Страшные истории о ведьмах и Богах

Глава I

Здесь не было звуков, только тихий шёпот снега, опадавшего с деревьев. На поляне олень, заслышав крик вороны, замер. В этом крике не было ничего необычного, он был только предвестником наползавших сумерек.

Но что-то насторожило оленя. Он замер, прислушиваясь к чему-то надвигавшемуся из лесной густоты. Мир утонул в голубой мгле, страх приближался. Олень сорвался с места, словно невидимый охотник направил на него невидимую стрелу.

В лесной темноте вдруг прозвучал раскат грома. Но откуда гром, если небо чистое? Из темноты древнего зла выползла тварь, которую этот мир никогда не видел. Это зло, скрывавшееся в тени, тело его было тонким, но прочным, покрытым сталью, шагало оно, словно человек, на двух опорах. Огромное, дышащее ядовитым паром изо рта, который похож был на рупор. Оно орало. И от его крика все птицы, даже ночные, взмыли в воздух.

Так закончился век великого Зеркала.

Ветер заунывно стонал, прорываясь сквозь голые ветви. Метель утихла, и теперь оставалось лишь ждать приближения весны.

Ночь отступила. В Зеркале, отражавшем сотню лет отчаяния, любви, детских криков, появилась трещина. Она разбежалась по всей поверхности, похожей на замёрзшее озеро, мелкими венами. И теперь мост между двумя мирами словно бы опустился, давая дорогу древнему злу.

Ворота открылись, и снег, потревоженный так неожиданно и внезапно, схлынул, давая дорогу извозчику и лошадям. Сибилла протянула руку человеку, вышедшему из повозки. Руки её всё ещё пахли пряниками. Её мягкие черты лица, не похожие, однако, на детские, как-то заострились в ожидании слов гостя.

– Медлить нельзя, – произнёс он, и маленькое облачко пара вырвалось из его рта. – Мир в опасности.

Он сделал решительный шаг вперёд, навстречу замку, но она остановила его лёгким движением пальцев.

– Погодите, офицер, – произнесла она. Белое лицо покрылось румянцем на морозе. Светлая прядь волос танцевала на ветру. – Объясните. Какая опасность?

Он пристально посмотрел на неё, чтобы убедиться, не шутит ли она.

– Зеркало, Сибилла. Оно… – он помедлил секунду, как будто то, что хотел произнести, было недопустимо. – Оно треснуло.

Его голос стал ниже. Девушка выпрямилась.

– Вы, должно быть, шутите? Зеркало здесь, и оно в полном порядке.

Но лицо офицера Густава оставалось таким же серьёзным. Что-то внезапно прошмыгнуло вдали, между елями, в снегу, и на секунду Сибилла отвела взгляд. Офицеру достаточно было этой секунды, чтобы проскочить мимо девушки.

– Погодите!

– Нам нужно взглянуть на него.

– На кого?

– На Зеркало.

Сибилла побежала за ним по ступеням, ведшим к воротам замка.

– Но Зеркало под охраной, вы знаете!

Ему надоели эти женские возгласы, он сделал жест рукой в воздух, будто толкая Сибиллу в сторону, и зашагал к замку.

Она, забывшая вдруг, что зима холодит кожу, откинула шаперон, и теперь её волосы рассыпались по плечам, как бледный водопад. Она не отставала от офицера Густава ни на шаг.

– Видите ли, леди, кажется, тонкая грань между нашими мирами треснула, и к нам прорываются твари. Ненасытные и несчастные души. Иной причины нет. Это Зеркало.

– Вы уверены?.. Разве это может быть правдой?

В ответ офицер не произнёс ни слова.

– Но Зеркало защищено магией. Матушка бы не допустила этого…

Теперь Густав, державшийся так стойко до этого момента, замер. Его желваки ходили под кожей. Он бросил резкий взгляд исподлобья на Сибиллу и схватил её за руки, отчего по телу Хранительницы побежали мурашки. Она зажмурилась, думая, что сейчас офицер Густав будет кричать. Но он лишь прошипел сквозь зубы:

– Она же ведьма, детоубийца, – прошипел он. – Какая же она вам матушка?

Рудольф, брат Сибиллы, прервал их странный, так и не разгоревшийся спор. Под его ногами заскрипел снег, и тут же где-то над их головами что-то громко прокричала ворона, неся недобрые вести.

– Густав, отпустите её! Что вы ещё вздумали?

Сибилла уличила момент, чтобы освободиться от хватки Густава, и тут же сорвалась с места. Пока тот объяснял Рудольфу свои опасения, девица спешно вбежала в замок, где во мраке подвалов, за семью замками, в сырой пивнице1[1], хранилось старое Зеркало.

«Это дурная шутка», – твердила она себе, минуя коридоры, освещённые тусклыми лампами со звёздной пылью. В замке пахло древностью, забытыми несказанными словами и тайнами, которые хранили стены.

Служанки, увидев Сибиллу, в растерянности последовали за ней, но хозяйка остановила их.

– Нет, – приказала твёрдым тоном. – Оставайтесь здесь.

Они замерли и удивлённо переглянулись.

Зеркало было надёжно укрыто в дальнем конце замка. Дверь, тяжёлая деревянная, скрывала ещё одну дверь. А за той дверью резко вниз спускалась лестница. А у подножья лестницы была решётка. А за решёткой – ещё одна дверь, поменьше. Чтобы войти в хранилище Зеркала, нужно было согнуться в три погибели.

Сибилла нащупала на своей груди ключ, висевший на цепочке. Ключ, несомненно, подходил к замкам от всех дверей. Однако странное чувство кольнуло сердце. Это ядовитый, едва заметный страх.

Последний раз она заходила сюда, чтобы поменять свечу, в которой огонь должен был гореть вечно.

Ключ, к счастью, подошёл, и Сибилла громко выдохнула. Он открыл и следующую дверь, а затем ещё одну, и ещё. Темнота окутала девушку, как плотное тяжёлое одеяло. Запах плесени ударил в нос.

«Словно в гробу» – пронеслось в её голове.

Сибилла вдруг поняла, что не захватила с собой фонаря со звёздной пылью, чтобы хорошенько рассмотреть Зеркало. И тут же странный свет приблизился к ней из-за спины, разгоняя тьму. Затем шаги и голоса. Это Рудольф и Густав нагнали её. Она испытала странное чувство обиды и злости. Словно бы тайна, которую Сибилла должна была раскрыть, касалась только её и Зеркала.

– Ты в порядке? – Рудольф коснулся плеча дражайшей сестры.

Теперь они втроём стояли в сыром подвале, поглощавшем все звуки.

– Мамочка… – прошептала внезапно Сибилла.

Зеркало, как огромный древний исполин, возвышалось над ними, имея три метра в высоту и два метра в ширину. Накрытое плотной тканью, оно казалось призраком.

– Нужно взглянуть, – кивнул Густав, подталкивая Рудольфа.

Хранитель, такой же светловолосый с едва заострившимися чертами лица, был на год старше своей сестры, выше на голову, трепетнее внутри, однако решительнее снаружи.

Зеркало, обрамлённое старым тысячелетним деревом, ничего не отражало. Так было всегда. Оно только поглощало. Горе, скорбь, боль и гнев. И только слабый огонёк свечи отражался в нём.

Только теперь длинная трещина разделяла его, будто глубокая рана. Река смерти, расходмвшаяся на несколько ручейков.

Не в силах поверить в это Сибилла зажмурилась, а затем снова открыла глаза. Чёрная, широко разинутая пасть зеркала, вызывала ужас.

– Не может этого быть, – прошептала она. – Но как же?..

Девушка резка повернулась к Рудольфу. Он смотрел на неё огромными янтарными глазами, которые казались теперь почти чёрными. Или такими они стали из-за страха.

– Тёмные времена наступают, – сказал он.

– Неужели это правда? – Сибилла обратилась к офицеру, схватив Рудольфа за руку и крепко её сжав.

– Да, – произнёс Густав чёрство, как будто готовился к этому всю жизнь. – Всё правда. Монстры выходят из глубин тёмных миров. Необходимо что-то предпринять.

Её голова гудела, и земля словно бы дрожала под ногами. Или это только её душа трепетала, воспалённая страхом и болью.

– Мы собираем армию, – сказал Рудольф, обратившись к Густаву. – Чтобы защитить хотя бы малую часть.

– Да-да, конечно, – согласилась Сибилла и коснулась своими холодными пальцами лба, пытаясь собрать свои мысли. – Нужно отправиться в хижину.

Рудольф какое-то время молчал, не будучи уверенным в правоте этого решения. Но ещё он знал, что Сибилле не нужно его разрешение. Уж если она что-то решила, по-другому и не будет. Всё это время они не размыкали рук.

В чаще зимнего леса, скрытая за древними деревьями, охраняемая древней магией, стояла хижина ведьмы Эстер. Хижина эта была совсем небольшая, покрытая дранкой, она возвышалась на деревянном столбе. Высота, однако, не превышала высоты деревьев. И не было здесь ступенек, чтобы войти в неё.

Накинув на себя мех, а сверху шаперон алого цвета, Сибилла не забыла прихватить с собою фонарь со звёздной пылью, лук и пару стрел. Если ткань между мирами порвалась, значит, есть опасность. Предчувствие чего-то жуткого не покидало её. Будто что-то большое надвигалось. Тень, таившаяся долго в забытых уголках души.

Хранительница выбежала в холодное утро, и снег на мгновение ослепил её. Так бывало всегда, когда глаза привыкали к сумраку бесконечных коридоров замка. Ещё секунду назад она подумала, что добраться на лошади до хижины будет быстрее. Но теперь приняла решение, что лошадь увязнет в снегу, не пройдёт в лесной чащобе. Потому решила, что отправится в хижину сама.

Сквозь глубокий снег и дебри леса она брела до опушки два часа, не чувствуя усталости, не чувствуя даже холода. Её кровь бежала по венам так быстро, что, казалось, вот-вот закипит. Деревья расступились, не слышно было ни звука вокруг, пока она не подошла к опушке леса. Что-то зашуршало у неё за спиной, стремительно скрылось за деревьями. Сибилла оглянулась. Среди своих следов на снегу она увидела чьи-то ещё. Свежие, только что оставленные каким-то испуганным зверем.

– Эй, – закричала она в пустоту.

Звук её голоса разлетелся, испугав одинокую птицу, затаившуюся было в лесу. Но больше никого. Она поднялась на холм, где тут же начинался снова лес. Но в глубине, дальше по тропинке, виднелся слабый огонь. Это свет от хижины. Других домов здесь не было. До ближайшей деревни далеко.

Сибилла остановилась, заворожённая, глядя, как ствол, на котором стояла хижина, вдруг начал изгибаться, будто живой, и хижина «присела», приветствуя гостя. Девушка подошла ближе, занеся руку, чтобы постучать в дверь, но та резко распахнулась, обдав лицо Сибиллы теплом и запахом корицы и лавра. Этот запах Хранительница помнила с детства. Помедлив мгновение, девушка сделала решительный шаг вперёд. Дверь медленно за нею затворилась.

В хижине горел свет. Окон здесь было немного, и все завешены прочными тканями. Эстер сидела у печки, помешивая что-то в котле.

– Я знала, что ты придёшь, – заговорила женщина, даже не обернувшись.

Она отложила деревянную ложку, а затем потянулась к трубке, плотно набитой табаком. Взяла маленькую щепку и поднесла к огню, а затем прикурила.

– Матушка, – заговорила Сибилла, делая осторожный шаг навстречу.

– Знаю, знаю, – Эстер обернулась, и на лице её играла лёгкая улыбка, а глаза сверкали тревогой. Глаза, которые когда-то так любил отец Сибиллы и Рудольфа. Матушка выпустила дым изо рта, и хижина наполнилась ароматом табака.

– Как же так вышло? – спросила Сибилла, понимая, что объяснять что-то нет необходимости.

Ведьма встала с кресла. Она была ещё молода и хороша собой. Всего-то сто двадцать восемь лет с тех пор, как родилась. И примерно сорок на человеческий вид. Рыжие волосы ниспадали по плечам, густые брови слегка приподняты, высокие скулы могли, казалось, разрезать воздух. Только усталый вид.

– Зеркало материально, – сказала она. – В отличие от души.

И тут же в голосе её прозвучало что-то игривое.

– Но ты обещала…

– Нет, – остановила Эстер Сибиллу на полуслове. – Когда я создавала Зеркало сотню лет назад, дорогая моя дочь, я сказала, что оно будет стеною между мирами. Но я не обещала, что стену нельзя пробить.

Она снова затянулась трубкой, а затем сделала жест рукой, и дым, который заполнил комнату, вдруг куда-то рассеялся.

– Ты же можешь всё исправить! – голос Сибиллы задрожал, словно вырвался с силой после долгого ожидания.

Эстер покачала головой из стороны в сторону, поджав алые губы.

– Используй магию, сделай хоть что-то!

Сибилла упала на колени, жар охватил её нутро, сбегая тонкой струйкой по позвоночнику. Щёки зарделись, она ухватилась пальцами за одежду ведьмы: длинный красно-оранжевый балахон.

– Знаешь, я должна была умереть лет сорок назад. Но мне нельзя, – ответила ведьма.

Девушка медленно опустила руки, выпрямилась. Огонь над зельем, казалось, вспыхнул ярче.

– Этого ты желаешь? Смерти?

Тишина заполнила хижину. Здесь было уютно и тепло. Но одиночество въелось в стены, превратилось в табачный дым, рисовало узоры на окнах.

– Магия бессильна против тени.

– И что это значит? Я не понимаю.

– Иной раз, знаешь, я чувствую в себе силу… Такую всепоглощающую. Это не зло. Но, кажется, она способна испепелить всё на своём пути.

– Ты… Выпустила её?

– Я? – Эстер вскочила с кресла, будто ужаленная. – Меня ранят твои слова.

И тут же Сибилла почувствовала укол совести, она опустила глаза и нахмурилась. Ей приходилось прятать свою любовь к той, кого она называла матушкой, так же тщательно, как и Зеркало.

– Я могу закрыть Зеркало, моя маленькая леди. Но оно будет трещать по швам снова, снова и снова, если…

Ведьма вдруг замолчала, как будто кто-то невидимый закрыл ей рот рукой. За окном, маленьким, едва ли пропускавшим свет, послышался шум ветра и шелест сосновых лап.

Сибилла вскочила с места.

– Если что? Говори же!

– Если не добраться до источника зла.

Ведьма неловко коснулась пальцами своей щеки, и теперь ещё больше казалась уставшей. Вкусно пахло от варева. Сибилла поняла, что очень голодна.

– Отправиться туда? По ту сторону отражения?

– Ты голодна. Садись.

Глава 2

Мать склонилась над колыбелью и заунывно запела. Дрожащими руками взялась за край колыбели и начала укачивать её. Колыбель была пуста. Сегодня утром зло ворвалось в её дом, растерзало дитя на куски, и теперь там, за спиной матери, зияла рана. А ещё вчера малыш научился смеяться. Так заливисто и громко. Сегодня же всё, что осталось, – это подвесная птичка, похожая на перепёлку, и запах молока.

Чудовище, похожее на огромного соломенного человека, забрало его, младенца, с собой. Утащило, а безутешная мать кричала, надеясь, что крик этот поможет пробудиться от страшного сна. Вот только это был не сон. Мать ждала, когда же в колыбели кто-то зашевелиться, зальётся смехом или заплачет от голода. Она жмурилась, била себя по щекам. И вот, наконец, успокоилась. Протянула колыбельную. Это не может длиться вечно.

Дом, с такой любовью построенный её возлюбленным, теперь выл от горя. А где же возлюбленный? Соломенный человек унёс и его. Забрал всё, что было так дорого. Шли минуты, минуло несколько часов. Но кошмар так и не закончился.

Что же? Должно быть, самое страшное позади? Рука матери остановилась и пение прервалось. Худой силуэт с разбитым сердцем медленно пошевелился. Она согнулась и достала засапожный нож. Медленно выпрямилась, занесла нож и перерезала себе горло. Успев отойти подальше от колыбели, мать позаботилась о том, чтобы ни одна капля крови не упала на колыбель.

И так было по всему Ахаруму – миру, плывшему по безбрежному океану неба. Территории Ахарума простирались от Севера с его лесными чащобами, тёмными тайнами и ведьминской магией до Юга, где глубокие озёра давали много рыбы, а птицы взмывали ввысь. На Востоке возвышались здания и плыли по земле кареты без лошадей, а на Западе кузнецы ковали ножи и кинжалы.

Никто не знал и не помнил, как появился плывший по небу остров. Кто-то говорил, что он был осколком древней звезды. А кто-то ‒ что создан он чьей-то магией.

Но только одно ахарумцы знали точно: их мир охраняет Зеркало. Сто лет назад грешники посмотрели в него, чтобы навсегда избавиться от собственного зла. Шли годы, вырастали поколения, многое менялось на острове, только одно оставалось неизменным – вера в силу Зеркала.

Должно быть, кто-то разбил его, и теперь монстры выползали из глубин других миров, став воплощением страхов и кошмаров. Где-то на Севере живёт ведьма, обречённая на бесконечное повторение одного и того же дня, а на Юге, где не было зимою снега, стоял густой туман. И в этом тумане мальчишки на берегу озера вознамерились поймать хороший улов. Вот только увидели, как озеро закипело, круги разбежались, и один из них, Сэмми, вскочил на ноги:

– Братишка, ты видишь? – закричал тощий малец и указал пальцем.

Озеро закипало, начало дыбиться, как лошадь, желающая скинуть с себя ярмо.

– Бежим, Сэмми! Бежим! – закричал брат и бросился, не оборачиваясь.

Но Сэмми стоял на месте, заворожённый. Наверное, он всё ещё надеялся, что это его большая рыба решила попасться на крючок. И где-то в глубине души он уже хвастался всем своим уловом. Как родители будут им гордиться, а город назначит его офицером, и все глашатаи будут кричать, разнося новости о его подвиге. О его большой рыбе.

Но то, что вышло из недр озера, не было похоже на гигантскую рыбину. Это было чудовище с двумя головами, у каждой из которых было по рогу, отходивших в противоположные стороны. Оно протянуло к Сэмми свои огромные длинные человеческие руки. Ей-богу! Они были человеческие. И только тогда мальчишка понял: не видать ему славы. Рыба эта – и не рыба вовсе, а страшный сон, чудовище, которым пугали его родители, когда Сэмми плохо себя вёл.

– Братишка… – прошептал Сэмми, и это были его последние слова.

Чудовище схватило его и разорвало маленькое тело пополам. Казалось, сделано это было только лишь для того, чтобы утолить свою жажду убийства, да и только. Не было в этом голодной нужды или защиты от опасности. Только ярость. Гнев.

И тут же недалеко, в соседнем Месте, в самом центре, где люди прогуливались по рынку в этот туманный зимний день; искали чего бы купить на ужин, рассматривали славных ямисов в клетках – круглощёких и пушистых питомцев с оленьими рожками и кроличьими лапками – воздух прорезал вопль призрачной лошади. Притормозила карета, и все ахнули в изумлении. Кто-то даже подумал, что это, быть может, театральное представление. Конь, чёрный, как космос, раздувал в ярости ноздри, его глаза сверкали огнём. Тишина звенела, словно падающая звезда. Из чёрной кареты выплыла чёрная фигура. Она не ступала по земле, ног её не было видно.

– Это ещё что за фокусы? – прошептал кто-то в толпе.

Фигура эта была покрыта чёрным саваном. Казалось, это непослушный ребёнок решил поглумиться над чужаками, накрылся толстым одеялом, решив поиграть в призрака. Тёмный извозчик поднёс свою призрачную руку, зажав в ней фонарь. Только это не был звёздный фонарь, к которому так привыкли ахарумцы. Кто-то взвизгнул от страха, и тут же из фонаря выползли языки кроваво-красного пламени. Огонь вспыхнул, охватив всех, кто стоял рядом. Пламя обняло людей, зажав их своей мёртвой хваткой. И спустя несколько минут, здесь не осталось никого. Несколько человек, охваченные огнём, заметались по площади, передавая смерть друг другу. Запах сгоревшей плоти взмыл в воздух.

Глава 3

Эстэр склонилась над огнём и поднесла руки, хотя в хижине не было холодно. Маленькие искры, как светлячки, начали роиться у её ладоней, проникая под кожу, и это было удивительно.

‒ Как выглядит то, что мы должны отыскать? ‒ спросила Сибилла.

Ей показалось, что лёгкая усмешка скользнула по губам ведьмы. Но она не была злой.

‒ Отправимся в замок, ‒ прошептала Эстэр. ‒ И я покажу тебе в Зеркале.

Дочь хотела возразить, ведь в Зеркале не было отражения, в нём ничего нельзя было рассмотреть. А затем вспомнила, что её мать ‒ не простая женщина. Не та мать, о которой Сибилла так сильно мечтала всю жизнь. Не та, что пела колыбельные и кормила грудью.

‒ Хорошо, ‒ согласилась Сибилла. ‒ Отправимся к замку сейчас, и когда едва начнёт смеркаться, будем там.

Эстэр наклонилась над котелком, в котором что-то варила прежде, сунула в него руку и достала длинную сверкающую нить. Свернула её и вложила в карман.

‒ Я знаю способ быстрее, ‒ чёрные глаза Эстер засверкали, как у ребёнка, добравшегося до сладостей. ‒ Идём.

Она, похожая теперь на маленькую девчушку, схватила Сибиллу за руку, и они вдвоём выпрыгнули из хижины. Ведьма подняла вверх правую руку, и хижина, покорно повинуясь, поднялась над землёй. Затем Эстер вложила два пальца в рот и громко засвистела. Что-то зашуршало в лесу, тёмное пятно показалось между деревьев. А затем Сибилла увидела огромную чёрную морду. Волк!

Такого размера волков она никогда не видела. Величественный, из пасти его вырывались клубы пара, он бесстрашно шёл на них, как лавина.

‒ Спокойно, дочь. Он не причинит тебе вреда.

Волк вплотную подошёл к Сибилле. Ей приходилось напрягать шею, чтобы рассмотреть гиганта. Он был выше в два раза, не меньше, и теперь с интересом обнюхивал ведьмину дочь.

‒ Красавец, правда? ‒ невозмутимо спросила Эстер.

‒ Откуда?..

Ведьма сделала жест рукой, указывая волку пригнуться. Он повиновался. Эстер с лёгкостью запрыгнула на него, как на лошадь. Сибилла в ужасе наблюдала за этим, не в силах пошевелиться.

‒ Давай, дорогая! Прыгай! Мы домчимся к замку так быстро, что не успеешь моргнуть.

Она улыбалась, обнажая свои большие белые зубы, словно бы это было лучшее развлечение в жизни. Сибилла забралась на волка с трудом, и всё же не хотела, чтобы мать видела её страх.

‒ Держись покрепче, ‒ приказала Эстэр, и они помчались по заснеженному лесу, вдоль высоких деревьев, оставляя после себя облако снежной пыли.

Порою казалось, что волк не бежит, он летит, не касаясь даже земли. И правда, домчались они так быстро, что Сибилла едва ли смогла сделать десять вдохов. Как только они оказались у замка и ступили на землю, волк тут же умчался, скрывшись в лесу, не оставив после себя ни единого следа.

‒ Рудольф не поверит мне, ‒ прошептала Сибилла, провожая его взглядом.

Эстер довольно улыбнулась, забыв ненадолго, как когда-то такой же зимой жители окружили её дом с факелами, требуя вывести ведьму на казнь. Было это сотню зим назад.

Слуги, увидев ведьму, в страхе расступились. Рудольф, не видевший мать много дней, остановился у ворот. Её же глаза наполнились нежностью и любовью. В этом взрослом юноше она вдруг увидела его отца. И Вилли. Хотя были они совсем не похожи.

Ведьма сделала решительный шаг вперёд, но Рудольф отступил. В лице его читался страх и жалость. И что-то ещё, едва уловимое скрывалось в его янтарных глазах.

Оба они, Сибилла и Рудольф, вышли из её чрева в один и тот же день, но были больше похожи на отца. Она, ведьма, сама так захотела. Помня то, что с нею произошло.

Рудольф схватил Сибиллу за локоть и прошипел на ухо:

‒ Зачем она здесь?

Девушка вырвалась, а немного погодя, ответила:

‒ Это её Зеркало, братец. Пусть взглянет на него.

Три служанки снова окружили Хранителей, как будто хотели оградить их от чар ведьмы. Эстэр подняла голову так, чтобы одним лишь взглядом возвышаться над ними. Её чёрные глаза, слегка прикрытые веками, казались сонными. Но они видели больше, чем явь. Её сердце по-прежнему билось, пусть даже ей и было сто двадцать восемь лет от роду. Но была ли она жива?

Замок казался огромным, не удивительно: после хижины. Но таким одиноким. Он был похож на белую корону неведомой королевы, с несколькими пиками и башнями. Но Зеркало таилось где-то в глубине, под землёй.

Сибилла медленно сделала шаг в сторону замка, указав рукою остальным двигаться за ней.

Вдруг что-то с шумом пронеслось у них над головами, огромными крыльями заслонив дневной свет. Это был Сорайо ‒ не то птица, не то летучая мышь, покрытая перьями. Но всё же клюва у него не было. А морда скорее походила на щенячью.

Эти летучие псы имели больше преданности, нежели стремления к свободе. Потому их стали использовать в качестве разносчиков вестей. В пасти у Сорайо был конверт. Пёс сел на руку Рудольфа, к которой давно привык, и стал играться