Книга 3. Без названия

Артем

Когда постучали, Маша вздрогнула. Она ожидала стука, но ладони непроизвольно взмокли, между лопаток холодок. Мария одернула платье и направилась к двери. На пороге стоял мужчина за тридцать, с окладистой бородой, хвостиком на затылке, в рубашке и брюках цвета хаки, в солдатских ботинках, с рюкзаком на плечах.

– Здравствуйте, – сказал он. – Маша?

– Да. Здравствуйте. Артем?

– Да.

– Проходите, мы вас заждались, – при этих словах Маша покраснела.

– Я опоздал? – нахмурился мужчина (не в его характере опаздывать, опаздывать к женщине и детям – тем более некрасиво)

– Нет-нет, – еще больше смутилась Мария.

Как сложно!

– Полагаю, вашим мальчишкам не терпится меня увидеть и оценить? – Артем подобрал верные слова.

Маша кивнула в ответ. В комнате, куда женщина провела гостя, находилось три мальчика разного возраста.

– Привет, – сказал Артем, улыбнувшись. – Ну, что, давайте знакомиться.

– Антон, – сказал старший мальчик лет двенадцати.

Артем пожал ему руку как взрослому.

– Дима, – застеснявшись, сказал мальчик помладше, на вид лет девяти.

Артем снова пожал протянутую ладошку.

– Владимир! – отрапортовал самый младший лет шести-семи и с восторгом пожал руку взрослому человеку второй раз в жизни.

– Ну, а я Артем, или папа, или дядя Артем, или отец – кому как нравится – на любой вкус.

Ребятишки переглянулись.

– Правда, можно папой? – недоверчиво спросил Владимир.

В вопросе ребенка читалось столько удивления, что Артем на мгновение растерялся, но кивнул в знак согласия.

– Хорошо, – прошептал младший, а про себя подумал, что точно будет звать папой, и никто теперь не скажет, что он безотцовщина, вон у него какой папка.

– А я с подарками и гостинцами. Гостинцы в машине, так что начнем с подарков.

– Вау, – не сдержался Володя и прижал руки к губам, потому что мама и братья посмотрели строго, словно осуждали. Но это же папа!

– Антон, – мужчина открыл рюкзак, покопался в нем, достал маленькую коробочку, – тебе оберег из лазурита. Держи, – он протянул коробочку, – этот самоцвет считается камнем Будды. Можно ежедневно в течение нескольких минут всматриваться в камень для восстановления зрения. А еще он лечит головную боль, очищает от негатива, делает владельца милосердным.

– Митя… момент… – снова поиски в рюкзаке, – тебе оберег из серафинита. Своё название камень получил от легенды о Серафимах, окружающих престол Господа. По поверью, один из Серафимов уронил перья на землю, где и появились эти минералы с перьевидными кристаллическими включениями. Этот камень долго хранит тепло и помогает при болезнях позвоночника. Серафинит, как говорят, продлевает жизнь. Глядя на его «пёрышки», можно загадать желание. Но оно должно быть хорошим, светлым. Тогда сбудется.

– Вовка, – Артем, прищурив глаз, посмотрел на малыша, – тебе, как и братьям, тоже оберег. Он из аквамарина, частички Байкала, у него цвет морской воды. В древности существовало поверье, что, когда к владельцу аквамарина приближались враги или его одолевали мрачные мысли, камень темнел. Перед бурей кольцо с этим самоцветом тяжелело. Этот минерал имеет свойство выцветать на солнце, и он достаточно хрупкий, поэтому относиться к голубому бериллу нужно бережно. В ответ он снимет нервное напряжение и сдержит ссору.

– Обереги из Иркутского дацана – буддистского храмового комплекса, освещены ламой на благополучие в вашей жизни. Ну, и, пока вы не выдули под два метра, Нерпята, «нерпики» – забавные персонажи, надо сказать, – мужчина достал игрушки, – по убеждению знающих людей, – Артем подмигнул мальчишкам, – они готовы поселиться у своего владельца в рюкзаке и путешествовать вместе с ним по всему миру.

– Теперь маме, – Артем снова открыл рюкзак и вынул оттуда небольшую, но изящно отделанную малахитом шкатулку. – Это чароит.

Маша открыла предложенную шкатулку, в которой оказались серьги и перстень фиолетово-синего камня с уникальными натуральными узорами: на срезе явственно проступали звезды, перистые облака, струи горной реки.

– О! – вырвалось у женщины.

– Ух ты! – не сдержались мальчики.

– Серьги должны подойти под глазки! – улыбнулся мужчина.

Как он… Он не мог знать, какие у нее глаза.

– Можно я… примерю.

– Конечно, – засмеялся Артем.

Она понравилась ему еще там, на пороге: столько искренности и восхищения.

– Это, наверное, драгоценные камни? – спросил, расхрабрившись, Вовка.

– Нет, всего лишь минералы…

Он умолчал, что чароит встречается только в России, что его добывают на границе Иркутской области с Республикой Саха, причем, как утверждают специалисты, месторождения уже почти выработаны. А также то, что за чароитом охотятся ювелиры и частные коллекционеры со всего мира.

Маша повернулась от зеркала к мужчинам – вон их сколько теперь в ее семье. Мальчишки выразили восторг, Артем, присвистнув про себя, подумал, что не мешало бы побриться…

– Так, теперь пора за гостинцами. Мужики, за мной, мама пусть полюбуется собой.

Они сидели за маленьким столом – Вовку Артем забрал к себе на колени, от чего мальчик пришел в восторг. Как мало нужно в детстве! На столе к нехитрому угощению Маши прибавились гостинцы Артема: рыба, вяленое мясо, грибы, орехи, мед, варенье, медовуха, сок. Артем рассказывал, что это за рыба, где поймал, как охотился на косулю, чье мясо теперь на тарелке, как свалился с дерева, собирая орехи, потому что сук обломился, как пытался обмануть пчел, чтобы забрать из ульев соты с медом… Его рассказы были интересными, Вовка то и дело задавал вопросы: на что ловится такая громадная рыба, быстро ли бегают косули, как он добрался до дома со сломанной ногой, а пчелы больно кусаются, медовуха от слова «мед»?.. Разговор длился больше трех часов, но никто не заметил, что прошло много времени. Маша внимательно слушала, не перебивая, не задавая вопросов, и неуверенно улыбалась. Ей показалось, что от медовухи, впрочем, она попробовала самую малость, закружилась голова – нехорошо, что он подумает о ней.

– Так, молодежь, пора и честь знать, – перебил ее мысли мужчина (от его внимания не ускользнуло, что Маша почти ничего не съела, как и не выпила, но все равно не мешало бы сменить обстановку) и встал, ссаживая с колен младшего. – Показывайте дом.

Дом оказался старым, деревянным, приземистым. Они сидели в первой комнате – горнице пятистенника под образами, в красном углу. Следующая комната была больше на одно окно – трехстенник. Чтобы у ребятишек был свой угол, сделали перегородки по слепой (без окон) стене. В одной такой комнатушке обитали Антон с Димой, во второй Вовка с мамой. В общей комнате стоял диван, который не так давно занимала бабушка, теперь нет. В маленьких комнатках места хватало на две кровати и тумбочку. Шкаф и сервант находились в общей, как и стол, за которым ребятишки выполняли уроки. В углу на тумбочке стоял телевизор. Маша ломала голову по поводу теперешнего переустройства, где она, вернее, они с Артемом будут…

– Мам, – Антон дотронулся до ее руки.

– Что?

– Я вроде как из сеней видел дверь во вторую половину, – Артем ждал ответа.

– Да, но та половина совсем старая, хотели ее сломать, но руки не дошли.

– Покажете?

Вышли в сени с четырьмя дверьми: две на улицу (вход с улицы и со двора, одна в пятистенник, одна в старую половину). Чтобы войти в эту часть дома, пришлось нагнуться, ступени шли вниз. Если бы не печь, Артем принял бы эту клетушку за мазанку (сложена из камня). Потолок ничем не обшит, струганные доски с лампочкой посередине и окно одно. Да и хлама хватало.

– Ладно, пойдет. Немного разберем, почистим, – Артем щелкнул выключателем, – да тут свет имеется… и можно жить. Меня устраивает.

Мужчина похлопал рукой по печке, придется ею заняться, а то зимой беда. Маша посмотрела на Артема в недоумении.

– Я вообще-то не отказался бы от помощи, – сказал он. – Куда можно убрать лишнее?

Лишнее? Так они раньше все лишнее убирали сюда. Нет, не пойдет. Может, сарай какой есть? Есть, но в нем Борька с Зинкой. Кто это? Борька – поросенок, Зинка – коза, а еще куры. Артем почесал затылок. Может, просто на улицу, Маша неуверенно смотрела на мужчину. Это все хлам, вон даже ножки от поломанного стула. Она собиралась заняться, кое-что пустить на дрова, чтобы зимой топиться.

– Хорошо, сделаем так. Мама идет убирается на кухне, а мы, мужики, все, что абсолютно ненужное, выносим на улицу, на задний двор. Что можно пустить на дрова, в одну сторону, что нет – в другую, – подвел итог Артем.

– Я чур первый! – при этих словах Вовка потянул ножку стула на себя. Ножка оказалась в его руках, а содержимое, лежавшее на ней, рассыпалось, подняв столп пыли.

– Отставить, – скомандовал Артем. – Во-первых, не мешало бы переодеться в… одежду, более подходящую для пыли, грязи и мусора, во-вторых, надо определить оба места, куда будет все складываться, в-третьих, браться и складываться, а не выхватываться и бросаться. Задача ясна?

– Да, – Антон ответил за всех.

– Отлично. А вы, молодой человек, положите ножку стула пока на пол, она никуда не убежит, обещаю, – улыбался Артем.

Спустя два часа в этом помещении стало наблюдаться подобие порядка. Оставалось несколько мелочей: вымыть окно, подмести пол, заменить матрац на железной кровати, сдвинуть дубовый сундук в угол, приспособить что-то под стол. Маша предложила занести сюда стол из горницы, но тогда не на чем будет есть. Ладно, стол не первая необходимость, можно смастерить, на худой конец. Еще через полтора часа комната предстала перед взорами удивленных обитателей дома, они до сего дня не догадывались о ее существовании. «Это Выручай-комната, как в Хогвардсе», – заметил Артем.

– Вау! – трое мальчишек обменялись взглядами.

– Думаю, пока пол будет сохнуть, вам стоит умыться, – Артем посмотрел на младшего, – хотя, некоторым «умыться» не поможет, скорее уж отправиться на замачивание в корыте или ванне.

Все рассмеялись. Вовка стоял довольный, несмотря на то, что был грязный с головы до ног без всякого переносного смысла.

– Идем отмываться! – Маша взяла его за руку и направилась к выходу.

– Дим, ты второй, а я пока к Борьке с Зинкой. – Антон тоже пошел к выходу, оглядываясь на комнату: классно получилось!

Дети, устав, легли и заснули сразу. Маша тоже устала, но не подавала виду. После ужина она убрала посуду, застелила чистым кровать Артема, огляделась по сторонам: кто бы мог подумать. Надо разыскать его, он вроде к речке направился. Нет, сидит за двором, уже искупался. Как ни странно, он единственный, кто оказался относительно чистым, несмотря на мусор, пыль, грязь, перенесенные узлы, обломки поломанной мебели и другой рухляди. Теперь мужчина, переодетый в чистые солдатские брюки и такую же рубашку, набивал трубку табаком. Он курит? Вот незадача. Да еще трубку. Это, наверное, чтобы бороду не подпалить.

– Привет! – Маша улыбнулась мужчине. – Можно? – она указала на лавку, на которой сидел Артем.

– Конечно, – он зажег длинную спичку и затянулся.

Маша села, не зная, что сказать. Надо бы, но так не хотелось начинать трудный разговор.

– Тебе завтра на работу? – спросил Артем.

– Да.

– Как добираешься?

– Туда с автобусом, оттуда с перекладными.

– Мы завтра встретим. В восемь заканчиваешь?

– Да.

– Маша, полагаю, ты хочешь ясности. Давай так. В силу обстоятельств, мы оказались женатыми,.. фиктивно. У ребят моя фамилия и отчество, бумаги на столе. Что касается нас. Не будем торопиться, сегодня утром мы еще не были знакомы. У каждого из нас не просто…

– У меня как раз все очень просто – не везло с мужчинами…

– Маша, – резко перебил ее Артем. – Я, помимо того, что военный разведчик, биолог-генетик и в состоянии определить, какие черты ребенок унаследовал от отца, а какие от матери. Твоих черт ни в одном из мальчишек нет, так что не стоит заливать про «не везло с мужчинами»… Работаешь няней в родильном отделении?

Маша опустила голову, чтобы он не видел ее испуга, расслышав вопрос, прошептала пересохшими губами:

– Да.

– Для меня не важно, кто их настоящие родители, куда важнее, смогу ли я стать достойным отцом. Первый раз у меня не получилось: жену и сыновей не сберег – погибли. Вот так. Ритус не случайно предложил тебе в мужья именно меня. Я после смерти семьи ушел от мира, обосновался в глуши, чтобы никого не видеть, не слышать, чтобы никаких связей. Считай, с чистого листа начинаю. Как ухаживать за девушкой, точно забыл, так что не обессудь, если что не так… Ты устала, был трудный день, а завтра у тебя работа, Маш, иди отдыхай.

– А ты?

– А я еще посижу.

Артем встал рано, по привычке. Распахнул, вернее, выставил окно из своей половины (чуть надавил – оно и вывалилось), открыл двери – пусть проветрится его обиталище. С чего начать? Пожалуй, следует познакомиться с остальными жильцами. Как их там? Ага, Борис. Ничего поросеночек, не мешало бы только подкормить – тощеват. Зинка покосилась на незнакомца, проблеяла что-то невразумительное – чего с нее взять – коза, одним словом. Артем вычистил хлев, задал корму, обитальцы подобрели: Борька захрюкал от удовольствия, Зинка разрешила себя подоить. Цыкнув на собравшегося загорланить петуха, Артем осмотрел огород. Ковыряли по мере сил, а сил маловато – не беда.

Артем тихо вошел в дом, прошел в чулан, осмотрелся в поисках цидилки – ага, вот она – марлевая тряпочка в несколько слоев, процедил молоко. Услышав зевок за спиной, сказал:

– Доброе утро.

– Доброе… – Маша перестала зевать.

Она спросонья не рассмотрела, что кто-то есть в чулане. Теперь остановилась в дверях, растрепанная, в ситцевом халате нараспашку, из-под которого виднелась такая же ночная рубашка. Артем сполоснул кастрюльку под рукомойником, повесил на гвоздик, с которого снял ее незадолго до этого.

– Чего встала так рано? – спросил Артем, поворачиваясь к Маше.

– Так пора. Вечером ребята управляются, утром я, – Маша запахнула халат, поправила волосы.

– Теперь управляться – моя забота: и утром, и вечером. Молока хочешь?

Маша поначалу опасалась, что жизнь снова подставит подножку, но вроде нет, тьфу-тьфу, не сглазить, все стало налаживаться. Оказывается, вот что значит взрослые мужские руки по хозяйству. Ребятишки старались изо всех сил, но они, во-первых, дети, во-вторых, не очень здоровые. Артем поправил обе печки, заменил прогнившие половицы во всем доме, окна в своей половине и в пятистенке. Разобрал и сделал настоящий хлев, в котором животные не замерзнут зимой. Крыльцо новое поставил. Окосил вокруг дома, поставил ограду. Всего, пожалуй, не перечислить…

Сегодня мальчишки быстро сделали уроки: задали не очень много. Теперь они рассматривали в микроскоп минералы. Класс! Вовка по привычке задавал множество вопросов – папа, Артем, отвечал на все – как у него только терпения хватало.

– Митя, тебя пятно беспокоит? – отец обратил внимание, что мальчик несколько раз сегодня морщился, приподнимая плечо к уху.

– Пустяки, – ответил мальчик.

Застенчивый от природы, он никогда не заговаривал первым. Лишь по глазам можно догадаться, как хотел узнать о… чем угодно – любознательный человечек. Артема стеснялся до сих пор.

– Иди-ка сюда, сынок, – позвал его Артем.

Мальчик подошел.

– Давай посмотрим. Сними рубашку.

Мальчик послушно снял. Артем чертыхнулся про себя – дубина, ведь знал же, что у него проблема.

– Антон, принеси медицинский саквояж из моей комнаты, – сказал он, вставая, чтобы пододвинуть стул для Мити. – Садись спиной к свету. Придется потерпеть, у тебя рана на плече. Чего не сказал?

– Думал, пройдет, – пожал плечами Митя.

– Не пройдет, если так оставить.

Пока Артем накладывал повязку на рану Мити, Вовка стоял рядом и морщился, будто ему, а не брату было больно. Митя не проронил ни звука.

– Антон, дай какую-нибудь свою рубашку – будет свободнее… Надевай осторожнее, сначала больное плечо, теперь здоровое. Не подбирай под брюки – так свободнее. Завтра в школу не пойдешь: свитер, куртка, лямка от рюкзака – не пойдет.

– Но у нас…

– Не обсуждается. Сейчас возьму кровь на анализ, если мне что-то не понравится, поедем в больницу.

Ветер пытался сорвать крышу, вырвать дом с корнем. Дождь неистово стегал по окнам, пытаясь пробить стекла. Артем прервал свои исследования, направился к детям. Обычно в это время они играют, но сегодня сбились на диване, Вовка даже ноги под себя подобрал, и притихли.

– Я думал, вы тут войнушку устроили и теперь прикинулись мертвыми на поле боя, – попробовал пошутить Артем. – Ну-ка, дайте место старику.

Артем, забрав Вовку к себе на колени, устроился между Антоном и Митей. Так-то лучше. А давайте-ка рассказывать истории. Артем рассказал, как повстречался с медведем – встреча, надо сказать, оставила следы на нем, вернее, его теле. Показывая искалеченную ногу, поморщился – к непогоде всегда болит. Антон, оказывается, четыре года назад чуть в реке не утонул – Димка вытащил. Вовка так вообще в колодец провалился. Ну, тут такая история…

Это сейчас колодец обит досками в виде домика с дверцей, которая закрывается на замок – как раз после того случая. Тогда нет. Вовка же с рождения всех расспросами донимал, как только научился говорить, а научился он этому чрезвычайно рано. Однажды так бабушку донял расспросами про кикимору, что та в сердцах сказала: «В колодце она живет, иди сам посмотри». Ну, он и пошел. Подставил скамеечку, заглянул в колодец, позвал кикимору (он же тогда не знал, что она в болоте обитает), ответа нет. Залез в ведро и ухнул вниз. Димка увидел, как ведро сорвалось со сруба, как мелькнула голова брата – кинулся к колодцу, поймал крутящуюся ручку и держал, пока бабушка не прибежала на крик.

Артем погладил Митю по голове и улыбнулся: непростой мальчонка. За разговорами стало не так страшно. Артем между тем взглянул на часы: за Машей сегодня пораньше надо, в такую непогодь не разгонишься.

– Так, молодежь, пора за мамой. Ну, чего застыли. Поедете со мной – мне так спокойнее будет, вдруг наш любознательный куда-нибудь решит отправиться.

Мальчики обрадовались. Теперь по вечерам они редко ездили встречать маму, но сегодня не хотелось оставаться одним дома. Артем догадался, что они напуганы, им сейчас покойнее рядом с ним.

Хорошо, что выехали с запасом времени. На дороге две аварии, пришлось ждать. В другое время Артем вылез бы из машины, пошел помогать – не сегодня: дети важнее. Этот урок он запомнил не только на эту – на все последующие жизни!

На пропускном пункте его машину уже знали. Сегодня дежурный даже поднял шлагбаум, чтобы можно было подъехать ближе ко входу. Маша, выйдя из двери больницы, быстро юркнула в машину.

– Ужас, а не погода, – сказала она, смахивая капли дождя с лица, – прошла два шага – все равно вымокла. Как тебя пропустили сюда?

– Просто подняли шлагбаум.

– Поехали быстрее домой: ребятам страшно.

– Вообще-то, мама, мы все здесь, – сказал Вовка и просунул ручонку, чтобы погладить маму по щеке.

– Тогда хорошо.

Когда въехали в поселок, поняли: света нет ни у кого. Темень – глаз выколи. Дома нашли свечи, даже керосиновую лампу. Зимой часто света не бывает, но чтоб… Маша вздрогнула от удара молнии. Разве может быть дождь со снегом и гром? Это же аномалия!

После ужина Артем пошел проведать животных в хлеву, зашел к себе за мазью и трубкой с табаком. Ночевать сегодня будет на диване, а Маша перейдет к Вовке. Когда он сказал об этом, все с облегчением вздохнули. Лампа будет гореть всю ночь на столе. Артем отнавесил на дверях занавески. Всем видно свет. Машка, не ерунди, не надо ничего перестилать – брысь отсюда. Митька, чего на больном плече лежишь? Антон, поменяйся с братом местами. Вовка, ей богу, голову оторвать мало: куда трубка исчезла? Нечего на нее смотреть: она для взрослых больных озабоченных мужчин. Замечательно, что ничего не понял! Марш в постель! Когда, наконец, все улеглись, Артем отошел к окну и закурил трубку – не стал никуда уходить: отвечает за них головой. Он не боялся непогоды на улице, бывало и хуже. Сегодня он под крышей, в тепле. Бывали времена, что в такую жуть оказывался не под крышей и не в тепле… Он долго стоял у окна, уже и трубка выкурена, и молитва за упокой по каждому прочитана, и… Артем зашел к мальчишкам, поправил одеяла – уснули. К Вовке не пошел – перед Машей неудобно. Диван скрипнул, когда мужчина опустился на него. Теперь намазать рану и постараться заснуть. Он лег на ее подушку, под ее одеяло – хорошо.

Всех разбудил громкий стук. Маша в испуге выглянула в зал, ребятишки вскочили со своих кроватей. В тусклом отблеске лампы все пытались рассмотреть Артема на диване. Но… увидели поднятую руку, застывшую в воздухе. О-о-о!

– Все в порядке, – донеслось с пола. – Это я… и рука тоже моя.

Артем опустил руку и зажмурил глаза: такой классный сон и так неуклюже прервался на самом интересном месте, не просто интересном, а…

– Ты не пострадал? – Маша наклонилась над его головой.

Вот только ее сейчас не хватало.

– Нет. Пострадало только мое самолюбие, я в порядке.

– А чего глаза не открываешь? – спросила Маша.

Чего-чего! Ничего! Какое ее дело! Шла бы спать!

– Перевариваю сон, – хрипло ответил Артем и, подобрав одеяло, сел на диван.

– Пап, а чего тебе приснилось, что ты так шандарахнулся? – Вовка как всегда был главным дознавателем.

– И ничего я не шандарахнулся, – смутился Артем, поправляя одеяло на своих чреслах.

– Еще как! – Вовка расплылся в улыбке. – Мы думали, гром долбанул прямо в диван. Глядим, а тебя на диване нет, – Вовка развел руками и пожал плечами, передавая крайнее удивление произошедшему.

– Нечего думать и глядеть, а также отлынивать ото сна. Марш в постель. Это, кстати, всех касается.

С этими словами Артем лег на диван. Ребятишки залезли в свои кровати, и Маша тоже. Лучше бы, конечно, к нему… Черт! Вымыть бы язык мылом и щеткой, а лучше мозги… Артем, недовольный собой, взбил подушку, словно повинную в его мыслях, подложил кулак под щеку и накрылся одеялом по самые глаза.

Утром он отвез ребят в школу (по такой погоде сидеть бы им дома, но Маша сказала: нечего прогуливать, раз не больны, чтобы не получать выговора от администрации по поводу нерадивого воспитания детей) и теперь растапливал печку в большой половине. У себя позже растопит. Проспали сегодня, света не было, вставать никому не хотелось, у Маши выходной.

– Мне интересно, как дети заниматься будут, если нет света во всем селе? – сказал он Маше, которая потягивалась перед зеркалом умывальника.

Артем закладывал дрова в печку, мельком поглядывая на сонную Машу.

– Как-нибудь, а может, никак. Главное, мальчишки на занятиях.

Она попробовала воду – холодная, умываться расхотелось.

Артем улыбнулся, но промолчал. Между тем Маша снова открыла кран, помочила пальчик, а потом им один глаз, еще раз – второй глаз, взяла полотенце и вытерла глаза – умылась, повесила его на место и повернулась. Артем смотрел на нее и улыбался. О-о-о!

– Проснулась?

Маша кивнула.

– Тогда доброе утро.

Она снова кивнула и собралась исчезнуть из маленького чулана, но все-таки спросила.

– Что тебе приснилось, раз слетел с дивана?

– Ты.

Маша в недоумении уставилась на мужчину.

– Мы были вместе, – скупо уточнил Артем.

Из скупого пояснения не очень разумная девушка не поняла ни слова, поэтому все также смотрела недоумевающим взглядом. Где они были вместе? Артем подошел к ней вплотную, взял за плечи – его подбородок касался ее лба.

– Мы любили друг друга, – прошептал мужчина, втягивая в себя запах женских волос.

Она замерла, он тоже. Хорошо стоять с закрытыми глазами около теплой печки, вдыхать аромат близкого человека. И не важно, что за окном бушует непогода. Мир, может, и рушится, но он там, а они здесь и сейчас…

– У тебя красивые волосы, – мужчина нарушил тишину.

– Обычные.

Маша по-прежнему стояла не шевелясь.

– Прости, – Артем выпустил ее плечи и отстранился. – Я тороплю события. Прости, если напугал.

– Нет, не напугал, – Маша покраснела, пытаясь найти подходящие слова, но они не находились.

Как расскажешь в нескольких словах о своей неудачной жизни. Когда-то юной соплячкой, она думала, что самая красивая, что самая умная – нос воротила ото всего, что не по ней. В школе дружила не с кем-то, а с самым завидным женихом, только он уехал, не попрощавшись, зато ославил ее на всю Ивановскую и это несмотря на то, что ничего не было: потому и ославил. Поехала поступать не куда-то, а в столицу, наивно полагая, что муж сестры устроит в университет, где преподавал сам. На предложение Иогана подготовить к поступлению громко фыркнула и так же громко хлопнула дверью, обидевшись на сестру. В университет, разумеется, провалилась с недобором не двух-трех баллов, а намного-намного больше. Поджав хвост и опустив нос, вернулась домой.