Дед, или Глоток воды

Целый день с головы Егора не выходила его Вера – Как там она? Как её здоровье? Кушала ли она сегодня или опять сидит голодной целый день? – сам себя пытал вопросами парень. После работы он приехал домой весь возбуждённый. Из его сбивчивого рассказа отец с матерью поняли только то, что его похвалили за первый рабочий день. – Мама, я пригласил Веру, она и не отказалась, но и не согласилась. Говорит, что нечего надеть для такого случая. Знаешь, мне уже и в правду раз ширнули этим в глаза в кафе. Одна раздатчица как между прочим, вроде разговаривая с кассиркой рассуждала, что я одет хорошо, а моя невеста не понятно, как и в чём. И Вера это чувствует. Мне что надо куртку не надевать, а носить старую потёртую фуфайку? Что же мне делать со всем этим, мама? Тамара Ивановна только хитро улыбнулась в ответ. – Знаешь, что, сыночек мой. Завтра суббота, ты работаешь? – Да, мама, завтра до обеда рабочий день только у постовых и у нас с начальником, конвой отдыхает два дня, как суд работает, так и они. А что? – Сделаем так. Сейчас мы ужинать не станем. Ты поедешь и привезёшь к нам свою Веру. Мы поужинаем вместе, чтобы тебе снова не ехать за пельменями и как раз познакомимся с ней. А потом всё и решим. Хорошо, сынок? – Да! Конечно же, мама! Согласен. Так я побежал за Верой? Он стремительно помылся, оделся в гражданское и выскочил в подъезд. – Через час ждём вас – только и успела крикнуть сыну мама.

Как звучит известная песня – Он летел быстрее пули из ружья, и все прохожие глядели на меня. Тоже происходило сейчас и с Егором. Дороги почистили, и он успел запрыгнуть в маршрутку, которая шла как раз в сторону его общежития. Заскочив в вестибюль и поздоровавшись с уже известным ему старичком на пропускнике, парень влетел на третий этаж и постучал в знакомую дверь. Двери открылись. На пороге стояла его Вера в своём халатике надетом на спортивный костюм. Было довольно прохладно – А что так холодно? Привет Верочка! – произнёс проходя в комнату Егор. – Да что-то у них с отоплением. Сварщики работают и не знают, закончат сегодня или нет – ответила девушка. Он сел на диван держа её за руку – Сейчас ты оденешься и нас мама с отцом ждут к ужину. Возражений, прости не принимаю. Он заглянул девушке в её красивые глаза. –Как твоё здоровье? – Вот с этого и надо было начинать – надув губки проговорила Вера. – Прости, я так торопился, так спешил, что обо всём и забыл совсем. – Хорошо себя чувствую. Лучше, чем вчера. Покушала утром наши с тобой вечерние пельмени. Вспоминала тебя с благодарностью. – Верочка, одевайся, я выйду и подожду тебя в вестибюле. Хорошо? – Да – чуть слышно ответила смутившись девушка. Он сидел всё на том же диване в холодном вестибюле и наблюдал за работой рабочих ЖКХ, которые проводили сварку. Вера показалась неожиданно. – Егор, я рядом с тобой совершенно не смотрюсь. Может не пойдём? Мне и в правду не совсем удобно. Она ещё больше смутившись стояла перед ним и постоянно одёргивала свою курточку, вроде бы она смогла бы стать от этого длиннее. Он взял её за руку и вывел из помещения на мороз. – Ох! Как холодно сегодня. Глянь, Егорушка, как пар идёт со рта. Они взялись за руки и пошли на остановку. Им опять повезло. Кольцевой автобус подошёл как раз вместе с их приходом. Они вновь ехали в полном автобусе, стоя на задней площадке, тесно прижавшись друг к дружке и не обращая ни на кого внимания. Им было хорошо вдвоём в переполненном людьми автобусе. Мама открыла входную дверь после звонка сына и пропустила в квартиру девушку, а следом за ней и Егора. Женщина чуть посторонилась к вышедшему встречать детей, мужу. Егор закрыл за собой двери и не громко произнёс – Мама, папа, вот знакомьтесь, это моя Вера. Она опустила глаза и произнесла – Здравствуйте. Меня зовут Вера Макарова. – Ну что ты так смущаешься, доченька? Я мама Тамара Ивановна. Это отец Егора и мой муж Анатолий Николаевич. Вот и познакомились. Давай я помогу тебе раздеться. Она подошла к девушке и сняв с неё куртку повесила её на вешалку, предварительно засунув в рукав её пуховый платок. Вера сняла свои войлочные сапожки, и мама успела рассмотреть, что и они уже латались. – Идите мойте руки и сразу же за стол, мы проголодались смотрю сегодня все. Егор провёл Веру в ванную. Горячая вода шла как положено. – Хм! Горячая вода постоянно. Это просто не может быть. У нас в общаге два раза в неделю и то надо успеть. Они помыли руки и пошли в кухню, где уже стоял приготовленный стол на четверых. Все расселись. – Ну вот и наш стол теперь будет без свободного места – потирая руки произнёс отец наблюдая за новым человеком из—под своих очков. Сказать, что стол был шикарным—ничего не сказать. Стол был полон и прост. По центру стола стоял мамин шедевр—капустный пирог, на тарелках разные соленья, приготовленные в прок на зиму маминой рукой, домашние котлеты –рецепт их знала только одна мама, в селёднице две «иваси» краснели своими глазками и поблёскивали жирком, сухая колбаска и сыр. В супнице домашняя лапша с курицей. Мама порезала пирог и пригласила – Так, Анатолий Николаевич—наливай! – Как же я ждал твоей команды, моя дорогая – откупоривая бутылку сказал отец – Ты, что будешь пить? – глядя в глаза Вере спросил он. – Честно я пробовала только немного пива и один раз на дне рождения шампанское, которое ударило меня в голову. – Попробуй мамину наливку из вишни, она всем нравится. – Ты, Егор, что будешь? – наливая себе водку спросил отец – Мне, наверное, беленькой налей, папа, и маме наливки. – За приятное знакомство и всё хорошее! – подняв рюмку произнёс папа. Все чокнулись и выпили. Мама разлила лапшу в глубокие тарелки. Егор то и дело подкладывал Вере то кусочек колбаски, то сырок, то соленья. Она в начале немного смущалась, но теплота отношений и рюмка сладкого напитка сделали своё дело. Ужин удался на славу. Вера помогла маме убрать со стола, расставила посуду под чаепитие и с помощью лопаточки разложила всем по кусочку пирога. – Верочка, ты меня прости, может быть я тороплю события, но нам с отцом хотелось бы про тебя что-то узнать. Кто ты, откуда, как и где живёшь? Егор конечно же говорил немного, но это его рассказ, а хотелось бы поговорить с тобой, если конечно тебе удобно. Если нет, то это и не так важно. – глядя девушке в глаза спросила мама подливая ей в чашку чай. Девушка не смутилась, даже не покраснела. Она прямо поглядела в глаза маме Егора – Нет, нет, ничего в этом вопросе для меня страшного нет. За свою жизнь я к нему уже давно привыкла. – она помешала ложечкой в своей чашке, отпила глоток и начала говорить выпрямившись на своём стуле. – Я выросла в детском доме—интернате. Своих родителей я никогда не видела. Мама была очень молодой, когда меня рожала, и поэтому оставила после родов в родильном доме написав отказ. Был небольшой период, который я не помню сама, когда меня удочеряла одна семья. Моя няня мне потом рассказывала, что они были довольно состоятельные люди, и что я у них жила до четырёх лет. Потом мужчина нашёл себе другую женщину, и она от него смогла забеременеть. Со своей женой он развёлся, и она тут же сдала меня обратно, как будто бы я какая-то вещь, взятая на прокат. Всё, больше меня никто не брал. В семь лет я пошла в школу. Своей школы у нас не было, и мы ходили в обычную городскую школу. Первые три класса, пока учитель был один, всё было в порядке. Я хорошо училась, меня никто не обижал. В школе нас бесплатно кормили и один раз в год выдавали школьную форму и тёплую одежду с обувью, портфель и книги с тетрадками. В моём классе я была одна и два мальчика из нашего детского дома. Когда мы перешли в старшие классы, то почувствовали, что нас не любят. Если что-то пропадало—всё списывали на нас, хотя ни я, ни мои товарищи мальчишки не воровали никогда. Мальчишек стали бить. Но надо отдать им должное, они сопротивлялись и их начали даже бояться. Но это лишь усугубило ситуацию. Нам не верили. В классе с нами практически никто не дружил. У меня было всего две подруги – Наташа Роговцева, да это та, которая жила со мной в одной комнате и её вот убили, и вторая девочка Соколова Юля. С ней я сидела за одной партой с четвёртого до восьмого пока не поступила в техникум. Это была моя единственная настоящая подруга. Она жила с отцом. Её мама умерла от какой-то там болезни, когда они жили в средней Азии. Её папа военный. Он так больше не женился, но постоянно был на работе поэтому сдавал дочь на неделю в интернат, а по субботам забирал домой. Потом он стал забирать нас двоих. Даже покупал нам одинаковые вещи и относился ко мне, как и к своей Юле. Я его тоже любили. Звали его Соколов Борис Фёдорович. Но в середине восьмого класса он забрал Юлю, и они переехали куда-то на север. Мы в начале писали письма, а потом его перевели в Заполярье, и переписка наша прервалась. —Вера откусила кусочек пирога, пожевала, запила сладким чаем и продолжала: – Я осталась практически одна. Наташа Роговцева вроде бы и дружила со мной, но как выяснилось просто использовала. Я ведь не красивая, а она миленькая и когда мы стоим вдвоём, то парни обращают внимание только на неё. Ей это только и нужно. Поэтому я и не ходила с ней никуда. Мы жили в одной комнате, я готовила, убирала, делала задания, а она гуляла, а с этого года вообще стала жить с мужчиной у него дома. Иногда приходила что-то взять и рассказывала свои истории. Теперь вот у меня даже подруг нет. Я работаю в Бюро добрых услуг. Обслуживаю три раза в неделю старичков. За эти пол ставки мне платят сорок пять рублей и плюс стипендия тридцать. Ничего, мне пока хватает. По немного откладываю, так как пока ещё не знаю где буду жить после окончания техникума. – Она вновь откусила кусочек от своего куска и запила уже остывшим чаем. – Вот вроде бы и всё. Биография у меня маленькая и скупая. —закончила девушка. – Прости меня глупую старую женщину – вытирая слезинку сказала мама. Она встала, подошла со спины к девушке и поцеловала её в голову. – Егор, уже поздно, проводи меня пожалуйста – обратилась она к парню. – Верочка, ты торопишься? Я хочу с тобой немного пошептаться по-женски. Ты не против? – Мама продолжала держать её за худенькие плечи. – Нет, не против. –Тогда наши мужики сейчас быстро встанут и пойдут вместе в подъезд курить, а мы посидим, я тебе кипяточка налью. Мужчины без вопросов встали и вышли. Мама добавила девушке горячего чая, села рядом, обняла за плечи и глядя в глаза тихо сказала – Егор по моему мнению, сделал правильный выбор. Не обижайся на нас и на его. Каким ты его слепишь, таким он потом и будет. А сегодня я прошу тебя остаться ночевать у нас. Я тебе постелю в Егоровой спальне. Ты выкупаешься, вымоешь голову в ванной, я дам тебе новую ночную рубашку. Да и хрипишь ты не по делу, моя дорогая, я тебя травками попою и надену на ноги носки из собачьей шерсти с горчицей. Утром будешь как огурчик. А вот утром, ты будешь спать. Я отправлю Егора на работу, отправлю мужа за свежим хлебом, ты встанешь, смоешь с себя всё что мы на лечим и тогда мы с тобой сходим в одно место. Это ты узнаешь завтра. И ещё одно, я такая женщина, что если что-то решила—спорить со мной не стоит. Договорились? Да и не топят у вас в общаге, мне Егор сказал. Вера не знала, как себя вести. – Хорошо, договорились. А Егор где спать будет? – разволновалась она. – Егор ляжет в зале на диване. Давай, пей чай, а то и этот остынет. Когда вошли мужчины, они мирно обсуждали детали какой-то там одежды. – Пап, давай, наверное, по рюмочке ещё, а то я ничего пока не понял – глядя на их сказал Егор. А разве можно понять вообще женщину? Весь вечер мама занималась только Верой. Девушка накупалась в ванной, набрав её полной и подливая горячую воду. Вымыла голову так, как давно, или вообще никогда не вымывала. Мама дала ей шампуни для волос и тела. Новое огромное, банное, махровое полотенце, розового цвета, было шикарным. Новенькая, хлопчато—бумажная, мягкая и лёгкая ночная рубашка приятно ласкала её выкупанное и распаренное тело. Мама уложила её на чистое, выглаженное, постельное бельё в кровать сына, принесла серые, вязанные носки, насыпала в них горчичного порошка и приказала надеть. Принесла стакан с водой и добавила в него из двух бутылочек, которые в народе называют просто «чекушка», столовой ложкой жидкости, цветом похожей на чай, и сказала – Вот, дорогуша ты моя, а это выпей и ложись спать. Это зверобой и тысячелистник, настоянные на спирту. Это тебе поможет. Спокойной ночи! Сон сморил девушку практически сразу. Укрытая заботливой рукой мамы Егора тёплым одеялом, она, свернувшись калачиком, не успела ни о чём и помечтать, уже крепко спала и интересно сопела, как маленький ребёнок. Мама улыбнулась и, уже спящую, поцеловала в голову.

Закрыв плотно двери спальни мама вышла, к тихо бубнящим на кухне, своим мужчинам. Те замолчали и уставились на мать и жену. Женщина сияла – Господи! Неужели ты услыхал мои молитвы! Это та девочка, о которой я всегда мечтала, как жена моего сына. Не обижай её, сынок. Её уже один раз крепко обидела судьба, и это дитё само вступило в борьбу за выживание. Завтра вы разойдётесь утром, а мы с ней поедем на рынок. Я её хочу одеть и обуть как положено. Что же это она ходит не понятно в чём. Вы согласны? Да в принципе я и совета вашего не спрошу. Я уже решила. А с ней и никто не собирался спорить. Эту черту её характера мужчины знали хорошо. Мужчины уже почти допили бутылку беленькой. Мама глянула на это безобразие – Так, что-то вы разошлись! Оставила вас на пол вечера без присмотра они и рады. Давайте заканчивать и спать. Завтра Егору на работу. Отец разлил остатки по рюмкам, чокнулись с сыном предварительно переморгнувшись, выпили и разошлись по своим комнатам. Егор спал в зале.

Егор бежал по заснеженной улице на работу. Проснувшись и позавтракав теперь он спешил на вывод майора из камеры. В субботу утреннего построения не было, и он прямиком спустился вниз. Двери открыл постовой – Егор, что оправку, когда будем начинать? – спросил он. – А сменщик пришёл твой? – Пока нет, опаздывает видать. – Ну вот придёт, вызовем кого-то из группы и начнём. Ты же порядок лучше меня знаешь. Или проверяешь меня? – Нет, нет, начальник, что ты, это я так. Тоже спешу домой. Суббота ведь. – Сделай объявление по блоку, чтобы все готовились к оправке. Женщины есть? Никого вечером не подсаживали? – Да, есть одна, цыганка, её вчера поздно уже розыск кинул, но она по мелкому хулиганству в общей камере сидит сама. – Вот давай, пока нет смены, выводи её первую на оправку. – Слушаюсь! – ответил сержант и открыв двери первой по счёту камеры крикнул: – Ленка, давай выходи первая на оправку и быстро. Из камеры вышла ещё совсем не старая женщина в разноцветных юбках, в шикарном разноцветном платке, с большими бусами на груди не застёгнутой до конца кофты. Верхнюю одежду она несла в руках. – Да ты верхнюю оставь в камере, сейчас назад сядешь – рассказал ей Егор. Она послушно бросила на подиум свои вещи и зашла в туалет. Постовой закрыл за ней двери. Пришла смена. Второй постовой извинился и раздевшись принялся звонить в ДЧ за помощью. Пришло два человека с оперативной группы. Егор приказал постовому – Всё, выводи Ленку, начинаем оправку всему блоку. Ленка вышла сразу, подошла в плотную к Егору, глянула в его глаза, наклонилась к уху и прошептала: – Скоро, скоро ты женишься, будет счастье не долгим, будет сын у тебя. Трудной будет твоя судьба. Это тебе мой подарок за то, что не обидел ничем на киче. Она прошла в свою камеру, а Егор остался думать, ну откуда это видно и что она вообще может знать о нём, если он и сам пока ещё ничего не знает. Не придав значения он начал работу в блоке. После пересменки, Егор вышел в вестибюль и начал приём передач для арестантов. Людей было много. Некоторые просились на свидание, кто-то предлагал деньги за то, что их арестанта отпустить, кто-то просто просил передать весточку на бумаге или на словах. Егор всем аккуратно отказывал, не зная, что потом с этим делать. Музыканта снова не было на работе. Михась появился неожиданно. Видно было, что он уже сбегал в разливайку и заправился от туберкулёза. – А! Егор! Привет! Как дела? Ты чо снова сам сегодня? Как там наш майор? – засыпал он вопросами своего товарища. – Вот бери сумки и неси вниз. Сейчас будем его кормить. – ответил Егор. Саня послушно схватил несколько проверенных уже пакетов и потащил в низ. Разложив все пакеты на длинном столе Егор и Михась стали перебирать содержимое, разрезая на кусочки всё, что в пакетах было, дабы избежать передачи в записках какой-то информации. Они резали пирожки, хлеб и котлеты пополам, вскрывали пачки сигарет, при этом не забывая откладывать по чуть своему майору, чтобы накормить. Раздав все передачи Михась попросил вывести на допрос Майора из камеры предполагаемого убийцы. – Ну вы и тянете время, господа. Я уже думал помру с голода у вас—майор придвинул к себе пакет с набранными у арестантов продуктами, стал с аппетитом есть. – Ну, что скажите, Борис Семёнович? –не выдерживая уже затянувшейся паузы, спросил у агента Михась. Тот молча доел содержимое пакета, свернул мусор, набрал себе купеческого чая в кружку, и только после этого начал рассказ: – Да, ваши догадки были не беспочвенны. На этом Сергее Копылове не только Наташа Роговцева, но и её мужчина, с которым она сожительствовала больше года. Он главный инженер одного из наших крупных предприятий, женат, имеет двоих не совершеннолетних детей. Со своей женой он и не думал разводиться, а вот беременная Наташа ему как кость в горле стала. Он и подарил свою Наташу одному авторитету за три гулянки бесплатно в ресторане. Копылов с сыном этого авторитета и ещё с одним оболтусом, пристали к ней, хорошо угостили, ну и стали приставать. Та в отказ. Они вывезли её в центральный парк подальше от людских глаз. Авторитетный человек приказывал им её лишь поиметь по разу каждый, но не убивать. Это Сергей был первым, свалил её, она сопротивлялась, это же надо, и я бы сопротивлялся если тебя голой задницей в снег, никакого удовольствия. Он её несколько раз ударил она и отключилась. Они подумали, что умерла, прикопали её в снегу и убежали. А она просто замёрзла потому, что была ещё и хорошо выпившая. Потом он рассказал всё этому авторитетному и тот приказал им замочить и главного инженера. Они его ноги забетонировали в тазике и «солдатиком» живого сбросили в речку с моста. Вот такой расклад. Давай бумагу я всё напишу и в понедельник меня выпустишь. Не умеете вы гостей хорошо встречать. Последний раз к вам приезжаю. Так своему Музыканту и передайте. Он взял у Михася бумагу и ручку и стал писать отчёт о раскрытии преступления. Михась был доволен. У него самостоятельное двойное раскрытие есть. Егор душой уже был дома. Он думал об одном – Когда же они уже уйдут от него, чтобы отдать приказания и бежать домой. Мама с его Верой сегодня на рынке. Мама знает, что и как делать. Время неумолимо приближалось к обеду. Закончив с Изотовым и вновь заведя его в камеру, Егор распрощался с надоедливым Михасём, звавшим его в наливайку, и отдав нужные указания и так всё знающему постовому устремился быстрым шагом домой. Скрипко так и не появился на работе в субботу.

Вера, после выпитого лекарства на спирту, спала, как убитая. Тамара Ивановна, отправив сына на службу, а мужа за свежим хлебом в пекарню, вошла в комнату сына и легонько тронула спящую девушку за укрытое одеялом, плечико. Вера тут же открыла глаза и привстала на локтях – Доброе утро, дочка, как тебе спалось на новом месте? Как ты вообще себя чувствуешь? – спросила мама. Вера чуть посидела, прочувствовала каждую свою клетку тела, заулыбалась так, что глаза стали искриться теплом – Вы знаете, я так никогда ещё не спала. Спасибо вам и чувствую я себя прекрасно, вот только ноги в носках мокрые. – Всё по тому, что ты спишь дома, а ноги так и должны были пропотеть, чтобы выгнать твою хворь. Вставай, иди купаться, одевайся, я жду тебя в кухне завтракать. Потом поедем в одно место. Она погладила девушку и вышла. За всю свою не долгую жизнь с ней пока ещё никто так не обходился, в душе кипело какое-то не понятное чувство, и было ужасно хорошо на сердце. Позавтракав и попив чай, Тамара Ивановна убрала со стола, поставила посуду в раковину и вышла из кухни. Не долго думая Вера стала мыть посуду. – Верочка, что ты, я потом сама вымою. Вот, оденься пока в это моё пальто. Оно должно быть тебе чуть великовато, но с твоим пуховым платком будет хорошо, а то сегодня на улице морозец ещё больший и в твоей курточке будет холодно, тем более, что мы будем на улице какое-то время ходить с тобой. Она принесла коричневое осеннее пальто. Вера приняла вещь и одела. Мама покрутила её, рассмотрела: – Ну и нормально. Умный не скажет, а дурак не догадается. Нам и нужно это пальто только на два часа. Одевайся, обувайся, сейчас выходим.

Они пришли на остановку, дождались нужного автобуса и сели в тёплый «Икарус». Через какое-то время женщины вышли на остановке «РЫНОК». – Ну вот, теперь пошли по рядам, как раз все разложились уже. В руках у Тамары Ивановны была клетчатая сумка похожая на дорожную. Вера еле поспевала за ней. Первое выбрали пальто зимнее с меховым воротником. – Что вы, что вы, мне не надо. Я и подумать такого не могла даже. –покраснев, толи от мороза, то ли от застенчивости прошептала девушка. – Помнишь, Вера, что я тебе вчера говорила? Не надо со мной никогда спорить и будет всё у нас хорошо. А ну ка примерим! По-моему, даже очень хорошо! – Ой! Конечно замечательно! Гляньте как вашей дочери всё идёт! А особенно песцовый воротник под её глазки! – запела обычную песню продавщица. – Я сама как-то разберусь, хорошо или плохо – оборвала её мама: –Зеркало где? Та заметалась по ряду и принесла довольно большое зеркало. – Вера, смотри сама. Не давит? Как в плечах? Как в талии? И мне кажется теперь, что это то, что нам надо. Сколько стоит? Продавец посмотрела в книгу и показала маме цену. Тамара Ивановна так же молча отдала деньги, приняла сдачи и взяв завёрнутое пальто уложила его в сумку. – Спасибо! – сказали обе женщины. – Носите на здоровье! – проговорила продавец дотрагиваясь деньгами от продажи к остальным вещам. –Первая покупка, пусть деньги притянутся к остальным моим вещам—бубнила она. – Так, теперь пойдём купим костюм. Я как-то видела здесь красивые брючные костюмы. – командовала мама. Вера молча шла следом. Ряды женской одежды растянулись на большое расстояние. Они купили всё, что хотела Тамара Ивановна. Красивый брючной, тёмно синий костюм, белую блузку под него, зимние сапоги чешской фирмы «ЦЭБО» коричневого цвета и с замками сбоку, да такие тёплые и мягонькие! Потом было нижнее бельё вплоть до носков и модная мохеровая шапка, а под занавес мама купила косметику. Несколько разных баночек теней и брасматик—туш для ресниц Ленинградской фабрики, и губную помаду. – Ой! Да я не пользовалась никогда этим, и не умею. – Научишься – ответила мама довольная собой. Они сложили всё богатство в сумку. – Что, Вера, пора ехать домой, Егор с работы придёт, надо обед готовить. – А можно я приготовлю? Я борщ сварю если можно? – заглядывая в глаза матери спросила девушка. – Борщ так борщ. Хорошо. Они шли рядом, несли сумку вдвоём, взявшись каждая за одну из ручек у сумки, и уже обсуждали будущий обед.

Егор позвонил в свою дверь. Она открылась и на пороге стояла его Вера в переднике. Волосы её были повязаны светлой маминой косынкой. Она улыбалась. В коридоре стоял приятный аромат чего-то вкусного. – Привет! Вот я уже и дома. Завтра выходной. Может в кино сходим? – говорил он раздеваясь и вешая свои вещи на вешалку в прихожей. – Мама! А что так вкусно у нас пахнет? Что ты нам приготовила к обеду? – Простите, я ничего сегодня не готовила. Это всё она, наша молодая хозяйка. – Ты? – удивился Егор глядя в глаза девушке: – Ты умеешь готовить? – Да! Представь себе. Иди мой руки и садимся. Только тебя и ждали. Они сидели на своих местах. Отец снова выпросил у жены беленькую – Ну ты только подумай сама. Ну как мы не выпьем за борщ? – Тебе лишь бы повод был. –доставая чекушку со встроенного шкафа сказала мама: – Ну а мы опять наливочки. Вера хозяйничала за столом. Она насыпала всем в тарелки своё произведение, ложечкой добавляла сметану и с тарелки предлагала нарезанный чеснок и перец. Борщ понравился всем – Знаешь, отец, думаю, что наш с тобой сын с голоду не умрёт – смеялась мама – А она мне пообещала на следующий раз приготовить котлеты по её рецепту. После обеда все пошли глядеть на покупки. Вера надела в начале свой новый костюм и блузку, несколько раз прошлась как на подиуме перед сидящими на диване в зале родителями и Егором. Потом она надела верхнюю одежду, новую шапку, и сапоги. В её глазах сиял восторг. Она была дважды счастлива –первое, что, наверное, у неё появляется семья, она это чувствовала всем своим существом, и второе—что в этой семье её никогда не обидят. Чуть выпивший отец с радостью на лице громко рекламировал новые покупки, а Егор и мама весело смеясь хлопали в ладоши. Вера переоделась, сложила костюм и вновь отправила всё это богатство в сумку. – Верочка, ты свои старые вещи не забирай. В курточке ты сможешь на даче у нас переодеваться весной, и сапоги туда же отвезём и всё что тебе мешает и ненужно пока. А ты одевайся и с сего дня ходи только в новом. Оно тебе к лицу очень идёт. Да, Егор? Молодые целый вечер никуда не выходили. Мама сказала, что сегодня повторим процедуры по лечению, и с ней уже никто не спорил. Они глядели телевизор, играли в подкидного дурака в карты. Папа, оставшись много раз обиделся и пошёл в подъезд курить. Потом пили чай с вареньем. После маминого лечения, Вера вновь оказалась под одеялом в кровати Егора. Следующий день так же пролетел быстро и вечером Егор пошёл провожать Веру в общежитие. Завтра ему на работу, а ей на занятия. Они шли медленным шагом по заснеженным улицам города. Им было тепло и радостно. Вере казалось, что на неё все обращают внимание, а оно так и было, и Егор немного гордился, но и ревновал так же совсем немного свою Веру ко всем подряд. Они поднялись к ней в комнату. Отопление уже работало и было тепло. Они сняли с себя верхнюю одежду и сели на диван на против друг друга. Молодые люди гляделись в глаза. Он обнял девушку и прижав к себе нежно стал целовать в губы. Она не сопротивлялась, а даже наоборот обняла парня за шею, и сама стала его целовать. Егор напрягся. Он уже не понимал ничего – Гоша, милый, не надо сегодня этого. Потом. Я не готова к этому. Ведь я же девочка. У меня впервые такое. Погоди немного. Ты мне не сказал ещё главного, что любишь меня. Он отпрянул от неё. Взял за руки, заглянул в красивые глаза и тихо прошептал: – Прости меня, Верочка, милая моя девочка. У меня это тоже в первый раз. Я такого не говорил ещё никому в жизни. Вера, я тебя сильно люблю. Слышишь? Я тебя люблю! Я тебя никому в этой жизни не отдам, никогда не обижу и не дам обидеть. Я тебя сильно люблю! Они снова припали друг к другу. Поцелуй затянулся. – И я тебя люблю, мой Гошка. И я тебя никому не отдам, никому и никогда. Я буду тебе примерной женой и хорошей мамой нашим детям. Понял меня? Егор шёл домой пешком. На последний автобус он опоздал, но душа его пела. Он был по-настоящему счастлив. Он сам любил и его любили, а это важно. Теперь всё должно пойти по-иному. Егор верил в судьбу.