Беги, Люба, беги!

Я сцепила пальцы и поёжилась. В горле прочно обосновался горький пульсирующий комок. Стащив с плиты остывший чайник, я налила в чашку воды.

– Не могу больше… – с трудом сделав глоток, я всхлипнула. – У меня сил нет… Когда только это всё кончится?!

В коридоре послышались шаги. В проеме кухонной двери образовался красавец-мужчина, дипломированный адвокат и по совместительству мой супруг. Одарив меня сверкающей презрительной улыбкой, он поправил воротничок белоснежной рубашки и усмехнулся:

– Хоть сию же секунду… Что, поискать свидетельство о браке?

Глядя в умопомрачительные сливовые глаза, я судорожно сглотнула, с превеликим трудом удерживаясь от слез. Их супруг не выносил. Но веки предательски набухали, пришлось опустить голову и разглядывать свои дрожащие пальцы.

– Ой! – гнусаво протянул Олег, застегивая манжеты. – Что тут у нас? Снова трясёмся, поджав облезлый хвост? И перестань качаться, как припадочная! – заорал он, и стеклянный плафон под потолком отозвался глухим дребезжанием. – Хватит сырость разводить! Только и может, что рыдать! Смотреть противно… Не баба, а чёрт знает что!

Сдерживаться далее не хватило сил, я взвыла и заплакала, давясь слезами. Олег с отвращением смотрел несколько секунд, злобно шарахнул кулаком о стену и выскочил в прихожую.

– Чтоб ты сдохла… – услышала я, потом громко хлопнула входная дверь, и всё стихло.

Стиснув руками голову, я привалилась к холодной стене и сползла на пол. Мне хотелось умереть.

Самое обидное было в том, что я снова не успела понять, из-за чего же мы сегодня поссорились. Хотя мы были женаты всего два года, эта милая забава прочно вошла в привычку, которую мало кто решился бы назвать хорошей. Однако муж всем способам выяснения отношений предпочитал именно этот, и поделать с этим я ничего не могла.

Первый скандал, расставивший все точки над «i», произошел месяцев через семь после свадьбы, когда я, вернувшись с работы в неурочное время, застала любимого супруга в обществе весьма привлекательной блондинки. Муж пришёл в сильнейшее негодование, блондинка молча удалилась, красиво виляя крутыми бедрами, а я, наивно предположив, что имею полное право узнать, что происходит в моей собственной квартире, заработала в глаз, после чего целую неделю ходила на работу в тёмных очках.

Вы когда-нибудь видели кардиолога в чёрных очках? Если видели, значит, были у меня на приёме…

Через неделю последовало бурное примирение, клятвы в вечной любви и голубиное счастье. Но где-то глубоко, на самом донышке хрупкой семейной вазы, уже скользнула чуть заметная трещинка…

Держась за стенку, я осторожно поднялась. Голова кружилась, и мысли путались. Добравшись до окна, рывком распахнула обе створки. В лицо пахнул свежий весенний ветер. Закрыв глаза, я глубоко вздохнула. Вдох… выдох… вдох… Сердце, послушно подлаживаясь под ритм дыхания, постепенно начинало биться ровнее.

«Господи, зачем я это делаю? – пришло вдруг в голову. – Глупая привычка: «вдох-выдох, вдох-выдох!» Кому это нужно?»

Я перегнулась через подоконник и открыла глаза. Третий этаж. Смешно… Мне ли этого не знать: счастливцы, которым не довелось свалиться с такой высоты вниз головой, потом месяцами лежат в гипсе, терпеливо сращивая покрошенные в винегрет кости. А заботливые родственники тычут им в рот ложки с манной кашей… Но кто будет кормить меня? Олег? Ха-ха… Представляю…

Ну-ка, отойди от окна! Ты же врач! Не смеши людей… Ты же врач… Я развернулась и, стиснув кулаки, оглядела кухню. На столе стояла чашка с водой.

– Конечно! – я даже рассмеялась. И бросилась к висящей на стене аптечке. – Я же врач!

Так рванула хлипкие пластмассовые дверцы, что на руки посыпался целый ворох разноцветных упаковок. Схватив, сколько могла удержать, я вывалила лекарства на стол. Шаря трясущимися пальцами по гладким бокам коробок, долго не могла найти то, что искала.

– Вот! – Я схватила плоскую красно-белую упаковку и, вытащив блистер, принялась торопливо выдавливать таблетки.

Маленькие плоские колесики со стуком падали на стол, составляя причудливую белую мозаику. Я аккуратно убрала остальные лекарства, выбросила пустую упаковку и села, неотрывно глядя на пугающе-манящую белоснежную россыпь… Придвинула чашку. Легонько придавив указательным пальцем, потянула к себе ближний кружочек.

Ничего страшного… Не будет ничего страшного… Просто всё закончится: тоска, унижение, боль… И никогда не повторится. Потому что терпеть я больше не в силах. Потому что всё равно люблю этого бездушного мерзавца. Который любит только одно – втаптывать меня в грязь…

Я же врач… Я знаю все симптомы. Просто сердце начнет биться сильнее. Ему не привыкать… Ничего… Заложит уши. И ледяной холод, сковывающий ноги, потечёт вверх по жилам, стремительно превращаясь в расплавленный огонь…

Я закрыла глаза, и в следующее мгновение таблетка оказалась во рту, горькая, словно моя жизнь…

Гром телефонного звонка, раздавшийся из прихожей, заставил меня вскочить на ноги. От испуга чашка выскользнула из пальцев и опрокинулась, заливая рассыпанные по столу лекарства. В замешательстве я кинулась за тряпкой, потом бросила её и принялась судорожно собирать враз размякшие таблетки. Руки тряслись и не хотели слушаться. А телефон звонил и звонил, будто издевался, разрывая мой и без того закипающий мозг.

– Ненавижу! – в отчаянии крикнула я в сторону прихожей. Тут ноги подкосились, и я упала на табурет. – Господи… вдруг это он?

Мысль пронзила, словно током. А если это Олег? Звонит, чтобы извиниться, сказать, что любит только меня и что никогда больше… Я вскочила и, путаясь в неверных ногах, бросилась к телефону.

– Да?! – закричала, срывая трубку. – Я слушаю!

– Здравствуйте! – немного растерянно произнёс высокий женский голос. После секундной паузы женщина осторожно поинтересовалась: – Медведева… это ты?

Стиснув свободной рукой лоб, я зажмурилась. Не понимаю, в чём дело… Это не Олег. Кто это? Медведева. Какая Медведева?.. Боже мой, да ведь Медведева – моя девичья фамилия!

– Кто вы? Что вам нужно? – Странный звонок заставил меня очнуться.

– Ну это точно ты, Медведева! – удовлетворенно протянула женщина. – Я уж подумала, что не туда попала! Это Зотова… Вера. Ну вспомнила?

«Вера Зотова… – забормотала я. В имени было что-то невероятно знакомое. – Вера Зотова…»

– Верка, ты, что ли?

– Я! – радостно подтвердила моя бывшая одноклассница и засмеялась. – Вечно, Медведева, до тебя как до жирафа!

Схватив трубку обеими руками, я закричала, дрожа от нервного возбуждения:

– Верка! Верка! Я узнала! Конечно, узнала! Господи… Зотова, здравствуй! -

– Ну здравствуй еще раз! – хихикнула подруга. – Как дела? Я тебя не отвлекаю?

Разом сбившись с дыхания, я торопливо забормотала:

– Нет, нет, Верочка! Что ты…

Взбодрившись ответом, одноклассница пустилась в пространные воспоминания о далеком отрочестве, дав мне тем самым несколько минут, чтобы прийти в себя.

Слушая заразительное хихиканье Верки, с самого детства слывшей невероятной болтушкой, я испытывала довольно странное чувство, словно только что вынырнула с огромной глубины и глотнула воздуха.

Не прошло и получаса, как мне удалось выяснить, чего ради она вдруг позвонила: в нашей школе намечалась встреча одноклассников.

– В субботу, двадцать третьего… – трещала Верка. – В шесть… Встречаемся у крыльца. Ну что, Медведева, сможешь?

– Смогу, – кивнула я, разглядывая настенный календарь. – Приду обязательно! Спасибо тебе, Зотова!

Если бы Зотова догадалась, что сегодня для меня сделала, то могла бы быть уверена, что где-то там, наверху, в небесной канцелярии, в списке совершенных добрых дел напротив ее имени поставили большой жирный крестик…

***

Застегнув пуговицы халата, я вскинула вверх руки и потянулась. Будем считать это утренней зарядкой. Отодвинув занавеску, выглянула в окно.

Воскресное утро выглядело весьма многообещающе. Солнышко, птички, первая робкая мать-и-мачеха… Похоже, будет отличный день. Не у меня, конечно. Лично мне радоваться было не с чего: муж, исчезнувший вчера вечером после скандала, не появлялся и не звонил.

Я включила музыку и направилась на кухню. Машинально поглядывая в окно, сварила кофе, сделала бутерброд с сыром. Потом села, отрешенно глядя на свой лёгкий завтрак. Невесёлые мысли прервал звонок в дверь. Я вздрогнула. У Олега ключи…

Приоткрыв дверь, я украдкой вздохнула.

– Доброе утро, Любовь Петровна… – с чувством поприветствовал меня молодой высокий парень по имени Коля, наш сосед слева, и печально вздохнул.

– Здравствуй, Коля! – обреченно кивнула я и отступила назад. – Проходи.

Деваться было некуда. Ведь Коля пришёл лечиться. А я же врач…

– Вот, – смущенно сказал сосед и стал косить в сторону, – болею…

Я посмотрела на него укоризненно. Он смотрел на календарь.

Николай Ферапонтов был здоров как бык. Однако по вечерам имел большую слабость к чрезмерному потреблению горячительных напитков, отчего по утрам частенько страдал и маялся.

– Сердце, Любовь Петровна… Щемит, щемит… Терпенья нет!

Коля взглянул на меня с надеждой. Я жестом приказала ему задрать рубашку и пошла за стетоскопом.

Могучее сердце соседа исправно перегоняло по сосудам слегка разбавленную кровью водку и никаких нарушений в работе не предвещало. В очередной раз изумившись, я сообщила, что он совершенно здоров, и прочитала небольшую лекцию о правильном питании и здоровом образе жизни. Сосед огорчился.

– Тебе, Коля, жениться надо, – сказала я, – и перестать глупости выдумывать.

Глаза у Ферапонтова стали совсем несчастными. Я сжалилась и выписала ему витамины. Получив рецепт, он повеселел и поинтересовался:

– Любовь Петровна, я сейчас на рынок смотыляюсь, может, вам чего надо?

Я задумалась, потом кивнула:

– Картошки… Килограмма три. Можешь?

Коля посмотрел на меня снисходительно и кивнул.

Выпроводив Колю, я вернулась на кухню. Кое-как запихнув в себя бутерброд, распахнула окно и уселась на широкий подоконник.

Одуревшие от бурного наступления припозднившейся весны почки на ветках бухли и лопались прямо на глазах. Распоясавшиеся воробьи бесчинствовали, затевая бесконечные потасовки на глазах млеющих от героизма кавалеров воробьих. Прижавшись виском к оконной раме, я жадно разглядывала бурлящую жизнью улицу, забывая вытирать катящиеся по щекам слёзы.

Зазвонил телефон. Может это… На ходу ловя соскакивающие тапочки, я торопливо прошаркала в прихожую.

– Слушаю!

– Привет! – это была Лидка Вельниченко, моя подружка.

– Привет, – вяло отозвалась я.

Лидка многозначительно хмыкнула:

– И что у нас с голосом?

Я замялась. Мне рассказывать, так же как ей слушать, одно и то же в сто первый раз едва ли нужно.

– Так… Настроение ни к чёрту.

– Ясно! – Она протяжно вздохнула. – Опять любезный супруг мастер-класс показывал? Что на этот раз?

– Как всегда…

– A-а! Не там сидишь, не так свистишь?

– Ну да…

Пару минут Лидка с чувством поясняла, что думает об Олеге, потом внесла свежую идею:

– Я бы на твоем месте давно бледных поганок намариновала и суженого накормила…

Идея имела свои плюсы, но носила явно выраженный криминальный оттенок. Характер у подружки не чета моему. Будь Олег женат на ней – прыгал бы возле плиты с поварешкой и добровольно мечтал о банке маринованных поганок.

– Чем думаешь заняться? – спросила Лидка, выпустив пар. – Неужели будешь дожидаться?

Именно это я и собиралась делать, но признаться Лидке язык не повернулся.

– Да мне постирать кое-чего нужно…

– К чёрту! – отрезала она. – Мне Галька Степанова звонила. У нее муж простудился, теперь два билета в кино пропадают. В четыре жду тебя на остановке. Пока!

– А-а-а… – собралась я было отказаться, но в трубке уже жизнерадостно пикали короткие гудки.

Я положила трубку на рычаг, посмотрела в зеркало на свои заплаканные опухшие глаза и сказала:

– Что ж… Только если билеты пропадают…

***

Лидка окинула взглядом уже почти опустевшее фойе кинотеатра и заторопила:

– Давай быстрее! Опаздываем…

По счастью, опоздали мы совсем чуть-чуть, и к концу фильма я смогла понять, за что же всё-таки придушили главную героиню.

– Как тебе? – поинтересовалась я.

Пробираясь между рядами кресел к выходу, подруга пожала плечами:

– Никак… Она – дура, он – козёл, а все остальные – настоящие придурки!

Это и есть Вельниченко Лидия Максимовна.

Оказавшись на улице, мы дружно вдохнули полной грудью свежего воздуха и посмотрели друг на друга.

– Ну? – сурово спросила Лидка, поймав мой тоскливый взгляд, брошенный на ближайший таксофон. – Если ты сейчас скажешь, что тебе пора…

– Нет! – перебила я. – Мы вполне можем прогуляться… Погода хорошая… И вообще…

Подруга удовлетворенно кивнула, я быстренько уцепила её под локоток, и мы неторопливо двинулись по узкому замусоренному переулку в сторону бульвара.

– А тебе Зотова дозвонилась? – вдруг вспомнила я.

– Дозвонилась. Ты как?

– Пойду, – заторопилась я, – с удовольствием… Интересно на наших посмотреть.

Сразу вспомнились беззаботные школьные годы. Весело хихикая, мы неторопливо брели по мокрому асфальту, кое-где ещё покрытому тонким слоем льда. Льдинки звонко хрумкали под каблуками, загадочным образом поднимая настроение. Мне вдруг захотелось попрыгать на одной ножке.

– Всё-таки здорово, да, Лид? Весна всегда… – Я умолкла, поскольку услышала за спиной хруст льда под чьими-то торопливыми шагами. Переулок глухой и безлюдный, по спине отчего-то побежали мурашки. И я оглянулась: – Давай…

И больше ничего не помню…

***

– Ну что? – словно сквозь вату, услышала я незнакомый мужской голос. – Всё нормально?

– Да… – Женский голос звучал взволнованно и, видимо, оттого казался невыносимо высоким. – Кажется.... Она жива…

Голоса тонули в каком-то странном гудении, словно где-то поблизости находился улей. Чрезмерно удивленная, я попыталась принять участие в разговоре, но из губ моих раздался только стон.

– Люба! Люба! – испуганно запричитал женский голос, и я вдруг сообразила, что это Лидка. – Любочка, ну очнись же!

Господи, да у меня ещё и глаза закрыты… Совершив невероятное усилие, я шевельнулась, чуть приоткрыв веки. Надо мной маячило какое-то мутное облако, в середине которого темнели два размазанных силуэта.

– Слава богу, Любонька… – Лидка начала дышать всё чаще и наконец заплакала.

Тут кто-то осторожно приподнял меня за плечи. Я снова услышала мужской голос:

– Люба! Вы меня слышите?

–Угу… – тихо сказала я.

Гул вокруг усилился, и я поняла, что шумит у меня в голове. Беспомощно распластавшись на чьих-то руках, я закрыла глаза.

«Бред какой-то…»

Тот, кто держал меня за плечи, вдруг осторожно наклонился и тихо шепнул на ухо:

– Не бойся… Всё будет в порядке…

Что происходило дальше, я помню частично. Но одно знаю наверняка – Лидка всё время была рядом, держала меня за руку и всхлипывала.

Приезд «Скорой помощи» я пропустила, очнувшись лишь в тот момент, когда санитары грузили носилки в машину.

По дороге мне стало лучше. Захотелось сесть, однако молоденькая докторша сердито хмурилась, не позволяя подниматься, я знала, что она права, поэтому не спорила.

Лидка сидела рядом, губы у неё дрожали, и она глядела так испуганно, что я не выдержала.

– Доктор, – окликнула я, – пожалуйста, накапайте ей валерьянки!

В больнице мы долго не задержались. Когда вышли на улицу, было уже совсем темно. Лидка быстро поймала такси и, осторожненько придерживая меня под локоть, усадила в салон.

– Шеф! – выразительно посмотрела на водителя подруга. – Пожалуйста, помедленнее и без кочек… Договорились?

Водитель сразу проникся пониманием, поэтому по дороге нас не обогнали только хромые и безногие.

– Культурно отдохнули! – с вполне понятным сарказмом протянула Лидка, глядя в окошко. – Я чуть богу душу не отдала со страху!

Стараясь особо не напрягаться, я поинтересовалась:

– Слушай, а в чём вообще дело-то было? Я упала… или как?

Подруга покосилась в мою сторону и хмыкнула:

– Или как.

Дальше я услышала вещи ещё более удивительные.

Как объяснила Лидка, мое легкое, как сказали в больнице, сотрясение мозга произошло вовсе не от самопроизвольного падения на льду. В то самое мгновение, когда я оглянулась на звук раздавшихся сзади шагов, из-за ближайшего угла выскочил неизвестный парень и со всего маху огрел меня по затылку.

– Какой парень? – не поверила я своим ушам. – Из-за какого угла? Почему меня?

– Видишь ли, он не комментировал. Так вот, слушай дальше! Ты рухнула, как берёза под топором. И к стеночке привалилась. Я перепугалась насмерть… А тут ещё двое подскакивают! Морды бандитские, головы бритые… Я уж со всеми попрощалась! Ну думаю, вот и смерть твоя пришла, Лидия Максимовна! Надругаются сейчас изверги над телом белым, сахарным…

– Не отвлекайся! – по возможности строго оборвала я, заметив, что непосредственно дорога нашему шоферу стала не слишком интересна. Красочное повествование занимало его гораздо больше.

– Короче говоря, обступают нас эти ханурики с трех сторон… Тебе-то хорошо, – вдруг сердито надулась подруга, – ты там валялась, ничего не видела! А я в трезвом уме и твёрдой памяти…

– Трезвого ума у тебя сроду не бывало! – разозлилась я. – Хватит резину тянуть!

По всему было видно, что водитель со мной полностью согласен.

– Ну, обступают они нас с трёх сторон, и один, самый мелкий и противный, говорит: «Что, тётя, обсудим, как космические корабли бороздят Большой театр?» Ещё бы сказал – бабуся!..

Стиснув зубы, я бережно поддерживала гудящую голову и уговаривала себя не нервничать.

– А сам к сумке тянется! Другой к тебе наклонился… И тут… – Лидка сделала круглые глаза и таинственным шепотом затянула: – Вдруг… неожиданно… сзади…

– Сзади чего? – не вытерпела я.

– Ну позади этих… хулиганов… появляется кто-то… Но кто – я никак не могу понять, потому что со страху совсем уже ничего не соображаю. А тот, который сумку схватил, вдруг – раз! – и улетает к забору. Что тут началось!

Началось что-то грандиозное, это можно было понять хотя бы по тому, с каким жаром Лидка размахивала руками, когда ей не хватало слов. А слов ей не хватало постоянно, и я очень опасалась, как бы она в запале не высадила в машине стекло. К счастью, всё обошлось. В итоге мне удалось выяснить, что завернувший в этот трагический момент в переулок молодой человек приятной наружности, недолго думая, расшвырял всех трех грабителей, словно молочных котят. После чего вызвал «Скорую помощь» и до самого её приезда держал мои бренные останки на коленях, сидя в модном дорогом пальто прямо на асфальте.

– Как так? – не поверила я. Судя по глазам, водитель тоже сомневался в подлинности сказанного. – Что значит разбросал? Что, это были какие-то дохлые заходолики?

– Дохлых заходоликов я бы и сама разбросала! – сердито засопела Лидка. – Разбросал – значит: раз – по морде, два… Одному, другому, потом третьему! Надо было видеть, как они по переулку летали!

– Может, они специально разыграли? – сомневались мы с водителем. – Может, это шутка была?

– Шутка? Ты, Любовь Петровна, думай, прежде чем брякнуть! Там выбитыми зубами весь лед усыпан и лужи пополам с кровью. Те гады еле ноги унесли… Хороша шутка!

Я хотела покачать головой, но решила с этим повременить. Либо мне совсем мозги отшибли, либо я чего-то не понимаю…

– Ну и кем оказался этот прохожий в модном пальто? Не Бэтмен часом?

– Может, и Бэтмен! – вдруг ответила Лидка. – Исчез дядя… Как «Скорая» подъехала, так и сгинул.

– Просто взял и сгинул? И телефона не оставил?

Лидка отрицательно помотала головой. Известие меня огорчило.

– Что же ты проглядела? Кому хоть «спасибо» сказать?

Она согласно кивнула:

– Знаешь, я ему не меньше твоего благодарна. Но не могла же я его к себе привязать! «Скорая» приехала, все засуетились, а он как растворился… Так что… – она широко развела руками, – ищут пожарные, ищет милиция!

– Мистика… – осторожно вздохнула я.

– Мистика не мистика, а вылезай! – скомандовала подружка. – Приехали!

***

Прошло три дня. Внезапные приступы тошноты и головной боли стали понемногу отпускать, и я передвигалась по дому уже более уверенно. Муж, появившийся в поле зрения в понедельник вечером, известие о моей травме перенес стоически и не утомлял меня расспросами о происшедшем. Во вторник, кратко сообщив о внезапно образовавшейся командировке, он ловко побросал в чемоданчик пару рубашек, щёлкнул замками и подошел к моей кровати:

– Ну ты как?

Я глупо улыбнулась:

– Ничего…

– И хорошо! Тебе ничего не нужно?

– Нет, – сказала я. – Спасибо…

После чего супруг поцеловал меня, словно покойницу, в лоб и убыл в связи с неотложными служебными обязанностями. В доме образовалась полнейшая, прямо-таки мёртвая тишина, благодаря чему, вероятно, я и почувствовала себя гораздо лучше.

Где-то в районе обеда я ощутила в желудке слабое урчание и поняла, что жутко хочу есть. Благодаря заботам соседа слева у меня имелась картошка, которую я почистила, пожарила и с невероятным аппетитом умяла. Грязную посуду сунула в раковину, и на этом моя бурная деятельность сама по себе зачахла. Вынужденное безделье томило, но поделать ничего было нельзя, и я смирилась.

Ближе к вечеру я заглянула в холодильник снова. Открывшаяся панорама особенно не впечатляла. Поразмыслив, я решила, что в моем состоянии весьма полезно будет просто попить чайку.

– Есть на ночь вредно! – пояснила я самой себе, поставила чайник на плиту и устроилась на подоконнике.

Вентилируя легкие и заодно разглядывая снующих внизу прохожих, я раздумывала, чем же буду заниматься еще как минимум неделю, прежде чем смогу выйти на работу.

Во-первых, я не привыкла сидеть без дела. Во-вторых, в одиночестве я тут с ума сойду, что наверняка скажется на моих сотрясенных мозгах не самым лучшим образом. В-третьих, бабушки-миллионерши, завещавшей мне перед кончиной все свои миллионы, у меня тоже не было.

Не переставая предаваться грусти, я перевела взгляд чуть левее и вдруг увидела Лидку, деловито семенящую по тротуару. Увешанная объёмными сумками, она явно целилась на наш подъезд.

– Привет, больная! – заулыбалась подружка, разглядев меня в дверях. – В окно увидела? А почему по квартире болтаешься? Тебе лежать приказали…

Она оттеснила меня в прихожую и с облегчением скинула с ног ботинки.

– Благоверный-то где? – поинтересовалась моя гостья, шустро разгружая сумки на кухонном столе.

– Уехал… – промямлила я, в растерянности наблюдая, как под Лидкиными руками стремительно растет гора продуктов. – Командировка… Лид, это… чего?

Та пропустила мой вполне резонный вопрос мимо ушей.

– Командировка! Слышали мы про его командировки! Разве только глухая ворона с дуба не слышала! Кобелюка такой… – Упаковка с сосисками в чём-то запуталась, и Лидка зло дёрнула, порвав у пластикового пакета ручки. – Ты, Медведева, лучше заткнись, ей-богу! Ну что ты, как дура? Что ты его всё время оправдываешь?

Отвернувшись, чтобы Лидка не заметила моих задрожавших губ, я упрямо повторила:

– У Олега командировка.

Подруга взорвалась:

– Даже если командировка! Оставит нормальный мужик жену с сотрясением мозга одну? И с пустым, – она шагнула вперед и рванула на себя дверцу, – холодильником?

Я молча села, стиснула ладони коленями и уставилась в угол. Мне не хотелось слушать, что она говорила.

– И давай, топай в кровать! – с нарочитой суровостью приказала подруга, указывая на дверь. – Я сейчас что-нибудь быстренько сварганю, сядем по-хорошему… и отметим! Не каждый день тебя по башке бьют.

Я против воли хмыкнула и поднялась.

– Я тебе деньги за продукты сейчас отдам…

– В кровать! – басом сказала Лидка.

Я добрела до комнаты, разыскала свою сумку и вытащила кошелёк. Заглянула внутрь и прикусила губу… В тумбочке стояла железная банка из-под импортного печенья, где мы с Олегом обычно держали имеющуюся наличность. Приложив усилие, я подцепила неподатливую крышку с выдавленными голубками… Банка глухо срезонировала и явила моему воспаленному взору ослепительный отблеск пустого металлического нутра… Тихо охнув, я выронила ее из рук. Приступ тошноты заставил меня закрыть глаза. Осторожно ступая, я добралась до кровати и легла, зарывшись лицом в подушки.

Олег вернулся вечером в среду. Я сидела в комнате и смотрела телевизор, когда из прихожей раздался лязг открываемого замка. Муж заглянул в комнату, окинул её быстрым оценивающим взглядом и задал весьма логичный вопрос: