Колючая вода

Здравствуйте, меня зовут Тим. Мне почти 11 лет. Я пятиклассник, хочу поделиться своей историей, которая началась, когда я был в летнем лагере после окончания первого класса. В тот злополучный июньский день у меня было очень плохое настроение, его испортил один мальчик из нашей группы по имени Рома. Этот тип целый день доставал всех ребят. На улице без устали скакал по площадке с упорством легкораненого в копыто муфлона. Не давал играть в футбол, забирал мячи, толкался, встревал, куда только мог. Многие дети возмущались его поведением, проявляли свое недовольство, но Рома, используя ловкие приемчики, опрокидывал возмущенных ребятишек на землю. Он занимался вольной борьбой, и поэтому всех побеждал. Полдня я и другие мальчики без особого энтузиазма из-за Ромы кувыркались на траве. Вечером, как обычно, приехал мой папа, чтобы забрать меня и, конечно же, увидел мое подавленное настроение. Он стал расспрашивать и я все ему рассказал про этот день и о том, что происходило со мной в школе весь год. Выложил все. Накипело. Мы сидели в машине, папа слушал меня очень внимательно, не перебивал, не переспрашивал, а я все говорил и говорил. А в конце от нахлынувших чувств я крикнул: «Я слабак, поэтому меня все обижают». Он приобнял меня, погладил по голове и сказал: «Ты не слабый, ты очень даже сильный, только ты не знаешь, как нужно себя защищать. Я планировал заняться твоей подготовкой только в третьем классе, но, оказывается, нужно было начинать в детском саду. Не переживай, мы это быстро исправим». Этот день очень сильно запомнился мне потому, что именно после него папа перестал общаться со мной, как с маленьким. Мы начали обсуждать с папой все на свете по-мужски. Тем же вечером папа, обзвонил своих друзей, выяснил, на какие спортивные секции ходят их сыновья, что-то записал. А я теперь каждый вечер стал отжиматься от пола, качать пресс, папа стал учить меня пробивать двоечку. Это прямые удары руками – левой и сразу правой.

Следующие несколько дней он встречался с различными тренерами. Многое из того, что он узнавал, ему не нравилось, что именно – не говорил, папа очень серьезно отнесся к этому вопросу. Из всех видов спорта он выбрал дзюдо, и не просто секцию, а конкретного тренера. Причем записаться к этому наставнику оказалось непросто. Он был известным специалистом в своем деле и уже набрал детей в свой зал к началу учебного года. К нему многие желали попасть, даже предлагали деньги, но мест уже не было, и он никого не принимал. Мы тоже опоздали. Я думал, что с дзюдо уже ничего не получится. Но папа сказал, что время больше не ждет, и нам, кровь из носа, нужно попасть именно в эту группу. Он продолжал искать решение и выяснил, что его близкий друг в молодости тренировался вместе с этим тренером и что они дружат и сейчас. В общем, друг папы попросил тренера и в сентябре во втором классе я начал ходить на тренировки. Но лучше все по порядку.

Школа, 1 класс

Мне еще не исполнилось семь лет, но мои родители решили, что лучше пойти в школу на полгода раньше, чем на следующий год быть старше всех. В школу к первому сентября моя семья готовилась очень ответственно. Моя семья – это папа, мама и я. Мы поехали в «Детский мир». В магазине родители долго и придирчиво выбирали мне костюм, туфли и другую необходимую к школе лабуду. Разговоров и обсуждений хватало, даже немного надоело, и я уже подумал: скорее бы наступило это первое сентября.

И вот, в новых костюмах, с цветами, тридцать таких же лопоухих ребят, как я, стоим на торжественной линейке. Несмотря на утро, было жарко, нас расположили так, что солнечные лучи светили прямо в лицо. Первой выступила приятная женщина – директор гимназии. Она с милой улыбкой рассказывала о школе, как о месте, полном удивительных сюрпризов. Говорила о том, что у нас много хорошего и познавательного впереди, о светлом будущем, которое нас ждет, и тому подобное. Забегая вперед, могу сказать, что она была сильно права, в школе я увидел много самых разных сюрпризов. Говорила хорошо, искренне, она мне понравилась.

С каждой минутой стоять на солнце было все тяжелее. В честь нас началась праздничная программа. Мальчики и девочки, ученики этой гимназии, читали нам стихи, танцевали и пели. Но дело в том, что они делали это не то чтобы неинтересно, а было видно, что этим школьникам вся эта концертная программа сто лет не нужна. Выступая, они натянуто улыбались. Если бы вы видели эти улыбки! Этим ребятам было легче забросать нас начавшей опадать листвой. Их можно понять, когда все отдыхали летом, их заставляли репетировать. Я скосил взгляд направо, на стоявшего рядом со мной ярко – рыжего пацана. Его лицо ясно показывало, что ему здесь вообще ничего не нравится. Он все время переминался с ноги на ногу, смотрел в разные стороны, то хмурился, то кривился, одним словом скучал. А затем, немного задумавшись, неожиданно запустил палец в нос. Это, конечно, очень невежливо и некрасиво, для него пляшут и поют, а он с удовольствием в носу ковыряется. Бурил он свою скважину под всевозможными углами, вынимая все накопившиеся залежи, используя то указательный палец, то мизинец. Выглядело это довольно забавно. Я пытался сдержаться, но не смог и рассмеялся. Был в нашем строю еще один заметный, высокий и плотный мальчик, на целую голову выше всех. Я подумал, что он наверно ошибся, затесавшись к первоклашкам, слишком сильно он отличался от всех нас. Но он не ошибся, ему было чуть больше семи лет. Солнце с каждой минутой припекало все сильней. Первоклашек и цветы, которые они держали в руках, потихоньку стало скручивать в трубочку. Особенно меня. Я не очень люблю жару, на солнце я становлюсь похож на кривую засохшую березу. Даже здоровяк поник и стал как-то меньше ростом. Кажется, только рыжему пацану было совсем нежарко, он все еще изучал содержимое своего конопатого носа, размазанное по пальцам. Ему это было интереснее, чем концерт. Через некоторое время грязная ладошка стала доставлять ему неудобство, он засуетился, начал чистой рукой усердно ощупывать свои карманы, но не нашел того, что искал. Тогда он недовольно посмотрел на свой влажный испачканный палец, как бы размышляя, что же теперь с ним делать. И в голове у него созрел блестящий план. Он посмотрел в противоположную от меня сторону, там стояла нарядная девочка с огромными бантами. Рыжий мальчик внимательно осмотрел ее плечо, перевел взгляд на пышную юбочку. Видимо, больше всего его заинтересовал большой белый кружевной воротник своей соседки. Я с интересом наблюдал за ним, неужели рыжик сейчас вытрет свои пальцы о чужую одежду. Но он не решился на такой поступок, поразмышлял немного и, поджав нижнюю губу, с сожалением уставился на свою обувь. Постоял так недолго, начал улыбаться своим мыслям, очевидно, новая мысль озарила его. Он опять оживился, очень осторожно повернул голову в мою сторону. Я напрягся. Теперь рыжеволосый недвусмысленным взглядом стал изучать мой пиджак. Немного выгнулся назад, неторопливо осмотрел мою спину, потом рукав и плечо. Затем взглянул выше и наши глаза встретились. Он понял, что я давно наблюдаю за ним и мне ясны его намерения. Нижняя губа у мальчика вновь недовольно поджалась, он опустил голову и опять стал смотреть на свои туфли. Краем глаза я не выпускал из поля зрения его движения и эмоции. К моему облегчению, чуть погодя, предприимчивый сосед нашел решение своей козявочной проблемы. Он невесело вздохнул и, стараясь, чтобы никто не заметил, вытер свой многострадальный палец о стебли цветов своего букета. На этом он, наконец, успокоился. Еще целых полчаса нас убеждали, что рады нам в этой школе. Рано или поздно все заканчивается, наконец-то, завершилось и это жаркое мероприятие. Мы вручили цветы учителям. Интересно, кому рыжик вручил свой букет? Потом нам показали наш класс, мы познакомились с молодой и приветливой учительницей Валерией Николаевной. Она провела первый торжественный урок. Когда в школе закончились все мероприятия, папа повел меня с мамой в кафе. Везде по городу ходили семьи с ошалевшими от жары и избыточного внимания первоклашками. Так прошло первое сентября, а на следующий день…

Второй учебный день в школе запомнился мне тем, что почти каждый мальчик моего класса подходил ко мне и орал, что он сильнее меня. Потом бежал дальше и кому-то кричал те же самые слова. Видимо, у них дома принято так вести себя с людьми. Наверно, папы этих мальчиков приходят с работы и первым делом подходят к своим женам и рычат им: «Я сильней тебя». Потом идут к своим сыновьям, делают ужасную рожу и выдают: «Я сильней тебя».

Учительница рассадила нас по партам, мальчиков было почти в два раза больше, чем девочек. Мое место оказалось на третьей парте возле окна, моим соседом оказался Палкин. Его так прозвали, потому что он всегда говорил елки-палки. Первое, что сделал Палкин, присвоил одну из моих ручек. Он взял ее, повертел в руках и со словами: «Тебе же не жалко, а то моя ручка, елки-палки, плохо пишет», начал пользоваться ею. Он меня ошарашил, я не знал, как реагировать на такое поведение, и промолчал. Так первый раз в моей жизни без моего разрешения у меня забрали мою вещь. Было очень неприятно. Вообще-то, я не жадный, но я привык к вежливым просьбам и разговорам. Я посмотрел внимательно на этого Палкина, у него действительно не было письменных принадлежностей. Интересно, первый учебный день в жизни человека, а у него не было ни ручек, ни карандашей. Круто. На первой перемене после урока Палкин решил, что у окна сидеть интересней и предложил мне поменяться местами. Я начал отнекиваться, говорить, что учительница может поругать за это. Палкин нахмурил брови, подошел вплотную ко мне и несильно боднул меня лбом в переносицу. Плакать я не собирался, но слезы из глаз выступили сами. Что нужно было делать в такой ситуации, я не имел представления, пришлось пересесть на его место. Я стал меньше общаться со своим соседом, делал вид, что сильно занят, но его это мало заботило. Когда ему было нужно, он сам начинал общаться со мной. У Палкина сразу выявилась еще одна очень неприятная особенность, у него плохо пахло изо рта. Причем зубы более-менее нормальные, чуть гниловатые конечно, а запах изо рта был отвратительный до головокружения. Лучше бы, честное слово, от него по утрам пахло редиской.

На следующий день я специально взял в школу мятную жвачку и предложил ему. Этот финт помог ненадолго, потому что учительница строго попросила Палкина не жевать на занятиях. Валерия Николаевна вела у нас все предметы, поэтому Палкин убрал жвачку и запах вернулся. На перемене я опять предложил Палкину жвачку, он почему-то напыжился и отказался. Пришлось терпеть запашок.

Постепенно я познакомился со всеми одноклассниками. Сзади меня сидел Медный, тот рыжик, что стоял в первый учебный день рядом и ковырялся в носу, в паре с ним за столом сидела Диана. Впереди меня расположился Чубчик и Леха. Сбоку от нас с Палкиным сидели Кабан и Анжела. Были еще Дэвид, Бася, Астик, Заяц и другие. На очередной перемене Кабан с Чубчиком чего-то не поделили и стали увлеченно толкаться. Чубчик пихнул Кабана, а тот случайно Вавилу, того здоровяка, что был на линейке. Вавила в это время пил яблочный сок из небольшой бутылочки, и весь напиток опрокинулся ему на белую рубашку и брюки. На выглаженной рубашке сразу образовалось большое некрасивое желтое пятно. Вавила сгреб Кабана в охапку, округлил его в бублик и несколько раз ударил своим кулачищем сверху по спине и голове Кабана, тот упал и захныкал. Вавила подошел к Чубчику и проделал с ним те же действия. Им двоим доставалось весь день, пока Вавилу не забрали домой родители. Потом еще до конца недели Вавила психовал, лупил мальчишек без разбора, но Кабану и Чубчику доставалось больше всех. Мальчики быстро уяснили для себя, кто в классе самый сильный, и желания выяснять отношения со здоровяком уже ни у кого не возникало. Так Вавила занял место на вершине пирамиды. Если бы родители Вавилы отдали его сразу в 4 класс, то, поверьте мне, он не выглядел бы там хлюпиком. Он разительно отличался от одноклассников, был реально крупным, выше всех и весил значительно больше, и это был не лишний вес. Интересно, в какую жидкость его случайно уронили, когда он родился? Еще Вавила был подвижным и, надо отдать ему должное, совсем не глупым. За все время нашей учебы ни один из мальчиков старших классов не вступал в конфликт с этим малолетним богатырем.

Первые дни, пока все было незнакомо, остальные мальчики и девочки вели себя нерешительно и с некоторой оглядкой, присматривались друг к другу и к школе, изучали распорядок дня.

Моя школа-лицей – это небольшое трехэтажное здание, в котором обучают детей только четыре года. После окончания четвертого класса надо переходить в другую школу. В лицее было всего семь классов по два вторых, третьих и четвертых и один первоклашек. Почему так получилось, что наш первый класс был один, я не знаю. Мы учились до обеда, потом нас кормили, потом на часок выводили на улицу погулять. В это время бегать особо не разрешали из-за того, что надо было вернуться в класс на самоподготовку. Валерия Николаевна передавала нас воспитательнице и под ее руководством мы делали домашние задания приблизительно до четырех часов вечера, а потом уже можно было по-настоящему поиграть на улице. Но времени на игры оставалось немного, приблизительно час, так как всех начинали забирать родители. Сзади школы располагался огороженный уютный дворик, оборудованный двумя беседками и разными лесенками для детей, и небольшая футбольная площадка. Там мы и играли. Главной проблемой было то, что когда все дети одновременно выходили из классов на улицу, то мест для игр не хватало. Поэтому старшие мальчики прогоняли младших, чтобы поиграть самим, если поблизости не было воспитателей. А девочки со словами: «Ну, мальчики, уступите девочкам», – вежливо прогоняли всех. На заднем дворе школы постоянно возникал конфликт интересов. Хотя он возникал постоянно и внутри школы. У меня было такое ощущение, что после случая с соком все мальчики начали сильно спешить с определением своего ранга в классе. На переменах постоянно происходили короткие, но шумные конфликты. В классе или в коридоре, после непродолжительного толкания и возни, отовсюду слышалось – «Я сильнее тебя». Война за место под солнцем продолжалась не переставая. Наверное, им это было важно.

Очень скоро вышло следующее, из девятнадцати мальчиков класса самым сильным после Вавилы стал считаться Медный, после него Кабан, потом Чубчик, за ним Леха и Палкин и последним из силачей был Заяц. Медный объединил в компанию Кабана, Чубчика, Леху и Палкина. Эти пятеро ребят обладали зачатками природной наглости и стали ущемлять других мальчиков, но боялись Вавилу. Они как-то сразу стали его прихлебателями, все время ждали от него одобрения своим поступкам. Заяц был с ними то заодно, то чуть в стороне от них. Сам Вавила дружил с Басей, они жили в одном доме и подружились еще до школы. Бася был спокойным мальчиком, не наглым и не конфликтным. Эти пятеро его не трогали, боялись Вавилу. А все остальные стали планктоном: Ростик, Лепа, Куча, Астик, Даня, Проха, я и другие мальчики. Мало того, что в своем классе хватало неприятностей, так еще на переменах старшеклассники пинали первоклассников почем зря. Стоишь у них на пути – пинок, идешь впереди – подзатыльник, проходишь близко – толкнут. Короче, за счет нас утверждались свои и чужие. Что и говорить, школьная жизнь насыщена всевозможными неприятностями и в ней, к сожалению, невозможно раз и навсегда распрощаться с теми, кто не нравится. Чтобы не стать чьей-то жертвой, многие ребята сидели в классе и без надобности не выходили в коридор.

В общем, через пару недель пребывания в школе все спокойные и неконфликтные мальчики моего класса заняли свои незавидные места в школьной иерархии. Спокойные и неконфликтные – значит слабые, это я понял сразу. Если ты не конфликтный у тебя будут забирать ручки, карандаши, пользоваться твоими учебниками. Тебя будут обзывать и делать тебе пакости, и чем больше ты позволяешь над собой измываться, тем чаще и подлее будут эти издевательства. И еще я заметил, что вежливо разговаривают только с тем, кто сильней или равным по силам, а со слабыми мальчиками вежливость если и есть, то мнимая, без учета их интересов. Сильные пацаны создают конфликт, выковыривая проблемы из ничего, чтобы потом придраться к слабакам. Попав в школу, сразу понимаешь, что из себя представляешь на самом деле среди ровесников.

Я был такого же роста и веса, как они. В здании школы был спокойным, на улице любил активные игры, особенно футбол, нравилось просто побегать или поиграть в прятки. Большой проблемой у меня было то, что я слабо стоял на ногах. Я мог бежать и без причины на полном ходу рухнуть на землю. Если мне в шутку приходилось с кем-то толкаться или, хуже того, бороться, я тут же оказывался на земле. Я мог просто так поскользнуться, оступиться и упасть. Не проходило ни одного дня, чтобы я не грохнулся несколько раз на землю. Нет, не подумайте, что это какая-то серьезная болезнь, просто небольшое плоскостопие, видимо, из-за него возникла эта индивидуальная особенность: падать на ровном месте. Чтобы избавиться от него папа и мама возят меня на массаж, покупают специальную обувь, я делаю пальцами ног различные упражнения, хожу по разным пупырчатым дорожкам и катаю ступнями особые мячи. Ну, да ладно. Моя неустойчивость приводила к тому, что новые брюки и обувь не выдерживали больше недели. На коленках брюк появлялись дыры, а носы обуви были поцарапаны и отходили от подошвы. Пока я не пошел в школу, мама латала мои брюки специальными заплатками, которых заготовила очень много, а обувь заклеивал папа. Поскольку это приходилось им делать почти каждый день, у нас в семье были даже шутки по этому поводу. Новые брюки и обувь покупать было бессмысленно, и покупали их, когда старые превращались в хлам, а в хлам они превращались достаточно быстро. Тяжелее всего мне приходилось летом. В шортах мои коленки были ничем не защищены, быстро обдирались, и поэтому всегда были густо обмазаны зеленкой. Страдали также постоянно мои ладони и локти.

И вот, попав с такой ненужной способностью в свою первую постоянную компанию ровесников, в которой, как оказалось, все толкаются, дерутся и делают подножки, я нередко оказывался на полу. В среде потомков современного человека часто падать нельзя, частые падения не способствуют укреплению дружбы. Моя история, собственно, и началась с того, что при Палкине я, под гнетущим впечатлением от избиения Кабана и Чубчика, неосторожно высказался о поступке Вавилы, назвал его переростком. Палкин сориентировался сразу, наябедничал обо всем Вавиле, видимо, решил таким образом отомстить мне и заодно подружиться с самым сильным мальчиком класса. Как я потом понял, Палкин раскусил мой трюк со жвачкой, сильно оскорбился, что мне не понравился его неприятный запах изо рта. Пару уроков после доноса Палкина Вавила присматривался ко мне, а потом переключил большую часть своего драгоценного внимания на меня. Нормальное такое противостояние вышло, самый здоровый буйвол из российских первоклашек и самый плохо стоящий из них на ногах. Мне крупно повезло, я заполучил сразу двух выдающихся врагов – самого сильного и самого вонючего. Улучив момент, Вавила подошел ко мне: «Ну-ка, что ты там сказал обо мне, давай повтори». Я молчал, а он сопел, нависая надо мной: «Что, язык проглотил, доход?». Палкин стоял рядом и поддакивал во всем Вавиле. Это было похоже на эпизод из старой советской сказки «Маугли», когда разозленный удав и пантера мчались со всех ног к бандерлогам и при этом вели беседу.

– Значит, они называли меня желтой рыбой? – спрашивал удав.

– Да, рыбой и еще земляным червяком, – отвечала Багира, чтобы рассердить его еще больше.

– Значит, они называли меня лягушкой? – переспрашивал взбешенный Каа.

– Да, лягушкой и еще земляным червяком, – старалась во всю Багира.

Так же поступал и Палкин, когда здоровяк обращался к нему за подтверждением моих слов. Конечно, Палкин не мог ассоциироваться у меня с пантерой, только его поведение, но вспомнив этот эпизод, я не выдержал и улыбнулся. Вавила позеленел от злости и сильно толкнул меня, я не удержался на ногах и упал. А когда встал он опять меня толкнул, и я вновь упал и при этом ударился головой о ножку стула. Я больше не улыбался, а Вавила решил, что на первый раз с меня достаточно.

С этого дня, как только я входил в класс до начала уроков, если Вавила находился в нем, меня встречали словами: «О смотрите, кто пришел, это же соломенные ножки», и следовали другие всевозможные обидные прозвища. «Лошара», «слабак» – слышал я постоянно и проглатывал эти оскорбления, со здоровяком сложно спорить. Но иногда не выдерживал и отвечал. Как-то он назвал меня дохлым одуванчиком, тогда в ответ я прозвал его бешеной тыквой среди одуванчиков. Вавилу это прозвище сильно расстроило. Когда он обозвал меня клячей, в ответ от меня получил «Пандазавр». От этого прозвища у моего недруга почему-то случился нервный тик, а я много падал в тот день. Но больше всего Вавиле не понравилась кличка «Скафандр», когда он ее услышал, было такое ощущение, что его ударила молния, а потом молнией ударило меня. К большому огорчению Вавилы, прозвища, которые он придумывал для меня, ко мне не прилипали, наверно, потому что у меня имя как прозвище. А то, что я говорил про него, наших одноклассников забавляло. Многие еле сдерживались, чтобы не расхохотаться, но боялись оказаться в немилости у Вавилы. К сожалению, для него у меня оказалось больше вредности и сарказма. К моему огорчению, он был сильней. Я не имел представления, как нужно драться и толкаться, а Вавиле нравилось толкать меня и смотреть, как я падаю. От общих оскорблений Вавила довольно быстро перешел на мою внешность. Говорил, что у меня кривая шея и зубы, острые коленки и затылок, и много разной ерунды. Конечно это все неправда, но было обидно и неприятно. Я не отвечал на его выпады, уже устал рушиться на пол, но один раз он вывел меня из себя. В тот день у Вавилы было плохое настроение и, увидев меня утром, он завел свою дурацкую волынку. Не останавливаясь, обзывал меня на разные лады и еще привлекал к этому одноклассников. Я не отвечал, сидел, низко опустив голову за своим столом, но потихоньку начал закипать. И он перешел черту.

– Худосочный, у тебя жопа, как треугольник, – сказал Вавила и самодовольно заулыбался, посчитал это очень смешной шуткой.

Одноклассники начали посмеиваться. Я поднял голову, посмотрел ему в глаза.

– Ты вначале на свои глобусы посмотри. У тебя жопа, как у Розы Люксембург, – ответил я.

Не уверен, что он понял о ком речь, но сравнение ему жутко не понравилось. Вавила покраснел, сорвался со своего места и подскочил ко мне. Я только успел неумело прикрыть руками голову, и с утра получил дневную норму синяков и ссадин. На словах у Вавилы не получалось соперничать со мной, и это его расстраивало. Поэтому он просто начал утюжить меня физически. Вначале синяки от толчков и пинков Вавилы у меня стали появляться на руках и ногах. Потом, когда этот рекордсмен вошел в раж, они стали появляться и на лице. Родители сразу замечали синюшные отметины на моем теле, но я врал им, говорил, что сам упал или стукнулся, не хотел их расстраивать. Самое плохое то, что я стал бояться Вавилу и паниковать, когда он оказывался рядом. Медный и его компания не отставали от Вавилы. Любимым их издевательством надо мной было, когда один из них отвлекал меня разговором, а другой незаметно подсаживался за спиной, подходил третий и толкал меня, это в их понимании считалось шуткой. Они гоготали и одобрительно смотрели друг на друга, когда я кувырком падал на пол. Часто такие падения были крайне неприятными, и при разговорах с кем-то из них я научился становиться спиной к стене.

К сожалению, компанию Медного я тоже стал бояться. Подзатыльники, щелчки по носу или по лбу, тычки под ребра, подножки сыпались в огромном изобилии. Каждый раз после очередной порции унижения я жалел и ненавидел себя за слабость. Завидовал Вавиле, Медному, Чубчику, их силе и наглости, думал, почему я не создан таким, как они. А они каждый раз придумывали для себя новые развлечения. Так в классе вошли в моду и начались рыцарские баталии. Драчуны запрыгивали на спины слабаков и сходились в поединках, пытаясь сбросить друг друга на пол. Выигрывал тот, кто оставался в «седле». Всадникам эта игра очень понравилась, но им каждый раз приходилось преодолевать активное сопротивление своих недовольных лошадей. Те сильно возмущались и не хотели подставлять свои спины, потому что в азарте игры им рвали воротники, рукава одежды, а пуговицы с треском отскакивали от рубашек. Палкин пытался запрячь меня в качестве лошади, но у него ничего не вышло, как только он запрыгивал на мою спину, я не мог удержаться на ногах и сразу падал. Палкин каждый раз бил меня ногой и недовольно говорил: «У тебя, елки – палки, в натуре, соломенные ноги». Меня и Астика окончательно записали в слабаки, мы не годились для таких игрищ. Другим повезло меньше, хотели они того или нет, но седлали их нещадно. Вавила перепробовал в качестве скакунов всех самых сильных одноклассников, но они, как не старались, не могли долго выдерживать его крепкую и упитанную тушку. Медный изо всех сил пытался устоять, передвигаясь с Вавилой на спине, но его ноги так сильно дрожали, что через несколько шагов он в изнеможении садился на пол. С огромным сожалением Вавиле пришлось стать лишь судьей турниров. Для того, чтобы подзадорить мальчиков, кто-то из девочек, кажется, это была Диана, объявила, что победитель будет получать пакетик конфет. Игра приобрела новое значение, всадники начали биться ожесточенней, а стойкие кони стали в большой цене. Хитрюга Медный давно заприметил, что Лепа самый выносливый в таком деле и крепче всех стоит на ногах. Он поговорил с Лепой и пообещал ему половину от всех выигрышей, и Лепа добровольно стал личной лошадью Медного. Они начали побеждать почти во всех лошадиных боях, после которых Лепа с удовольствием уплетал конфеты и, кажется, даже начал гордиться, что он лучший скакун в классе. Хорошо хоть на уроках ржать не начал. А другие жаждущие конфет рыцари, опечаленные после проигрышей, гоняли по школе своих и без того потрепанных хилых коней, пытаясь таким образом привить им волю к победе, но помогало это мало.