Достоевщина в одной строчке. Концептуальное единство пространства вариантов

© Юрий Анатольевич Тубольцев, 2022

ISBN 978-5-0059-0354-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Я убил человека в себе и стал сверхчеловеком.

Убивая в себе раба, я убил человека, а раб остался.

Чтобы обезьяна стала человеком, Дарвин убил человека в обезьяне.

Я убил в себе прототипа Гоголя, Достоевского, Толстого, Чехова и стал никем.

Телевизор убивает человека в обезьяне.

Убивая в себе человечка, я убил Человека с большой буквы.

Я убил первой фразой человека, но обезьяна в нем осталась жива, я отложил перо и пошел в хозяйственный за топором.

Записки пытливого убивца

Я убил человека осиновым колом, пригвоздив его к земле, как ядовитое насекомое.

Но себя не убил. Тогда я убил сразу четырех. Но не убил себя. Потом я убил сразу шестнадцать, чтобы проверить, отразится ли количество убитых на уникальности моей жизни. Но как был, так и остался.

Чтобы избегнуть новых жертв, я поспешил сделать вывод, что количество в качество не переходит.

Носстоевский

– Это подчерк Достоевского! – сказал графолог.

– Почему, я же писал сам! – сказал я и достал топор.

– Рукописи не топорят! – сказал графолог.

– Что написано топором, то тебе не перо! – пошутил я.

– Поражаюсь вашей фантазии, у вас что не рассказ то шедевр, – сказал мне редактор.

– Нет, он убивец! Я знаю его подчерк! – возразил графолог.

– Я зарубил человека, когда был Раскольниковым, – признался я.

– Нет, это я сам, но подписался Раскольниковым! – возразил Достоевский.

– Нет, это мой нос, это я носом! – возразил Гоголь.

– А я не Достоевский, я Носстоевский, – сказал великий писатель и переименовался.

Проституирование на словоблудстве

Я убил человека. До подробностей вообще не дошло. Достоевский сказал, что у него уже есть один Раскольников и вычеркнул меня из романа.

– Теперь Вы по-романьи, так сказать, душа-то мЁртвая… ваам, батенька, бы к Гоголю… Думайте, во что нос совать! – сказал мне редактор.

– Обратитесь к Агате Кристи с её Эркюлем Пуаро… – сказал мне критик.

– В настоящее время серию продолжает другая английская писательница, Софи Ханна, которая на 2019 год опубликовала 3 детективных романа об Эркюле Пуаро, – сказала мне википедия.

– Сначала твой рассказ будет называться протоколом допроса подозреваемого, потом обвиняемого, потом подсудимого, – сказал мне адвокат.

– Бери ручку в руку и дописывай, – сказали мне читатели.

– А говорят, что Кафка умер, – сказали журналисты.

– Писать не надо, добавь картинок ню, – посоветовали мне дизайнеры.

– Пиши, искусство возвращает реальность, – сказал Бодрийяр.

И на следующий день мне приснился Достоевский с топором.

Признание

«Первая строчка романа была плагиатом.» – написал я последнюю строчку романа.

– Что? Да это ты про себя написал! – сказал Парфирий.

– Сейчас не 19-й век, вместо старух-процентщиц – ломбарды, – объяснил я.

– Это не плагиат, это доработка и переосмысление! – сказал Достоевский.

– Я – это ты, ты – это я, – сказал Раскольников.

– Но современные студенты не знают несколько иностранных языков, – сказал я.

– А какая была первая строчка романа? – спросили читатели.

– Я убил человека! – сказал я.

– Нет я! – сказал Раскольников.

– Для чистоты следственного эксперименты ты бы лучше помолчал! – сказал Раскольникову следователь.

– Лишь бы ф себе человека не убить, а то потом как с этим жить, – сказал критик.

Начало

«Я убил человека.» Начало положено. Интересно ваше мнение – писать сразу роман или начать с повести. Да, кстати, кто не понял. «Я убил человека» – это была первая строчка.

– Бывает, – сказали мозги.

– А всё-таки жаль, – сказало сердце.

– Вот это приключение, – молвила задница..

– Кто-нибудь из сумасшедших людей в погонах прочтёт и решит проверить тебя на предмет твоих слов. Времена пошли фиговые, не пиши так, – сказали мне читатели.

Авангардная достоевщина

– Я убил человека.

– В романе Ф.М.Достоевского Преступление и наказание Родион Раскольников тоже сознавался в убийстве старушки процентщицы.

– Но я напишу ещё лучше, чем Достоевский!

– Нет, молодой человек, это у Вас вульгарный плагиат!

– Посмотрим! В этом деле важен суд истории, а не суд методолога!

– Ха, ха! Можете продолжать матерое подражание, это всё бестолку!

– А я оформлю свой роман как авангард, сделаю такую прагматику, будто бы на мою первую строчку подумали, что я правда убил человека.

– Дураков нет! На авангарде далеко не уедешь!

***

Чтение терпеливого человека

– Я убил человека.

– Камера пошла, господа! Новая серия. Еще одного убивай!

– Что? Так это не я, это Раскольников!

– Один человек не пара, вот Раскольников тоже нескольких убил. Ищи!

– Но я концептуально написал первую строчку романа!

– Еще скажи, что тебе топор подложили!

Графоманы

– Про меня-с у вас лучше получалось писать! Перешли на графомана Пушкина-с?!

Кроме того-с, мои тексты копируются и вставляются, и уникальность не теряется! – сказал мне Достоевский.

– Но перед тем, как откопать Достоевского, надо написать книгу «Как научиться копать Пушкиных» – сказал мне Белинский.

– Я убил человека, но потерял топор! – сказал мне Раскольников.

– Ой, ребята, Вы из позапрошлого века! Устарели Вы! – сказал я им и стал читать искать в лимоне сходство с Лимоновым.

– Скажите, а не чего глупея вы не могли придумать? Кроме как сочинять пасквили на знаменитых авторов, – сказали мне читатели.

– Ха, ха, ха! Залил контент! Если есть заказ, можно придумать и что-нибудь поглупее! – сказал бредогенератор.

– Тут проснулся, упав с кровати, вся майка в поту, голова трещит. Да, надо завязывать с киселём и переходить на лимонады. Кто-то мне сказанул не перечислять и я сменил тему фантазий.

Лауреат

– Я убил человека. Да, меня заклинило Достоевским. Я долго подбирал топор, потом яростно его точил.

– Ты что, зачитался? – спросил меня топор.

– Но топоры не разговаривают! – возразил я и продолжил писать роман, лучше, чем у Достоевского.

– Щас Федор Михайлович сам придет и подскажет, как роман разрулить, – сказал мне критик.

– А зачем мне Федор Михайлович? Я же сказал, что хочу написать еще лучше, чем он? Я его не спрашиваю! – ответил я и почувствовал себя лауреатом нобелевской премии по литературе.

– Ничего, – сказал психиатр, – и вас вылечим.

Пьяный библиотекарь

– А я все мечтаю жидкометаллическом топоре, как у Терминатора. Чтобы он в нужный момент у меня вырастал из рукава. Вот я прочитал про ледоруб в названии, и у меня сердце встрепенулось. Напишите про меня пожалуйста! – попросил меня Раскольников.

– Я что, Достоевский? – удивился я.

– Если любишь щелкать по носам, значит ты второй Гоголь! – сказал мне Белинский.

– А если ты любишь пугать кошек, значит ты Шариков! – сказал мне Профессор Преображенский.

Тогда я дал Раскольникову рубль, чтобы он не рубил старуху, дал Шарикову мягкую игрушку, чтобы он не пугал кошек и дал Гоголю электрический нос, чтобы вдохновить его на продолжение своей повести…

Но тут появился Горький.. – и послал всех «в люди».

Белки в городе

Я убил древнего человека, но в милиции сказали, что машины времени не существует. Тогда я убил человека из далекого будущего, но в милиции сказали, что это ещё дожить надо. Тогда я с чистой совестью больше в милицию не обращался.

Почему Раскольников тепло одет?

– Раскольников, а откуда у Вас топор? – спросил Белинский.

– Я кашу варил-с, просто на место ещё не успел положить.

– А это потому что он не тварь дрожащая, тепло одет! – объяснил Парфирий.

– Все Вы концептуально ошибаетесь! – сказал Достоевский.

– Человек – это звучит горденько! – сказал Горький.

– А откуда взялись уменьшительно-ласкательные интонации? – удивился Белинский.

– А это потому, что все ценности относительненькие – объяснил Ницше.

– Я убил человека! – написал первую строчку прочитавший «Преступление и наказание» студент, решивший написать роман лучше Достоевского.

– Я Парфирия позову за плагиат! – возмутился Федор Михайлович.

Цепочки гипертекста

– Человека убил не ты! – сказал Достоевский Раскольникову.

– Ты что, не помнишь своих персонажей? – засмеялся Раскольников и замахнулся на Достоевского топором.

– А я не Достоевский, а адвокат Мишани Ефремова, – сказал литературный критик.

– Это лошадь виновата, сена объелась, все дорожные происшествия из-за обжорства лошадей! – сказал Раскольников.

– Молодой человек, Ефремов ехал на осле! – сказал адвокат.

– Вы что, Мастер и Маргариту обчитались? – удивились читатели.

И топор Раскольникова зарубил на мелкие кусочки роман Булгакова.

– Осел ехал на осле? – неожиданный пердимонокль, удивились в суде… и дали условный срок от растерянности… а еще потому, что в тюрьмах нет стойла…

А потом из этих кусочков Умберто Эко собрал «Имя Розы».

***

Подубивец. Фантазии читателя. Топорная работа

– Ты со-убивец! – сказал Раскольников Достоевскому.

– Да это всё символически, Родя, не парься! – ответил Достоевский.

Тогда Раскольников взял символ топора и пошел подпереубивать символ старухи.

– Вы переплюнули автора! – сказали Раскольникову критики.

А вслед ему неслась песня:

– Эгей! Привыкли руки к топорам!

Инициация великого писателя

– А как Достоевский стал мужчиной? – спросил Вовочка у Марьи Ивановны.

– Раскольников для Феди вырубил топором из старухи молодуху! – ответила училка.

– Как? Всего одну? А я-то думал, что Раскольников вырубил из старухи сразу сорок молодух! – сказал Вовочка и не стал читать Достоевского.

– А я сама свечку держала, Достоевский и с одной молодухой не справился и так и остался девственником! – ответила Марья Ивановна.

Кончилось тем, что Некрасов с Тургеневым сочинили на Достоевского стишок:

Рыцарь горестной фигуры,

Достоевский, милый пыщ,

На носу литературы

Рдеешь ты, как новый прыщ…

(а поначалу восклицали: Новый Гоголь явился!!!)

Но это к делу инициации великого писателя не относится.

Достоевский попал в День Сурка и стал каждый день рубить из старух молодух.

Я верю Достоевскому на слово. Головоморочненько

Я с большой буквы убил человека, но я с маленькой буквы объяснил Раскольникову, что такое хорошо, а что такое плохо и фанфикшн на Достоевского писать не стал.

Тогда я с большой буквы облил Землю красной краской, но я с маленькой буквы объяснил Достоевскому, что мир спасёт не красота, а лепота. Хорошее дело – подмочено.

Я с большой буквы увидел в зеркале Достоевского и стал искать в кошельке нобелевскую премию по литературе, но я с маленькой буквы объяснил Князю Мышкину, что положительно прекрасным, идеальным людям никаких премий за красивые глазки не дают.

А в связи с тем, что Раскольников задел достоинство человека, от него пахнет мочой.

– Ты сам дописал до точки.. И твою Нобелевскую премию я делить с тобой не стану, – сказал мне Достоевский, но я покрутил ему у виска.

Межпланетный казус

– Я засюсюкал человека, – написал инопланетянин. Но ему коллеги не поверили, людей не существует. Так и умерли дураками. Фольги с ними не напасешься.

Записки сумасшедшего

Я убил человека и поставил запятую. Если бы я убил человека, то я поставил бы точку, а так как я поставил запятую, то понятно, что я написал первую строчку романа – подражания Достоевскому.

Тогда мне позвонил Достоевский и сказал, чтобы я лучше плагиатил Пушкина.

Я позвонил Пушкину, но Пушкин сказал, чтобы я лучше плагиатил Достоевского.

Я позвонил Достоевскому, но Достоевский сказал, чтобы я лучше плагиатил Пушкина.

Я позвонил Пушкину, но Пушкин сказал, чтобы я лучше Плагиатил Достоевского.

Я позвонил Достоевскому, но Достоевский сказал, чтобы я лучше плагиатил Пушкина.

Я позвонил Пушкину, но Пушкин сказал, чтобы я лучше Плагиатил Достоевского.

………………………………………

Я позвонил Достоевскому, но Достоевский сказал, чтобы я лучше плагиатил Пушкина.

Я позвонил Пушкину, но Пушкин сказал, чтобы я лучше Плагиатил Достоевского.

На телефоне села батарейка.

Я запутался, кого лучше плагиатить, кому подражать? Может Вы подскажете? У меня к Вам вопрос!

Тенденция

Я убил человека. Блин, и сердито, и пафосно. А что, Вы никогда не пробовали подражать Раскольникову?

Если я напишу роман и начну его со строчки «Я убил человека», наверняка получится лучше, чем у Достоевского.

Тут мне позвонил Достоевский.

– Друг, а пойдем-ка по бабам! – предложил он.

– Да ты что? Гений должен быть девственником! – возразил я.

Друг засмеялся и сказал, чтобы я еще подумал, а он перезвонит.

Я позвонил Белинскому.

– Друг, а пойдем-ка по бабам! – сказал мне Белинский.

– Да ты что? Я роман пишу, зачем мне бабы! – возразил я Белинскому.

Белинский сказал, чтобы я еще подумал, а он перезвонит.

Тут мне позвонил известный поэт.

– Друг, а пойдём-ка по бабам! – сказал мне поэт.

– А давай лучше стихи посочиняем! – предложил я.

– Бабы – стихи жизни! – сказал поэт и обещал перезвонить.

Я убил человека и пошел по бабам, – дописал я первую строчку своего романа.

– Блин, а зачем по бабам? – удивился я. Ну и тенденция!

Мораль той басни такова, хочешь сей, а хочешь – куй, все равно получишь …деньги!

Но тут позвонили в дверь. Пришли бабы.

Я убил несколько человек

– Я убил человека.

Нет, блин, мало!

– Я убил двух человек.

Нет, не правдоподобно.

– Я убил дюжину народу!

А так перебор.

– Я убил несколько человек.

Во! Это оптимально.

Арсений отложил «Преступление и наказание» и посмотрел на Достоевского свысока.

– Я сделал Достоевского!

Моё начало романа лучше, чем у него. У меня получилось более рефлексивно.

Арсений взял отдельную тетрадку и написал:

– Я убил несколько человек!

Прошло тридцать лет.

Арсений стал великим писателем, но про свою первую строчку первого романа забыл.

И вот пришло время наткнуться на потерянную тетрадку.

– Что? Как это? Что это за строчка? – удивился Арсений.

– Кто-то подделал мой почерк! Я никаких человеков не убивал! – воскликнул Арсений, прочитав надпись «Я убил нескольких человек».

Но тут со стены упал портрет Достоевского.

– Аааа. Так это я же написал сразу после прочтения «Преступления и наказания».

Но почему меня поставили на учет в отделение милиции?

Почему мне ставили палки в колеса, когда я делал карьеру?

Почему мне постоянно все намекали на Чекотилло?

Неужели эту мою запись по Достоевскому приняли за признание, но потом поняли, что я писатель и замяли дело?

Но почему меня не спросили? Почему мне не напомнили? Странно!

Неужели меня заочно, исподтишка, в спину провоцировали, чтобы я совершил рецидив?

И никто не предупредил?

– Мы будем создавать тебе трудности и ты станешь гением! – вспомнил Арсений слова классного руководителя.

– Так вот почему мне создавали трудности! Из-за этой первой строчки романа – подражания Достоевскому!

Арсений засмеялся и выбросил тетрадку в мусоропровод.

– Пусть крысы дописывают мой роман!

Любовный роман

– Я убил человека! – сказал Раскольников.

– Говорит красиво, значит врёт! – возразил Парфирий.

– Что является истиной для меня, то истина и для тебя! – опровергнул Раскольников.

– У каждого – своя правда и своя старуха в шкафу, – засмеялся Парфирий.

– Зима впереди долгая и старух нужно запасти не менее двенадцати, – сказала секретарша Парфирия.

– Я знаю, что у Вас с секретаршей, – сказал Раскольников.

– Вон! – заорал Парфирий.

В это время старуха выперлась из шкафа.

– Шариков, это ты? – набросилась старуха на Раскольникова.

– А Шариков из другого романа! – удивился Парфирий и запрятал старуху обратно в шкаф.

Казус постматематика

Я убил второго человека. Сколько человек я убил, если на этой планете никто не первый? Но никто и не второй, так как каждый человек – первый.

Великая подмена

Я убил никого. А писарь поменял «и» на «е». Так никто стал неким. Но следователь не грамотный и прочитал «никого». Так дело закрыли.

Ориентация-Ы

Я поубЫвал всех. А следователь сказал, что надо писать «и», а не «ы». Но я никого не убивал, и я продолжил всех убЫвать.

С обрэзом под юбкой. Разные лекала

– Главное – написать первую строчку романа! – сказал мне учитель.

– А смотря о чём роман! – дополнил я.

– А ты что, никогда не лазил девушкам под юбку? – спросил учитель.

– А я на такие темы романы не пишу! Я убил человека! – вот моя первая строчка романа.

– А человек в юбке – это уже совсем другое дело! – засмеялся учитель.

– Вы концептуально не правы, выпячивать пошлость нелепо! – сказал я.

– Если ты никогда не напишешь первую строчку, то ты никогда не напишешь и весь роман! – сказал учитель.

– Но я же уже написал: – я убил человека! – сказал я.

– Ты убил человека в юбке! – сказал учитель. – А тебе что, помочь дописать? – спросил он.

– Нет, про юбку я дописывать не буду. Такие темы для меня табу, – сказал я и повесил трубку.

PS. – Рукой лезть под юбку – не есть «разумное, доброе, вечное» – написал я первую строчку романа в наилучшем из возможных миров.

Полуидиоты

– Я убил человека.

– А у меня такая же первая строчка романа!

– А я по Ницше!

– Нет, я по Достоевскому!

– Ну тогда мы друг друга не поймём!

– А давай ты почитаешь Достоевского, а я – Ницше!

– Но тогда мы напишем с тобой один и тот же роман!

– Ты что, думаешь, что не только первая строчка, а весь роман совпадёт?

– Да, если мы будем читать одни и те же книжки, то наши романы совпадут строчка в строчку.

– Ок, давай писать вместе. Возьмем друг друга в соавторы.

– Ок, Нобелевскую премию поделим пополам!

Плагиат с топором

– Я убил человека.

– А это что, парафраз концепции Раскольникова?

– А что, не похоже на правду?

– Ну ты же писатель!

– А ты докажи!

(достаёт топор, ищет в Гугле фотографии старух)

– Аааа. Читал, читал и дочитался!

– Не все понимают гениев!

Сверхидея

– Я убил человека.

– Я знаю, ты можешь!

– Погоди! Это первая строчка романа.

– Да, ты можешь стать великим писателем!

– А ты что подумал? Я же Достоевскому подражал.

– Да, ты можешь стать великим философом. А теперь пойдем искать человека!

– Что? Зачем?

– Ты все можешь! Мы всё найдём! Только бы не потерять идею! Я тоже сценарист!

Не последняя строчка романа

– Я убил человека!

– Я ни в коем случае с тобой не соревнуюсь, а что, потом был еще один человек?

– Нет, Раскольников раскаялся и изменил свою теорию!

– Ааааа! Твой лирический герой погряз в достоевщине!

– Но он более современный, это у меня не фанфикшн, а самостоятельный роман.

– А хочешь, я тебе топор подарю? Возьмешь меня в соавторы романа?

– Соавтором Раскольникова был Наполеон, а ты что, тоже великий?

– Пока нет, но, если ты возьмешь меня в соавторы, я стану гением!

– Но я пока написал только первую строчку романа: – я убил человека!

– А я из милиции! Вот смотри, мое удостоверение! Пройдёмте, гражданин!

– Товарищ милиционер, это самая абсурдная вещь, которую Вы совершили!

– Роман – это не книга, роман – это состояние! Я не даю советы молодым писателям, не знаю, как ты пришел в литературу, но в отделение тебе все-таки придётся прийти!

История одной строчки

Произведение на конкурс Неформат.

Текст произведения:

«Я убил человека».

Объяснение:

Это произведение является «неформатом», потому что это первая строчка будущего романа, который планировался как «подражание Достоевскому», но более рефлексивное, более философское и более глубокое, чем у Федора Михайловича.

Произведение было написано сразу после прочтения «Преступления и наказания» Достоевского и «отложено до лучших времен». Хранилось в письменном столе, а потом забылось и было случайно найдено через 11 лет без контекста.

Автор очень удивился:

– А что это на бумажке написано «Я убил человека»? Он же никого не убивал. Откуда эта бумажка. Неужели кто-то подделал его почерк?

Автор очень удивился и порвал эту бумажку и выкинул и про нее забыл.

А еще через восемь лет автор сочинял миниатюры и написал фразу: «Робот убил человека». Потом подумал: а можно написать «человек убил робота». А потом вспомнил: А я же давным давно уже писал фразу «Я убил человека» по Достоевскому. Значит, я второй раз придумал одну и ту же фразу.

Первая строчка будущего романа «Я убил человека» является неформатом, потому что она незаконченное произведение, и в тоже время полновесная концепция, поэтому все-таки в какой-то мере ее можно считать и «законченным произведением», потому что она содержит в себе самодостаточный глубокий смысл и как бы «конспект» в одной строчке всего романа Достоевского «Преступление и наказание». Еще она напоминает жанр «Школьное сочинение» и «Фанфикшн», но все-таки является не стандартным, особенным, ни на что не похожим, оригинальным и новым жанром «первой строчки». Оно очень короткое, но ёмкое и глубокомысленное. В одной строчке помещается идея будущего великого философского романа.

Также очень интересны прагматика и контекст, как автор прежде не узнал свою работу, а потом через много лет про нее случайно вспомнил, сочинив тоже самое второй раз.

Я убил человека. Добавить интерпретацию

Добавляйте Ваши интерпретации к этой строчке:

Я убил человека.

Что это может быть?

Какая синтактика?

Какая прагматика?

Какой контекст?

Какой интертекст?

Какой гипертекст?

Какой подтекст?

Какой простой смысл?

Какие намеки?

Какие аллегории, иносказания?

Какой скрытый смысл?

А может, это просто фанфикшн?

Непонятливый редактор

Я убил человека. Добавить интерпретацию. – написал я.

– Добавить ещё человека! – сказал редактор.

– Ты что, зачем? Это же философия! – сказал я.

– Нет, это жизнь, пошли искать еще человека! – сказал редактор.

– Хорошо, но, если что, я тебя предупреждал, что это первая строчка романа! – сказал я редактору.

– И не такое бывает, – засмеялся редактор.

Разговор двух охотников

– Я не убил человека!

– А в чём заблуждение?

– Не надо было на эту Землю лететь!

– А это потому что у Вас, на Марсе, не в каждом заложен охотник!

– А что, у Вас, на Венере, все прямо заядлые охотники?

– А может, еще раз слетаем на Землю?

– Не, давай будем охотиться где-нибудь поближе!

И тут пришли санитары и все опять испортили…

Но это только теория

Я убил человека. История, о которой пойдёт речь, не произошла бы, если бы я не прочитал «Преступление и наказание» Достоевского.

А редактор сказал: Это только начало! И мы пошли на улицу искать новых людей.

Все вокруг стали предлагать мне топоры. Но я так и не купил топор.

– Ты что, думаешь преступить без топора? – удивлялись санитары.

Но я ничего не заметил, а через восемнадцать лет нашел свою первую строчку нового романа: Я убил человека. И засмеялся: так вот почему все вокруг подсовывали мне топоры!

Трое в думе, не считая санитаров

– Я убил человека!

– Ты убил или местоимение «я» убило?

– А ты откуда знаешь, что это концепция?

– А был уже такой случай, когда один Достоевскому подражал, а все подумали, что по-настоящему убил, теперь, если кто-то пишет «я убил человека», сразу проверяют, хорошо ли он читал Достоевского.

– Аааа, значит я не первый, кто так написал!

– Никто не первый, все уже было.

Но тут вошел Достоевский, ведя под ручку Жанну Дарк.

– А где здесь костёр? – поинтересовалась Жанна.

Но тут вошли санитары и развели всех по палатам.

Как грант на издание книги получить

– Я убил человека.

– Достоевского бы Вам почитать…

– А я его как раз только что и прочитал!

– Аааа. Но Раскольников убил не только старуху.