Девочка со смартфоном. История о встрече с собой

Глава 4

Чужие

Домой идти не хотелось – там теперь чужие. Близкие с детства люди стали слишком далёкими. Пять лет – пропасть, которая изменила их всех. Знакомиться заново не хотелось. Зачем? Что Кристи может в них найти? Но и терпеть эту пытку не было сил. И так много трудностей и непонимания. А тут даже не спрятаться. Мама от неё ждёт помощи… Почему же всем плевать на то, чего ждёт она, Кристи?!

А она ждала, что её оставят в покое! Совсем. Ни школы, ни уроков, ни домашних дел, ни ненужных разговоров. Всё убрать! Как же нужны тишина и время наедине с собой, в компании лишь смартфона. Взрослым не объяснишь. Остаётся только постить в блог. Кристи уселась в развилке раскидистого дерева в дальнем углу парка. Не лето, конечно. Но рюкзак – полный, и девочка примостилась на нём. Так она точно ничего не отморозит. Если только пальцы: варежку с правой руки пришлось стянуть. Кристи поморщилась – опять мама звонит. Нет, отвечать не станет. Наконец-то одна, даже Катьку после часовой болтовни удалось отправить на дополнительные занятия. Кристи бесило, что все ле-зут, когда ей хотелось лишь одного – полного уединения.

Место откровенности распахнуло объятия. Намётанный глаз отметил, что число подписчиков перевалило за одиннадцать тысяч. Последний пост собрал тысячу лайков. Какое-то безумно нереальное количество. Неужели её читает столько людей? Слишком много мыслей. Не будет она их держать при себе. Пусть сегодня будет два поста. Захочет – и третий напишет. Это её дневник! Точка. И кого она пытается убедить? Чем больше подписчиков – тем страшнее писать. На всеобщее обозрение.

Кристи закусила губу и начала набирать пост. Мёрзли пальцы, холод пробирался даже под одежду, но она упорно не останавливалась, только торопилась, как могла.

Пост в блоге

Тишина прорастания

Я расту. Я ещё не проросла, но этого не видят. Мне нужны темнота и безмолвие кокона, чтобы выпорхнуть бабочкой, но не дают. Нельзя. День расписан без моего участия. И это при том, что все допы я выбросила, как ненужный мусор.

Но тишины не обрела. Взрослые пытаются впихнуть в меня то одно, то другое, не понимая моей нужды. Тишина и одиночество. Одиночество и тишина.

Они боятся, что я что-то упущу и не использую всех возможностей. Я же боюсь, что не прорасту собой. Честно сказать, боюсь, что и в тишине не прорасту. Останусь никчёмной, нереализованной особой, сидящей на шее у таких успешных родителей.

Да, мне их не догнать и не сравняться, потому что они круты. И отец, и мать. У меня есть всё. И я должна миру и своей семье.

А я не хочу быть должной. Я не хочу делать ради них. И не могу делать ради себя, потому что не вижу пути. Может, он совершенно непрезентабельный? Такой, что я просто боюсь туда смотреть? Например, рожу десять детей и не состоюсь в профессиональном плане. Уеду в Африку спасать носорогов. Или стану уборщицей. Почему нет? Кто скажет, что это плохо?

Никто. Но я сама прочту в глазах окружающих жалость. Или злорадство. «О, у неё столько было, а она проворонила все шансы, упустила столько возможностей».

Вот такая у меня жизнь.

Жизнь, где нужно доказывать, а не жить. Жизнь, где не позволяется тупить, потому что время должно быть использовано с пользой. Жизнь, где нужно делать то, что принято. Может, я в этом себя и потеряла?

Виртуальная жизнь, конечно, спасала, но из неё приходилось выныривать. Кристи, окончательно замёрзнув, стремительно поднялась и побежала навстречу неизбежному – к дому, в котором были чужие. Улыбка на лице, история за пазухой – она умела делать вид и притворяться, что всё нормально.

На кухне Кристи оторопела, поняв, что мама, будучи взрослой женщиной, не знала, что делать. Девочке показалось, что она уже плакала и готова реветь вновь.

– Если нужна моя помощь, – выпалила Кристи, – то с тебя информация.

На кухне мама с дочкой были вдвоём. Кристи решительно закрыла дверь и понизила голос:

– Что случилось с тётей Машей? У неё рак?

– Типун тебе на язык, – отпрянула мама, собирая волосы в хвост.

Кристи выдохнула с облегчением:

– Тогда что? Не держи меня в неведении! А то я такого насочиняю.

– Она просила не говорить.

– То есть она намеревается у нас жить, а я при этом знать не должна?!

– Она не хочет втягивать детей в свои проблемы.

– Тогда ей нужно было вселиться в гостиницу, а не к нам! Денег у неё полно. В чём проблема?

– Ей нужна поддержка. Вот она и приехала ко мне. А я… – Мама всхлипнула.

Но Кристи отвернулась, собирая все силы, чтобы быть жёсткой.

– А что же ты? – Будто адвокат на суде, требующий ответ.

– А я не могу её поддержать. Не знаю как! – выпалила мама.

– В чём моя роль? – выдавила Кристи, уже жалея о начатом разговоре.

Кухня выглядела как после вражеского набега. И это в любимом мамином месте, которое она холила и лелеяла, а точнее – постоянно драила. А теперь на столе даже не скатерть, а непонятно что. Может, и хорошо? Вместо белоснежной поверхности – кровоподтёки, виной которым опрокинутая бутыль с томатным соком. Раскрытый пакет чипсов, и не только он. Тёмный, почти чёрный, кафельный пол обильно усыпан крошками. Каждую хорошо видно. Гора посуды в раковине. «Они что, целый день только и делали, что ели?» – Кристи старалась не отвлекать маму ненужными вопросами. Сейчас ей важнее другое. Мама засучила рукава тёмного платья, будто собралась готовить, и после затянувшейся паузы выдавила:

– Я надеялась, что ты хорошим настроением, детской непосредственностью, незнанием о проблемах развеешь её.

– Мама, я уже не ребёнок. Хорошего настроения нет. Непосредственности – тоже. Только незнание есть, но это меня мучает. Я даже боюсь домой возвращаться. Кажется, случилось что-то очень страшное.

– Маша так любила тебя. Думаю, и сейчас любит. Ей всегда хотелось дочку. Вот я и думала, что твоя болтовня скрасит её дни.

Кристи стала с остервенением наматывать на палец зелёную прядь:

– Не скрасит. Болтать ни о чём давно разучилась, а мыслей много. И неведение меня разлагает.

– Ладно, слушай… – начала мама, но тут дверь с шумом распахнулась.

Уже обрадовавшаяся Кристи сникла. Рафаэль! Какой холодный взгляд. Захотелось залезть под стол, чтобы не видеть эти тёмные глаза, в которых раньше плескалось столько веселья, готовности к приключениям. Сейчас они были полны снега, а ещё безжизненности. В них чувствовалась стена, за которую всех подряд не пускают.

Рафаэль буркнул:

– Хотим сориентироваться по времени. Успеем погулять перед ужином? Мама хочет побыть одна – просит вывести малышей.

Винсент закричал, вбегая следом:

– Я не малыш!

– Тебе одиннадцать, – холодно буркнул Рафаэль.

– Клоду шесть. Это он малыш. Не зазнавайся!

Рафаэль окинул его презрительным взглядом и не удостоил ответа. Вместо этого он вопросительно посмотрел на маму Кристи. Та мигом откликнулась:

– Конечно, идите. Успеете аппетит нагулять. Я только собиралась готовить. Кристи с собой возьмите, чтобы не заблудиться.

Девочка, уже рассчитывавшая узнать тайну, сморщилась, как от лимона. Но не успела она и рта раскрыть, как Рафаэль произнёс с видом царствующей особы:

– Да, сопровождение нам не помешает. В такую холодину пальцы мёрзнут карту на телефоне изучать, а так я варежки поверх перчаток надену.

– И шарф поплотнее завяжи. Подштанники тоже лучше не забыть, – суетилась с советами мама.

– Мы – одеваться. Через пятнадцать минут встречаемся у выхода, – бросил Рафаэль Кристи.

Она закатила глаза. Но когда гневно влетела в свою комнату, вдруг заулыбалась. И тут же схватила телефон.

– Катька, собирайся! Я сейчас тебя с чужими познакомлю. Как бы нечаянно. Мы гулять. Я их поведу к парку, а через него на самую крутую площадку. Попадись нам по дороге. Поможешь с докладом. А то Рафаэль меня просто выбешивает. – Кристи выпалила всё скороговоркой, судорожно натягивая колготки потеплее.

Всё-таки минус пятнадцать на улице требовали утепления, она уже сегодня знатно намёрзлась. Когда Катька согласилась, Кристи довольно улыбнулась. Теперь можно выдохнуть: с подругой не так страшно. На колготки – рейтузы, поверх – утеплённые штаны, шерстяные носки от бабушки и свитер. Нет, лучше два. Эх, Кристи уже жалела, что не смогла отказаться: она ни чаю не попила, ни в ванне не полежала, как рассчитывала. Не лето же – столько гулять. В коридоре, натягивая пуховик для самых долгих зимних прогулок, Кристи почувствовала себя укутанным пупсом, но расслабилась, как только увидела ребят, даже еле сдержала улыбку. Сборная солянка из маминых, папиных и явно соседских вещей. Что нашлось, то и пригодилось.

– Не смотри так, – цыкнул Рафаэль. – Зато тепло.

– Я сама как капуста, – хихикнула Кристи.

– Да, зелёненькая, – подпрыгнул Винсент.

Кристи обмотала шею уютным шарфом салатового цвета, в который можно было уткнуть нос, если станет нестерпимо. Натянула в тон ему толстую вязаную шапку – из-под неё тут же выбилось несколько зелёных прядей. В изумрудном пуховике пока жарило, на что папа всегда говорил, что дома нужно больше тепла набрать – тогда дольше не замёрзнешь. Сразу было видно, что Кристи обожала зелёный – весь спектр оттенков: от тёмно-бутылочного до светлого. Этот цвет напоминал ей о свежести весенней зелени, о глубине лесных чащ, прозрачности летних озёр. В нём было нечто успокаивающее и уютное, а ещё таинственное и загадочное. Капусту, кстати, она тоже любила, особенно тушёную, с сосисками, кетчупа налить побольше – и м-м-м… В животе заурчало так, что Кристи бросилась к двери и с шумом распахнула её.

Глава 5

Трое против двоих

Трое мальчишек в сопровождении Кристины вперевалочку вышли из подъезда. Энтузиазма от предстоящей прогулки ни у кого не наблюдалось. Гости закутались с ног до головы и напоминали с трудом переваливающихся колобков.

– Не привыкли в таком количестве одежды ходить? – сочувственно спросила Кристи у бывшего друга в надежде разбить лёд.

– Не привыкли очевидное подтверждать, – отрезал Рафаэль.

Винсент, устремившийся было вперёд, ойкнул и грохнулся. Конечно, он не ожидал льда под снегом. Успело всё запорошить, пока Кристи выведывала тайну у мамы.

– А чё вы приехали в такое неудачное время? – спросила Кристи. – Летом у нас поприятнее.

– Лето мы видели, – крикнул Клод. – А зима – крутецкая.

Он видел, где упал Винсент, разбежался и проскользил в этом месте по льду, с удовольствием и смехом бухнувшись в конце.

– Ой, ледянку не взяли. Или ватрушку. В парке горка есть. Там вся малышня тусит. Ой… – запнулась Кристи под гневным взглядом Винсента.

Рафаэль ухмыльнулся:

– Винни, видишь, это объективная правда о твоём возрасте. Но ты не переживай, дорастёшь.

– Точно, – засмеялась немного натянуто Кристи, – ты же его всё время Винни звал, а я и забыла.

Винсент запыхтел:

– Я не Винни. Я Винсент! Просьба не путать.

– Ох, Винни, Винни, – то ли пропел, то ли промурлыкал Рафаэль.

Тут к Кристи подлетела Катька:

– Привет. Гулять? Можно с тобой? У меня по литре вопрос. Ой… – Она тут же театрально закатила глаза, потому что Кристи окружили мальчики. – Ты не одна?

Кристи махнула рукой:

– У меня гости.

– Примите в свою компанию, а? – Катька широко улыбнулась Рафаэлю как самому старшему, заговорщицки подмигнула Винсенту и мило потрепала по шапке Клода.

Мальчики заворожённо кивнули. Все трое. Катька умела производить впечатление. Она защебетала:

– Давайте знакомиться. Меня зовут Катерина, как у Островского. Это моё имя по паспорту, который я уже успела получить семь дней назад. Но вот эта особа, которая неожиданно оказалась моей лучшей подругой, кличет меня Катькой, хотя Катерина мне нравится больше.

– А меня этот, который навязан рождением как старший брат, обзывает Винни. Но я Винсент, как ван Гог. Стану знаменитым. Ещё пока не решил: художником или поваром, а может, следователем. Столько всего хочется.

– Особенно мёда, – фыркнул Рафаэль. – Он любитель мёда с детства, поэтому и Винни.

– А ты рафаэлка, приторно сладкая и жутко обманчивая, – вскричал Винсент.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.