Из сердца не выкинешь

– Здравствуйте, Нина Алексеевна, – Леонид осторожно поставил Женю на землю.

– Ну, здравствуй, Лёня, – подойдя ближе, она оглядела его с ног до головы. – Возмужал, а на лицо всё тот же Лёнька, – с улыбкой добавила она.

Леонид улыбнулся.

– Значит, в родные места решил? И как, насовсем или так… Проездом?

– Ба, ну, что ты пристала к человеку. Он с дороги, голодный, уставший, покормить бы надо.

– Так кто же против-то? Проходи, – Нина Алексеевна показала рукой на дом. – Таким гостям мы всегда рады.

– Ба, он у нас поживёт? Он хотел в бывшем санатории, да там сейчас народу полно, небось. Ты как, не против? А то ему негде больше, – Люба посмотрела на бабушку.

– Ну, а чего против? – она пожала плечами. – Места всем хватит. Три комнаты всё-таки, есть где гостя поселить. Да и не чужой чай, можно сказать, на глазах вырос. Я вон в коморочке небольшой, мне достаточно, а Люба с мальчонкой в комнате. Ну, а мать с Аркадием сейчас где?

– В городе живут.

– Ну, да, – Нина Алексеевна покачала головой. – Дом вскоре продал, туда видать и перебрались. Всё держал дом-то, жалко видать было, а потом всё-таки продал вскоре, дачники там обосновались, – она вздохнула. – Ну, ты не стой на дворе-то, в дом проходи.

– Сидишь? – Люба неслышно подошла к сидевшему на лавочке у крыльца Леониду.

– Сижу. Душно сегодня. Вечер уже, а жара не спадает. Проветриться вышел.

– Не смотри туда, – она села рядом. – Она уже не та, прежняя Аня – это другой человек. Сама себе судьбу сломала… – Люба посмотрела на дома на противоположном берегу. – Понимаю тебя. Знаю, как тяжело бывает. Юрка семь лет её терпел, всё прощал, а она назло ему мужиков меняла, так просто, от нечего делать. Думаешь, легко было всё время мимо его дачи ходить? А он как-то пришёл и говорит, мол, люблю и тебя, и вот её, ничего поделать не могу. Влюбился же. По отцовской воле женился, а полюбил вот. А мне зачем такая жизнь? – она посмотрела на Леонида. – Как в гареме – второй женой быть? – Люба горько усмехнулась. – Четыре года как официально развелись они… А недавно дачу продали, теперь там всё перестроили, новые какие-то живут.

– И что? К тебе пришёл опять? – Леонид посмотрел на неё.

– Пришёл. У меня как раз Женька только недавно родился. Даже сына, мол, твоего готов усыновить… Только я уже не хочу. Отболело всё. Вот видишь, как бывает. Отбила веру в мужчин совсем. У тебя же также, – она снова посмотрела на него. – Ты же из-за этого и не женат до сих пор?

– Да нет, – он вздохнул. – Просто не встретил ещё.

Люба с усмехнулась.

– А чего забор не поменяете? – чтобы отвести разговор с больной темы, спросил он, кивнув на забор. – Вон рассохся как, кое-где держится с трудом.

– Да всё некогда. Да и некому. А алюминиевый, как сейчас модно, не охота. Тут вот сидишь, смотришь, всю округу видно, и соседнее село, а с железным этим чего? Только птиц слышно, да лягушек у реки, а тут хотя бы на людей посмотришь, всё веселее. Слушай, Лёнь, а может баньку затопить завтра, а? Отец вон построил два года назад. Говорит: буду приезжать париться, а сам всего один раз и опробовал. У нас хоть все удобства уже проведены, а всё равно банька хорошо, – Люба улыбнулась. – Вон даже соседи пользуются, чего нам жалко, что ли? Мы с ними даже праздники вместе справляем, – она кивнула в сторону соседского забора. – Сейчас вот нет только – на море уехали, отдохнуть от трудов праведных, – Люба встала. – Иди, я тебе там, на диване, постелила. Отдохни, устал небось. Да и я пойду, а то Женька вскочит рано, уснёшь тут.

Леонид посмотрел ей вслед и, ещё раз глянув на село, раскинувшееся на том берегу, встал, не спеша поднявшись на крыльцо.

То ли от нового места, то ли от дневных впечатлений, но спать почему-то не хотелось. Заложив руки за голову, Леонид посмотрел в окно. Закрыв глаза, он попытался заснуть. От крутившихся в голове воспоминаний сон совсем пропал. Почему-то вдруг вспомнился вечерний разговор с Любой.

– … А он как-то пришёл и говорит, мол, люблю и тебя, и вот её, ничего поделать не могу. А мне зачем такая жизнь?

Почему-то за память зацепились именно эти слова. Он перевернулся к стене, и снова закрыв глаза, попытался заснуть…

…Не спеша шагая по тропинке к реке, Лёня вдруг остановился, прислушиваясь. Ему показалось, что рядом кто-то тихонько всхлипывал. Снова прислушавшись, он повернул налево и, пройдя по еле заметной тропинке в глубь луга, остановился, посмотрев на лежавшую в траве девушку.

– Люб, ты чего? – Лёня сел рядом с ней.

Девушка подняла голову, посмотрев на него заплаканными глазами.

– А… Это ты, – вздохнув, она поднялась, сев рядом. – Ничего, так просто, – как-то отрешённо добавила она. – Обижаешься, наверно, на меня?

– С чего это? – удивлённо спросил он, вытащив из её волос застрявшую травинку.

Люба попыталась улыбнуться, только улыбка получилась какая-то грустная, даже вымученная. Отряхнув свои кудрявые светлые волосы, она вздохнула.

– Ты не думай. Тебе Аня рассказала, что я слухи какие-то распускаю, не верь ей. Если кто что и сказал, то не я это, – она грустно посмотрела на него. – Я никогда так не поступлю.

Люба вытерла ладонью глаза.

– Это из-за него, что ли? – Лёня сочувственно посмотрел на неё.

– Да нет, – она отвернулась. – Так накатило что-то. У женщин такое бывает. Знаешь, я читала недавно, что плакать полезно – глаза очищаются. Вот – очищаюсь, – Люба грустно усмехнулась.

Повернувшись к нему лицом, она пристально посмотрела на него.

– Чего так смотришь? – Лёня усмехнулся, ответив на взгляд.

– Так просто, – девушка снова отвернулась. – Просто иногда так бывает, мы любим не тех, кто это заслуживает. Ты любишь, а они предают.

Люба встала.

– Я вообще-то купаться собралась. А ты чего тут?

– Да мы с дядей Аркашей косили с утра пораньше, вот решил отдохнуть. У реки попрохладней.

– Пойду искупаюсь, – Люба сняла сарафан, и осторожно ступая, пошла в сторону реки, по слегка примятой траве.

Лёня, с усмешкой окинул её взглядом, покачав головой.

Сделав несколько шагов, девушка остановилась и, повернувшись, с лукавой улыбкой посмотрела на него.

– Лёнь, а я красивая?

– Красивая, – удивлённо пожав плечами, ответил он.

– Красивая, – вздохнув повторила она, повернувшись в сторону реки. – Только не счастливая какая-то…

«Знала ведь всё, но смолчала», – Леонид открыл глаза, снова перевернувшись на спину.

Выйдя на крыльцо, Люба удивлённо посмотрела на чинившего забор Леонида.

– Ты уже с утра за дела принялся? Гость же вроде? Да и не позавтракал, небось?

– Мне тут Нина Алексеевна инструменты выдала. Решил заняться. Гость не гость, а чего я буду загорать на лавочке, когда у вас вон, – он обвёл головой участок, – дел полно и помочь некому. Всё равно без дела сижу.

– Я думала, прогульнуться по селу решишь?

– Нагуляюсь ещё, – тихо буркнул он, взявшись за молоток.

– Завтракать-то будешь или тоже уже бабушка накормила?

– Успею ещё, на голодный желудок работается легче, – Леонид улыбнулся.

– Тогда бросай дела. Раз не спешишь, значит успеешь ещё все переделать, а вначале – есть! И без возражений!

– А ты, смотрю, всё не меняешься, – он усмехнулся. – Характер, как железо.

– Закалилась за прожитую жизнь хорошо, – с усмешкой ответила она.

После завтрака Леонид, как и обещал, продолжил чинить забор.

– Ну, что смотришь? – взяв в руки молоток, он заметил выглядывающего из-за куста малины Женю. – Хочешь мне помочь?

– Хочу, – скромно улыбнувшись мальчик подошёл к нему. – Только я молотком не умею, и мама мне не разрешает.

– Научишься ещё. Ну, а раз пока мама не разрешает, будешь мне просто помогать, гвозди вон подавать. Согласен? – подмигнув спросил Леонид.

– Ага, – Женя, радостно улыбнувшись, взял коробку с гвоздями.

– Глядишь, вдвоём быстрее управимся.

– А ты с мамой дружишь, да? – Женя осторожно сел рядом.

– Ну-у… В общем, да, – растерянно ответил Леонид.

– Как мы с Алёнкой, да? Она мне печенье там, конфеты даёт… И сама ест и мне даёт, а я ей там, чего мама даст.

– А игрушками делишься? Защищаешь Алёнку-то?

– Да у нас все нормальные, не обижает никто, – вздохнув ответил мальчик. – Даже защищить… за-щи-тить не от кого, – снова вздохнув ответил Женя. – А игрушками мы всегда делимся. Только у меня в основном пистолеты там, машины, а у неё мишка любимый есть, коляска там, а мне зачем они? – он пожал плечами. – Ну-у, машинками иногда играем вместе, мячом вот, – серьёзно рассуждал Женя, вспоминая, чем ещё делился он с Алёнкой. – Только когда она выносит самокат или велосипед, тогда мы вместе катаемся.

– А у тебя велосипеда нет? – он снова посмотрел на мальчика.

– Не-а. Мама всё никак не купит. А мне Алёнка даёт, а зимой я ей санки. У неё их нет.

– Ну, чего, мужики, работаете? – Люба с улыбкой посмотрела на них.

– Мам! А я дяде Лёне помогаю, – с радостной улыбкой на лице ответил Женя, посмотрев на мать.

– Молодец. Ну, вы, смотрю, почти весь забор сделали?

– Так с таким помощником-то быстрее работа идёт, – Леонид улыбнулся, посмотрев на мальчика.

– Жень, ты иди бабушке, скажи, чтобы грядками не занималась, вечером приду, сама займусь.

Посмотрев в след убегающему сыну, Люба вздохнула.

– Скучно одному ему, а тут приехали к нам одни, дом построили, вот с девочкой и подружился.

– Чего, совсем мальчишек нет?

– Сейчас-то побольше, переезжают люди, дома строят. Вот только к чему такая дружба приведёт? Вырастет Алёнка, а тут какой-то парень деревенский рядом, нужен им такой будет. Нам с тобой это знакомо уже, – она снова вздохнула, задумчиво посмотрев на соседнее село.

Леонид, с грустью посмотрев на неё, опустил голову.

– Лёнь, а ты всё утро, что ли, тут? – чтобы отойти от грустных для обоих воспоминаний, спросила Люба. – Так и не был в селе?

– Успею ещё. Вон дел у вас сколько. Не сидеть же так без дела, воспоминаниям предаваться. Раз уж приехал, помочь надо.

– Ну, а матери чего сказал? Вряд ли сказал, что сюда приедешь, – она усмехнулась.

– Сказал, что в Сосново, к друзьям поехал. Проверять же не будет, а там сейчас нет никого. Все, кто куда разъехались, да и связь уже давно прервалась. Все изменились, интересов общих не стало. Чего у нас общего теперь? А если и догадалась, всё равно вслух не скажет, – Леонид задумчиво посмотрел на реку. – Ну, чем ещё помочь? – улыбнувшись, он перевёл взгляд на Любу. – Скучно без дела сидеть.

– Дела всегда найдутся, – улыбнувшись ответила Люба. – В сельской местности без дела не посидишь.

Вечер только вошёл в свои права, а зной всё также стоял над селом. Духота всех выгоняла из дома. Молодёжь оккупировала сельскую площадь, кто постарше, собирались на лавочках у домов, а дачники, освободившиеся от грядок и цветников, отдыхали недалеко от речного пляжа, подальше от местных сплетниц. Люба освободившись от домашних дел, вышла на крыльцо, и посмотрев на сидевшего внизу Леонида спустилась, подойдя к нему.

– Жарко, пойдём с Женькой искупаемся, – она перевела взгляд на реку. – Так и будешь сидеть? Или всё-таки с нами? Женьку вот плавать надо бы научить, а всё никак. И самой спокойнее будет.

– Пойдём. Всё равно дел нету. Завтра остальное доделаю.

– Ты, смотрю, всерьёз за дела взялся, как будто в работники нанялся, – Люба усмехнулась. – Спросит кто из знакомых, даже неудобно будет.

– Когда это тебя так людское мнение интересовало? – Леонид усмехнулся в ответ. – Думал не изменилась характером, а тут – нет, новые нотки.

– Музыка изменилась, новые нотки и добавила, не всё же одно играть, – с той же усмешкой ответила она, направившись к калитке.

– Ну, чего, герой, учиться плавать будешь? Или страшно? – Леонид с хитрой усмешкой посмотрел на Женю.

– Страшно, а плавать хочется, – тихо, немного испуганно ответил мальчик, посмотрев на реку. – А вы, дядя Лёня, умеете плавать?

– А как же. Я же тут вырос, на реке вот этой. Ну, пойдём учиться. Если, конечно, ты не против?

– Не-а, – Женя улыбнулся. – Только всё равно страшно.

– Не трусь, Женька. Ты же парень всё-таки. Пошли.

Мальчик, улыбнувшись в ответ, зашагал рядом.

Приложив руку ко лбу, Нина Алексеевна посмотрела на реку. С улыбкой засмотревшись на бултыхающегося в воде, на руках у Леонида, внука, даже не заметила подошедшего к ней деда.

– Чегой-то орут-то? На реке-то? – приложив свою дрожащую ладонь ко лбу, он, как и она посмотрел в ту же сторону.

Женщина, вздрогнув, повернула голову, испуганно посмотрев на него.

– Фу-у-х. Напугал, прям. Купаются, внука плавать учат.

– Лёнька, знать? Видал из дали сёдня. К Людмиле-то не ходил ещё?

– Чегой-то сразу к ней-то идти? Не за тем, небось, приехал-то, – недовольно ответила Нина Алексеевна.

– Ну, а чё ему не зайти-то? – ответил он, не отрывая взгляда от реки. – Столько лет не был, интересно ж, небось.

– Ну, и чего ему интересного там? – она отвернулась. – Пройдётся если по знакомым, пускай, а там чего? Чего его туда потянет вдруг? – уже зло посмотрев на деда, спросила женщина.

– Да ничего, – дед, наконец-то оторвавшись, посмотрел на неё. – Может и к лучшему, думаю… Если сходит-то. Самому легче станет. Не так просто ведь приехал-то. Столько годков не был, а тут приехал, вдруг.

– Была бы моя деревня жива, сама бы туда с удовольствием приехала. Чего такого? Родина есть родина, всегда тянет к ней. Вот и он может так. Чего сразу картину маслом рисовать?

– Да кто ж рисует-то? Пусть и так. Вон внучок-то какой довольный, – дед улыбнулся, снова посмотрев на реку.

– Довольный, – вздохнув, тихо ответила женщина.

Повернувшись она посмотрел в след не спеша шагавшему по дороге, опираясь на палку, деду. И оглядевшись, быстро перекрестила купающихся на реке.

– Может и к лучшему, – тихо повторила она, выходя на дорогу.

– Ты только глянь, – Люба с улыбкой посмотрела на скачущего вдоль берега сына. – Думала испугается, а он довольный.

– Любит воду. Теперь ведь не отстанет, – Леонид, тоже посмотрев на Женю, улыбнулся, покачав головой. – Придётся задержаться, пока плавать не научится.

– Ты мне только сына не утопи. Женька парень настырный растёт, раз попробует, за уши не оттянешь.

– Ну-у, я же не дед Амвросий, умом вроде не обделён. Это тот, когда внука учил плавать, в воду его бросал, а потом сам же лез спасать. Научил, правда, только тот два раза башкой об корягу ударился, но это деда не остановило, – Леонид усмехнулся, посмотрев на удивлённую Любу. – По старинке, так сказать, учил. А я вот современным методом, цивилизованно.

– Скучно ему одному. Брата или сестру всё просит, – она усмехнулась. – А как объяснишь?

– Ну, так что же… Претендентов, что ли, нет? Так и будешь от каждого шарахаться?

– Ну, а сам? Меня учишь, а сам чего же шарахаешься?

– С каждой встречной отношения не заведёшь. Всем любви хочется, а с ней пока туго.

– Останешься так один.

– Не останусь. Времени ещё полно. Чего спешить? – Леонид улыбнулся.

– А я вот думаю, может и рожу ему кого, – Люба легла на спину, закинув руки за голову. – Захочу и ещё нарожаю. Пускай судачат, на то они и люди, чтоб языком трепать.

Усмехнувшись, он посмотрел на неё.

Подойдя к калитке, Леонид остановился, посмотрев за реку, на соседнее село.

– Прогуляться всё-таки решил?

Он оглянулся, увидев Нина Алексеевну.

– Да нет. Пойду до магазина дойду. Может чего купить? – отвернувшись, спросил Леонид.

– Да вроде всё есть, – внимательно посмотрев на него ответила она. – Ну, что же… сходи. Хотя бы развеешься. Не всё же у реки сидеть, на знакомые место из дали любоваться?

– Пойду схожу, – не смотря на женщину, задумчиво ответил он.

Зайдя в магазин, Леонид посмотрел на стоявшую за прилавком Любу.

– Всё-таки решил пройтись по родным местам? – Люба внимательно посмотрела на него.

– Да нет, так просто… До магазина просто… Люб, ты там дай колбаски какой получше, чаю, копчёностей каких. И давай чего для Женьки. Он чего вообще любит-то?

– Ну, как все дети – шоколад, мороженое, мармелад вот очень любит. – она улыбнулась.

– Ну, тогда давай всё, и для себя и матери давай, чего любите. А то я у вас живу уже который день, не удобно уже как-то.

Люба, покосившись в угол, пальцем подозвала его.

– Вон, – она кивнула на шептавшихся и поглядывающих в их сторону двух женщин, местных жительниц. – Смотри, уже слухи набирают, сейчас по всему селу разнесут.

– Да пускай разносят, – Леонид с усмешкой посмотрел на них, и, кивнув в качестве приветствия, смутил обеих. – К хорошему человеку грязь не пристанет! – нарочито громко договорил он.

– Пускай, – Люба махнула рукой. – Грязь и лечебной бывает. Я от их слухов только помолодею.

– Оставь пока у себя, – расплатившись, он как-то виновато посмотрел на неё. – Пойду просто, по знакомым метам пройдусь хотя бы. Так, посмотрю, что изменилось.

– Пройдись, – тихо ответила Люба, посмотрев ему вслед.

Выйдя из магазина, Леонид пошёл в сторону одной из улиц. По дороге, разглядывая новые, кирпичные и деревянные дома, он то и дело останавливался, вспоминая прежнюю жизнь, ту, которую оставил двенадцать лет назад. Вспомнились друзья, разъехавшиеся кто-куда, вспомнились люди, с которыми пересекалась его жизнь. Многие уже давно переехали отсюда. Та жизнь осталась в прошлом, уступая место новой, с новыми домами, с новыми людьми, с новыми судьбами. Так предаваясь воспоминаниям, он и сам не заметил, как прошёл несколько улиц, остановившись перед знакомым домом. Когда-то этот красивый, яркий дом выделялся своей статью среди окружавших его со всех сторон, небольших, скромных сельских домиков. А сейчас обвалившаяся кое-где кирпичная кладка чуть скривившегося дома, алюминиевый забор с вмятинами в нескольких местах, представляли собой печальное зрелище какой-то убогости среди разросшихся вокруг дачных коттеджей и высоких кирпичных домой. Подойдя к калитке, он ещё раз окинул его взглядом…

… – Ой, – оглянувшись, женщина испуганно посмотрела на Лёню, и, прижав руку к груди, выдохнула. – Так тихо подошёл, напугал прям.

– Здравствуйте, Людмила Николаевна, – зайдя на участок, он бережно закрыл за собой калитку.