Блэк энд вайт

В поисках неутраченного себя

Есть люди, которые думают, что говорят.

Есть те, кто говорят то, что думают.

Иногда, редко, эти качества совпадают. Тогда возникает эффект причастного соприсутствия и возможность, слушая говорящего, озаботиться серьезностью несерьезного во всей его полноте, включая свое слышащее молчание.

Редкость таких людей составляет их особенный инвестиционный ресурс. Однако «уличить» их в том, вынудить признать небескорыстную внешнюю направленность происходящего, и тем самым это происходящее (безотносительную коммуникацию) «девальвировать», вряд ли возможно. Не хватает того, что юристы называют «субъективной стороной», а СМИ – человеческим фактором. Зато в избытке – Человека, во всей его обнаженной непосредственности и полноте. Диоген при встрече с подобной олицетворенной спонтанностью может спокойно тушить свой фонарь, расслабиться и получать удовольствие. Если, конечно, получится. Если он не сосредоточен в действительности исключительно на собственном «проекте» (Диогена с фонарем). Это я уже о нас тобой, читатель. О нашей утраченной способности читать и слушать. Попробуй вернуть эту способность. Послушай «зарисовки», в которых рассеянного смысла и сангвинической напряженности, конечно, значительно больше, чем эстетической графики, и практически нет претенциозно культивируемого («вызревающего») мастерства.

Ромашов Роман Анатольевич «воочию» любезно дает нам такую возможность.

Об авторе (дай Бог ему крепкого здоровья): либо хорошо, либо ничего. Поводов к другому у меня просто нет. И слава Богу! Тем более что и сказать я могу, разумеется, не о Ромашове, а только о том, кого под именем этим знаю. Русский. Патриот. Ученый-юрист (со всеми статусными регалиями). Университетский профессор. Немножко полицейский (генерал). Немножко интеллигентствующий хулиган, всегда готовый поучаствовать в какой-либо из акций, типически запечатленных Высоцким («В Ленинграде городе, у пяти углов»…). Немножко (поскольку русский), несостоявшийся Пугачев и Суворов в одном флаконе. И все-таки главное – человек пишущий, создающий новую реальность: тексты. Преимущественно – научно-образовательные; выходящие в свет с «грифами» и изрядными тиражами. Иногда, когда в суетном раздрае скоротечности, на донышке чаши, утоляющей и иссыхающей, сохраняется необходимая к тому толика мужества и безрассудства, – тексты «стихотворные и прозаические». Такие собирает в книжки (и здесь уже эстетика дизайна расправляет свои крылья бабочки) и дарит друзьям. («Дарит» берем в юридическом, а не художественном значении; хотя и последнее не исключается.) Если же он их еще и продает (о чем я не знаю), и ты, уважаемый читатель, купил такую книгу, – тогда ты больше чем друг генерала Ромашова. С чем я тебя (и его) искренне поздравляю.

Мне свои книжки (и научные, и человеческие) он до последнего времени дарил. Спасибо, Роман. Дарополучателем быть выгодно, но скучно (если не смотреть коню в зубы, то куда же ему смотреть). Посему: о тексте вновь представляемом не без «тайного умысла». Не призывая, не разъясняя, не наставляя. Как услышалось.

Итак: книга «посланий» – рифмованных и нерифмованных. Включая пятилетнюю подборку новогодних поздравлений (не Президента РФ, а автора). Признать ее творческим комплексом (по просьбе того же автора) – язык не поворачивается (комплексов у нас хватает, дорогой Роман Анатольевич). «Книга, просто книга», как отрекомендовался «Евгений Онегин», обращаясь к «Дон Кихоту». Рассчитана она на «широкий круг читателей», включая хороших людей. И – главное – книга эта про «хорошую жизнь». Как?! Жизнь без кризисов (политических, экономических, валютно-сберегательных)? Жизнь без любовно-нарицательных кошмаров и валидольных пьес из рубрики «отцы и дети»? Жизнь без крушения иллюзий, карьерных тупиков, предательств, беспринципного старения и «перспективы серого» в компании с левиафаном тусклого одиночества? Что, бывает такая жизнь? Мужайся, читатель, бывает. Как и презумпция невиновности. Правда, читать про нее (зебру в белую полоску) особенно трудно (зависть ведь порок самый бесполезный, безрадостный). Но – нужно. Потому как те, кто зажигает звезды (не на погонах, а в небе), делают это по старинке: для пишущих и читающих.

Ты же не против звезд, дорогой читатель. И не против той немудреной истины, что отличить жизнь от нашего представления о ней – невозможно, а если хочешь, чтобы в словах твоих усомнились – скажи правду. Знаю, не против. Иначе книга эта в твоих руках просто не оказалась бы. Не робей; открой ее. Как минимум, одному – тебе или автору – будет приятно.

Принимать же (и как?) или не принимать вовсе предложенное и прочитанное: вопрос совсем другого порядка. Увериться, полагаем, здесь важно в одном: автор не лукавит; в чем, собственно, и состоит его сила и его слабость. Не лукавит, даже когда приходит к таким «ошеломляющим» открытиям, что «полет во сне – всего лишь только сон», что «мы времени не властны своему» и что «бывает все, когда-то, в первый раз», а «нелюбовь иногда полезна». Открывать подобные «истины» заново, как минимум, не вредно. Следовательно, есть повод для сочувствия и благодарности.

Также в пользу автора (и в залог книги) говорит его не поддающаяся ретуши самоцензуры и даже искажениям стилистической «беглости» чуткая доброта. Только такому человеку может открыться, например, что «свобода как состояние – пространство от стенки до стенки». Истина совсем даже не расхожая. И не надо отсылаться к градостроительному кодексу или пенитенциарной истории России, дабы догадаться: сказанное выходит далеко за рамки композиции обычных, в общем-то, слов. А это уже приметы поэзии: она, изредка, благоволит добрым и не лукавым.

Не много таких находок у Вас, Роман Анатольевич, уж простите за местечковую прямоту. Да и мировые прииски поэзии порядком исчерпались. Опять же – года. Как старший по несчастью товарищ, не понаслышке чувствую: это они – «годы – гады» (В. Шефнер) – клонят Вас «к суровой прозе». Вслед за А. С. Пушкиным (неплохая компания). И хотя Вы, конечно, еще о-го-го, и студентки третьего курса никогда не стареют, поверьте: проза – это очень серьезно. Она может выпарить и выкристаллизовать вербальные растворы, коллоидные взвеси литературного неофита (и раба!)

в нечто неожиданное. Неожиданное по логике: «Застой – это кризис стабильности и, как любой кризис, является преддверием серьезных изменений в состоянии жизни». Либо даже по сути: «Бесследная жизнь, не оставившая воспоминаний, не самый плохой из среднестатистических завершенных жизненных проектов».

Неожиданно, и есть о чем задуматься. И это уже признаки (начала) публицистики. Пусть даже тон ее отчасти менторский. Не мы ли извечно озабочены одними и теми же вопросами: «кто виноват»? «что делать»? Кто знает, когда и откуда придут актуальные ответы.

Итак, дорогой читатель, читай; дорогой автор – Роман Ромашов – настраивай свое сердце на резонанс эфирных вибраций сердец, тебя читающих; а мне – гуляке праздному – самое время замолчать и побыть где-то рядом со всеми Вами, тихонько радуясь происходящему.

В завершение, как принято, цитата: «Если все, что написано здесь, не вызвало у читателя чувства явного отторжения и неприятия, значит Вы внутренне согласны с тем, что человеческая жизнь представляет многогранное явление, а раз так, то и существование параллельных миров не является для Вас заведомо неприемлемой конструкцией».

Попытайтесь освоить «параллельные миры» Романа Ромашова. Оно того стоит.

И еще:

Полностью поддерживаю.

Посвящается моей семье и моим друзьям

От автора

«Жизнь не стоит на месте» – кто изрек эту бессмысленную фразу, не знаю, да и не важно. Важно, что-то с чего-то начать. Вот с нее и начнем.

Жизнь, действительно, на месте не стоит, поскольку ни стоять, ни сидеть, ни лежать попросту не умеет. А вот мы живем, стоя, сидя, лежа, а иногда и вприпрыжку. С момента выхода предыдущего сборника минуло пять лет. На сегодняшний момент считаю эту пятилетку самой яркой и продуктивной в своей жизни.

Проложил свою дорогу в свой Храм, поруководил институтом, который сам для себя и построил, стал генералом и вкусил того самого генеральского счастья, пожил на великой русской реке Волге, всласть поел раков, в конце концов, стал дипломированным психологом. В общем, натворил немало. Конечно, не все задуманное сбылось, но ведь сбылось многое, в том числе то, о чем, в принципе, не думал. Не только хорошее, но хорошего было несоизмеримо больше, чем всякого другого. Главное, я познакомился и верю в то, что подружился, с красивыми и добрыми людьми, которые своей красотой и добротой если не спасают мир, то уж точно делают его более красивым и добрым. Я по-новому стал относиться к Богу и к своей стране. Полагаю, что в целом удачное завершение самарского периода жизни и срока офицерского служения – заслуга божественного проведения, позволившего достойно и в основном безболезненно преодолеть испытания, выпавшие мне и моим близким. Изменилось мое отношение к семье, разделившей со мной моменты торжества, и ставшей надежным тылом в борьбе с невзгодами. Многое произошло, и многое поменялось. Мы все стали старше на пять лет. Мы все изменились. Хочется верить, что не в худшую сторону. Хотя циники шутят, что количество прошлых лет позитивно сказывается только на качестве коньяка. Но это же циники, от них хорошего не дождешься.

За пять лет было сделано немало приобретений: новые впечатления, вещи, машины, квартиры, килограммы, знакомства и т. п. Были, конечно, и потери, порою, к сожалению, невосполнимые. Но ведь потери – это тоже своеобразные приобретения, мы обретаем опыт совершенных ошибок и понесенных утрат, откладываем их в память и храним как сбережения, доставая порою с заветной полочки.

Воспоминания представляют собой своеобразный багаж. С одной стороны, чем дольше мы живем, тем с большим количеством людей общаемся, и тем больше в нашей жизни случается значимых событий, которые, по идее, надо запоминать, поскольку память о случившихся с нами эпизодах, по сути, и есть хронология истории нашей жизни. С другой стороны, с течением лет возможности памяти и ее избирательность если и изменяются, то, как правило, в сторону ухудшения. С годами мы помним прошлое, близкое и далекое, хуже. Свойством старения организма является в том числе усиление склероза. Получается, что с течением жизни количество произошедших с нами интересных случаев увеличивается, а память о них – ухудшается. Как говорил один прапорщик другому: «Если у тебя голова, как унитаз, в котором ничего не держится, то заведи записную книжку, а лучше две, и все записывай. Вот я же записываю».

Книжка, которую я тебе, мой дорогой читатель, адресую, своего рода блокнот, в котором отражены мысли и переживания, посещавшие меня за прошедшую пятилетку. Название отражает попытку свести воедино несводимое. Мы живем одновременно в мире полутонов и контрастов. Понимая, что жизнь многообразна и многоцветна, а люди, оставаясь людьми, совершают разные поступки, которые по-разному оцениваются и оказывают разное влияние, в том числе на нашу жизнь, мы тем не менее склонны к категоричным суждениям: друг – враг; хороший – плохой; преданный – предатель. Вольно или невольно, мы рисуем свой мир в гамме черного и белого. То, что так проще, очевидно. Насколько такое видение, свойственное в жизни дальтоникам, является правильным, вопрос. Но то, что оно есть, и то, что лично для меня, если не всегда, то временами точно, свойственно, я признаю. А раз так, то почему бы не попытаться посмотреть на мир в контрастном, черно-белом формате.

С названием разобрались. Теперь, что касается содержания. В предыдущем сборнике «Предпочтение любви» были стихи, афоризмы собственного сочинения, прозаические зарисовки. Вообще письменный жанр как способ выражения мыслей позволяет облекать их в самые различные формы. Для меня это своего рода конструктор, с помощью которого я, безусловно, на уровне «чайника-самоучки», ну и что с того, главное – самому нравится, пытаюсь выстроить некие смысловые конструкции. Это как в передаче «Угадай мелодию»: у кого-то получается с шести, а у кого-то – двух нот. Можно говорить многосложно, а можно – коротко. Короткая и вместе с тем емкая фраза проще в понимании, однако сложнее в исполнении, но пробовать надо и так, и так. Кстати, мои эксперименты в области эпистолярного жанра оказались полезными и в научном писании. Рассуждения на определенную тему, облеченные в различные формы, заставляют мозги работать в заданном направлении и быстрее перенастраиваться на выполнение поставленной задачи, суть которой не так уж и важна, главное, чтобы удовлетворяющий тебя результат в итоге был получен.

После того как задача, именуемая новой книгой, была поставлена, а ее название определено, возникла потребность в определении, говоря современным новоязом, творческого тренда. Особо не мудрствуя, было выбрано направление комплексного поэтико-прозаического моделирования, именуемое проще: «Я его слепила из того, что было». Относительно того, чтобы полюбить то, что получилось в итоге, думаю, особых проблем нет. Применительно ко мне – автору – все ясно. Создатель, критически относящийся к своему творению, ущербный по самому факту создания. Идеал недостижим, в принципе, никем. Созидательный труд есть труд творящий. А любое творчество – это двойная радость: от процесса и от результата. Все, что приносит радость, не может не нравиться. Вполне естественно, что продукты собственного творчества нравятся по-особому: «Нашенькие завсегда самые лучшенькие».

Что касается читателей, то книжка традиционно рассчитана в первую очередь на обширный круг тех, кто нравится мне и кому нравлюсь я. Конечно, без врагов и недругов жить в мире нельзя. Во-первых, потому, что людей принято делить на своих и врагов, друзей и недругов. А раз так, то общаться приходиться и с теми, и с другими. Во-вторых, если не понимать, кто твой недруг, то не оценишь в полной мере значимости друзей, а неумение выстраивать отношения с врагами – все равно, что отсутствие иммунитета в полном болезней окружающем нас мире. Поэтому моим недругам и врагам я в своей книжке внимание тоже уделил: название обязывает. Но хочу подчеркнуть, что делал это без мстительности и злопыхания, анализируя себя и свое отношение к тем людям, которые были мне неприятны, а порою опасны. Но, отдаляя их от себя, я не хочу стирать их из памяти. Помнить надо и хорошее, и плохое, потому что и то, и другое опыт. А опыт – это капитал, обеспечивающий уверенное и позитивное восприятие настоящего и будущего, за получение которого следует благодарить и тех, кто научил хорошему, и тех, кто причинил боль.

Про разных людей и про разные ощущения жизни я в книге пишу, но рассчитываю на то, что она понравится, прежде всего, тем, кого отношу к числу людей правильных: хороших, веселых, любящих жизнь во всех ее формах и проявлениях.

Вот и себя похвалил, и всех читателей к хорошим людям заранее отнес, и врагов простил, как-никак, тоже люди и уже в прошлом, чего уж обижаться.

Новая книжка отличается от своих предшественниц, прежде всего, тем, что она новая. Если раньше я основное внимание уделял стихам, то в этом сборнике поэтических и прозаических зарисовок примерно поровну. Так получилось, что в течение пяти прошедших лет каждый раз под новый год я писал новогоднее обращение к добрым людям. Посмотрел их и обнаружил, что очень интересно писать эссе на одну и ту же тему, но с перерывом в год. Что-то остается, что-то появляется – год жизни истекает, а новый начинается. Поэтому также решил опубликовать пятилетнюю подборку новогодних поздравлений, так сказать, в рамках сравнительного анализа предновогодних ощущений и ожиданий.

Ну и в завершение. Книжка, которую Вы держите в руках, – один из моих подарков самому себе и моим друзьям на мой юбилей.

50 лет – особая дата в жизни каждого человека. В русском языке словом «век» означают сто лет и, вместе с тем, всю жизнь. А значит, вольно или невольно, мы считаем достижение собственного пятидесятилетия временной чертой, отделяющей одну половину жизненного века от другой. В прошлом остались детство, юность, период взросления. За свои 50 я, благодаря всем тем, кто хотел мне добра и это добро в отношении меня совершал, добился многого. Бог, судьба, хорошие люди хранили меня все эти годы, приносили удачу в делах, делили радости и огорчения. Что ждет меня в будущем? Точно не знаю, но уверен, что вектор счастья, удачи, любви, определявший направление предыдущего жизнепроживания, не изменится и в дальнейшем.

Наша жизнь раскрашена, как зебра, в черную и белую полосы. Черное и белое – это контрасты. Лично мне больше всего нравится контраст хорошего и очень хорошего, иногда переходящего в прекрасное. Хорошую жизнь сменяет очень хорошая, а вслед за ней вновь начинается хорошая полоса.

Эта книжка про хорошую жизнь, такую, какой я себе ее представляю.

Просто о непростом