Шикбарс. История служебной овчарки

Глава

Читать, друзья мои, никогда не поздно.

Ну, а если поздно, то можно зажечь лампу!

Собаки рождаются, чтобы кусать, Но люди кусают больней, к сожалению.Собаки рождаются верными стать, А людям за верность нужны только деньги...

Когда-то давно, ещё при царе Иване Грозном, один из послов после возвращения на родину, описывая нравы Великого Княжества Московского, писал:

«Для московита нет страшнее оскорбления, чем всё, что связано с собакой — это и щенок, собака, сука, пёс и кобель.[1]

Любое из этих слов они считают оскорблением, если их произносят в адрес человека.

Их ещё можно понять, если они не любят взрослых собак, но почему детёныша собаки считают омерзительным?

Я неоднократно слышал, как московиты во время ссоры называли оппонента сукиным сыном.

А ведь сын суки — это щенок.

Но в то же время, сравнительное выражение — верный, ассоциировалось у них только с собакой, и никакую иную скотину они верной не считают.

И именно верность – это качество, которое перевешивает на весах всё плохое, что люди, не думая, наговаривают на собак!».

В наше время отношение к собаке иное.

Начну с мнения тех, кто терпеть не может собак. Например, такие люди не хотят, чтобы моя овчарка плавала рядом с ними на пляже, потому что это мешает их отдыху... Но они абсолютно будут не против, чтобы я со своей служебной собакой приехал после землетрясения к разрушенному дому искать этих самых людей и членов их семей. Или приехал на поиск в лес, в котором они заблудились, собирая грибы. Или прилетел на вертолёте со своим верным псом искать этих людей на горнолыжном курорте после схода лавины, а ведь мы всех многократно предупреждали о такой опасности. А ещё мы с моей собакой достаём их из того же моря, из которого они нас недавно прогнали, потому что они наплевали на штормовое предупреждение и полезли купаться. И они очень даже радуются моей овчарке, которая доставляет им надувной жилет и канат.

И куда девается вся эта людская спесь после этого, даже не знаю.

Вернее, знаю, но писать об этом не хочу.

А есть другие люди, которые уверены, что собака — это друг, верный и преданный друг человека.

Изменения эти произошли после того, когда люди увидели, что, попадая в беду, возле них оставались только настоящие друзья, преданные не на словах, а на деле: некоторые люди и все собаки.

И те, и другие, если они настоящие, были в трудной ситуации до конца, иногда до самой смерти. Как говорил мой двоюродный брат:

«Давай будем не братьями, давай будем друзьями, ведь брат может предать, а друг — никогда!»

Я вам хочу рассказать историю одной собаки, настоящего преданного друга, которая прожила всю свою жизнь рядом с людьми и изо всех своих собачьих сил помогала им всем, чем могла. Спасала жизни людей, не щадя своей собственной...

Из дневника студентки

«Как-то будучи совсем ещё ребёнком, я оживила свою собаку с помощью искусственного дыхания, и это событие повлияло на всю мою жизнь — теперь я врач-реаниматолог.

Спасаю жизни людей и понимаю, что это моё призвание.

На моё тридцатилетие мама решила признаться, что та наша собака просто набегалась, устала и крепко спала...».

Книга 1. Овчарка

– Ваша овчарка такая умная! Наверное, в школе для собак занимается? – Обижаете! Она там преподаёт!

Если бы студентка зооветеринарного института знала, кого она спасла тем вечером 13 августа 1939 года, то эту историю она бы рассказывала не только своим друзьям и знакомым, а и своим детям, и внукам, а те в свою очередь, рассказывали бы уже своим...

Но она не знала, до поры до времени, ни судьбы своего пушистого пациента, ни того, что благодаря ей и началась та невероятная история, которая в итоге представлена ниже моему читателю на его суд.

Она просто делала своё дело и сделала его хорошо.

Врачи, спасающие жизни — всегда герои!

Так получилось, что в одном из пограничных отрядов случились трудные роды у служебной собаки питомника. Немецкой овчарке по кличке Найда не получалось ощениться, она уже умирала от неизвестной родовой проблемы, которая вызвала высокую температуру, потому её хозяин помчался в ближайшую ветеринарную лечебницу за помощью. Главный ветеринарный врач, после того как выслушал пограничника, немедленно собрал инструменты и взял с собой помощника — студентку, которая проходила в тот момент практику в лечебнице. Передвигались они на лошадях, что, впрочем, было неудивительно для того времени и того лесного приграничного района. Время было позднее, потому ветви деревьев, которые были не видны в темноте, иногда больно хлестали по лицу, но скорость передвижения никто не сбавлял — их ждала умирающая беременная овчарка.

Наконец, прибыли на место.

После осмотра было принято решение провести «кесарево сечение»[2] и врач немедленно начал оперировать. Операция проходила успешно, проблему выявили и решили — всему виной была перекрученная пуповина, но было уже понятно, что маму с потомством удаётся спасти. Щенков оказалось восемь. Семь были живы. А один, самый крупный, который должен был родиться первым и был сильно передавлен пуповиной, не подавал признаков жизни. Пока врач «зашивал» Найду, студентке доверили «запустить дыхание» щенку, который сам дышать уже не мог. Час отчаянных различных манипуляций, редкие вдохи щенка не приносили результата. Все присутствующие уже смирились с его потерей и только Лида, так звали студентку, не переставала верить в то, что у них с щенком всё получится, и да — он задышал!

Этот малыш родился в радости:

Радости Лиды, которая сегодня впервые спасла маленькую жизнь.

Радости врача, который был рад, что операция завершилась успешно, также он был горд тем, что его практикантка справилась со сложнейшей реанимацией новорожденного щенка, прям как по учебнику.

Радости хозяина Найды — сержанта Молашхия, весёлому грузину по имени Тенго из далёкого советского и грузинского города Поти, за то, что все остались живы и здоровы.

И радости самой Найды, которая всю жизнь была верна и предана людям, и вот теперь она увидела то, что её люди тоже не бросили в беде и спасли от смерти. Спасли жизнь ей и её щенятам.[i]

Через время Лида напишет в своём девичьем дневнике о том, что в тот день она окончательно поняла, что правильно выбрала профессию, и что нет ничего приятнее чувства, когда спасаешь чью-то жизнь.

Напишет, что осознание того, что благодаря твоим знаниям, умениям и стараниям выжило маленькое беззащитное существо подобно чувству полёта.

А ещё чуть позже она напишет, что иногда посещала этого щенка в питомнике у пограничников. Выделялся он среди всех щенков крупным телосложением и чёрным родимым пятном на языке в виде овала. Бывало, лечила его вместе с другими щенками и собаками. Но, в отличии от всех остальных, у этого спасённого ею щенка была одна особенность, помимо того, что у него был абсолютно человеческий взгляд его карих глаз — перед тем, как поставить ему укол или сделать иную болезненную процедуру, он аккуратно брал большой палец хозяина зубами (а хозяин, в таких случаях, всегда должен находиться рядом с питомцем), ложился, зажмуривал глаза, вздыхал и прикрывал левой лапой себе глаза и нос.

Весь его вид вызывал и вызывает до сих пор слёзы умиления тем, как и с каким видом он доверял нам всего себя и терпел, как бы больно мы ему не делали...

Вступление

Много лет назад наша страна победила в самой кровопролитной войне в истории человечества.

И так получилось, что мой главный четвероногий герой этого романа родился за несколько лет до начала этой страшной войны. Возраст два года для служебной собаки — это конец детства и начало взрослой собачьей жизни, это становление характера и проявление самых скрытых инстинктов присущих своей породе. Это полное понимание для самого себя — для чего ты родился на этот свет. Собаки, впрочем как и люди, не выбирают ни места рождения, ни пола, ни родителей и лишь иногда выбирают хозяина...[3]

Собаки, как и люди, выбирают только, как жить на этой планете — в любви или в ненависти.

Люди выбирают все по-разному, у собак же первоначально только путь любви, любви к своему хозяину. Если собака рождена беспризорной, то она всю жизнь ищет своего хозяина, и чаще всего находит. Если собака рождена породистой, то хозяин у неё, как правило, от рождения. Но если же собака становится неуправляемой, жестокой ко всему миру, то это лишь от того, что так захотел её хозяин, действием или бездействием, сознательно либо же по глупости, изменив её любовь на ненависть.

Взять себе собаку и не заниматься её воспитанием сродни тому, что завести ребёнка, но ничему его не учить, просто кормить, иногда выводить в туалет и всё. Какой мы получим результат? Правильно, плачевный. А такие хозяева ещё и ожидают от такого «воспитания» иных результатов, думая, что ребёнок или собака без всяких усилий со стороны родителей по воспитанию и обучению будет всё понимать и всему должен научиться сам.

Соответственно, все случаи неадекватного поведения собак в современном мире из того, что мы видим, из-за людей, которые заводят собак и не занимаются их воспитанием либо выбрасывают своих питомцев на улицу. А там уже собаки или погибают, или сбиваются в стаи... [4]

Немецкая овчарка — герой моего романа, служила на границе.

Перед войной, несмотря на вызывающие действия германской армии на Государственной границе, предпринималось всё возможное, чтобы исключить любые международные инциденты.

Телеграмма 19/5633:

Начальник погранвойск Г. Соколов, со ссылкой на приказ Наркома[5] (сейчас это министр МВД) Внутренних Дел, в котором Народный Комиссар запрещал открывать огонь по германским самолетам, вторгающимся в наше воздушное пространство.

Обязал довести этот запрет до всего личного состава.

Официальная сводка:

С мая 1940 год по май 1941 года на Государственной границе при нелегальном переходе было задержано 38245 лазутчиков, шпионов и диверсантов.

Было уничтожено около двухсот хорошо вооруженных банд.

За первую половину 1940 г. на участке Западного (позже — Украинского) пограничного округа было зафиксировано 1126 случаев безнаказанных прорывов через границу.

По Белорусскому погран.округу таких случаев было 526 с 844 прорвавшимися нарушителями, по Молдавскому — 87 с 167 лазутчиками.

Граница, при всех усилиях, не была оборудована надлежащим образом, а пограничникам не хватало знания местности.

Без артиллерии, без танков, без противотанковых средств, без авиации пограничники не были способны защищать границу от прорыва крупным военным подразделением. Они могли всего лишь пресекать отдельные эпизоды, ловить нарушителей–одиночек или пресекать проход небольшой группы. Но если удар был нанесен одновременно по всей границе, а это более двух тысяч километров, как это случилось 22 июня 1941 года и силами четырёх с половиной миллионов вражеских солдат, то в этом случае пограничники были бессильны.

Из истории Великой Отечественной войны:

«Застава под началом лейтенанта А.В. Лопатина оборонялась умело, удерживая вверенный ей рубеж с 22 июня до 3 июля 1941 года.

Не минуты и часы, как ей предписывалось, а более десяти суток, без связи (проводная была сразу нарушена, а радиостанции заставам не полагались). В декабре 1957 года, когда прояснились обстоятельства давних боев, лейтенанту Алексею Лопатину было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза».

До Дня Победы остались в живых только 1% солдат и офицеров из всего состава пограничников (то есть, каждый сотый), проходивших службу на западной границе в 1941 году.

Разумов. Глава 1

Ожидание смерти, всегда хуже самой смерти

Мы, русские – нация воинов, которые раз за разом повергают врага, доходя до его логова, а потом прощают. Если бы мы были убийцами, то просто уничтожали бы всех, кто посмел идти к нам войной без всякого зазрения совести.Такова наша сущность: не бить лежачего, не добивать поверженного, и ничего с этим не поделать...Будем жить дальше.

Моя фамилия Разумов. Старшина Разумов.

Дело было так. Отступление уже шло которую неделю. Нам пока везло. Преследования не было уже несколько дней. Благо лес на нашем пути был довольно густой. И собаки наши не зря свой хлеб ели. Натренированы были по-военному — противника за километра полтора чувствовать начинали, мы завсегда успевали изменить направление и уйти. Раненых было много, лекарств не хватало, поэтому четыре тяжелых померли намедни, похоронили их у ручья. На карте место обозначил. Вернемся сюда после победы — отдадим все воинские почести...

–––

Война началась не то, чтобы неожиданно, скорее это было логическим завершением того, что творилось на границе последний месяц на довольно большом участке, который был под охраной нашего пограничного отряда, точнее той заставы, где я служил.

Провокация за провокацией. То воду отравят в колодце, то обстреляют из стрелкового оружия, то просто стреляют по ночам в сторону отряда. Смертей от таких действий не было, но раненые были. Приходилось раз за разом подымать заставу в ружье.

Нам, можно сказать, повезло. Я тесно сотрудничал с обходчиками лесов с той стороны границы — лесничими. Они часто обращались за помощью по разным причинам именно ко мне, так как я был старожилом нашего воинского подразделения. После училища я служил на китайской границе, на реке Амур, потом перевели сюда. Здесь начинал службу на самой дальней северной заставе,[6] ну и узнал местность за эти годы на сотню километров вокруг очень хорошо, можно сказать, как свои пять пальцев. В жизни случалось разное: то они в беду попадали, то мы. Они помогали, чем могли, да и я им в помощи никогда не отказывал.

Иногда, чаще всего это было на католическое Рождество, когда лёд на реке, которая разделяла две наши страны, становился крепким и по нему можно было ходить, мы встречались на ничейном, нейтральном значит, островке. Жгли костер. Пили горячий чай или ещё чего покрепче. Языки наши, как ни крути, были похожи. Да и желание общаться побеждало любой барьер. Рассказывали разные истории, шутили. Говорили о том, как кто празднует зимние праздники. Как детей веселим.[7]

Помню, как угощали друг друга принесенными из дома закусками и весело смеялись с шутки Иоганна, который безапелляционно заявил, что все мужчины делятся на два типа: – На тех, кто не любит студень![8]– И на тех, чья жена умеет его нормально готовить!

У нас было много общего, например, страсть к охоте, которая позволяла узнавать местность. Ведь охота — это выслеживать зверя пешком, знать все природные закавыки, ну там балки, овраги, болота, ручьи всякие. Также у нас с ним был общий интерес к воспитанию немецких овчарок. Мы оба сошлись на мнении, что немецкая овчарка — самая умная среди всех пород собак. Мою звали Шикбарс.

Когда Иоганн спросил, что эта кличка означает, я ему рассказал историю о том, что у нас в отряде служит грузин по имени Тенго, который спас свою собаку при сложных родах, а практикантка — ассистентка главного ветеринарного врача, спасла моего Шикбарса тем, что делала ему искусственное дыхание целый час без остановки! В итоге спасла, а Тенго нарёк этого щенка «счастливчиком, который не должен был родиться, ну а уж если родился, то будет приносить миру счастье», а на их сложном, горном и редком наречии это звучало как «Шишико́», с ударением на «О».

Ну и в итоге мне достался именно он из всего того спасённого выводка, а я уже добавил к его немного смешному имени — грозное окончание «Барс», что означало на казахском языке Тигр. Получилось Шикбарс. И необычно, и грозно! Тигр — счастливчик! Почему на казахском? Потому что я родился в Казахстане и вырос на реке Иртыш. И как я не пытался объяснить, кто такие грузины и казахи Иоганну, и почему они говорят и на русском, и на казахском, и что они все вместе делают в одной армии (РККА — Рабоче-Крестьянская Красная Армия), у меня ничего не вышло толком. Мы все так и остались для него русскими,[9] иногда советскими.

У самого Иоганна дома когда-то жила рысь.[10] Он нашёл маленького котёнка рыси в лесу несколько лет назад, оставлять его на голодную смерть не стал, ну и забрал домой. Рысёнок рос у него в полной свободе, когда хотел ходил в лес, когда хотел возвращался. Часто сопровождал Иоганна в лесу, когда тот обходил свои владения, как главный лесничий, но сопровождал только поверху, понизу не ходил, всё-таки рысь больше любит по деревьям скакать, чем по полям бегать. Я его видел несколько раз. Жил он рядом с домом, в большом дупле. Но всегда и надёжно охранял хозяйство своего спасителя от лисиц и волков. Как-то летом он «загулял» и не появлялся несколько недель, а когда появился, то был не один! Он привёл на «смотрины» свою подружку – рысиху, которая сидела на ветке возле дупла и немного нервничала. А через время у них появились малыши, но Иоганн к ним не ходил — любовался издалека. С того момента его Лукси, так он его называл, стал совсем редким гостем в их доме.

Рыси, говорят, заводят нескольких самок, у всех появляются котята, и он должен всех прокормить. Тут уже не до гостей во взрослой жизни в лесу.

И вот однажды Иоганн, так звали главного лесничего, специально нарушил границу, чтобы его задержали и привели ко мне, как нарушителя.

Он был возбужденный, махал руками и говорил на всех языках сразу, потому его никто не понимал, а когда успокоился, то рассказал мне о том, что жена его начала рожать раньше времени, а больница с акушером от них за сорок километров. Дороги занесло недавней метелью со снегопадом по пояс. Тут он начал плакать и говорить, что не доедет она вовремя, плюс уже родовая горячка[11] началась!

Та неделя на самом деле очень снежная была, снег валил без остановки такой, что тропинки на заставе надо было чистить каждые полчаса. Сугробы в лесу были с человеческий рост уже. Дороги заметены наглухо. Ни пройти, ни проехать. Иоганн знал, что в нашем отрядном медсанбате работал опытный санитар, который ещё до революции роды принимал, потому и нарушил границу. В общем спасли мы его бабу, ну а меня спасли с трудом. Дошла эта информация до особиста[12] нашего. Вызвали меня в штаб округа. Я уже думал, что не вернусь. Вывернули мне всю душу наизнанку, допытываясь, уж не предатель ли я, не враг ли трудового народа. Но когда он, особист, меня наконец услышал, то сказал, что я молодец! Я был удивлен. На мое удивление он мне порекомендовал продолжать дальше развивать отношения с Иоганном и сделать его своим тайным агентом. Потому как совсем туго у нас с информацией с той стороны нашей границы.

А времена нынче неспокойные, капиталисты — враги рабочего класса, не дремлют! И главный лесничий «оттуда» в нашем случае — это находка.

Моё возвращение в отряд восприняли, как праздник! Меня уж никто и не ждал!

С Иоганном я же поговорил на эту тему уже через несколько дней. На что он ответил так, если это залог нашей дружбы, а такое, что я сделал, он не забудет никогда, то он обязательно расскажет мне что-то стоящее, но только с условием, это должно касаться именно моей безопасности. На том и порешили.

А родился у него мальчик.

Здоровенький, крепенький, назвали Иоанном, Иваном значит, по-нашему.

Шикбарс. Глава 1

Я не смогу любить тебя, хозяин, всю твою жизнь, но смогу любить тебя всю свою...

Моё самое раннее воспоминание из детства — это расставание с мамой. Она выглядела немного уставшей, но всегда любила с нами играть, несмотря на свой длинный шрам через весь животик. Ведь нас, её детей, моих братиков и сестричек, у неё было несколько. И все шалуны ещё те! Мама, мамочка, как же с тобой было тепло, уютно, сыто, интересно и абсолютно спокойно. Играй и спи сколько хочешь! Любое приближение опасности в виде других собак или ещё чего-то для меня тогда непонятного, сопровождалось её рычанием, иногда переходящим в грозный лай, который предупреждал незнакомца, что ещё один шаг в нашу сторону и мамочка применит свои острые клыки по назначению.

И я думал, что такое блаженство будет продолжаться бесконечно!

Но в одно солнечное утро пришли какие-то люди с кожаными сумками-планшетами на боку и бумагами, поговорили между собой, сняли табличку с именем «Найда» со входа, одного из них мамочка пускала к нам в вольер, вот именно он и увёл мою маму. Больше я её не видел. Потом они приходили ещё. Всегда парой, но всегда один старый и один новый. К старому я уже привык, мой острый нюх и не менее острый слух позволял мне определить кто подходит за несколько десятков шагов. Потом они всегда забирали из нашей шаловливой и весёлой кучи по одному моих братиков и сестричек. До тех пор, пока я не остался один. Одному в вольере было зябко и неуютно. Я никак не мог найти себе место и ползал везде, где только можно в поисках заветного уголка. Потом захотел кушать, начал скулить и звать маму, но вместо неё опять пришло два человека, один старый, которого я постоянно видел раньше, а второго я никогда не видел. Он был очень большим человеком. Они поговорили между собой, потом новый человек взял меня на руки и поднял высоко-высоко. Человек был теплый, вернее не он, а его руки, которые пахли чем-то резким, но в тоже время вкусным. Он внимательно осмотрел меня со всех сторон, мне даже понравилось, как он меня крутил туда-сюда, сказал мне: «Привет, Счастливчик!», зачем-то потрогал нос,[13] запихнул к себе за пазуху, и мы с ним куда-то пошли. В моей голове смешались сотни разных запахов, они все были такие новые и жутко любопытные. Мне стало так интересно и уютно, что даже прошёл страх перед неизвестностью. Но ещё я не сразу, но понял, что мамой и братиками с сестричками больше не пахнет. Нигде. Я не первый раз убегал от мамочки в разные стороны, изучая мир, который был вокруг нашего дома, где мы жили, но меня всегда на место возвращал или её зовущий лай, или путешествие в маминых зубах за загривок. Пока мы шли с любопытным человеком, я успел высунуть голову, грозно гавкнуть, не сильно укусить его за палец своими острыми зубами и увидеть с высоты роста человека место, куда мы пришли. Там было несколько деревянных домиков, вольер со множеством собак, которые вели себя очень скромно — никто не гавкал и все были чем-то заняты. Я же очень любил лаять на все, что меня веселило. На бабочек, на траву, которую шевелил ветер, на пролетающих в высоте птиц и даже на свою тень! Почему-то взрослые овчарки смотрели на мои гавкающие проделки с осуждением. И тут я понял, что меня опять взяли на руки и опустили прямо перед миской с тёплым молоком! Как же я проголодался за время нашего путешествия, потому это молоко, пусть и не похоже на мамино, мне показалось очень вкусным!

Мой Хозяин, а я уже не сомневался, что он Хозяин, был главным в нашей стае, ведь иначе моя мамы бы не отдала меня ему без боя, гладил меня и произносил новое для меня слово «Шишико́», «Шикбарс» или «Шик», оказалось, что это и есть моё имя! Мне так нравилось, когда он его произносил, я был готов бежать за ним на край земли, и да, каждый раз, когда я к нему подбегал, отзываясь на имя, он меня гладил, говорил добрым голосом «хорошо» и давал мне маленький и вкуснющий кусочек сырого мяса. Чуть позже я уже знал, что люди такое мясо называют говядиной.[14] Но я терпеть не мог, когда моё имя произносил кто-то другой! Я сразу начинал рычать, а при повторном упоминании — громко лаять! Хозяин при таких моих действиях тоже гладил меня по голове, и я понимал, что всё что я делаю — делаю правильно. Следом за кличкой я узнал свою первую команду, которая сближала нас с хозяином — это команда «ко мне». Я всегда хотел с ним рядом и ходить, и бегать, и прыгать, но мне не разрешали, а вот когда я слышал эту команду: «Шикбарс или Шик, ко мне!»[15], то это означало лишь одно, что можно срываться с места и сломя голову бежать к хозяину!

А когда за это тебя ещё и гладили, говорили ласковым голосом разные, пока не очень понятные мне слова, да и давали кусочек мяса, то моему счастью не было предела![16] Считаю, что самое главное – это понимать интонацию того, как произносит слова Хозяин. И пусть я пока не понимаю значение слов, которые он мне говорит, но то, как он их говорит: громко, строго или мягко, сразу мне даёт понять узнал он о том, что я сделал небольшой подкоп под стеной вольера или нет...