Дачка под Бахмутом

Глава 9 Небоскребы

Я пыхчу и ощущаю себя Винни-Пухом из советского мультика. Диснеевский медвежонок был действительно детской игрушкой, а наш, нарисованный на «Созмультфильме», напоминал скорее умудренного жизнью пенсионера. Да и озвучка Леонова этому способствовала.

Вот и я сейчас глубоко внутри, хотя нет - и внутри, и снаружи был пыхтящим и сопящим медведем. Даже в голове сочинялась песенка, состояла, правда, всего из двух слов:

- Слабоумие...

- И...

- Отвага...

- Слабоумие...

- И...

- Отвага, - каждое слово четко ложилось на очередной шаг. За плечами рюкзак (по номенклатуре - рюкзак тактический, походный, 100 литров, «Медведь») в котором всё, что нажито непосильным трудом.

Сбоку болтается прицепленная каска, бренчащая о что-то при каждом шаге. В скрещенных руках висит бронежилет - не стал надевать перед поездкой, теперь приходится тащить его таким неудобным способом. И еще точно где-то висит автомат.

- Сколько здесь этажей, - выдыхаю я на лестничной площадке. Небоскреб что ли?

- Девять всего, - отвечает Кошман.

Кошман не еврей, это позывной, и он мой новый командир. В руках у него коробка с печеньем и пакеты с какой-то едой - подарок от Старшины. Старшина вежливо отказался подниматься «на чай», выгрузил меня с шмурдяком, как Дед Мороз одарил всех подарками и отбыл в ночь. Кошман тяжело вздохнул - и мы потопали по лестнице вверх.

- Девять я вчера еще прошел, - выдыхаю я. - По ощущениям сейчас этаж пятнадцатый уже.

Кошман улыбается, отдохнули и движемся дальше.

Пункт управления расположен в девятиэтажке. Панельный жилмассив на окраине города. Для корректной работы операторам нужна устойчивая связь с разведчиком — вот и лезем сейчас куда-то далеко и высоко.

Давно, в прошлой жизни, мы поехали с женой отдыхать в Киргизию на Иссык-Куль. Соблазнившись рекламой, отправились на дайвинг в местное отделение МЧС. Был ускоренный курс владения аквалангом - минут 10 от силы, погружение до затопленного автобуса, а потом я поймал «паничку». Выпустил изо рта загубник, глотнул чистейшей воды старого озера и медленно и верно стал тонуть. Кричать не получалось - вспомнил, что надо что-то нажать, для того чтобы всплыть. Всплыл, лежал, смотрел на серые облака и понимал, что видимо я ни разу не рыба, а всё-таки горный орел.

- Орёл, - подумал про себя, - а не ишак мокрый.

Мы работали теперь вчетвером. После «буханки» трехкомнатная квартира с видом на террикон казалась дворцом. В городе не было света и воды, но зато работала газоснабжение. Плита на кухне гудела всеми четырьмя конфорками, а на ночь зажигали еще и духовку. И всё равно было холодно. Шнуры от антенн уходили наверх, на крышу, и из-за этого балконные двери закрывались неплотно. Там же, на балконе деловито 24 на 7 сопел небольшой дырчик - его надо было иногда подкармливать, примерно пару раз в день, что полностью было обязанностью операторов БПЛА.

Кошман психует - он настоящий артиллерист, прямо вот из военного училища или даже Академии. На этой войне он почти с самого начала, про Попасную и Первомайский рассказывает не с чужих слов. Но сейчас абсолютно нелетная погода - порывы ветра более 15 м/с, периодически досыпает снежком, и разведчик не может летать по погодным условиям. Кошман тоже большой и спит, как настоящий медведь - с утра и до вечера, изредка просыпается, с тоской глядит в окно, нервно курит пару сигарет, и снова засыпает. Я тогда еще не знал, но, когда начинается работа - он напоминает Терминатора, настоящая машина для уничтожения врага без сна и покоя.

Иногда он шутит словами мультика:

- И спать не могу, и есть не могу…И хищно поглядывает на беспилотов.

За вылеты отвечают они, главный у них Мопед. Мопед - красавец, он не только отличный оператор, но между делом освоил две вещи:

- как красиво взорвать врага Ланцетом,

- и как красиво сделать про это шикарный ролик.

Всем гостям обязательные к просмотру нарезки с музыкой и драйвом. Сейчас Мопед тоже немного грустит без работы.

Второй беспилот - Тотем пришел на Пункт управления на пару недель раньше меня. Он бывший разведчик, и отлично ориентируется в ночных буднях, проносящихся на экране монитора. По негласным правилам новички работают по ночам, и поэтому вся информация с разведчика идет в серых тонах тепловизора. Сто пятьдесят оттенков серого, так сказать. Тотем может и грустит без работы, но глядя на него об этом сложно догадаться. Здоров, бодр, весел и усиленно отращивает бороду.

В квартире почти тепло, готовим по очереди, причем Кошман шутит, что на Молях видимо есть специальный заказ, в арту берут тех, кто готовить умеет, в беспилоты - рукожопов. Рукожопы немного обижаются, но домашний плов или картошку с тушняком едят от души. Телевизор показывает только один канал – «Пятница». Поэтому до вечера мы смотрим / слушаем «4 свадьбы», а потом наблюдаем «Битву на кухне». В таком ритме проходят три дня.

Стук в дверь раздается ровно в 10 утра. Громкий, настойчивый. У меня руки в майонезе - делаю картофель на противне. Такая вкуснота должна получится. Мопед крадучись с автоматом в руках встает сбоку от двери, я вытираю руки о какую-то тряпку и беру свой - наше оружие постоянно с нами. Неизвестно, кто там стоит в подъезде, у нас есть кодовые слова, после которых мы сразу начнем стрелять в дверь не раздумывая.

- Кто там? - спрашивает Мопед.

- Соседи, вода приехала, - раздается из-за двери.

- Спасибо, отец, - выдыхает Мопед. - Отбой, пошли за водой. Только гражданку надень.

Вопрос, откуда в ванне вода меня почему-то не волновал. Ну, то есть полная ванная воды была налита, и возле неё стояли пустые ведра. Воду оттуда мы использовали для смыва в туалете, а утренние процедуры проводили водой из полторашек, которые привозил Старшина.

Как я уже говорил, воды в доме не было, поэтому два раза в неделю приезжала большая машина, вокруг которой сразу же выстраивалась очередь из жильцов нашего микрорайона. Визуально все девятиэтажки были пустыми, только вечерами иногда в некоторых домах светились окошки желтым светом газовых горелок. На некоторых балконах, так же, как и у нас стояли бензиновые генераторы. Но работали они от силы пару часов в неделю, в отличии от нашего круглосуточного работяги.

- Да, ладно, - я закрываю дверцу духового шкафа, картошечка начинает свой путь к совершенству. - Прямо вот так, ведрами.

- Можешь в ладошках, - ржет Мопед, переодеваясь в гражданскую одежду, только в такой мы могли появляться на улице. Спорное, конечно утверждение, что так нас можно было перепутать с местными, моя ярко бордовая куртка из «Спортмастера» явно отличалась от тех серых и темных, которые носят здесь по последней моде...

Вокруг машины уже очередь - человек семьдесят, в основном старики и старушки. У них с собой целые связки зачуханных «пятилитровок» с оторванными ручками, заботливо обернутых в авоськи или сетки. Мы встаем в общую очередь, вода бежит быстро, водитель только успевает перекидывать шланг в подставляемые емкости.

- Были бы в камуфляже - могли бы без очереди набрать, - шепчет Мопед.

Сразу, напротив машины, на небольшой лавочке возникает стихийный рынок, какие-то бабульки выкладывают овощи, домашние соленья, носки, книги, еще какие-то вещи. Выкладывают просто так, без особого блеска в глазах - на их товар нет покупателей, с деньгами здесь…

ХЗ, как тут с деньгами, видимо очень плохо, торговля никакая.

Люди не спеша переговариваются, что-то обсуждают. Иногда со стороны терриконов раздаются звуки канонады или пулеметных выстрелов, но никто не обращает на это внимание. Мы делаем по третьей ходке, руки немного ноют, спина мокрая - поднять на девятый этаж два ведра воды оказывается не такой уж и веселый аттракцион.

На лестничной площадке первого этажа бабулечка выставляет полные «пятилитровки». У неё сегодня занятие на целый день - живет она на третьем этаже, но за раз может поднять только одну пластиковую бутыль. Поэтому она медленно переносить все свои зашорканные бутылки на следующий этаж, сопит и долго отдыхает. Проходя мимо неё, я автоматически распрямляю спину и делаю вид, что такой фитнес мне по душе.

- А чего не этими таскаем, - киваю я на укупорки, стоящие под лестницей первого этажа. - Удобнее чем ведрами будет.

- Да их привезли ночью, лень было поднимать - а потом они замёрзли, - тяжело дыша поясняет Мопед. - Оттают, потом поднимем.

Машина с водой уехала, люди потихоньку разбредаются по своим темным и холодным квартирам. В городе много людей, но их не видно. Они компактно, тонким слоем растянуты по окружающим домам. И встречаются два раза в неделю возле вот таких машин с водой. Небоскребы вокруг нас, серые панельные девятиэтажки не разрушены, окна в них в основном целые, лишь изредка видны отверстия от осколков. В частных домах на дверях написано «Живут люди», в многоэтажках - телефоны комендатуры, и какое-нибудь доброе напоминание, типа, как на нашей – «Юрочка, не забудь закрыть за собой дверь».

Говорят, что на себе не стоит показывать, но сегодня, таская воду на девятый этаж, я почему-то вспомнил своих родителей. Остановился на пятом этаже передохнуть, и постучал сначала несколько раз по дереву, а потом для верности - еще и себе по голове. Никогда у моих такого не будет, не должно.

- Картошка готова, - встречает нас Кошман. Он честно сказал, что четвертую ходку делать не будет. Но зато успел достать противень из духовки, и теперь раскладывает дымящуюся вкуснятину по тарелкам. Тихонько закипает чайник, тело ломит от проделанной работы, и всё вокруг так немного по-домашнему и по уютному.

В который раз думается - и на фига воевать.

А с утра установилась хорошая погода…

Глава 10 Змей Горыныч

Я потер заросший подбородок и сладко потянулся. В комнате было мутно от дыма сигарет и парилок, на часах мигало 21:45, за окном было темно и мерзко - шел пятый день непрерывной работы. Разведчики взлетали, кружили где-то в районе Соледара, возвращались домой, менялась батарея, проклеивались стыки, укладывался парашют - и птичка снова упрямо шла в тыл к врагу. Горло болело, хотелось пить и кашлять. А еще больше - спать.

Волчий сон, по определению, идеально подходил для ритма нашей работы - короткие промежутки сна по 30-40 минут точно совпадали по времени с перезарядкой разведчика. Потом 3 часа активной работы, и снова полчаса на покушать_поспать_размяться.

- Готово, - на мониторе перед Тотемом появилась серая картинка заснеженного поля, и тут же раздался голос из радиостанции.

- Даю свет, — значит включено питание и начинается предполетная подготовка.

- Вижу, - Тотем защелкал пальцами по клавиатуре, картинка на экране начал изменяться: камера посмотрела вправо, затем влево, немного вверх, немного вниз. Затем пришла очередь проверки систем управления, укладки парашюта…

На экране все пункты проверки перед взлетом отметились зелеными галочками. Затем изображение зашевелилось - птицу установили на взлетную площадку, мелькнули чьи-то руки - ноги. Пару минут, и птичка уже в небе, набирает высоту, на экране проносятся посадки, поля, темные полосы дорог. 50 оттенков серого…

Уже весна, мы поменяли место работы и живем практически одни в большой советской пятиэтажке - на 60 квартир жилых от силы три. В Горском нет света, нет газа, нет воды, не работает канализация.

Хозяева нашей квартиры сейчас находится в районе Нидерландов или ещё каких-то Англий. Свежий ремонт, новая мебель, куча учебников за 10 и 11 класс с отметкой местной гимназии. Наш рабочий кабинет — это бывшая детская, на обоях постеры с участниками k-pop групп, какие-то безделушки, зеркальца, фотографии девочки разных лет - от колыбели до выпускного. Класса до 9-го у неё ярко выраженная челка отличницы, затем модная прическа.

В спальне и зале - наши рюкзаки стоят между кроватей, заменяя нам тумбочки и шкафы. В самих шкафах поселилась плесень, поэтому стараемся их не открывать. В коридоре стоит удлинитель, от которого во все стороны тянутся черные змеи кабелей. Сам генератор пыхтит на третьем этаже в чьей-то разгромленной квартире.

- Тут госпиталь был, - смотрящий за квартирами Шахтер закуривает, - естественно, что хохлятский. Как раз в подвале дома лежали, а в этой квартире на третьем - медсестрички их жили. Офицеры как-то немного перебрали и пошли знакомиться, те, естественно, не пустили. Вот они им дверь и вынесли. А потом уже, когда сбежали все, то квартиру разбомбили шакалы всякие.

Шахтер Костя - местный, все его знакомые разъехались по разным странам - кто беженцем в Европу, кто к родным на Украину, а кто в России теперь живет. Но ключи от квартир оставили ему и пару раз в неделю он приходит и смотрит за их состоянием. Костя большой, грузный и грустный.

- Опять дебилы малолетние в Телеграмме радовались, что подстанцию восстановили, свет дадут, х*ё-моё. А вчера туда два снаряда прилетело, и всё - опять теперь надо восстанавливать. С**и, молчать не могут же, - вопрос с электричеством здесь самый обсуждаемый. Всем надоело уже жить при свечах и таскать воду из колодцев. - Обещали в феврале дать, теперь уже на апрель перенесли, никто ничего не знает, но зато все и обо всем пишут. У меня вот дружок тут рядом жил, сейчас со всей семьей в Голландии. Сначала всё туда звал - и денег дают, и работать не надо. А сейчас всё - поприжали их там. Последний раз, когда созванивались, говорит, как свет в городе появится - сразу домой поеду. Видел же, какая у него жинка?

Неделю назад были сильные морозы, канализация не выдержала и всё наше добро вышло в квартире на пару этажей ниже. Течь была устранена, тепловой пушкой отогрета замерзшая каныга, порядок наведен силами местного пролетариата. Там в квартире мы и увидели фотографию друга с женой.

- Хороша? - Костя поднял палец вверх, - так и звали её между собой Света, значит звезда, наша.

Мы с Кошманом соглашаемся. Глаз радуется, мозг отвлекается.

- Я завтра вам борща принесу, нашего, местного. Моя приготовила.

И вот с этого самого завтра прошло уже пять дней. Борщ мы съели ещё в самом начале, потому что готовить что-то серьезное было некогда. На улице начались последние морозные мартовские деньки. И мы, и враг понимали, что как только станет теплее, знаменитый луганский и донецкий чернозем станут непролазной преградой для любого вида техники, отличного от МТЛБ.

Поэтому фронт активизировался, с каждым вылетом мы замечали всё новые и новые колонны с пополнением, прибывающие с той стороны. Вчера днем срисовали несколько шустрых грузовиков, резво высадивших свежие резервы рядом с «хамелеоном» - лесопосадкой, своими очертаниями напоминающую эту хитрую ящерицу. Противник не ждал, что наш разведчик будет крутиться в той стороне - бои шли южнее и севернее этого места, поэтому бойцы в новеньком камуфляже не спеша спрыгивали с бортов грузовиков, принимали шмурдяк и БК. Кто-то даже начал закуривать.

- Лунтики, опять лунтиков привезли, - улыбался Кошман, набирая на гаджете номер расчета.

Он не признавал переписок и корректировал орудия исключительно при помощи громкой связи, отчего иногда было даже радостно, что у нас нет соседей. Так себе была бы история, если бы каждую ночь к нам приходили невыспавшиеся мужики в трусах и грозились бы вызвать участкового (шутка и сарказм, если что). «Лунтики» тем временем не спеша уходили в посадки - листвы не было, цель была как на ладони.

- Набирай соседей, - была смена Кошмана, он был за старшего. - Отработаем с двух рук.

Намечалось знатное побоище. ЛБС за последнее время продвинулась хорошо вперед, но наши орудия еще не перекатывались ближе, и поэтому эффективно работать по противнику мы могли только вдоль дороги. Готовился явно накат, и чем больше мы выпустим снарядов сейчас, тем меньше нам придется выпускать их потом.

- Белый, прими икс-игрек, - скороговоркой прокричал Кошман в телефон, - повтори, да, верно. Навестись и доложить - тут тьма народа ждёт, будем вместе с соседями работать.

Кошман отложил свой гаджет на правую сторону ствола и взял мой:

- Братец, как ты там, поработать хочешь? Прими цель, - второе орудие также получила координаты. Второй телефон лег по левую сторону стола. - Мопед вот так будет проходить траектория от первого орудия, вот так - от второго. - Кошман для оператора дрона рукой показал на карте в верхнем углу экрана направление стрельбы.

- Принял, - Мопед, удерживая картинку лесополосы с резервами врагов, увел разведчика немного дальше, предстояло «ловить» первые разрывы, для дальнейшей корректуры. Как всегда лётного времени оставалось немного, и для экономии батарей оператор развернул птичку против ветра.

- Наведен - готов! Наведен - готов! - практически одновременно пришёл ответ и с правого, и с левого телефона.

Кошман, наклонившись вправо, отдал приказ:

- Первый, один - огонь!

- Выстрел, - раздалось через какое-то время.

Мопед щелкнул секундомером:

- Какое подлетное?

Кошман сверился с записанной информацией, полученной с орудий:

- Двадцать пять, - и выждав еще порядка 10 секунд, наклонился к левому гаджету, - Второй - огонь!

- Выстрел!

Мы уставились в экран, ожидая разрывов. Нам не было видно фигурок врагов, только некое общее шевеление, скорее всего отцы командиры там сейчас пытались навести некое подобие порядка, чтобы спрятать новенькое мясо до момента наступления.

- Н-н-н-а-а, бл*дь! - выдохнул Кошман.

Разрыв от первого снаряда возник словно по науки на самом краю лесополосы, точно попав в правый край затаившихся «лунтиков». Масса на какое-то мгновение замерла, вздрогнула, а потом попадала на землю, стараясь лечь как можно ниже, буквально вжаться в мерзлую землю.

- Белый, слышишь, - красавчики! Давай еще раз, на тех же, по готовности - ушла корректировка в правый телефон.

- Подлетное! — это Мопед, сверясь с таймером предупреждал о скором втором разрыве. Смотрим на монитор.

- Вот! Есть! - оператор пальцем показывает на еле различимое облачко взрыва, возникшее на самой границе экрана. Прилетело не туда и не там.

- Шрам, бл*дь, хер пойми куда улетело. Давай правее ноль-ноль четыре, ближе - триста, один огонь, - Кошман кричит в левый телефон, раскуривая сигарету.

- Выстрел! — это из правого телефона.

Разведчик снова подлетел ближе к посадке, там куда пришелся первый разрыв - большая черная клякса, вокруг неё никого, только разбросанные рюкзаки. Дальше по посадке видны вжавшиеся в землю люди, между которых быстро перебегают командиры, видимо пытаясь их поднять и увести за дорожную насыпь.

- Подлетное, - начинает говорить Мопед, и тут же рядом с первым появляется второй разрыв, прямо в самую гущу чего-то камуфлированного.

- Выстрел, — это оживает левый телефон.

Кошман хватает правый гаджет и держа его в руке так, как будто собирается пить из него чай кричит:

- Хорошо, ой хорошо, давай еще раз. Нет, отставить, оставить, Белый, слышишь. Давай левее ноль-ноль два, больше 50.

- Левее ноль-ноль два, больше 50, - дублирует голос из динамика.

Кошман бросает телефон, и подхватывает другой.

- Шрам, где выстрел?

- Выстрел, - откликается Шрам.

- Подлетное, - корректировка сработала, разрыв возникает теперь с левой стороны посадки, причем попадет во что-то типа БК - взрыв получается ярким и красочным.

- Заснял? - спрашивает Кошман у Мопеда.

- Обижаешь, начальник, - наигранно обиженно бурчит оператор, отмечая на своем черновике время съемки эффектного разрыва. Камера разведчика пишет постоянно, но для сохранности видео полетов необходимо будет его привезти сюда. Нам же всё видео ни к чему, и поэтому операторы БПЛА фиксируют «на всякий случай» каждый разрыв - от момента «Подлетное» до момента «ну и хватит». Когда появляется свободное время, самые «яркие моменты нашей работы» заботливо сортируются по папочкам, монтируются в видеоролики, отправляются куда-то выше.

- Шрам, на тех же, повтори!

- Есть на тех же!

Орудия пристреляны, дальше начинаем с двух сторон обрабатывать посадку. Время бежит незаметно - батарея на разведчике позволяет отработать минут сорок, за это время каждое орудие делает не менее 20 выстрелов, после чего точность начинает падать - стволы нагрелись. Используя дорожную насыпь, как укрытие, разбегаются остатки резервов противника. Вся посадка в черных пятнах и камуфляжных лоскутах. Кошман добавляет в дневной отчет по ПУ «уничтожено до 50 человек»

- Стой-записать, - попеременно отдает он команду в каждый гаджет. - Нормально поработали. Отдыхайте. Тут еще полночи теперь пахать.

Разведчик делает еще один круг над дорогой и отправляется домой на перезарядку. На кухне свистит чайник - есть 30 минут на передохнуть. Вчера Старшина привез коробку «Ёжиков» - конфет, напоминающих то ли «Твикс», то ли «Сникерс», то ли еще какие-то буржуинские шоколадки.

В последних сухпайках вместо шоколадки «Аленка» и «Офицерские» лежат «Ёжики», мы на них хорошо подсели. А тут целая коробка - услада для глаз и пир для пуза.