Мшел. Книга 3. Вавилон
- -
- 100%
- +
– Ух ты, я бы послушала, – неожиданно взбодрилась мать.
– А что ты хочешь от него услышать?
– Что, что, – мать задумалась, – чтобы он успокоил меня и сказал что-нибудь ободряющее.
– Это я и сам тебе могу сказать. Если будешь хорошо работать и не делать глупостей, у тебя все будет как надо.
Его слова не произвели на мать ожидаемого эффекта.
– Ты, Дима, хороший человек, но далекий от Бога, от высших духовных сфер. Им откровение приходит, а тебе только указания, куда еще твоих стариков поставить, чтобы враг случайно не прокрался. Уж прости за прямоту, – заявила мать.
– Мам, что ты такое говоришь? – заступилась Татьяна. – Эти сектанты опасные люди, тем более в такие сложные времена. Задурят голову, и не заметишь, как оберут до нитки.
– Волков бояться – в лес не ходить. Отговаривайте сколько угодно, но я завтра пойду и послушаю. Не думаете же вы, что я настолько глупая, что не отличу вранье от настоящей мудрости? – Мария надула губы, обидевшись.
– Нет, мам, конечно не думаем. – Татьяна дипломатично решила замять тему.
– А помнишь, когда еще папка был живой, к тебе повадились Свидетели Иеговы таскаться. Ты их кормила сперва, а потом чуть заначку не отдала, отец вовремя тебя остановил.
– Вспомнил, – с укоризной произнесла мать. – По ним же было видно, что они питаются через день и то не досыта.
Дмитрий вздохнул и переглянулся с женой. Она коротко кивнула, обещая присмотреть за матерью.
Сходил в баню, ополоснулся чуть теплой водой. Данил вернулся с работы, уставший и грязный.
– Дружить пойдешь? – поинтересовался у него отец.
– Не, в баню и спать. – Данил снял с себя старую куртку и бросил ее в угол предбанника. – Когда уже зима?
– Месяцок потерпеть осталось, – пообещал Дмитрий. – А у вас с Лерой все хорошо?
– Не знаю, мы две недели не виделись. Она у себя на работе устает, я у себя. Когда нам общаться? – Сын скинул штаны и зашел в баню.
– Это да. – Дмитрий вздохнул.
Работы в деревне действительно было столько, что на отношения не оставалось времени. При этом надо было признать, что она имела сезонный характер. Самыми нагруженными периодами являлись конец весны, начало лета и конец лета, начало осени. Зимой работы было значительно меньше. Поэтому Дмитрий категорически отказывался завести домашнее подворье, чтобы иметь возможность отдыхать хотя бы дома.
Перед сном, как было заведено у Липняковых, всей семьей поужинали на улице, под светом масляной лампы. К концу ужина скрипнула калитка.
– Данил? – раздался из темноты голос Леры.
Татьяна надула щеки, чтобы не вырвался смех.
– Лерочка, иди ужинать с нами, – позвала она девушку.
– Нет, спасибо, я уже поела, – отказалась она.
– Иди, жених уставший, не посрами семью. – Дмитрий похлопал сына по плечу. – Отдохнешь на пенсии.
Семья зашла в дом. В спальне Татьяны с Дмитрием открытое окно выходило на улицу. Они уснули под тихое воркование детей.
В «конторе» председателя собрались все, с кем Иваныч хотел решить вопрос, связанный с наездом: Дмитрий, Андрей и Илья.
– Короче, мужики, пока никому. Давайте сами определимся с вариантами, и если не придумаем ничего приемлемого, тогда и огласим проблему во всеуслышание, – предложил председатель. – Все уже знают, что стряслось?
Все собравшиеся кивнули.
– Андрей предложил вариант с откупом, – произнес Дмитрий. – Будем платить им дань в разумных объемах, естественно.
– Дань? – Иваныч задумался. – Боюсь, они запросят слишком дорого.
– По-хорошему, район не такой уж большой, можно вычленить каждого, кто имел доход с этого рынка, и того. – Андрей изобразил стрельбу из пальца. – Это будет самый простой и эффективный способ.
– Нам это не подходит, – категорически отказался Иваныч. – Легко пролить кровь, тяжело потом остановить кровопролитие.
– Мужики, я так смотрю на ситуацию, – начал Илья. – Сейчас начинается процесс захвата власти районного масштаба. Мы со своим рынком, который работает отлично и привлекает людей, можем быстро его возглавить. Что нам для этого надо? Надо подчинить их рынок своему.
– Как это сделать? – спросил Иваныч.
– Рейдерски. Собрать войско, тихонько зайти в поселок и ранним утром занять.
– Да что ж это такое? – Председатель хлопнул себя по бедрам. – Вы что, кроме как стрелять, ничему другому не обучены?
– Иван Иваныч, ты же ищешь решение, которого не существует. Есть категория людей, которые не понимают дипломатии. Если они могут отобрать силой, значит, это их по праву. Если мы будем виться вокруг них, подбирая слова, то они еще сильнее убедятся в своем праве отбирать, – произнес Дмитрий. – Я предлагаю отправить к ним своего гонца и сказать, что нам их предложение неинтересно.
– Додумался. Они отрежут ему уши и пришлют нам, если не голову. – Председатель нервно заходил по летней кухне, ловко маневрируя между бочонками с квашением.
– Сколько времени нам дали на принятие решения? – спросил Андрей.
– Пять дней. Сегодня уже четыре. Они специально подгадали, чтобы к субботе мы закрылись, к самому торговому дню. – Иван Иваныч сел на стул и забарабанил пальцами по столу. – Может, закроем?
– И через несколько месяцев мы получим свой «Ордер» районного масштаба, – заявил Андрей. – От чего бежали, к тому прибежали. Вы готовы, чтобы к вам домой приходила всякая шваль, клала на пол и стреляла в затылок ради удовлетворения собственных садистских наклонностей? А так будет, не сомневайтесь. Я вообще уяснил, что вариантов развития событий немного, их почти нет. Вначале лезет всякая мерзость, и если не чувствует себе окорота, берет власть в свои руки, и тогда наступают очень мрачные времена.
– Народ в районном центре может их поддержать. Если они наберут полтысячи бойцов, нам не поздоровится, – парировал Иваныч.
– Я предлагаю действовать по двум направлениям. Послать диверсионную группу в район, чтобы она распространяла слухи о зверствах криминальной верхушки и заодно искала человека, который мог бы заменить ее в случае гибели. И второе направление – делать вид, что мы идем у них на поводу, чтобы замылить им глаза и не вызывать подозрений, – предложил Дмитрий.
– Закрыть рынок на время? – сделал выводы Иваныч.
– Временно перенести. Например, в Ивановку, чтобы к субботе все выглядело так, словно мы выполнили их требование.
– Могут не поверить, – произнес Илья. – Вдруг у нас есть их осведомитель.
– Очень вероятно, – согласился Дмитрий. – Я вчера одного такого гаврика видел, он вполне мог сойти за осведомителя. Сказал, что миссионер. Сегодня будет проповедовать душеспасительные идеи.
– Я думал, миссионеры – это люди, занимающиеся сексом в миссионерской позе, – усмехнулся Иваныч.
– Но при этом рассказывающие возлюбленным, что Бог любит их через него, – засмеялся Андрей.
– Слушай, а идея с обработкой населения мне нравится. – Дмитрий успел обдумать эту мысль. – Когда придет пора ликвидировать верхушку, никто не станет задавать вопросы, за что их. Всем будет все понятно.
– Интриганы-кровопийцы. – Иваныч уронил голову на руку. – Мне надо вначале побеседовать с военными.
– Нет! – в один голос закричали мужчины.
– Никто не должен знать. И военным это знать незачем. Они не встанут между нами грудью. Прискачут по факту, посожалеют и станут работать с теми, кто остался. Нам важно, чтобы остались мы.
– Ох, ребята, не думал я, что вы настолько суровы. – Председатель покачал головой. И это явно был не комплимент. – Ну, что решим в итоге?
– Я могу организовать диверсионную группу для заброски в районный центр и сам ее возглавлю, – вызвался Андрей. – Мое лицо там никто не знает.
– Тогда я стану искать осведомителя, если он существует, – решил Дмитрий. – И присмотрю за Иваном Ивановичем. Вдруг эти рэкетиры явятся раньше срока.
– А мне что, остается организовать бригаду для строительства нового рынка в Ивановке? – спросил Илья.
– Нет, ивановские будут строить рынок сами втихаря, – остановил его порыв Дмитрий. – Хотя ты, как опытный и знающий теперь истинную суть всего плана, можешь там присутствовать. Если осведомитель узнает про это, то может и туда наведаться, чтобы убедиться в этом лично.
– А когда объявить о переносе? – поинтересовался Иваныч. – Торгаши теперь все будут лезть к нам по старой памяти.
– А мы посты дальше поставим, чтобы всех едущих к нам отправляли в Ивановку, – предложил Дмитрий. – А с той стороны пусть сами ивановские к себе заворачивают. Думаю, дня через два можно будет объявлять о закрытии.
– Не было печали. – Председатель нахмурил лоб. – Ладно, мы с Ильей едем в Ивановку обговорить тему с переносом рынка, а вы сами знаете, что делать.
– Возьмите с собой автоматы, – предупредил Андрей. – И езжайте другой дорогой. Пусть все думают, что вы в поля.
– Слушаюсь. – Иваныч козырнул.
Компания вышла из «конторы» и нарвалась на супругу председателя, несущую что-то горячее в кастрюле.
– Уже расходитесь? А я вам картошки отварила, сало с луком пожарила и полила сверху, и огурцов малосольных собиралась принести, – растерялась она.
– Мы торопимся, дорогая, – попытался отказаться Иваныч.
– Блин, так неудобно. – Андрей замер перед кастрюлей, из-под крышки которой пробивался бесподобный аромат жареного лука с салом. – Пятой точкой чую: если откажемся, не будет фарта.
Планерка затянулась еще на полчаса.
Глава 3
Паники и давки избежать не удалось. Глеб, невзирая на окружение, расталкивал женщин и детей, спеша к выходу. Ему казалось, что вот-вот случится взрыв паров и он останется здесь навсегда обожженной тушей, или растворенный в воздухе яд вызовет у него потерю сознания. Он уже чувствовал начинающееся головокружение. Страх смерти заставлял быть жестким. Глеб видел, что не один такой. Здоровяк в наполовину растворившейся футболке на мускулистом теле швырял людей в стороны, пробиваясь к запасному выходу.
Перед ним показался надувной трап. Приятный аромат чистого воздуха ударил в лицо. Глеб прыгнул вперед и докатился до основания трапа. Его подхватили руки человека в защитном костюме и толкнули в толпу пассажиров. Только оказавшись на твердой земле, он начал понемногу приходить в себя. Посмотрел на правую руку, крепко сжимающую ручку дорожной сумки, и увидел, что ничего, кроме нее, в ней нет. Сумка оторвалась где-то в салоне самолета, пока он пробирался вперед. Постучал себя по карманам. Паспорт, бумажник и телефон были на месте. Выдохнул облегченно и осмотрелся.
По крайней мере три женщины были почти обнажены из-за растаявшей одежды. Они прикрывали себя руками и старались затеряться в толпе. Глеб вынул из карманов пиджака вещи, переложил в брючные. Снял с себя пиджак и протянул симпатичной девушке.
– Возьмите, прикройтесь, – предложил он ей галантно.
– Спасибо. – Девушка схватила пиджак и накинула его на плечи.
Глеб успел рассмотреть ее красивую фигуру.
– Я вам позже верну, когда мне найдут что-нибудь, – пообещала она.
– Ничего, мне не к спеху. Тут даже жарко. – У него по спине от перенесенных усилий и нервотрепки тек пот.
На улице действительно припекало. Что за населенный пункт и даже в какой области принял их, Глеб не представлял. Они летели часов пять или чуть больше и могли преодолеть больше половины страны.
Последние пассажиры покинули самолет.
– Так, внимание! – раздался мужской голос из громкоговорителя на военной машине. – Никто никуда не расходится и строго следует нашим указаниям. Вы будете помещены в карантинную зону на неопределенное время. Покидать ее строго запрещено.
– Это Нэбутори, – громко произнес мужчина позади Глеба. – Началось и у нас.
– Становитесь в колонну по трое и идите за нашей машиной. Предупреждаю, никто никуда в сторону не отходит. Дело чрезвычайно серьезное. Никаких попыток договориться, никаких размахиваний деньгами или депутатскими удостоверениями. Вы тут все равны, – предупредил голос из громкоговорителя.
Глеб шел примерно в середине толпы. Девушка в его пиджаке шла по правую руку. Она будто решила, что в сложной ситуации надо держаться того, кто проявил заботу.
Вдруг позади толпы раздался мощный взрыв. Самолет утонул в клубах огня несгоревшего топлива, накрыв военных, не успевших разъехаться. Люди, обезумев от страха, побежали в разные стороны.
– Прекратить панику! Остановитесь! – закричал репродуктор. – Мы откроем огонь на поражение!
Толпа его не слышала. Бежала в сторону здания аэродрома. Глеб побежал вместе со всеми. Зачем он это делал, не понимал. Стадный инстинкт взял верх над рациональным мышлением. Позади толпы раздалась автоматическая стрельба и резанула по ушам. Военный броневик обогнал безумствующих людей и преградил им путь, направив пулемет, расположенный на крыше в их сторону.
– Стоять! – выкрикнул мощный голос. – Всем стоять, или буду стрелять на поражение! Вы что, полудурки, не понимаете, что вы либо в карантин, либо на тот свет! Замерли!
Глеб сбавил шаг и остановился. Дыхание рвалось из груди, ноги сделались ватным. Несколько секунд назад он не ощущал этого из-за пронзающего тело страха, бежал легко, не касаясь земли.
– Постройтесь и следуйте за машиной, – распорядился репродуктор.
К горящему самолету спешили пожарные машины – тушить тех, кто попал под действие взрыва. В толпе снова послышался истерический плач ребенка. Родители, наверное, уже сотню раз пожалели, что взяли детей собой в полет. Глеб внутренне позлорадствовал в их адрес.
– А как долго нас будут держать в карантине? – спросила у него девушка в его пиджаке.
Она все время была рядом, даже в момент паники.
– Не знаю. Пока не убедятся, что мы не переносим заразу, – предположил Глеб. – Про микроорганизм, поедающий пластик, который якобы объявился в Японии и США, слышали?
– Не-а, – наивно призналась девушка.
– Я слышал, но был уверен, что это попытка раздуть новую истерию типа коронавируса.
– А ты что, не болел короной?
– Болел, как и все, но не умер. И никто из моих знакомых не умер. Но знакомые знакомых вроде умерли от него, но они были уже старые. А ты куда летела?
– В Москву. Я там учусь, студентка. – Девушка улыбнулась. – Сэкономила на хорошей одежде, чтобы билеты купить.
– Понятно. У меня тоже носки растворились. Неприятно так хлюпает в ботинках, – признался Глеб.
– Нам выдадут одежду, как думаешь?
– Конечно. Было бы странно, если бы тебя отправили в таком виде.
– Слава богу. Я чувствую себя ужасно. Стыдобища.
– Уже нет. Мой пиджак тебе к лицу. Кстати, меня зовут Глеб.
– Алиса, – произнесла девушка.
– М-м, Алиса из страны чудес.
– Пусть будет так.
Глеб обернулся, услышав позади шум автомобилей, и нечаянно встретился взглядом с мужчиной, которого окрестил Шпионом. Смущенно отвернулся и даже немного покраснел. Ему пришла на ум идея, что микроорганизм попал на борт самолета в портфеле этого подозрительного типа. Он вспомнил, как тот доставал его с полки и как вскоре после этого появился острый химический запах. Глеб даже вспомнил, что выражение лица Шпиона в тот момент было расстроенным, словно он понял, что упустил заразу.
– Что-то случилось? – спросила Алиса.
– Нет, ничего, – ответил Глеб.
Он чувствовал, как мужчина смотрит ему в спину и просчитывает, в какой момент всадить под ребро заточку или ткнуть иглой с ядом, чтобы избавиться от опасного свидетеля. Глеб прибавил шаг, обгоняя людей.
– Ты куда? – удивилась Алиса и поспешила следом.
– Я знаю, кто пронес инфекцию на борт. Этот человек идет позади нас. Я видел, как он доставал портфель, открыл его, расстроился, закрыл и положил назад. А после этого началось. – Глеб решил, что если тайна разойдется, то смысла убивать его не будет никакого.
– Ты уверен?
– На сто процентов. Нам надо будет сразу доложить военным, что мы это знаем, чтобы они изолировали его от нас. – Глеб озвучил план, который пришел ему на ум только что.
– Конечно, хуже не будет. Даже если ты ошибся, лучше немного перебдеть, – согласилась девушка.
– Я не ошибся. Он мне еще в зале ожидания показался подозрительным. Я ему кличку Шпион сразу дал. У меня на людей глаз наметанный, сразу понимаю, кто есть кто.
– Класс. Мне бы так. Я всегда людей не за тех принимаю. Ты же приличный парень, да?
– Конечно.
– Первый раз угадала. – Алиса рассмеялась.
Толпу в плотном кортеже подвели к территории, огороженной пленкой. В воздухе стоял сильный запах дезинфекции.
– Заходим по одному внутрь и снимаем с себя всю одежду. Личные вещи тоже выбрасываем. Женщины с маленькими детьми могут проходить по двое, – строгим голосом приказам громкоговоритель.
– А как же телефоны? А если надо позвонить? А деньги в бумажнике? А карточки? А что, мы друг перед другом голышом будем? – раздались возмущенные голоса из толпы.
– Все оставляете перед входом в санитарную зону, – повторил громкоговоритель. – Кто не понял, тому объяснят доходчивее. Надеюсь на ваше понимание сложившейся ситуации. Вы все являетесь разносчиками опасной болезни, которую необходимо остановить любым путем. Одежда, еда, возможность позвонить будут вам предоставлены.
Глеб засуетился. У него на карточке лежали все деньги, собранные тяжелым многолетним трудом. Он подумал, что нечистые на руку люди захотят проверить его счет и смогут их выкрасть. Достал кошелек, вынул из него карточку, ставшую скользкой, ключи от квартиры и начал портить контактные дорожки на ней.
– У тебя много денег? – предположила Алиса.
– Сколько ни есть, все мои. Эти ушлые парни продезинфицируют карту, а потом пойдут в магазин.
– А как же быть с документами?
– Не знаю. Восстановят, думаю, без проблем, а вот деньги никто не вернет.
Глеб не удовлетворился царапинами на контактах. Погнул края карты и выковырнул контактную пластину с чипом на обратной стороне. Надкусил его до хруста и бросил под ноги.
– А у меня все в самолете осталось. – Алиса махнула в сторону пожарища. – Я как поняла, что становлюсь голой, такой стыд накрыл, что соображать перестала.
– У тебя хорошая фигура.
– Спасибо, но я ее не для такой демонстрации берегу.
– Двигаемся живее! – выкрикнул человек в защитном костюме с автоматом наизготовку. – Не копошимся. С вещами расстаемся легко, ничего не прячем в укромные места. Вам все будет компенсировано после.
– А как же быть женщине, у которой критические дни? – спросила не за себя сердобольная старушка.
– Все дадут на той стороне. Ничего с собой, что было в самолете, брать нельзя.
Глеб ощущал сильное внутреннее беспокойство, выражающееся в пересохшем рте и мелкой дрожи. Интуиция говорила, что так просто эта ситуация не разрешится. Подошла его очередь идти в коридор из матовой пленки.
– Уступаю. – Глеб решил сыграть в джентльмена снова.
– Ладно. – Алиса ушла.
Ее силуэт просвечивался сквозь пленку. Она скинула пиджак и нижнее белье, ушла дальше и пропала из поля зрения.
– Теперь ты, – поторопил его человек в защите.
Глеб вошел в коридор и сразу получил в нос удар едким удушливым запахом дезинфекции. Разделся донага и прошел по губчатому полу, пропитанному санитарным составом. В следующем отделении из шланга с распыляющей форсункой домывали Алису два человека в защитных костюмах.
– Готово! – крикнули ей. – Иди в следующий бокс. Становись и подними руки вверх. – Эта команда уже была для него.
Глеб проводил обнаженную девушку взглядом. В этой ситуации обнажение даже красивой фигуры не вызывало никакого вожделения. Страх, неопределенность подавляли инстинкты. Ледяная струя ударила в тело. Глеб даже вскрикнул от неожиданности. Затем струя распылилась и стала мягче. Вокруг него образовался удушливый туман, разъедающий нос, глаза и дыхательные пути.
– Крутись! – приказали ему.
Глеб, не опуская рук, начал вращаться. Хуже всего, когда ему били мерзкой жидкостью в лицо. Она проникала в уши, в нос, вызывая жжение.
– Готово. Иди в следующий бокс.
Глеб открыл глаза и несколько секунд находился в полной дезориентации.
– Туда! – Ему указали рукой.
Он чувствовал себя оглушенным и отрешенным после этой процедуры, вывалившимся из собственного тела. Вышел, как пьяный, в следующий бокс. Человек в более легкой защите, чем все предыдущие, осмотрел его через маску, выбрал из стопки черные солдатские трусы и протянул.
– Надевай, – попросил женский голос.
Глеб схватил их и сразу отвернулся. Несмотря на тяжелое состояние, стыд еще остался. Та же женщина вручила ему носки, комплект нательного солдатского белья из каких-то древних запасов и черные шлепанцы.
– Проходите на выход, – приказала она.
Глеб, немного придя в себя, вышел на улицу и оделся уже там. Народ стоял под солнцем, одинаковый и неузнаваемый. Глеб с трудом узнал Алису, оставшуюся без макияжа и в таком же халате, что и все женщины. Однообразная толпа производила тяжелое впечатление, отправляя память к тяжелым фотографиям из немецких концлагерей. Вооруженная охрана в РХБЗ выглядела как овчарки, готовые наброситься по первому «фас».
Минут через двадцать вышел последний человек, и им оказался тот самый Шпион. Глеб старался не смотреть в его сторону и затеряться в толпе.
– Внимание! – выкрикнул громкоговоритель. – Сейчас вы проследуете в здание, в котором останетесь на время карантина. Вас будут кормить, поить, обеспечат спальными местами, предоставят связь. Просьба не покидать его ни при каких условиях.
– А где мы есть? – спросил мужчина из толпы.
– В России, – не стал уточнять человек с репродуктором. – При первых признаках появления эпидемии внутри здания немедленно сообщать дежурным. Желаю вам хорошо провести время. Надеюсь на понимание.
Толпу пассажиров несчастного рейса проконвоировали до двухэтажного здания советской постройки, расположенного на отшибе территории аэродрома. Внутри оно сильно напомнило летний детский лагерь благодаря железным кроватям, расставленным рядами внутри комнат. В глаза бросалось, что приготовления производились в спешке. На всем лежала пыль, в воздухе ощущался запах запустения.
– На первом и втором этажах есть микрофоны для общения с дежурным, – сообщил с улицы голос. – Питьевая вода и туалеты имеются на каждом этаже. Завтраки, обеды и ужины будут производиться в 10, 14 и 18:00 соответственно. Позже вам завезут периодику и книги. Еще раз напомню, что покидать карантинную зону строго запрещено. Про все возникающие проблемы докладывайте дежурному по переговорному устройству.
– Что такое периодика? – поинтересовалась Алиса.
– Газеты и журналы, – пояснил Глеб.
– Анахронизм. А как же интернет? Я бы написала родителям, что со мной все в порядке, а то они будут ждать от меня звонка из Москвы.
– Обещали же дать связь. Потерпи. – От мыслей, что он не попадет на обучение по уважительной причине, стало мстительно радостно. – Идем, забьем себе кровати получше, – предложил Глеб.
– Точно, пошли, – обрадовалась Алиса.
Глеб выбрал те помещения, в которых не было родителей с маленькими детьми. Не хватало еще слушать их ночные вопли. Заняли место на солнечной стороне под окном.
– Лазарет, – критически оценил он убогую обстановку и одеяние людей.
– Сейчас, когда уже страх прошел, это становится прикольным, – шепотом призналась Алиса. – Это как квест, про который тебя не предупредили. Как думаешь, чем все это закончится?
Глеб задумался.
– Наверное, отправят всех по домам. Проваляемся тут недельку на казенных кроватях, поедим харчи за государственный счет, власти попиарятся, нахваливая себя за прекрасно проделанную работу, а потом, когда шум уляжется, разлетимся или разъедемся, – предположил он.
– Блин, и ты больше в Москву не попадешь? – с сожалением в голосе произнесла Алиса.
– Видимо, не попаду.
– Жалко. – Девушка вздохнула. – Так романтически познакомились.
– Очень романтически. – Глеб усмехнулся. – Есть же и другие варианты, при которых мы с тобой никуда не попадем.
– И что это за варианты? – Алиса не поняла, куда он клонит.
– Если микроорганизм не удастся удержать за забором аэродрома, и он убежит в город. Начнется такая странная эпидемия с растворяющимся пластиком, как было в самолете, но в масштабах города, – пояснил Глеб.
– А на нас это как отразится?
– Скорее всего, про нас забудут.
– Фантазер. – Алиса рассмеялась. – Ну, растает пластик, и что, жизнь-то не остановится.
– Да как сказать. – Глеб вспомнил первые репортажи про Нэбутори. – Она не просто остановится, а покатится назад, в эпоху, когда не было никакого пластика. Машины не смогут ездить, в домах не будет электричества, половина всей одежды и обуви растворится, расплавятся пластиковые окна, власти не смогут координировать свои действия, и начнется анархия.
– Ты серьезно или просто решил попугать меня?
– Это я тебе рассказал про возможный вариант. Очень надеюсь, что властям удастся обуздать микроб и мы после недели беззаботной жизни вернемся домой и будем наслаждаться воспоминаниями о прекрасно проведенном времени. – Глеб вспомнил столпотворение техники в морском порту Владивостока и решил, что шанс вернуться к нормальной жизни не так уж и велик.