Японская война 1905. Книга шестая

– А мне кажется, что бы ни сказал – какой в этом будет смысл? – Савва пожал плечами.

Ему вот сразу новое звание не дали. Записали на курсы как недостаточно опытного: два месяца придется погрызть гранит науки, зато потом, по слухам, если сдашь все экзамены на отлично, можно получить золотой билет. В смысле возможность выбрать совершенно любые войска, которые только есть, и получить туда назначение.

Савва об этом мечтал, но трезво оценивал свои силы и понимал, что вряд ли сможет зацепиться за такую возможность, и от этого злился и нервничал.

– Что ты имеешь в виду? – спросил у парня Палкин.

– Ну смотри, солдаты волнуются, что застряли тут на всю жизнь. Чужая земля, чужие люди. Одно дело победить врага, другое – никогда не вернуться домой. И, что самое главное, генералу это не изменить. Выплаты, слава, любые обещания – вот, что у него есть, но простым солдатам-то нужно другое...

– А мне кажется, что генерал что-то придумает, – после повышения Михал стал спокойнее и увереннее.

– И я в это верю, – кивнул Палкин. – Вон как японцев победили. Они такую силу собрали, думали, что в землю нас вкатают, а он взял и за пару дней обратил их в бегство.

– А я слышал, – продолжил Михал, – как пара иностранных наблюдателей ругались на генерала. Они-то тоже, как и японцы, думали, что нам не победить. А вот теперь пусть лучше поломают голову, как в случае чего уже их армии будут пытаться сдерживать 2-й Сибирский.

– А что?! – неожиданно воодушевился Савва. – Если начнется большая война, нас ведь обязательно перекинут в Европу. Там и слава слаще будет, и домой вернуться проще.

– С чего бы в Европе слава слаще? Я, конечно, Париж не брал, но японцы-то дрались храбро. Мы их не шапками забросали, а честно победили, и я, когда придет время сыну об этом рассказывать, глаз отводить не буду.

Спор начал разгораться, но тут в толпу ворвался рев тяжелого броневика, и огромная машина подъехала к краю занятого солдатами поля. Мгновение, и на орудийную башню поднялась знакомая фигура. Генерал... Макаров обвел взглядом нижних чинов, а потом поднял акустическую трубу, чтобы его голос было слышно даже тем, кто стоял в самых дальних рядах.

– Мне рассказали, что вы волнуетесь, будто не сможете вернуться домой... – генерал замолчал на пару мгновений, давая толпе ответить.

– Да, ваше высокопревосходительство!

– Не можем вернуться!

– Не хотим помирать на чужбине!

– Я услышал ваши страхи и желания, но должен сказать, что приказ у нас один. Государь приказал, и 2-я Сибирская армия занимает Маньчжурию и будет стоять здесь столько, сколько нужно.

Савва гордо обернулся к Палкину и Михалу: мол, я же говорил, даже генерал не может ничего изменить. А толпа тем временем заволновалась. Не крики, но обида.

– Мы же японца победили.

– Заслужили домой.

– Надо донести до царя правду.

На последних словах Палкин разом напрягся. У него было не так много опыта в понимании народных волнений, но разведчиков обучали не только полевой деятельности. Так, князь Огинский рассказывал о том, как они могут справиться с внутренним врагом, и отдельно о том, какой кровью могут закончиться такие вот поиски правды.

– Мы получили приказ нашего государя, и мы его выполним, – продолжал тем временем генерал. – Однако те, кто желает вернуться в Россию, могут уехать.

Пауза.

Все молчали, не понимая, как можно одновременно выполнить приказ оставаться и вернуться домой.

– Но что нужно сделать?

– Как вернуться?

Пара робких голосов из толпы царапнула по ушам.

– Как вернуться? Все просто, я договорился. Начиная с сегодняшнего дня и в течение недели любой перевод в 1-й Сибирский полк генерала Штакельберга будет автоматически одобрен. Пишите запрос сами, просите офицеров, вам помогут, и возвращайтесь.

– Но как же остальные? – Палкин сам не понял, как выкрикнул этот вопрос. Просто что-то подхватило и придало смелости.

– Бросить наш 2-й Сибирский? Да никогда!

– Мы от броневиков не бежали, а тут... разнылись, словно барышни!

– Неужели нельзя всем отсюда уйти?

Толпа бурлила, но в ней больше не было недавней обиды и решительности. Только растерянность, а еще... Теплота. От тысяч людей, которые разом вспомнили, что они смогли сделать все вместе.

– Я повторю, – голос генерала гремел над лагерем. – Желающие могут уйти в течение недели, это мой личный подарок тем, кто своей кровью доказал верность Родине. Вас не обидят деньгами, не осудят... Но эти семь дней пройдут, и с того момента я буду считать, что все остальные принадлежат душой и сердцем новой 2-й Сибирской армии. Мы останемся там, где Родина поручила нам исполнить свой долг. Потому что мало захватить несметные богатства новых земель, как мы это сделали. Надо еще их и удержать!

И генерал ушел. Сделал свое дело и ушел. Армия все еще волновалась, но теперь это было совершенно другое волнение.

– Ну что, Семен, поедешь домой? – кто-то из солдат начал подтрунивать над товарищем.

– Да какое домой! Сказал же генерал, что нужно защищать взятое. Значит, будем! – встревоженный голос словно ждал продолжения шуток, но его хозяина только обняли и встретили его решение дружным ревом.

Армия приходила в себя. А старший унтер Палкин невольно думал, как же ловко генерал все это провернул. Хотя «ловко» – не то слово. Правильно будет – храбро. Некоторые офицеры боятся выходить к толпе, а генерал не сомневался. А еще он не испугался опасности гораздо более страшной, чем солдатские волнения...

– Не помню, чтобы слышал про такое в армии последние лет десять. Чтобы генерал и готов был прикрыть солдат перед самим царем, – Михал думал о том же. – Он ведь ни с кем ничего не обсуждал. Просто не успел бы. Сам решил, сам дал слово, сам был готов за него отвечать.

– Наш генерал, – просто подвел черту Савва и широко заулыбался.

***

Хикару Иноуэ впервые за долгое время шел по улице, щурясь на солнечный свет. Ему дали побриться, помыться, в целом привести себя в порядок. А теперь капитан Кодзи Уэхара вел бывшего генерала в сторону дворца Эдо. Или не бывшего? Учитывая, что из сопровождения с ним был только один офицер – что это, как не знак доверия и признания?

– Уэхара, а вы же раньше в 3-й армии Ноги служили? – Хикару вспомнил, где уже слышал эти имя и фамилию.

– После разгрома под Дальним нас переформировали. Вы тогда так и не вернулись в штаб Тамэмото Куроки, но меня как раз распределили в 1-ю армию.

– И как там дела? Все еще готовитесь к войне? – Хикару нахмурился, в очередной раз вспомнив, из-за чего оказался не у дел и теперь даже не знает, что творится в мире.

– Готовимся? Уже давно нет, – на лице Уэхары мелькнула тень. – Два месяца назад мы начали переброску новых броневиков на материк, три недели назад началось сражение на Корейской дуге, а потом... Броневая дивизия генерала Хасэгавы, а вместе с ней и вся 1-я армия были разбиты и окружены.

– Генерал Куроки? – выдохнул Хикару, которого словно оглушило.

– Погиб во время попытки прорыва. Полковник Хагино подстрелили за сутки до него, когда разведка старалась нащупать для нас хоть одну подходящую дорогу. Генералы Ниси и начальник штаба Матсуиши были ранены еще раньше. Судьба генерала Хасэгавы неизвестна, но вариантов немного. Или смерть, или раненым он попал в число тех 60 тысяч пленных, что до сих пор пакуют солдаты Макарова.

– А вы?

– Мне повезло. Трижды. Оглушило во время прорыва, а потом солдаты вытащили на своих плечах, – Уэхара потер еще свежий шрам, который до этого прятал под фуражкой. – И наша группа оказалась единственной, что смогла оторваться от русских броневиков и отойти на юг. Меня так и дотащили прямо до самого Сеула. Только там узнал о разгроме и чуть не умер снова, когда пытался вырваться из госпиталя и вернуться обратно. Сейчас-то понимаю, что это не имело бы никакого смысла, но тогда... Чуть с ума не сошел.

– Мне... жаль.

– Мне тоже жаль, что вас с нами не было. Генерала Иноуэ многие ругали за то, что вы первым начали признавать успехи русских. Но кто их сейчас не признает? Если бы вы были с нами, возможно, мы бы смогли... Пусть не выжить, но не лишиться всего за какие-то пару дней.

– Я тоже ни разу не смог выиграть у Макарова, – напомнил Иноуэ, беря себя в руки.

Если Японии нанесли очередное поражение, да еще и такое, когда целая армия попадает в плен – это меняет ход войны. Возможно, сегодня император все-таки сможет услышать его слова. И пусть не на поле боя, но он еще принесет своей Родине пользу.

– И тем не менее сейчас ваш опыт – это одна из самых больших ценностей, что есть у Японии, – не заметив сошедшихся бровей Иноуэ, Уэхара продолжал. И чем дальше, тем с большим энтузиазмом. – Да, сейчас мы подписываем с Россией мир, но это вовсе не значит, что мы сможем сосуществовать на текущих условиях. К счастью, союзники нас не бросили. Господин Клод Макдональд очень просил императора выделить именно вас для обучения союзного корпуса из английских солдат и японских добровольцев. Я так уже записался! И многие наши, так что у вас под рукой будет достаточно храбрых офицеров!

– А солдаты? – тихо просил Иноуэ, взгляд которого зацепился за собирающуюся со стороны порта и района Кото толпу.

– Эти? Предатели! – презрительно фыркнул Уэхара. – Их вывезли в столицу, спасли от русских пуль, а они смеют сбиваться в толпы и требовать от императора выполнения своих требований.

– Кажется, они просят еду... – Иноуэ прислушался к крикам.

– Это подлая русская тактика, – Уэхара покраснел. – Представляете, что они сделали? Подослали шпионов, те ночью захватили городскую типографию, распечатали свои листовки и раскидали по всему городу. Причем не просто текст, но еще и с картинками, чтобы даже вчера выехавший из своей деревни крестьянин смог понять.

– И что там было?

– Предложение русского царя. Мол, если у Японии нет интересов на континенте, то ей не нужен и флот, а Россия могла бы взять его в аренду на десять лет.

– За пару иен?

– Нет, они хотели за это закрыть наши долги перед Северо-Американскими Штатами. Английские-то прикрыты, а те, если их не станет, могли бы развязать нам руки. Еще и хлеб обещали из Китая, пока люди не вернутся на землю...

– Подождите, – Иноуэ только сейчас понял. – В этих листовках было не вранье, а настоящее предложение русского царя?

– Да, но за красивой оберткой скрывается еще больший обман. Я уверен! И люди бы тоже это поняли, если бы не слушали бунтовщиков вроде князя Ито!

– Значит, князь Ито теперь тоже бунтовщик? – Иноуэ повернулся в сторону галдящих у порта солдат.

Чудом выжившие в мясорубке, они вернулись домой, а тут... Вместо надежды на мир снова тощий как скелет всадник войны. Взгляд генерала пробежался по Токио, благо с дороги к замку Эдо вид открывался неплохой. Уж точно было видно ближайшие кварталы, где строились гвардейские роты, усиленные офицерами из кэмпэнтай и пушками с броневиками.

– Их расстреляют? – Хикару остановился и схватил Уэхару за грудь.

– Да! – офицер и не подумал вырываться. Только покраснел и тяжело задышал. – Они предатели, они поверили врагу! Нужно трезво смотреть на мир: за такое даже в самых свободных странах только одно наказание – смерть.

– Вы правильно сказали, нужно трезво смотреть на мир, – Иноуэ успокоился. – Япония проиграла, нужно признать это, а не убивать каждого, кто пытается сказать, что король голый.

– При чем тут король?

– Сказки нужно читать...

Хикару оттолкнул Уэхару и еще раз оглядел город. Требующие хлеба солдаты, гвардия, пушки, броневики... Последние почему-то держались в задних рядах. Вот еще один подкатил, и водитель поспешил тут же заглушить двигатель, выскочить наружу и отбежать подальше. Да они просто их боятся! Иноуэ неожиданно осознал, что тыловые части столицы получили современную технику, но вот учиться ее использовать совсем не собирались. А тут якобы мятеж, приказ пустить в ход все силы – пришлось побороть страх. Но не больше, чем было необходимо.

Разрозненные детали начали складываться в план. Якобы мятеж ведь может стать настоящим – и тогда император их обязательно услышит! Надо всего лишь направить кричащих солдат на лед реки Сумида, обойти гвардейцев и взять под свой контроль хотя бы несколько машин. В армии-то точно найдутся те, кто не боится броневиков, а уж с ними да всего в паре километров от замка Эдо можно очень много сделать.

– Что вы задумали? – Уэхара что-то почувствовал, но Хикару не дал ему ни шанса. Захват, удушение – не зря он продолжал тренироваться даже в камере. Аккуратно опустив тело потерявшего сознание офицера, Иноуэ подошел к стене и спрыгнул на ближайшую улицу нижнего города.