Мираж: последняя капля
- -
- 100%
- +
– Она глухонемая, – произнесла весёлая девушка из иных работниц, припозднившаяся с ужином и заболтавшаяся с другими, – я слышала, что она понимает, читая по губам, и то, на языке еннов, а ВАС, наверное, не понимает.
Сидевшая рядом с влезший в чужой разговор молодая женщина моментально подорвалась и убежала. За ней последовали и остальные. Да, мужчина говорил на общем разговорном. Похоже, действие подруг не насторожили глупышку, к тому же решила она добавить, поговорить и пофлиртовать с таким красавцем. У девушки, похоже, недавно устроившейся на работу и не научившейся определять, кто перед ней перехватило дыхание. Ни вздохнуть она не смогла, ни выдохнуть, и как рыба на суше безмолвно шлёпала губами.
Инна почувствовала, что это старх направил на глупышку свой незримый и ощутимый взгляд. За то, что посмела обратиться к НЕМУ. Он будто взял её за горло – придушил. Ещё чуть-чуть и разговорчивая девушка упадёт в обморок. Нет! Быстрым движением Инна отгородила влипшую в неприятности особу от жестокого взгляда, воткнутым ребром в стол железный поднос. Жёсткий взгляд сначала упёрся в неожиданное препятствие, а потом в молчаливую девушку, всё так же перебиравшую ложкой субстанцию в тарелке.
Леденящий взгляд старха вонзился миллиардами ледяных игл в выбранный объект желаний. Вот это точно оказалось неожиданно, Инна чуть-чуть не вскрикнула, чуть не выдала свою тайну. Холодная испарина выступила на спине, на лбу. Скорее всего, мужчина просто от такой неожиданной дерзости не успел адекватно среагировать, подумала она, или такое отношение для него являлось обыденностью? Инну окатило, словно ледяной водой. Ледяные змеи обвились вокруг её шей, сдавили, перекрывая дыхание. Нет!
Посмотрела она в ясные, улыбающиеся глаза наглеца, сомнения отпали, ничего случайного не произошло, наслаждался мужчина сладостью боли, всё выше и выше подымая шкалу допустимого. «Гад!»
Раз – мурашки на спине присмирели. Два – дыхание удалось выровнять. Три – озябшие и похолодевшие пальцы так и остались ледяными, хотя всё тело, можно сказать, вернулось в первичное состояние. Четыре – внутренний страх, начавший было сдавливать разум, ушёл в пятки. Пять – от жуткого панического страха должна бы сидевшая напротив господина девушка валятся на полу без сознания. «Ой, ужас, ужас. Ой боюсь, псы… псы… хи-хи-хи». Давно её так не было смешно. Сидела Инна, опустив голову, пряча ухмылку, как ни в чём не бывало, помешивая блюдо дальше.
– А ты не глухая?! Выдержка отменная! – приятно улыбнулся мужчина, так ни разу и не поймавший её золотой взгляд на себе. – И не дура. Ты красива, у тебя прекрасные ухоженные руки, особенно ногти.
О, а это интересно, значит, обсуждал он видение на озере. Значит, кто-то назвал её «дурой»?! Значит, лакомиться ей лягушатиной в самое ближайшее время!
Ногти у неё, действительно, прекрасные ухоженные длинные и хищные. Ощутить их хищность мужчина собирался на своей спине. С каким удовольствием Инна бы сейчас вонзила их в его замечательное тело, отомстив за неприятный озноб.
Комплимент это или так, его домыслы, ей безразлично. Хотя, она ощутила проскользнувшую симпатию. Поняла, где видела его, ощущала. Это он заметил мираж русалки на ночном озере. При этом, разговорив своих сопровождающих по тёмным закоулкам зелёных еннов. Длина волос выдала её. «Гадство!»
Поняла Инна, что долго игнорировать властного мужчину не получалось. Его пристальный взгляд стал нервировать. Он взглядом ощупывал её тело. Как «голодный», задерживал взгляд на её груди, где заканчивалась застёжка молния. Пытался он проникнуть в её сознание, запустить и туда своих «ледяных змей». Показать он собрался, какой он всевластный, сильный, всемогущий.
– Я не люблю болтливых, – не отступал мужчина, – а молчание, как говорят на Земле, знак согласия. (Прорезался властный повелевающий тон господина, явно уже уставшего сдерживаться). Идём, с твоими нанимателями я договорюсь.
Мужчина потянулся к девушке, попытался прикоснуться. Снять с неё капюшон. Он уже почувствовал себя господином над безмолвным телом. Нет! Дёрнулась девушка, отстраняясь от тянущихся к ней рук.
– Не переживай, с меня подарок! – улыбнулся мужчина сладострастно. – А если понравишься мне, я тебя заберу к себе на некоторое время.
Нет, ничего у него не вышло. Немая встала прежде, чем его рука коснулась её, собрала посуду, составив обратно на поднос. Старх зря подумал, что она торопится в его объятия. С подноса всё посыпалось в мусорный бак. Благо посуда одноразовая. К еде в этот вечер, ей так и не удалось притронуться. Быстро покинула Инна столовую и затерялась в толпе идущих рабочих.
В пути по своим тайным ночным делам, она поймала ужа и съела. Сырого. До этого она пренебрегала живыми тварями. Ночь выдалась напряжённой, сделала она три ходки, и поспать, естественно, так и не получилось. Вошла в свою комнату со звонком будильника. Начался новый день.
Позавтракалось ей с аппетитом. Наверное, первый раз за всё время. Хоть это обрадовало. Некогда было перебираться. Рабочий день прошёл в автоматическом режиме. Работала она словно робот на автопилоте, её мысли нет-нет возвращались к статному красавцу. Вопросы лезли в голову: что он делал в ночи на территории зелёных енн? Почему его выводили закоулками, а не как положено?
Только-только села она отдохнуть, свесив ножки с каменного выступа служившего лоджией, подошёл Март. Совпало так, что он проходил мимо, а заметив, что его подопечная отдыхает, решил занять. Нечего терять зря дорогое время. «Время – деньги!»
– Инна, – побеспокоил Март, – сходи сейчас в центр музыкального этажа, помоги там остальным. И ещё, завтра в центре распределения меня не будет. В лабораторию завтра работник не требуется, в схроне яиц тоже. Можешь сходить на кухню при музыкальной комнате, помочь с посудой. Поняла?!
Махнула девушка своими чёрными ресницами, что поняла. Март ушёл. По дороге он вспомнил, что его обеспокоило. Взгляд! Таким тяжёлым взглядом уставших чёрных глаз посмотрела она на него. А вроде, цвет глаз у неё не чёрный? Игра света? Показалось!
Музыкальный этаж прекрасен. Однажды, Инне посчастливилось побывать там. Иные работники говорили, что там проходят восхитительные вечера, приёмы гостей и музыкальные развлечения. Она же никогда не видела праздники, и ей было безумно интересно.
Инна явилась на этаж. Работники под чутким руководством местных управляющих, расставляли мебель, развешивали украшения. Изысканный зал готовили к приёму высоких граждан мира. Работали в зале до позднего вечера, так что в комнату Инна решила не идти, боялась уснуть, проспать ночь. Проспать жизнь.
Чёрная мгла ночи и белые туманы, заполнявшие низины – чудовищно прекрасны в своём сочетание. Пробежка выдалась буквально вслепую, как обычно. Играла Инна представляя, что плывёт в бескрайнем космосе. Иногда, она срывалась, отпускала себя и танцевала. Адреналин отрезвил мозг.
Время! Время в Радужном мире ценилось дорого, даже если учесть, что световой день длился двадцать часов, и чуть больше десяти – ночь. Красота! Не надо было сильно торопиться, чтобы что-то важное успеть. И ночью можно было отсыпаться. И климат под куполом, как в теплице – тропический, тёплый, влажный. Красота!
Один час утренней дрёмы вырвала она у мира после ночной пробежки до мусоросжигателя. Один час в утреннем поглощающем тумане, окутывающем своей тишиной. Задремала.
Вроде задремала, подняла Инна взгляд в чёрную бездну над головой. Бесконечный космос навис над ней. Какие звёзды?! Яркие, сияющие, словно россыпь драгоценных камней, переливающихся в своей неотразимой красоте. Она чувствовала их – звёзды – слышала. Они живые!
Вздохнув чистого воздуха, донёсшего до обоняния запах цветов – поняла, как ей не хватает свободного полёта. Она хотела летать – жаждала. Вспыхнула в бездне яркое пламя и вниз полетела драгоценная звезда, ярким свечением обозначив себя во тьме, упала в бездну.
– Всё будет хорошо! – послышался знакомый приятный голос, прозвучавший глубоко в подсознание. – Не спеши, Мираж. Потерпи!
Глава 6 безропотные работники
По длинному коридору, гулко раздались первые утренние шаги. Инна находилась напротив центральной двери, открывающей вид в музыкальный зал – обворожительном холле, с гладко отшлифованными стенами и полом, так что казалось не по камню, а будто по зеркалу идёшь. Красота! Она пришла немного раньше. Сидела на выступе и смотрела в тусклое серое небо, наблюдая за кружившимися в танце облаками. Никто не видел, как помахала она им рукой, улыбнувшись просыпавшемуся миру. «Ещё один день!»
В скалах, что окружали весь Радужный мир, имелись целые здания – города. Переплетались они с прекрасным ландшафтом, даже дороги уходили вглубь недр. С некоторых лоджий можно было созерцать тюль из тонких струй водопада. Неописуемая красота!
Музыкальный этаж – это что-то вроде музея музыкальных инструментов. Только экспонаты в нём можно не просто трогать, а ещё и играть на них. Солидные и габаритные инструменты стояли подсвеченные на видных местах, участь же невзрачных и недорогих – тёмная сырая кладовка. Незавидна участь дешёвого материала, пускай даже прекрасного в звучании. Прямо, как среди людей: никто и ничто не рождается в равных правах, ни среди людей, ни среди вещей.
Помещение… Высеченные колонны скрывались в глубине свода, акустика восхищала, поражала. Застывшие минералы земли поблескивали прямо в стенах.
Работники подошли, но заходить в помещение не стали, встали чуть поодаль, тихо и спокойно обсуждая что-то своё. Руководитель, лучше сказать, бригадира, ещё не было. Показалась весело щебечущая группа женщин, великих жительниц Радужного мира, не обращая ни на кого внимания, они проследовали в готовящееся под банкет помещение. Как по подиуму прошагали мимо толпы людей в синих спецовках величественные в своей стихии дамы в своих элегантных платьях так, что даже небрежный взгляд, брошенный им вслед, казалось бы, мог прилипнуть к ним как грязь. Инициативная группа пришла, чтобы оценить проделанную работу, заранее проверить, как продвигаются дела? Ну и высказать свои пожелания, замечания.
Инне не показалось, когда она взглянула на них, одна из женщин, словно стряхивая пыль, скользнула грациозной ручкой по-своему дорогому платью.
Мысли о том, что некоторым с утра, действительно, делать нечего, быстро развеялись в голове, зевающей под капюшоном Инны. Присутствовали среди разномастной по генетической принадлежности дам и обладательницы телепатической способности, а значит, надо не просто язык за зубами держать, но и свои мысли. Инна переключилась на разноцветное сияние, висевшее высоко в небе. Спрятала своё сознание. Могут ли такие нехитрые усилия защитить витающие в голове мысли, кто его знает?! Она не спрашивала. Она знала! Она – пустота! Бездна!
Громко благородные дамы обсуждали свои заботы. Как будто это они тут мебель двигали. Как девчонки, взрослые женщины радовались приятному время препровождению. Делились, зачем нужен такой шикарный вечер с банкетом. Делились информацией с окружающими совершенно не задумываясь, знает ли ещё кто-нибудь среди иных язык господ. Инна знала.
Оказывается, в такой – не давящей на нервы – свободной обстановке, правящая верхушка решила вынести на обсуждение несколько интересующих вопросов, ещё до того, как это будет обсуждаться публично. Решили Великие заранее послушать, что думают другие приближённые. Они решили, протянуть свою линию, попытаться склонить настрой в нужную определённой группе сторону. Умно!
– Народу предполагается немного, около трёх тысяч, надо бы заранее посмотреть список обслуги, да и на них посмотреть, – провизжала одна госпожа, повернувшись и с прищуром посмотрев на дружный рабочий коллектив, который явно обладал хорошими данными, что женщины, что мужчины.
– Ой! Надо предупредить, чтобы кто-нибудь объяснить им, чтобы они не путались под ногами, – развеселила всех двухметровая особа благородных кровей, чуть не споткнувшись об полутораметровую зелёную подружку.
«Да, очень весёлая шутка… ха-ха-ха» – не сдержалась Инна.
Прозвучавшую в их головах речь, по всему видимому, они отнесли к своей компании. Кто ещё будет так остроумно шутить? Одна из дам предложила сделать это прямо сейчас, пока некоторые из иных поблизости. Пока ещё можно выбрать более подходящих работников, а то подсунут опять подержанных, старых, портящих впечатление от вечера.
Работники, ждавшие запаздывающего господина, никакого внимания на великих дам не обращали, ни женщины, ни мужчина. Работники тихо общались между собой. Что, по всей видимости, задело красавиц. Ими и не восхищались?! Нет, не запаздывал господин, просто, приходил великий хладнокровный енн минута в минуту. Хотя, это чисто индивидуальная черта.
Зелёнокожая дама, мелкая и щуплая, с хитрым холодным взглядом, лицом, словно натянутая маска, похлопала в ладошки, привлекая внимание. А на голове, вместо волос, сеточка из украшений. «Смешно!»
Не считая Инны, работников пришло чуть больше двадцати, молодых женщин, прекрасных девушек, и чуть меньше мужчин, привлекательных в хорошей физической форме, тоже иных работников. Привлекая их внимание, благородные дамы не унизились назвать их ни девушками, ни мужчинами. Это они: девушки и женщины – дамы. А эти… пускай даже обладающие зрительными превосходящими качествами по внешним данным – невзрачное недоразумение, рабочая единица, просто, пустое место.
Инна не шевельнулась, когда звонкий, но достаточно требовательный голос позвал работников подойти. Куда там? Она даже не отвела взгляда от созерцания завораживающих высот прозрачного небосвода, осветившегося северным сиянием. Красота!
Подчинились люди. Да, Инна знала, что присутствующая рабочая группа состояла из землян. Посмотрели работники на дам, переглянулись, пошептались, и решили подчиниться, проследовали в помещение ровной шеренгой и, выстроившись в ряд, встали по стойке: смирно.
«Смотрины лошадей на базаре… шшш-шш-ш» – поднялось негодование, выплеснулось возмущение из потайных щелей сознания.
Телепаты и другие, принадлежавшие к воспринимающим расам, почувствовали неизвестно откуда пришедшую волну негатива, переглянулись. Списать такое на проделки своей компании не получилось. Телепатки сами были в лёгкой растерянности. Осмотрелись они по сторонам, ища источник…
Упёртый взгляд прощупал внутреннее пространство помещения, одна из высоких дам даже речь подключила, позвала шутника. Решив, что это кто-то из рыжиков или стархов балуется. А, нет! Никого!
Выглянула госпожа в коридор, а там уже полно всякого сброду бродило по своим делам. Всё может быть, что подшутил кто-то из великих господ. Грубо конечно, но… не смертельно.
Вот тогда и обратила великая двухметровая госпожа внимание на непослушную рабочую единицу, стоявшую спиной ко всем ним. Наглость! Обратили все вышедшие за подругой невелички горящие взгляды на Инну. А в ответ – тишина!
Зашипели «змеи», перетирая между собой, как посмело это ничтожество ослушаться их и не подойти.
– Назови свой номер? – приказал более твёрдый властный голос дамы, явно раздражённый такому неповиновению со стороны пустышки.
Номер, только номер. Обращаться к иной по имени может унизить Великих. Что вы, что вы, разве может у пустоты быть имя, даже номера?
Быстрый скользящий шаг, наконец-то, явился господин, средних лет зелёный енн – непосредственный управляющий, подошедший минута в минуту начала своего рабочего времени.
– Насчёт этой не утруждайте себя. Она немая или глухонемая, короче с приветом, – быстро проговорил мужчина, покрутив у виска, проходя мимо и не тормозя у инициативной группы, начал командовать: кто – направо, кто – налево, кто за уборку пола, кто протирает пыль и так далее. Особая группа на установку специального оборудования: на искусственные фонтанчики из всяких вин и яств, на проверку автоматической лазерной электроники, подсветки, музыки.
Пробежал господин управляющий, дав понять, что сейчас они все очень заняты. Но оставшиеся не у дел дамы решили продолжить разговор и попробовали досадить мелкому управляющему.
– Странно, – произнесла одна из благородных зелёных девиц, озадаченно, сковив взгляд на «немую», – с каких пор у нас дефицит в единицах, что допускают таких?
Нет! Больше никто не желал тратить своё дорогое время на разговор об иных. Зелёный господин дал понять, что они влезли в его вотчину. Он в данный момент хозяин, решающий глобальные проблемы.
Поняли дамы. Быстро переключили своё прелестное внимание. Слишком много чести для этой неполноценной девушки, чтобы они – великие дамы о таком убожестве разговаривали.
Естественно, никто им не дал позволения выбрать среди работающих людей обслугу. Для разного рода мероприятий подготавливался специальный обслуживающий контингент.
Работы было много, но не тяжёлой. Просто, требовалось всё проверить, мало ли что? Это для специалистов по электроники. Девушки и молодые женщины, всё с той же рабочей группы проводили поверхностную уборку, чтобы ни пылинки не было. Всё отдраить, чтобы блестело. Всё расставить, чтобы и доступно, и не мешалось. Инна так и быть, когда красовавшиеся дамочки удалились, подошла к управляющему, гордо держа осанку. Королева!
Да, хладнокровно посмотрел худощавый старичок на улыбающуюся немую девушку, напомнивший Инне жабу в смокинге. Оттуда и улыбка. «Танец?! Ха-ха-ха!»
– Татьяна… – взвизгнул господин, окликнул пробегавшую мимо девушку лет двадцати пяти, – ты жаловалась у тебя воду далеко таскать, так бери эту, пусть поможет.
Облегчённо выдохнул зелёный, что пристроил по просьбе Марта его подопечную. Главное сказал… Татьяне. И быстренько ретировался, переложив ответственность.
Недовольно надула губки земная девушка, которая-то и сама ростиком не удалась, но фигуркой всё равно ничего – ладной. Смерила Таня немую помощницу снизу-вверх. Явно думая, насчёт подложенной свиньи.
А Инна подумала, что она окончательно проснулась и настроение у неё, даже из-за хронического не высыпания, именно сегодня с самого утра, хорошее. Улыбнулась она на оценивающую её «дюймовочку», всеми тридцатью четырьмя зубами: зубы мудрости у неё год назад выросли, а вот два последних молочных зуба никак не желали выпадать.
– Пойдём, что ли, покажу, что делать надо, – махнула Танечка пышной ручкой и пошла, быстро перебирая короткими ножками.
Пошла Инна следом, до того места, откуда надо было набирать и носить вёдра, правда, лучше сказать, катать на специальных устройствах для моющих пылесосов. Да, оказалось далековато. В самый конец, через весь этаж, туда и обратно. И всё бегом. Не привыкать! Обычная рутина.
Набирали, носили, таскали тяжёлые вёдра. Естественно, сделав пару ходок, Таня поняла, что подсунутая ей так неожиданно помощница не будет отлынивать от работы, пытаясь переложить на неё всё, что потяжелее. Наоборот, Инна сама взяла шефство: она выше на целую голову и сильнее. Ну и, конечно же, разговор завязался, то, что с одной стороны, даже лучше. Татьяна, если бы Инна и заговорила с ней, не дала бы и слово вставить. Тараторила она, как швейная машинка, весело и ни о чём. И только под конец рабочей смены, опомнившись, что разговаривала всё время на русском языке, лишь потому, что вся их бригада – русскоязычная. Спросила немую, знает ли она их язык. Улыбнувшись, Инна кивнула: «да».
Да, так прекрасно она себя ещё не чувствовала. Весёлая перекличка, помощь ближнего – мужчины. Климат в рабочей бригаде восхитил. Инна никогда не работала с кем-то, не знала, что может так весело пролетать время.
А вот «жаба» в смокинге оказался напыщенной скотиной. Оказалось, что зелёный не просто так довольно слонялся. Это Март присвоил ему на время некие завышенные полномочия. Вот и выпячивалась важность из всех щелей, не давая людям и передохнуть. А над кем ещё можно было безнаказанно поглумиться, как ни над беззащитными бесправными рабочими. Лишил «гад» всех, кто работал под его пристальным взором, законного обеда. А на вечер наряд выписал на дальние хозяйственные фермы, что, по его мнению, не очень-то расторопно они работали. «Мразь». Инну только не наказал, не смог на её браслет взыскание написать. Пришлось ему её отпустить.
Жаль, пошла Инна бродить по рабочей зоне. Она бы не возражала, если бы и её наказали вместе с той группой весёлых людей. Но…
Глава 7 Чужой праздник
Март не появился и к вечеру. Вообще-то, до вечера было ещё далеко и, усевшись в парке при рабочем общежитии, «стала ждать у моря погоду». Видела она, как свозили специальную прислугу, которые шептались, что они итак устали, а им ещё целую ночь, придётся провести на ногах.
Дело было вечером, делать было нечего. Пошли загружаться девушки и молодые парни в автобусы. Инна пошла следом и, затерявшись в толпе, залезла в транспорт. Решила, хотя бы прокатиться ради развлечения, пощекотать любопытство. «Может, накажут?»
А с автобуса, она вместе со всеми проследовала в здание, в скалу, выйдя, примкнула к идущим и унывающим девушкам, не таким, как утренняя весёлая бригада. По пути отстала, прошмыгнув на приглянувшийся балкон, большой вырезанный в выступе скалы: захотелось взглянуть на угасающий свет солнца. Скоро её ночь! «Ещё одна ночь!»
Темнело. Наплывал вечерний туман, такой густой осязаемый. Инна наблюдала, как накатившись волной, он словно безмерный океан поглощал мир под ней. Доплыв, врезалась белая пелена в скалу, и от неожиданно появившегося на пути препятствия чуть-чуть откатилось назад. Ненадолго. Вернулась осязаемая пелена и вновь прикоснулся к скале, теперь осторожнее, будто хищный зверь, цепляясь цепкими когтями, поползла вверх. Всё выше и выше…
А народ всё прибывал, подъезжали дорогие машины, из которых выходили королевы мира, наряды на которых стоили непомерно дорого.
Сами машины Инна не видела, только тусклый свет фар в густом тумане. И то, что они дорогие не сомневалась: на других элита не ездила. Как и про украшения знала. Часа два она, присев на край, свесив ножки, наблюдала за происходящим. Доходили до её слуха музыка и голоса из замкнутого помещения. И чем больше становилось там людей (господ), тем ощутимее Инна чувствовала их. Мир вокруг заполнился осязаемой энергией жизни, витающими чувствами, желаниями, стремлениями, любопытством, надменностью, презрением, пренебрежением, безразличием, брезгливостью, плохо сдерживаемой ненавистью. Как не пыталась Инна в липком клубке негатива найти что-то достойное, нет – ничего. Это если не считать случайное любопытство приправленное осторожностью. Нет, не повеселиться пожаловали великие…
Всё! Голова заболела у неё от приторности, перенасыщенности. Казалось, что негатив проникает даже через толстую стену и липнет к чувствительному нутру. Гудело в голове, в сознании, в душе. Потёрла зазевавшая девушка виски. Осознавая, что хочет убежать подальше от этого гула, от этих доносившихся будто из глубины бездны, голосов. Нет! Уйти так, сбежать, и даже одним глазком не взглянуть на то, что происходит за стеной? Нет! Собрав в себе силы, граничащие с любопытством, пробралась Инна в высокую лоджию, с которой виднелся практически весь зал с господами. Ещё бы стульчик с биноклем – театр чистой воды.
Осмотрела, тайком пробравшаяся девушка на чужой праздник, зал, поверх голов разношерстной публики. Хищный оскал тронул её соблазнительные губы в улыбке. Инна слышала их, даже «шепот» телепатов. «Зондирование почвы» было в самом разгаре.
Темнота – спасительное укрытие. Инна понимала, что никто не видит её, но от этого легче ей не стало. Телепаты чувствовали каждый её мельком коснувшийся их взгляд. Каждый раз, когда она осматривала кого-нибудь из них, направляя внутреннюю энергию, похожею на влияние стархов, понимала, что они это чувствуют и в недоумении озираются по сторонам.
Собрание больше походило на корпоративный вечер, великие господа смеялись, шутили, веселились. Но всё выглядело наигранно, словно марионетки выполняли они просчитанные действия, движения, произносили заготовленные шутки. Так и быть, представила Инна себя в толпе господ – примерила шкуру. Нет! Не по себе ей стало. Не её это мир, не её стихия. Фальшь и ложь, насквозь пропитавшие натянутые маски, ей противны.
Опять не сдержалась! Пробурчала она не очень лесную шутку про попавших в одну яму зверей. «Зрелища захотелось?!» Да, услышали её телепаты, почувствовали эмпаты, её омерзительное отношение ко всему происходящему, к ним всем.
Жаль, случайно вырвалось. Желание насолить так и подстёгивало поискать в темноте приключений на походку от бедра. Нет, не сегодня. Кто она такая, чтобы судить, чтобы лесть со своим больным на всю голову уставом в чужой мир? Никто и ничто!
Успокаивая своё внутреннее возмущение, прошипела сама на себя чужая на этом празднике. То, что она воспринимает телепатическую связь и способна выпускать на волю свой эмоциональный фон – знала. Знала и всё! Как-то, что где-то далеко в космосе сияет звезда под названием Солнце, и утром она опять появится на горизонте и подморгнёт ей. Знала Инна, как управлять собой. И то, что она человек была уверенна. Да, человек с некоторыми особенностями. Но человек!