали. И давно идете? Дней десять?
– Месяц.
– Месяц? – эмоционально отреагировал Дмитрий. – Какими такими дорогами?
– Было очень трудно выбраться из города. Мы несколько раз на окраинах натыкались на вооруженных людей и прятались. У нас там стали много стрелять. Про вашего Андрея слышал, что он участвовал в какой-то войне и был ранен.
– Да ты что? А кто с кем?
– Честно говоря, я далек от этой информации. Мы не собирались принимать ни одну из сторон, потому что пришлось бы брать в руки оружие, защищая чужие интересы. Как только поняли, что еда подходит к концу, а по карточкам дают еду, которой едва хватает на день, решили уходить из города.
– У нас тут тоже война бывает. Чуть больше месяца назад разбили войско одного атамана-самозванца. Времена такие, что без этого никак.
– Да вы что? – удивился мужчина. – А что, военные никак не реагируют?
– Реагируют, но с современной системой связи и транспортом, – Дмитрий постучал ладонью по могучей бычьей шее, – они не поспевают. Если вы убежденные пацифисты, то нам тут такие не нужны. Накормим, напоим, дадим припасов, и гуляйте дальше. Не дадим людям головы морочить.
Мужчина промолчал, переваривая информацию. По какой-то странной логике он решил: чем дальше от города, тем жизнь должна быть спокойнее.
– Нет, конечно, мы не пацифисты, но с оружием никогда дел не имели, – подала голос женщина.
– Я заметил. – Дмитрий постучал рукой по ржавому стволу.
– Оно нормальное было, но после урагана вдруг начало быстро ржаветь, – произнес мужчина.
– Про Энлиль слышали? – спросил Дмитрий.
– Нет.
– Это цианобактерия, поглощающая углекислый газ. Их выпустили одновременно с Нэбутори. Говорили, что она совершенно безопасна, но вышло, что врали. Эта бактерия окисляет железо и использует этот процесс, чтобы уменьшить количество химических реакций фотосинтеза. Железо теперь тоже попало под эпидемию.
– А мы шли два дня вдоль рельс и тоже обратили внимание, что они покрыты неестественно толстым слоем ржавчины, – произнесла женщина.
– Да уж, не было печали. Думали, закончится одним пластиком, ан нет, вот вам добавка. Простите, как вас зовут? – поинтересовался Дмитрий.
– Максим, Оксана и наш сын Глеб, – представил всех отец семейства.
– Очень приятно. Меня зовут Дмитрий. Где работали до всего?
– Я дизайнер, Оксана работала в отделе кадров.
– Дизайнер. Очень востребованная профессия. – Дмитрий с трудом не рассмеялся.
– Ну, у меня есть права на легковой автомобиль, – добавил к списку своих профессий Максим.
– Отлично, у нас сейчас все вот на таких автомобилях ездят. – Дмитрий шлепнул быка по спине. – На самом деле в деревне много всякого неквалифицированного труда, не требующего особых умений. Говно из-под коров вычищать любой сможет, или кирпичи подавать на стройке. А если ты дизайнер хороший и руки у тебя чувствительные, то прямая дорога в дояры. Коров в колхозе завались, девчата скоро без рук останутся. – Дмитрий посмотрел на семью и заметил, что перспективы, обрисованные им, их совсем не радовали. – А как вы питались по дороге? – спросил он.
– Чем придется. Боялись заходить в населенные пункты после того, как нас… – начала рассказывать Оксана и осеклась. – Нас хотели убить.
– Мы вначале остановились в районном центре. Зашли в дом на окраине, и нам разрешили занять летнюю кухню. В ней была печка, диван, даже газовая плита, но газа, правда, уже не было. Хозяева показались нам нормальными, адекватными. Такие, лет по пятьдесят. Дети взрослые с ними жили, внуки уже были. После города нам показалось, что жизнь пошла в лучшую сторону. Печку топили сами, дров было в достатке, еда тоже. Мы с Оксаной решили искать работу. У них там были вакансии на элеватор, на меловой карьер, еще куда-то. Хозяева нас отговорили, сказали, что пока не видят смысла в работе, типа платят маленькие пайки, не хватает даже восстановить потраченные калории. Мы и не пошли, думали, от чистого сердца. А потом Оксана нечаянно подслушала, что они задумали нас пустить на мясо, на тушенку. Никто про нас не знал, никто бы не кинулся искать. Мы вмиг собрались и сбежали. Больше с того дня не заходили ни в одну деревню. Пару раз забирались ночью в сараи, курицу украли, яйца, а так питались в основном грибами, яблоками дичкой, подсолнечник неубранный попадался. – Максим замолчал. – А до всего этого я очень любил заказывать роллы по пятницам.