Таль 7. Отголоски прошлого

Будучи единственным наследником, Олист не рисковал отправиться на путь, и постепенно на Владыку стали давить, вынуждая выбрать себе супругу. Он и сам понимал необходимость этого, потому вскоре начались смотрины. Множество эльфиек представали перед его взором, и некоторых из них он удостаивал личного общения, но и самые невинные и самые порочные вызывали единственное желание – чтобы они избавили его от своего присутствия. Чем дольше это длилось, чем сильнее на него давило окружение, тем чаще он искал уединения на запретном для всех острове. Безуспешные попытки раз за разом найти ту, кого он сможет хотя бы терпеть рядом, буквально сводили его с ума, заставляя прятаться от собственных подданных. Все, чего он хотел, это чтобы его оставили в покое, дали возможность вновь обрести себя. Но все считали, что прошло уже достаточно времени, раз за разом напоминая своему Владыке о долге перед народом.

И однажды его стремление к уединению осуществилось странным образом. Возвращаясь с острова, он не сразу обратил внимание, что по дороге в апартаменты его не поприветствовал ни один из встретившихся эльфов, лишь порадовался ощущению отчужденности. Но странности продолжились и дальше. Окружающие как будто перестали замечать его, не разговаривая, не исполняя положенных ритуалов и не обращая внимания, даже когда он сам заговаривал с ними. При этом никто не сталкивался с ним в коридорах, не удивлялся смененной одежде или подписанным документам.

Поначалу ему это нравилось, потом вызывало любопытство, и Тэль ставил различные эксперименты, заканчивавшиеся одним и тем же – эльфы его не замечали. По дворцу поползли разнообразные слухи как о нем самом, так и о странных явлениях, происходящих там. Часть слуг из страха перед необъяснимым начала увольняться, оставшиеся нервно оглядывались и вздрагивали от любого движения занавесей при дуновении шаловливого ветерка. Тэль вынужден был прекратить эксперименты во дворце, но поселившийся там страх уходил далеко не так быстро, как зарождался.

Целыми днями Владыка бродил по городу, всматриваясь в своих подданных, прислушиваясь к их разговорам и пытаясь найти в своей душе хоть какой-то отклик их радостям и бедам. Безуспешно. Окруженный ими, он был так же одинок, как и находясь на острове, отделенном от города водами озера, одинок, как все время с тех пор, как не стало его Анли. Она всегда воспринималась Тэлем частью его самого, разделяя все его чувства и облегчая тем самым бремя власти. С ее смертью он не просто потерял любимую, а лишился части себя, и никто оказался не в силах заполнить эту пустоту внутри, ведь то, что они могли предложить, не было его частью.

Осознав это, Владыка перестал появляться в городе, да и во дворец возвращался лишь для того, чтобы поесть и сменить одежду, полностью забросив дела. Однажды сидя на берегу, он заметил, что эльфы смотрят на него, что-то активно обсуждая. Заинтересовавшись, Владыка попытался приблизиться к ним, летя над водой, но вскоре они потеряли его из виду и, недоуменно переглянувшись, ушли. После этого Тэль сделал вывод, что на определенном расстоянии странный эффект, скрывающий его от окружающих, переставал действовать, потому нашел в одном из городских магазинов свободный темный балахон и с тех пор выходил из дворца только в нем.

Один день сменялся другим, лишь изредка отличаясь погодой, и вскоре Тэль уже потерял счет времени. Много раз Владыка размышлял о том, зачем продолжает жить, и не находил ответа. Самым простым и логичным было бы служение своему народу, то, для чего он был предназначен, но, когда попытался вернуться к своим обязанностям, оказалось, что эльфами правит Олист, а Владыка остался лишь страшноватой легендой о том, кто скитается на грани тени и света, не находя покоя. Он подолгу стоял рядом с сыном, глядя, как тот принимает просителей, исправляет принесенные на подпись документы, как устало откидывается в кресле, закрывая глаза. Ему хотелось коснуться Олиста, как-то поддержать его, но как только Тэль приближался, зона отчуждения заставляла того отойти. Владыка попытался написать сыну письмо, но тот принял это за злую шутку и, скомкав лист, бросил его в мусорное ведро. Лишь после нашей встречи Тэль узнал, что повелитель позднее достал письмо и долгое время хранил его в тайне ото всех, потому что в глубине души очень хотел верить, что отец еще вернется. Ведь камни в венце Владыки сияли по-прежнему ярко, а значит, он был жив. Тогда же Тэль снова стал избегать эльфов, прячась на своем острове, но теперь уже потому, что рядом с ними чувствовал себя еще более одиноким. Он ничего не хотел, был абсолютно безразличен ко всему, что происходит вокруг. Жизнь как будто проходила мимо него, не оставляя следа ни в душе, ни в памяти.

За время его рассказа мы вернулись к водопаду и теперь сидели на камне, где я впервые встретила его.

– Все изменилось в тот день, когда ты появилась на острове, – продолжил Тэль. – Поначалу я даже думал, что это галлюцинация, и заговорил не с тобой, а с самим собой. Но, к моему удивлению, ты ответила, а я по-прежнему не ощущал не только чуждости, но и обычного для большинства разумных диссонанса между словами и чувствами. Наверное, я действительно уже сходил с ума, потому что решил научить танцевать, даже считая тебя плодом своего воображения. А потом было почти забытое прикосновение живого тепла, невероятное ощущение единения в Иноларе и твоя искренняя, незамутненная радость, какая бывает только у детей. Ты не была частью меня, как Анли, но рядом с тобой я перестал чувствовать щемящую пустоту одиночества. Это очень трудно передать, Таль. Ты каким-то образом дополняешь меня, при этом оставаясь собой.

– Когда я услышала, как ты поешь, мне тоже стало очень одиноко, ведь я так же оторвана от родины, хоть и нашла здесь то, чего не могла обрести там. Может, поэтому нас и потянуло друг к другу. Теперь я понимаю, почему ты обрадовался тому, что я не из этого мира.

– Да. Тогда для меня это было важно. Я по-прежнему винил людей в смерти жены и дочери, но ведь именно ты разрушила наваждение и смогла вернуть меня к нормальной жизни.

– Ты поэтому все время ходил за мной? Боялся, что тебя опять перестанут видеть?

– Поначалу да, а потом… – на некоторое время эльф умолк. – Я давно уже не тот пылкий юноша, что отстаивал свое право на любовь перед дядей. У меня за спиной сотни прожитых лет, а на плечах бремя власти. Если я могу терпеть кого-то рядом с собой достаточно долго, это в определенной мере и есть для меня любовь, а общаться с тобой мне было легко… за исключением отдельных моментов.

Я надолго задумалась, пытаясь осмыслить все сказанное им.

– Тэль, скажи честно, ты не жалеешь, что сделал мне предложение? Тогда я нужна была тебе, чтобы прийти в себя, стать прежним, но теперь это создает только проблемы. А я не такая, как Анли, я не смогу раствориться в тебе, отказавшись от себя самой.

– И это хорошо, – заверил меня жених. – Ты не боялась спорить со мной, отстаивая свое мнение, а невероятно сильные и чистые эмоции заполняли пустоту во мне, пробуждая давно забытые чувства. И благодаря этому я снова ощутил себя по-настоящему живым. Я сделал предложение, потому что хотел быть рядом с тобой. Хотя если бы не роза, мне бы и в голову не пришло, что твои чувства ко мне так глубоки. До этого я думал, что интересен тебе просто в качестве экзотики.

– Но теперь-то с тобой все в порядке. Зачем я тебе?

– Ты хочешь уйти?

– Нет, я хочу понять. Для меня это важно.

– И я ценю это, Таль. Обычно никто даже не пытается понять меня, все просто подстраиваются, чтобы избежать сиюминутных конфликтов. Ты же совершенно другая. В начале мне казалось, что ты как открытая книга, но чем больше общаюсь с тобой, тем отчетливее понимаю, как много можно увидеть, умея читать между строк. Ты спрашиваешь, зачем нужна мне, но это неверный вопрос, и, если попробуешь ответить на него в отношении меня, сама это поймешь. Мне хорошо рядом с тобой. Да, временами нам бывает непросто, особенно тебе, но я готов тоже подстраиваться по мере возможности, поддерживать и ограждать от того, что для тебя неприемлемо. И я очень не хочу тебя потерять, – Тэль придвинулся ближе и осторожно обнял. – Ты останешься со мной?

– Конечно, – я немного развернулась и положила голову ему на плечо. – Ведь мне тоже хорошо с тобой, даже несмотря на то, что ты Владыка, и из-за этого все бывает непросто. Я люблю тебя, Тэль, очень люблю, хоть и поняла это значительно позднее, чем ваш волшебный цветок.

– Я тоже люблю тебя. По-своему, и, возможно, иногда со стороны этого может быть не заметно, но я люблю тебя больше жизни, моя будущая владычица.

Какое-то время мы сидели молча, наслаждаясь удивительной близостью не только тел, но и душ, как бы здесь они ни назывались.

– Теперь ты знаешь обо мне все самое важное, – заключил Тэль. – Прости, что долго не рассказывал. Я боялся оттолкнуть тебя или напугать. Боялся, что тебя ранят мои чувства к Анли, что не сможешь понять и уйдешь или потребуешь выбирать между ней и тобой, а я не хочу… не могу выбирать, Таль. Вы обе – часть моей жизни.

– Как для меня ты и магия. Помнишь, мы об этом уже говорили.

– Я рад, что ты это понимаешь, и что, наконец, решился рассказать тебе все это. Теперь у нас не будет секретов друг от друга, так ведь?

– Так, – подтвердила я.

– Расскажешь, почему Райн был в боевой ипостаси? Против бестелесного она ведь ничем не поможет.

Я вздохнула.

***

– Таль, если ты не готова об этом говорить, я не буду настаивать. Хотя и не понимаю, чем заслужил твое недоверие.

– Я доверяю тебе, просто не хотела расстраивать. Все ведь относительно хорошо закончилось.

– Относительно?

– Не представляю, что теперь будет с Райном. Он ведь живет охотой, а без ноги это вряд ли будет возможно. Элтар, конечно, поможет, да и я тоже, но вряд ли он согласится жить на иждивении.

– Ты считаешь себя виновной в произошедшем?

– Нет. Поход организовывал он, а я пошла только потому, что беспокоилась за ребят. И там я тоже сделала все возможное, чтобы всех спасти, но так получилось, что спасти я могла всех, кроме себя. Я велела Райну забирать справочник и уходить в портал, а вместо этого он сменил ипостась и прыгнул в него вместе со мной.

– Ему ногу порталом отрезало? – догадался эльф. – Но почему тот схлопнулся? И как вы тогда уцелели?..

– Тэль, я ведь не умею открывать порталы. Я зачитала то заклинание, которым мы пробивали стационарный, точнее, то, которым только собирались пробивать. Пока его не закрепишь, он недоделанный и, если перестать контролировать точку входа, должен сорваться, насколько я понимаю. А судя по произошедшему, так оно и есть. Но Райн прыгнул с огромной скоростью, поэтому в портал не успела пройти только толчковая нога.

Владыка чуть отстранился и замер, пустым взглядом глядя куда-то вдаль.

– Прости, я не хотела, чтобы так получилось.

– Я знаю. Мне нужно подумать, – произнес он, чуть сжав мои пальцы в своей ладони.

На этот раз молчание длилось очень долго, и я все же не выдержала.

– Тэль, пожалуйста, не вини Райнкарда. Никто не мог знать, что мы встретим бестелесного, а с обычной опасностью вампир бы справился. Он и так покалечился, спасая меня.

– Не переживай, – слабо улыбнулся мой любимый. – У вампиров невероятная регенерация. Восстановление при такой травме, конечно, будет долгим и неприятным, но через пару месяцев он уже сможет аккуратно ходить, а через полгода, максимум год, и полноценно сражаться. Я думаю не об этом.

– А о чем? – у меня отлегло от сердца.

– Об Анли. Ведь в твоем случае однозначно первой закрылась точка входа, и вы прошли в портал. Пусть не без потерь, но прошли.

– И ты думаешь о том, почему с ней было иначе?

– Да. И вижу только одну вероятную причину, но выяснить, так ли это было в ее случае, теперь уже невозможно. Однако я обязательно прикажу просчитать такую вероятность.

– А мне расскажешь?

– Пойми, я не проверял случившееся лично. Да, я неплохой телепортист, можно сказать, даже хороший, но телепортационная артефакторика – это достаточно специфический раздел, и я в своих выводах опирался на предоставленное службой контроля экспертное заключение. Вот только, как показали события полугодовой давности, службе контроля тоже можно доверять не всегда. И сейчас я как никогда рад тому, что не начал тогда войну.

– То есть виноваты могли быть и не люди?

– Возможно, не только люди. А, возможно, и нет. Это, конечно, уже ничего не изменит, но я все равно хочу знать, что произошло на самом деле.

– Тэль, а та эльфийка… Почему ты назвал ее самозванкой? И вы ведь знакомы, да?

– Да, – на миг жених замялся. – Таль, я не собирался тебя обманывать. Клянусь, я просто ни разу за все это время о ней не вспомнил.

– Обманывать? Ты о чем?

– До сегодняшнего утра она была моей официальной фавориткой. Просто, чтобы лишить этого статуса, как и чтобы присвоить его, необходимо издать указ. Но когда я уходил на этот континент, мне не было дела ни до кого, тем более до фаворитки. А у Лантиртаниэль хватало ума не лезть мне под горячую руку.

– Судя по тому, что она сумела стать правительницей, дурой ее точно не назовешь.

– Она не имела права властвовать над эльфами, не будучи членом правящего рода. А такого титула, как правитель, в иерархии нашей власти вообще нет.

– Да, я тоже так подумала, когда услышала ее титул. Но тогда как это вышло?

– Еще не знаю, – пожал плечами Тэль. – Говорит, что никого из рода не осталось, и она пыталась сохранить страну, ожидая моего возвращения. Но сказать можно что угодно. Посмотрю хроники, поговорю с высокими лордами, попробую разобраться.

– Тэль, а высокие лорды – это кто? Не из-за роста же они так называются.

– Нет, конечно, – рассмеялся эльф. – Высокий лорд – это глава знатного рода, эрлорд – принадлежащий такому роду, но не имеющий права на наследование. При этом дети эрлордов уже не считаются членами основного рода, но вправе вести отдельную родословную, начиная с эрлорда.

– Теперь понятно. Скажи, а что будет с твоей бывшей фавориткой?

– За узурпацию власти полагается смертная казнь, а вот способ ее уже будет зависеть от обстоятельств.

– Даже если она действительно сохранила страну, когда другие этого не смогли?

– Таль, почему ты ее защищаешь? Ты понимаешь, что тебя она отправила на смерть?

– Понимаю. Райн был абсолютно невменяем, когда меня заперли с ним в камере, инстинкты полностью подавили разум. Если бы охранники из страха перед вампиром не приковали его к лавке, пока был еще без сознания, он набросился бы на меня и убил. У меня и с магией шансы выжить в такой ситуации вряд ли были бы, а уж без нее… Я все это понимаю, Тэль, и не испытываю конкретно к этой эльфийке никаких добрых чувств, но все равно хочу, чтобы ее действия оценивались с точки зрения разумной необходимости.

– И какая была необходимость скармливать тебя вампиру?

– Никакой. Зря я, конечно, сказала, что являюсь будущей владычицей эльфов. Мне все равно не поверили и к вампиру, скорее всего, из-за этого бросили.

– С тем, что это могло стать причиной ее решения, спорить не буду, но, если бы ты этого не сказала, могла пройти не одна декада до того, как решились бы проверить твои слова об эльфах на другом континенте. Если бы вообще решились.

– То есть мне все-таки поверили?

– Не совсем. Но это было единственное разумное объяснение тому, что твой телепорт преодолел антипортальную защиту. У них она модифицированная и пропускает тех, кто прописан по ауре. Мои параметры тоже внесли, но поскольку я очень долго отсутствовал и ежегодную корректировку делать было невозможно, а аура со временем все же изменяется, то задали большое допущение, оставив только ключевые родовые особенности. Кстати, то, что ты прошла, подтверждает теорию архимага Кайдена о влиянии периода помолвки на ауру будущей владычицы. Если задуматься, то суммарно мы провели вместе чуть больше двух месяцев, а стандартно свадьбу назначают через месяц после помолвки, так что родовые особенности ауры у тебя уже сформировались. Будучи уверенным в качестве своей работы, артефактор, ответственный за антипортальную защиту, посчитал версию с особенностями ауры единственным разумным объяснением. Чисто теоретически эти особенности могут сформироваться и при получении отпечатка на ауру, хотя шанс получить достаточное количество особенностей ничтожно мал. И, хотя беспокоился он в первую очередь о своей репутации, думаю, поощрение все же заслужил.

– Да. Его же самого и послали мои слова проверять. Представляю, в каком шоке он был, когда тебя увидел.

– Не в большем, чем остальные, когда я заявился к ним при параде.

– Кстати, Тэль, я бы хотела как-то отблагодарить охранника в темнице, он был единственным, кто отнесся ко мне по-человечески.

– Думаю, в данном случае лучшей наградой будет денежная. Я тебя услышал.

– Спасибо.

– Хочешь поговорить еще о чем-то? – поинтересовался Тэль.

– Вроде бы нет. Мне сначала это все в голове уложить нужно.

– Хорошо, тогда возвращаемся. Выйдешь со мной в большую столовую на обед с лордами? Там будет объявлено о возобновлении отношений с оставшимися на старом континенте. Слухи, конечно, и так уже распространились, но теперь информация будет доведена официально.

– Если я не помешаю.

Перед тем как отправиться на обед, я посетила свой гардероб и на полчаса отдалась в руки дворцового парикмахера, так что показаться перед благородными эльфами рядом с их Владыкой было теперь не стыдно. Как раз и новый говорун пригодился, поскольку на мое владение эльфийским надеяться пока не приходилось, а вопросов ко мне оказалось немало, учитывая, что установление контакта с эльфами старого континента записали мне в заслуги. «Рискуя жизнью, проложила путь к земле, что с незапамятных времен озарена светом творения под сенью мэллронов» звучало очень красиво и совершенно не соответствовало тому отчаянному прыжку в неизвестность, который был на самом деле.

– Но почему такое рискованное мероприятие было поручено именно будущей владычице? – все же рискнул выразить всеобщее недоумение один из присутствующих.

– Преодолеть антипортальную защиту, не взламывая ее, мог только кто-то из членов правящего рода. Планировалось, что я лично буду участвовать в одной из попыток примерно через полтора месяца. Но некоторым адептам спокойно на месте не сидится, и поэтому они проводят полдня в темнице, пока уполномоченные лица устанавливают контакт уже официально, – все же добавил немного реализма нашим приключениям Тэль.

Я виновато опустила взгляд и принялась разглядывать наколотую на вилку крупную горошину.

– А это правда, что вас вампиру на съедение отдали? – неожиданно поинтересовался сидящий через семь эльфов от меня подросток, и был тут же одернут отцом.

– Да.

– Но как вы с ним справились? – удивились уже с другой стороны.

– Никак. Он был прикован и большую часть времени без сознания.

– Страшно было? – все же рискнул снова подать голос молодой эльф, несмотря на недовольство родителя.

– Очень, – совершенно честно ответила я и добавила: – Так же, как если бы меня бросили к сумасшедшему магу.

Присутствующие постоянно смотрели на нас с Тэлем, и это начинало меня нервировать. Я старалась не поднимать взгляда от содержимого тарелки и отмалчиваться, чтобы не сказать что-нибудь не так. Наконец, пытка всеобщим внимание закончилась и меня отпустили домой, где я снова уснула, видимо, еще не полностью восстановившись после пережитых приключений.

Когда проснулась вечером, дома меня ждали Майран и ужин.

– Тэль не приходил? – поинтересовалась я.

– Еще нет, но велел мне его здесь дождаться, значит, собирался.

Я потянулась до хруста в суставах и решила, что перед ужином неплохо бы размяться. Привыкшее к систематическим тренировкам тело, лишившись их на несколько дней, требовало движения. Черный доктор отвел меня на площадку, где когда-то тренировались с телохранителями, и даже поделал со мной упражнения, так что к приходу Тэля мы только сели есть.

– Какие у тебя планы на ближайшие дни? – поинтересовался жених, наливая себе отвара, но к ужину интереса не проявив.

– Практика по деревням. Думаю, завтра с утра нужно уже отправляться в Новоград, пока на нее без меня не ушли.

– Я бы хотел, чтобы ты задержалась на несколько дней. Потом возьмешь Майрана в сопровождение и догоните остальных на лошадях.

– Ладно, останусь, если нужно, – согласилась я, хотя перспектива верховых переходов после поездки к Андрею Ивановичу откровенно пугала. – Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой на старый континент?

– Нет. Я как раз хочу, чтобы ты осталась здесь. Завтра днем мы с Олистом уйдем разбираться, что происходило там за последние несколько веков, и формально править здесь я оставлю Тариндиэля. Это займет несколько дней, никаких судьбоносных решений от него принимать не потребуется, но все же мне хотелось бы, чтобы ты его поддержала. Для него это будет первое правление своим народом.