Закон отрицательной селекции

Тем временем, Максим Архипов, убедившись в незаурядных способностях Калугина, приблизил Романа к себе и стал поручать ему самые ответственные дела. В один из вечеров Роман приехал, по приглашению Архипова, в казино «Жар-птица», бывший ресторан «Вечерний». Теперь в нем находился главный офис Архипа. У входа стоял уже не престарелый швейцар, а два крепких парня, так называемый «фейсконтроль». Они, конечно, узнали Калугина.

– Здравствуйте, Роман Алексеевич, – дружелюбно приветствовали они Романа.

– Добрый вечер! – так же вежливо ответил Роман. – Максим Анатольевич у себя?

– Он отъехал. Сказал, что скоро будет, – ответил один из охранников. – Браун здесь.

– Спасибо. Я подожду в баре. Как вернется, дайте мне знать.

– Да. Конечно, – ответил на просьбу Романа один из парней и распахнул дверь.

Калугин прошел в бар, заказал чашку «капучино» и сел за свободный столик, ожидая шефа. Он мог подождать его и в кабинете. Доступ туда у Калугина был свободный, но не хотел встречаться с Брауном. В последний год их отношения сильно испортились. Браун был грубым, резким и годился только для каких-то силовых действий. Тут он был незаменим. Но времена постепенно меняются. На первый план выходят другие люди, умеющие думать, просчитывать, анализировать. Архипов это понимал. Поэтому Брауна задвигал подальше, а Калугина выводил на первый план. И еще один фактор имел серьезное значение. Брауна нельзя было подпускать к финансам. Он был не чист на руку. Архипов об этом знал. Однажды Дмитрий Браун «прикарманил» приличную сумму из денег, собранных за «крышу». Через несколько дней Архип об этом узнал и решил проучить старого друга. Он заказал вертолет в местном авиапредприятии, якобы для прогулки. Все было обставлено как пикник. Алкоголь, мясо, девчонки. Брауну и в голову не могло прийти, что готовится экзекуция. Когда вертолет поднялся на приличную высоту, Архип приказал открыть большую боковую дверь и, пристегнувшись тросом, стал наблюдать с высоты за тем, что происходит внизу. Потом показал жестом Брауну, чтобы тот подошел к нему. Бруня ничего не подозревая, обмотавшись тросом, с глупой улыбкой подошел к двери. Не успел он опомниться, как оказался за бортом, повиснув на тросе. Это было страшно. А Архип достал откуда-то нож и стал демонстрировать, как он сейчас обрежет трос и отправит Бруню в свободный полет. Все находившиеся на борту замерли от ужаса. Только Бегемот, забыв про свой «корм», хохотал, принимая все это за шутку.

Вертолет стал понемногу снижаться, а Браун до сих пор болтался на тросе и орал. Архип все же обрезал трос, но сделал это перед самой землей. Бруня рухнул с небольшой высоты и отделался ушибами. Архип схватил обессилившего здоровяка и поволок его в кусты. Видимо там состоялся какой-то серьезный разговор между друзьями. Через несколько минут Максим вернулся, достал из сумки чистую одежду и велел Бегемоту отнести её Брауну в кусты.

– Да, и вот ещё, – Архипов достал из той же сумки компас, фонарь и коробку охотничьих спичек. – Скажи ему, что домой он добирается пешком. Хватит, налетался.

Вертолет взлетел и взял курс на аэродром. А Браун, с тех пор, отказывается участвовать в любых финансовых делах.

Калугин задумался за чашкой кофе и не заметил, как к его столику подошел Бруня. Он был изрядно пьян. В руке он держал недопитую бутылку «Martell». Здоровяк стоял и громко сопел растопыренными ноздрями.

– Ну что, махинатор! – обратился Бруня к Калугину. – Хочешь моё место занять? Подсиживаешь, сука!

– Нет, Дима, – невозмутимо ответил Роман. – Мне твоё место не нужно. Мне и на своём неплохо.

– Брешешь!

– Брешут псы за забором, – жестко перебил Брауна Роман. – Ты, Браун, слова подбирай! Со своими яйцеголовыми будешь дерьмо извергать! А со мной разговаривай человеческим языком.

Браун поставил бутылку на стол. Лицо его покраснело от злости. Он резко выхватил из-за пояса пистолет, щелкнул затвором и направил на Калугина. Роман продолжал все так же сидеть за своим столиком. Он, конечно, видел, что Браун направил на него оружие и наверняка понимал, что опасность велика, но сохранял спокойствие. Дразнить бандита было нельзя. Пьяный Бруня, скорее всего не отдавал отчета своим действиям. Но и сдаться в этой ситуации, было бы равносильно бегству с поля боя. Поэтому Калугин принял единственно правильное решение,– он просто игнорировал происходящее и продолжал спокойно пить кофе.

– Пистолет опусти, дуболом! – услышал Роман громкий голос Архипа. – Сколько раз я тебе говорил, Бруня, не направляй оружие на людей.

– А на кого мне его направлять? – заплетающимся языком спросил Браун.

– Вот на кого скажу, на того и направишь. Дай сюда, – Архип ловким движением выхватил пистолет из рук пьяного Брауна. – Иди, проспись! Ковбой!

Браун, качаясь и сбивая на ходу стулья, побрел к выходу.

– Спасибо, Максим Анатольевич, – поблагодарил Архипова Роман. Он всегда называл Архипа по имени и отчеству, подчеркивая цивилизованность их отношений.

– Ты, Роман, будь с ним осторожней. У него, в последнее время, в башке балаган, – сказал Максим и о чем-то задумался. – Надо что-то с ним делать. Ладно, это потом. Пошли ко мне.

Зайдя в свой кабинет, Архипов сразу подошел к бару и достал оттуда бутылку «Hennessy».

– Будешь? – спросил он Романа.

– Не откажусь, – согласился тот. После неприятной встречи с Брауном, надо было выпить. Успокоить нервную систему.

Архипов разлил коньяк по стаканам. Подал один Калугину. Молча чокнулся и залпом выпил содержимое. Роман наоборот стал смаковать напиток.

– Рассказывай, что ты придумал с Онинским НПЗ? – спросил Архипов.

– Есть одна надежная схема. Будем действовать на личных связях.

– Уточни!

– У Бориса Марковича в Москве хорошие связи по ювелирной линии. Люди вхожи в высокие кабинеты. Я думаю через них ключик подбирать.

– Рома, – закусив лимоном, начал разговор Архипов, – займешься этим делом лично. Но смотри, там надо будет локтями потолкаться. Сможешь?

– Максим Анатольевич, так, когда угодья выкупали, – напомнил Калугин, – тоже не хило локтями толкались.

– Э, Рома! Это были мелкие сошки. А тут заводик серьезный. С химией связан, – Архип присел на край письменного стола. – Здесь, братишка, красный директор. Тяжелая артиллерия. Эта Павлова, она из бывших партийных боссов. У неё там, – он показал пальцем вверх, – все схвачено.

– Когда приступаем? – спросил Роман.

– Завтра, – Архипов достал из стола пухлый конверт и протянул его Роману. – Здесь для начала достаточно. И еще. Поедешь не один. С тобой поедет Леонидова и Коля Артист.

– Судя по составу делегации, дело и вправду серьезное. Как бы пупок не надорвать.

– Калугин! – повысил голос Архип. – Вы с Марковичем сами мне все уши прожужжали: «надо отмывать производства»! Так?

– Верно, Максим Анатольевич, – спокойно подтвердил Роман. – Только вот что я думаю. Поддержка нам нужна в таких вопросах. Кто-то из власти или больших олигархов. Из тех, которые власть кормят. Раз уж на вершину лезем, надо подстраховаться.

– Вот же, сука! – выругался Архип. – Умеешь ты, Рома, испортить настроение перед сном.

– Что, думаете, я не прав?

– Да в том-то и дело, что прав. Но это же опять моя головная боль. Не тебе же искать этих челов, – Максим глубоко вздохнул. – Завтра с Леонидовой и Артистом все продумайте и в путь.

– Все понятно! Я пойду?

– Иди! – Архип устало махнул рукой.

Наталья Борисовна Леонидова была опытным юристом с хорошими связями. Женщина интеллигентная, с прекрасным образованием. Как она оказалась на «службе» у Архипова для Романа был большой вопрос. Видимо, какие-то сложные жизненные обстоятельства этому способствовали. А вот Коля Артист, это была фигура незаурядная. Его родители действительно служили в одном из московских театров. Да и сам Коля учился в театральном вузе, пока его не отчислили с последнего курса. Его актерские способности вызывали восхищение. Этим активно пользовались в «архиповской» группировке. А отчислили Колю за то, что угодил он в тюрьму. Артист придумал и сам же воплотил в жизнь интересную махинацию. Во время тотального дефицита в Москву, как в столицу, стекалось огромное количество грузовиков с товаром. Логистики нормальной не было и машины простаивали в ожидании разгрузки сутки, а то и больше. Этим воспользовался Артист и его друзья.

Вдоль очереди из грузовиков шел человек с портфелем и стучался в кабину. Когда водитель открывал дверь, человек начинал громко возмущаться:

– Ты чего здесь стоишь? Мы тебя со вчерашнего вечера ждем! Давай, выезжай из очереди и на разгрузку.

Водитель, конечно, интересовался, кто его ждет и где разгружаться?

– Ну, ты же в НПО «Электроника» приехал? Правильно? – продолжал настаивать человек с портфелем.

– Нет. Я в «Мосторге» разгружаюсь, – поправлял незнакомца водитель.

– Как в «Мосторге»? – искренне удивлялся человек. – У меня вот, – он размахивал какими-то бумагами перед лицом водителя, – твой номер и марка машины. Все документы в порядке. Дай-ка твои накладные!

Водитель под напором жулика отдавал документы. Тот просил подождать минуту, другую и куда-то отходил. Очень быстро возвращался и просил прощения за ошибку. Якобы, одна буква в номере была другой. После чего исчезал. И вот тут время выхода на сцену Артиста. Пока жулики переписывали данные из накладных и подделывали новые документы, Коля перевоплощался в представителя той или иной торговой организации. Делал он это мастерски. Артист подходил к водителю, про груз которого он знал уже все что надо, и забирал его на выгрузку. Бедолага, простоявший в ожидании более суток, как правило, радовался тому, что все скоро закончится и, не особо вдаваясь в подробности, ехал разгружаться. После выгрузки товар тут же перегружался в другой транспорт и с новыми документами уезжал куда-нибудь в другой город. Там его быстро реализовывали, и часть выручки возвращалась Коле и его друзьям. Артист жил на широкую ногу, пока эти махинации не раскрылись. Из театрального училища отчислили, а в тюрьму зачислили.

Вот в такой компании Калугину предстояло ехать в северный город и «отмыть» там большой завод. Лакомый кусок.

***

Павлова Екатерина Дмитриевна, ещё в начале горбачевских «фантазий» ушла с партийной работы в министерство. А в 90-м году стала директором крупного предприятия – Онинского НПЗ. Место хлебное. После развала страны и с началом дележки советского имущества, Екатерина Дмитриевна захотела «заводик» из государственной собственности сделать своей. Начала наводить справки в столице, искать нужных специалистов. Конечно, делала она это в строгом секрете, только через доверенных людей. Но, тем не менее, информация дошла до Бершицкого и Калугина. А затем и до Архипа. Так и родилась идея – «кинуть» Павлову. А воплощать эту идею в жизнь должен был Калугин. По иронии судьбы, именно Павлова почти пятнадцать лет назад «кинула» Калугина. Теперь очередь Романа расплатиться с обидчицей. Конечно, ставки несоизмеримы. Надо сказать, Роман и не подозревал, что это та самая Павлова, с «легкой» руки которой, его судьба сделала такое крутое пике.

В приемной директора НПЗ было людно. Но три человека явно отличались от общей массы. Это были Калугин, Леонидова и Коля Артист. Коля перевоплотился во всезнайку-ботаника. Несуразная прическа, под слегка великоватым пиджаком белая рубашка, застегнутая на все пуговицы и громадные роговые очки. Такому персонажу невозможно не доверять. Щеголь Калугин, с обаятельной улыбкой, само воплощение успешного московского функционера. Ну и Леонидова, статная женщина с каменным лицом. Фемида – не иначе.

Павлова вошла в приемную и колючим взглядом осмотрела всех присутствующих. Внимание её привлекли московские гости. Она ждала их. Накануне ей позвонили из столицы и доложили о приезде этой группы.

– Вы из министерства? – громко обратилась она к москвичам.

– Да, – привстав, ответил Калугин.

– Проходите в кабинет, – она сделала властный жест рукой, после чего обратилась ко всем остальным. – По производственным вопросам все к главному инженеру. Остальные ждите. Освобожусь – приму, распорядившись, она велела секретарше,– Вера, принеси в кабинет чаю.

Кабинет Павловой был обставлен по-советски лаконично, но добротно.

– Слушаю вас, товарищи, – сказала директор, устроившись за своим столом.

– Меня зовут Калугин Роман, – представился Калугин. – Это мои коллеги, Леонидова Наталья Борисовна – юрист, Васильев Николай – специалист по ценным бумагам и рынкам. Мы к вам от Малиновского. Вот рекомендательное письмо, – Роман достал из портфеля конверт.

– Оставьте эти бумажки себе, – пренебрежительно махнула рукой Павлова. – Мы уж как-нибудь, по старинке. Напрямую поговорим.

Павлова сняла трубку и набрала московский номер Малиновского.

– Вячеслав Александрович, – обратилась она к Малиновскому поразительно изменившимся доброжелательным тоном. – Тут в моем кабинете сидит товарищ Калугин Роман со своей группой. Вы лично ручаетесь за них?

– Екатерина Дмитриевна! – начал нараспев негромким баритоном Малиновский. – Доверяйте им как самой себе. Это лучшие специалисты.

– Я вас поняла. Вы уж, извините, что я вас отвлекла. Просто вчера звонили из вашего ведомства. Но я этого человека лично не знаю. Решила перепроверить. Дело серьезное, вы же понимаете.

– Екатерина Дмитриевна, голубушка, – продолжал тем же гипнотизирующим голосом Малиновский. – Вы абсолютно правы. Правильно сделали, что мне позвонили. Вы, главное, не забудьте, когда у вас все сложится, старику на пирожки подбросить.

– Вячеслав Александрович, рано еще делить шкуру неубитого медведя, – продолжала заискивать Павлова. – Срастется – не забуду. Всего вам доброго!

Услышав короткие гудки в трубке, Малиновский хихикнул. Положил трубку и вернулся к столу, на котором лежал открытый кейс доверху набитый пачками американской валюты.

– Жаль тебя, Катя, но здесь, как говорится, каждый за себя, – поглаживая зеленоватые купюры, сказал сам себе Вячеслав Александрович.

В кейсе «хрустела» благодарность от Архипа за хорошие рекомендации группе Калугина. За будущее Малиновский был спокоен. Через неделю его назначат на высокую должность в правительстве и Павловой до него не добраться.

Екатерина Дмитриевна положила трубку и, переводя взгляд с одного гостя на другого, барабанила пальцами по столу. Это продолжалось примерно минуту.

– Что собираетесь делать? – строго спросила она у Романа.

– Если вы хотите подробно, то Николай вам всё изложит, от «а» до «я», – ответил Роман.

– Нет! Сейчас – в общих чертах. Детали потом, по ходу дела.

– Схема такая, – начал Калугин, сохраняя темп, предложенный Павловой. – Мы создаем структуру с таким же названием, как и ваше предприятие, но отличие будет. Совсем незначительное. Затем эта структура начинает активно скупать акции предприятия. Само собой разумеется, что вы там светиться не будете. Все будет оформлено на посторонних лиц. Я думаю, что у вас есть доверенное лицо, на которого мы все оформим.

Калугин владел информацией в полной мере. Он знал, что на родственников оформить акции Павлова не сможет. По ряду причин. Бывшие коллеги по партии тоже не входили в круг доверенных. Так что, выхода у Павловой не было. Расчет только на Калугина и его друзей. Екатерина Дмитриевна видела, как «красные директора» скупают бывшую государственную собственность. И ей тоже хотелось оторвать лакомый кусок. Жажда наживы, вот слабое место Павловой. Этим Роман и воспользуется.

– Нет! – резко сказала Екатерина Дмитриевна. – Никаких посторонних. Оформляйте пока все на себя. Как все закончим, переоформите на меня контрольный пакет.

– Наталья Борисовна подготовит договор. Мы все это оформим официально. Все наши обязательства. И когда…

– Никаких договоров, – резко оборвала Калугина директор. – Никаких официальных бумаг. Я вообще ничего об этом не знаю. Понятно?

– Екатерина Дмитриевна, я все понял, – уверенно сказал Роман, не выдавая никаких эмоций. – Тогда мы пошли работать.

– Держите меня в курсе, – сухо добавила Павлова. – До свидания.

Гости вышли из кабинета. Спешно вышли на улицу. Сели в машину, припаркованную около управления НПЗ, и только когда отъехали на приличное расстояние от здания, Роман обернулся к друзьям и с улыбкой сказал:

– Поздравляю! Рыба клюнула.

Работала группа Калугина быстро и слаженно. Павлова получала информацию каждый день и в какой-то момент она уже стала подсчитывать огромные прибыли, которые вот-вот свалятся на неё, как снежный ком. Для Екатерины Дмитриевны это было несвойственно, но Калугин со своими друзьями настолько очаровали Павлову, что она расслабилась и предалась мечтаниям. Длилось это недолго. Удар был внезапный. Один. И сразу нокаут. Когда на собрании акционеров Павлову уволили, а на её место генеральным директором выбрали совершенно «левого» человека, у Екатерины Дмитриевны случился сердечный приступ.

Сын Сергей Ершов, прилетел в тот же вечер. Дежурная сестра попыталась не пустить Ершова в палату, но тот в грубой форме обругал девушку, ткнув ей в лицо комитетскую корочку.

– Вызови лечащего врача! – приказал он сестре. – Только быстро. Жду в палате.

– Но уже поздно. Он дома, – робко пояснила медсестра.

– Значит, вызови из дома, – крикнул Сергей, направляясь к палате матери. – Если не приедет, пришлю за ним наряд.

Девушка сняла трубку и стала судорожно набирать номер доктора.

– Мама! – воскликнул Ершов, войдя в палату и увидев свою мать бледной и неухоженной. Он присел на край кровати и обеими руками взял руку Екатерины Дмитриевны. – Как же так, мама?

– Купилась я, сынок, – тихим обессилившим голосом произнесла Павлова. – Малиновский, подонок, подставил.

– Малиновский? – переспросил Ершов. – Так это все он провернул?

– Нет, Сережа, провернул не он. Но он прислал мне эту банду Калугина.

– Калугин, – повторил за матерью Ершов. – Кто же такой, этот Калугин?

– Сережа! Послушай меня, – Павлова сжала в запястье пухлую руку сына. – Завод мы уже не вернем. С этим я смирилась. До Малиновского сейчас не добраться. Даже не пытайся. Шею сломаешь. А вот с его подручными можно посчитаться. Ты мальчик умный. Подумай. Их надо наказать.

– Мама, я все сделаю. Они пожалеют о том, что связались с тобой, – он поцеловал руку Екатерины Дмитриевны. – Про Малиновского, мама, я тоже не забуду. И на нашей улице перевернется телега с пряниками. Подождем.

– Правильно, сынок, – Павлова говорила все тише и тише. – Не забудь отплатить этой старой суке.

– Ты отдыхай, мама, а я пойду, доктора попугаю. Чтобы нюх не терял.

Ершов вышел из палаты и размашистым шагом подошел к испуганной медсестре.

– Вызвала?

– Да. Он сейчас приедет, – ответила та дрожащим голосом, поднявшись со стула.

Через несколько минут приехал доктор. Ершов завел его в ординаторскую и пару минут что-то очень громко говорил. Доктор только робко поддакивал и обещал всё сделать. Ершов вышел из кабинета и посмотрел на испуганную сестру.

– А ты девчонка симпатичная, – сказал он с хитрой улыбкой. – Ладно, не бойся меня, я дядя добрый. За мамой следи. Не дай Бог что – уволю! – с этими словами он также быстро исчез, как и появился.

Офис «Онинского НПЗ – Инвест», созданного командой Калугина специально для приватизации самого НПЗ, находился в центре города. Ершов сначала хотел подключить местных коллег для жесткого наезда на организацию, но потом передумал. Фамилия Малиновский его останавливала. Вячеслав Александрович был слишком значимой фигурой, чтобы Ершов мог игнорировать его заинтересованность к деятельности группы Калугина. Может быть, Калугин работал по прямому указанию Малиновского. Тогда Ершов бессилен. Правильно мама сказала – можно шею сломать. Поэтому Сергей решил сначала навести справки и посмотреть на этих людей, которые так бесцеремонно обошлись с Екатериной Дмитриевной. Он взял с собой двух прикормленных Павловой оперативников из управления по экономическим преступлениям, и под их прикрытием появился в офисе Калугина.

– Роман Алексеевич в отъезде, в Москве, – доложила милиционерам секретарь-референт. – Он прилетит завтра к обеду.

– Тогда кто его сейчас замещает? – поинтересовался один из оперативников.

– Николай Александрович его зам, но он тоже куда-то уехал и не сказал куда, – пожимая плечами, ответила девушка.

– Хорошо вы работаете, – вмешался в разговор Ершов. – Тогда мы хотим пройти по всем кабинетам и посмотреть на ваших сотрудников. У нас есть предположение…

В этот момент из своего кабинета появилась Леонидова. Она сразу, по внешнему виду и повадкам, узнала в гостях людей из органов.

– Господа! – прерывая Ершова, обратилась она к гостям. – Меня зовут Леонидова Наталья Борисовна. Я начальник юридического отдела. На все ваши вопросы вы незамедлительно получите ответы. Пройдемте ко мне в кабинет.

Наталья Борисовна настолько была убедительна, что товарищи из органов пошли за ней, как крысы за волшебной дудочкой. Перед дверью в кабинет Леонидовой, Ершов остановил оперативников и велел им подождать в коридоре.