Финансовое право России

1. Понятие финансовой деятельности государства и муниципальных образований

Финансовое обеспечение деятельности государства является важной составляющей государственного суверенитета и необходимо для обеспечения выполнения государством и его органами требующихся для поддержания такого суверенитета публичных социальных, политических, экономических, охранительных и иных внутренних и внешних функций. При этом, бесспорно, «управление при помощи денег является наиболее эффективным регулятором общественных отношений. Направляя потоки денежных средств для образования денежных фондов, которые затем используются на нужды общества, государство таким образом стимулирует или, наоборот, ограничивает деятельность в определенных сферах»[4]. Воистину публичную власть дают деньги, а для денег нужна власть…

Как известно, государственный бюджет существует столько же времени, сколько и само государство[5].

Сосредоточиваемые государством денежные средства, предназначенные для удовлетворения потребностей, связанных с выполнением функций государства, составляют государственные финансы[6].

Повышение эффективности управления государственными и муниципальными финансами, дальнейшее совершенствование межбюджетных отношений – важные задачи на современном этапе развития взаимоотношений между органами власти всех уровней по вопросам оказания государственных услуг в Российской Федерации[7]. При этом, как отмечается, первоосновой современных государственных финансов выступает наличие собственника в лице государства, права и обязанности которого по отношению к гражданам определены в главном законе страны (Конституции РФ): государство гарантирует права граждан и принимает на себя определенные обязательства (в том числе социального характера – здравоохранение, образование, и др.), с другой стороны, государство обладает определенными правами (например, фискальными – на взимание налогов). При наличии определенных активов и пассивов государству необходим бюджет как инструмент управления ими, главное назначение которого – с помощью финансовых средств создать условия для эффективного развития экономики и решения общегосударственных задач[8].

Отношения, складывающиеся в процессе финансовой деятельности государства и муниципальных образований, то есть отношения, которые в экономической науке именуются отношениями по поводу публичных (государственных и муниципальных) финансов, традиционно регулируются соответствующей отраслью отечественного права – финансовым правом. Соответственно, отношения, складывающиеся в сфере частных финансов, регулируются другими отраслями российского права, в первую очередь нормами гражданского права.

Процесс постепенного становления, а затем и оформления русского финансового права как самостоятельного отдела отечественной дореволюционной юриспруденции прослеживается с начала, но особенно рельефно со второй четверти XIX в.

Необходимо напомнить, что в XIX в. Россия вошла с совершенно расстроенными финансами: существенный государственный долг (внутренний и внешний долг к этому времени составил 133 млн руб., при годовом бюджете порядка 100 млн руб.[9]), непомерная тяжесть податного обложения, хроническое казнокрадство, растраты и бюджетный дефицит, полная неупорядоченность сметно-бюджетного дела, стремительное обесценивание бумажных денег (ассигнаций). Проблемы эти накапливались постепенно. Например, об уровне финансовой «дисциплины» в Российском государстве при Елизавете Петровне (1709–1761 гг., на императорском престоле с 1741 г.) свидетельствуют следующие воспоминания. «В ее покоях после ее смерти нашли, по слухам, денег и драгоценностей на три или четыре миллиона рублей, что составляло примерно годовой бюджет страны. Все это хранилось вперемешку с засохшей снедью и всякого рода личными раритетами (в числе которых были и собственноручные записи Петра Великого). Еще 160 тысяч рублей были на хранении у Ивана Шувалова, который немедленно передал их новому императору»[10]. За время царствования Екатерины II (1729–1796 гг., императрица Всероссийская с 1762 г.) бюджетные расходы России повысились в 4,3 раза, тогда как население выросло несколько меньше, чем вдвое. Впервые в истории России это царствование «оставило нам внутренние и внешние государственные долги. Сумма и тех и других превысила 200 000 000 руб., то есть равнялась трем средним бюджетам последней половины царствования…»[11].

Поэтому при императоре Александре I (1777–1825 гг., на престоле с 1801 г.). предпринимаются энергичные поиски практических рецептов упорядочения финансовой политики. Однако во многом именно слабость научной и экспертной проработки (но чаще фактическое отсутствие оной), а потому разновекторность и несистемность предпринимавшихся усилий не позволила переломить ситуацию, состояние государственных финансов России становилось все более тревожным. Напомним, в рассматриваемый период государственная финансовая политика отличалась секретностью всех бюджетных параметров и отсутствием эффективных контрольных механизмов. Вплоть до финансовой реформы 1862 г. «финансы, т. е. бюджет, его размер и положение, доходность налогов и монополий казны – все это составляло предмет непроницаемой государственной тайны»[12]. В значительной степени на дальнейшее расстройство государственных финансов влияли войны. Но и в мирные периоды отечественных чиновников, укрывающихся под удобным пологом «строжайшего государственного секрета», вряд ли удастся заподозрить «в природной стыдливости», бережливом расходовании государственных средств и соблюдении бюджетных росписей. Только с 1801 по 1809 г. сверх сметы было израсходовано 390 374 166 руб., при этом дефицит бюджета 1809 г. достиг 157 505 091 руб. (т. е. превысил годовой доход бюджета), а общий бюджетный дефицит за этот период времени составил 442 718 137 руб.[13] «Если бы бюджет сделан был гласным, – писал современник о сановниках той эпохи, – царские нахлебники перестали бы обкрадывать казну, не могли бы уже опустошать ее…»[14] В таких условиях сколько ни будь серьезная теоретическая и экспертная проработка предпринимаемых практических усилий была крайне затруднена. Одним из первых, пагубность такого подхода для совершенствования государственного управления осознает едва ли не самый выдающийся из государственных деятелей того времени – М. М. Сперанский.

Состояние государственных финансов России в первое десятилетие XIX в. стало для правящих кругов, очевидно, плачевным, и напряженность ситуации только нарастала (ежегодно расходы бюджета в среднем на 1/3 превышали государственные доходы[15]). Поэтому, как это часто и бывает, осознанная власть имущими в качестве насущной государственная потребность в смене финансовых вех дает важный толчок развитию финансово-правовой науки.

М. М. Сперанскому в частных беседах удается убедить монарха, что имеющееся положение финансов происходит от тех ложных начал, на которых ранее велось управление ими. Вследствие этого в ноябре 1809 г. государь поручил ему составить «определенный и твердый план финансов». Принципиально важно подчеркнуть, что подготовка этого документа потребовала существенного переосмысления, имевшегося в багаже финансовой науки теоретического и практического знания. Финансовое поприще для Сперанского являлось новым[16], поэтому он образовал «особый комитет из 3 лиц, известных своими финансовыми познаниями, а именно из Балугьянского — Профессора Педагогического Института по части политической экономии, финансов и публичного права, Вирста, известного в то время своими финансовыми сочинениями и Якоби, Профессора Харьковского университета, написавшего сочинение о банках. Но совокупный их труд не удовлетворил Сперанского»[17]. В основу итогового документа была положена ранее представленная записка М. А. Балугьянского[18] (она была на французском, Сперанский перевел и существенно переработал ее, обстоятельно дополнив). После существенной доработки «записка была обсуждена при участии Графа Северина, Адмирала Николая Мордашова, Графа Кочубея, Кампенгаузена, и Балугьянского. Наконец она подверглась еще официальному пересмотру в особом Комитете»[19]. В конце 1809 г. «План финансов» был представлен императору[20] и утвержден высочайшим манифестом от 2 февраля 1810 г. При реализации намеченных изменений М. М. Сперанский придавал первостепенное значение формированию законодательной базы. Одной из главных задач он считал систематизацию действующих правил и российских нормативных актов о бюджетной системе[21].

Однако, как известно, правящим кругам в первое пятидесятилетие XIX в. не только не удалось оздоровить государственные финансы и создать рациональную бюджетную систему, но и предотвратить их дальнейшее ухудшение[22]. При этом необходимо учитывать, что тяжелое влияние на финансовое положение России оказала Отечественная война 1812 г. Она не только навалилась на бюджет ощутимым бременем, ухудшила и без того слабую бюджетно-сметную дисциплину, разрушила денежное обращение, но и в целом расстроила механизм финансового хозяйства страны.

Окончательно сложилось русское финансовое право к 1860–1870-м годам, когда развитие народного хозяйства вызвало потребность в соответствующих научных разработках, теоретических обоснованиях, практических советах. Если ранее при относительной простоте государственного регулирования экономики еще можно было управлять финансами эмпирическим путем, то расширение свободного рынка, усложнение экономических отношений вызвало надобность в правовом оформлении финансовых отношений и деятельности финансового аппарата[23]. Важной вехой стала реформа 1862 г., особенно в части отказа вслед за рядом европейских государств от принципа секретности бюджета.

В литературе иногда указывается[24], что само наименование отрасли (финансовое право), было впервые упомянуто в 1868 г. профессором Московского университета Ф. Б. Мильгаузеном[25] в названии литографического курса его лекций[26]. Справедливости ради необходимо учитывать, что это не совсем так.

Во-первых, указанный курс был издан по лекциям, но скорее вопреки воли профессора. Свидетельство тому находим в воспоминаниях о Федоре Богдановиче Мильгаузене его (в тот период) студента в Московском университете, а потом – прославленного академика И. И. Янжула[27]: «За исключением одной лишь актовой речи о подоходных налогах (но в которой, я должен теперь сознаться, я ему несколько помогал), он решительно не написал ни одной печатной строки в жизни. Его страшила даже самая мысль что-нибудь печатать»[28] (кафедру финансового права он занял без диссертации[29]).

Кроме того, необходимо учитывать и то обстоятельство, что вышедшая ранее, еще в 1855 г., работа профессора Императорского Казанского университета Е. Г. Осокина[30] называлась «Несколько спорных вопросов по истории русского финансового права»[31]. Так очевидно, что в приведенных случаях наименование отрасли не было новеллой. Уже не говоря о том, что имелись литографированные курсы и других профессоров[32], а в предисловии ко второму изданию «Теории финансов» И. Я. Горлова[33] (1845 г.) читаем: «Некоторые упрекали меня в том, что я мало говорю об отечественном финансовом законодательстве. <…> Потому считаю обязанностью здесь заметить, что в университетах наших финансовое право России преподается отдельно от его теории, что систематическое, полное изложение этого права в других лекциях налагало на меня обязанность знакомить своих слушателей с постановлениями иноземными, а не повторять им уже известное»[34].

В третьих, необходимо вспомнить, что уже за несколько лет до выхода курса Ф. Б. Мильгаузена, в 1863 г., Университетский устав (действие распространялось на пять существовавших к тому времени университетов: Московский, Петербургский, Казанский, Харьковский и Киевский) предусматривал на юридическом факультете «следующие кафедры: <…> 10) Финансовое право: а) Теорія Финансовъ. б) Русское финансовое право» (параграф 15)[35]. В следующем, Университетском уставе 1884 г., также предписывалось, что «в юридическом факультете полагаются следующие кафедры: <…> 9) Финансовое право;» (п. 57)[36].

Кстати, именно поэтому с 1863 г. нередко связывают официальное возникновение и существование русского финансового права («царского финансового права») как отрасли и учебной дисциплины[37] (что, как выше было показано на примере работ И. Я. Горлова и Е. Г. Осокина, не совсем точно). Строго говоря, необходимо учитывать, что первая отечественная финансово-правовая кафедра – кафедра законов о государственных повинностях и финансах – была образована на отделении нравственных и политических наук Московского университета в 1835 г. (она и будет в 1863 г. переименована в кафедру финансового права в связи с требованиями нового Университетского устава). Курс финансового права в Московском университете[38] читали Н. С. Васильев[39], а затем Ф. Б. Мильгаузен.

В современной экономической литературе генезис финансового права схематично представляется следующим образом. Традиционная (классическая) финансовая наука возникла в Германии на основе камералистики – науки об управлении имуществом государства и публичных союзов. Затем эти воззрения были восприняты в царской России. Далее указывается: «сегодняшний уровень экономических знаний позволяет утверждать», что одним из первых российских представителей этой немецкой традиционной (классической) финансовой школы был И. Я. Горлов – автор, как считается, первого в России учебника по теории финансов[40]. Точная дата написания этой рукописи неизвестна. Впервые книга вышла в 1841 г. (в Казани)[41], переиздана в 1845 г. (в Санкт-Петербурге)[42]. Также достаточно широко была известна его рукопись «Финансовое право» (точная дата ее написания также неизвестна, но считается, что она была подготовлена в шестидесятые годы XIX в.). В этот период от теории финансов постепенно стала отделяться новая отрасль знаний – русское финансовое право. Научная позиция русской профессуры (и в том числе И. Я. Горлова) в целом соответствовала взглядам немецкого ученого К. Г. Pay[43]. Крупнейшая работа Рау «Учебник политической экономии» (Lehrbuch der politischen Oekonomie [1826–1837]), состояла из трех частей по числу томов (теоретическая экономика, экономическая политика (Volkswirthschaftspolitik) и наука о финансах), была переведена на многие европейские языки. Издание последней части на русском языке под названием «Основные начала финансовой науки» (СПб., 1867–1868) имело для отечественной науки существенное значение. Как отмечает В. М. Пушкарева, этот учебник («Основные начала финансовой науки») «служил основным пособием по финансовой науке в течение почти полувека не только в Германии, но и в других странах» и оказал огромное влияние на отечественную дореволюционную финансовую литературу[44]. Н. Г. Чернышевский иронически характеризовал учебник Рау как книгу, «неоценимую для приискивания справок и цитат»[45]. Более того, сегодня считается, что именно эти традиционные постулаты Рау стали исходными для сформировавшейся в 1930-е годы советской финансовой школы[46].