Как вырастить счастливого человека. Практическое руководство

Из какого ребенка вырастает счастливый взрослый?

Конечно, дорогие читатели, вы имеете полное право возмутиться – дескать, критиковать-то легко, это, как известно, каждый умеет. Как на ваш вопрос, господа авторы, ни ответь – все получается неправильно, все ребенку вредит… А как правильно-то? Зачем на самом деле нужны дети?

Зачем? А зачем вы читаете хорошую книгу или слушаете настоящую музыку? Может быть, вам просто интересно? Интересен мир, созданный писателем или композитором? Интересно, как они воспринимают жизнь, себя, людей вокруг? Интересно смотреть с их точки зрения на свою собственную жизнь?

Если вы согласились с таким предположением, то попробуем сделать следующий шаг. Уверены ли вы, что Достоевский задумывал и писал своего «Идиота» именно так, как понимаете его вы? Уверены? А почему тогда все читатели – разумеется, те, у кого об «Идиоте» имеется собственное мнение, а не набор цитат из школьных учебников, – воспринимают его по-разному? И, скорее всего, даже внешность героев романа в представлении разных читателей будет совершенно различной: для кого-то князь Мышкин – рыхловатый блондин с вялыми движениями, а для кого-то – утонченный мрачный брюнет. И не имеет решительно никакого значения, как главного героя описывает сам автор!

А происходит все это по одной простой причине: автор и читатель (слушатель, зритель и пр.) – на самом деле соавторы. И каждый, кто читает ту или иную книгу, творит свой собственный мир – разумеется, каким-то образом соотносясь с тем, что предлагает ему автор.

Вот точно так же, на наш взгляд, должно происходить и во взаимоотношениях родителя с ребенком. Ведь как бы будущий родитель ни хотел бы ребенка того или иного пола, той или иной внешности, с теми или иными талантами и чертами характера – никому из нас не дано, как папе Карло, выточить себе ребенка по заказу. Впрочем, кажется, в конце работы и Буратино начал сопротивляться «папиному» резцу – потому нос таким длинным и получился…

Есть в каждом ребенке нечто, что нам не дано изменить никакими силами – и это не только чисто анатомические и физиологические особенности, заданные набором генов. Ведь желания самого ребенка, его предпочтения, особенности характера и многое, многое другое тоже совершенно не обязательно имеют хоть какое-то сходство с желаниями, привычками и мировоззрением его родителей. Так что все это вполне можно считать тем текстом, который создает автор художественного произведения – только в нашем случае автором является… Впрочем, неизвестно кто: то ли природа, то ли Бог, то ли сам ребенок – кому как больше нравится. А родители, общаясь с этим «текстом», привносят в это общение свое видение произведения, свою эмоциональную наполненность, придают ему свои смыслы…

Поэтому мы, со своей профессиональной психологической точки зрения, предпочли бы именно такой ответ на вопрос «Зачем нужны дети?» – «А просто интересно, как будет устроен мир моего ребенка». Или еще проще – «Ребенок нужен затем, чтобы им интересоваться».

Кстати, заметьте: в русском языке существует два на первый взгляд очень сходных слова – «интерес» и «заинтересованность». Но обозначают они два принципиально разных отношения к кому-либо или чему-либо. Мы говорим «Я заинтересован в том, чтобы начальником стал такой-то», «Я заинтересована в том, чтобы этот человек мне помог». Иными словами, заинтересованным человек может быть только в каком-то определенном развитии событий – все прочие варианты его не устраивают.

Вам это ничего не напоминает? А ведь все типичные варианты ответов на вопрос «Зачем нужны дети?» предполагают именно заинтересованность родителей в том, чтобы ребенок вел себя каким-то определенным образом, имел какой-то определенный характер, способности и пр. Опять-таки другие пути развития ребенка родителей в этом случае не устраивают. И, как это ни грустно, подобная заинтересованность родителей совершенно неизбежна во всех случаях, когда ребенок для них является всего лишь способом удовлетворения каких-либо собственных потребностей.

А слово «интерес» как раз предполагает отсутствие какой бы то ни было корыстной заинтересованности в конкретных результатах – ведь интересным может быть все, что произойдет. Кстати, сами дети как раз и являются носителями самого что ни на есть живого интереса ко всему сущему: их ведь устраивает любой возможный ответ на вопросы «Почему встает солнце?», «Что у лошадки внутри?» и «Сколько на самом деле ножек у сороконожки?». Они этот ответ просто хотят знать.

Вот так и выходит, что главным условием воспитания счастливого ребенка является наличие у родителей бескорыстного, радостного, сконцентрированного интереса к нему. Кстати, а почему именно «воспитания»? Странно получается: весь сложнейший и тончайший комплекс действий по взращиванию ребенка сводится всего лишь к «повторяющемуся питанию». Ведь именно таково с этимологической точки зрения значение слова «воспитание», практически аналогичного слову «вскармливание». А другого, более подходящего слова в нашем словаре-то и нет! Не привыкли мы употреблять по отношению к ребенку такие слова, как «ращение», «взращивание», «выращивание», и все тут!

Но, может быть, такое значение слово «воспитание» все же имеет какой-то глубокий смысл и помимо сконцентрированности родителей на вопросах продовольственного снабжения ребенка? Нам почему-то кажется, что имеет. Вспомните, сколько в последнее время говорят и пишут о набирающем обороты процессе «инфантилизации» западного населения. Речь идет о том, что все больше и больше взрослых людей оказываются совершенно беспомощными в огромном количестве ситуаций, плохо обучаются (читай: многократно наступают на одни и те же грабли), не способны брать на себя ответственность за собственные поступки, не столько сами строят свою жизнь, сколько предпочитают, чтобы она «строила» их… А не связано ли это с тем, что современные мамы не обращают внимания на то самое изначальное значение слова «воспитания»? Ведь если родители ставят себе задачу всего-навсего обеспечивать ребенка всем необходимым для поддержания его жизнедеятельности, то все остальные жизненные задачи ему приходится с самого детства решать самому! Именно таким образом он и учится их решать. Делает свои ошибки и свои выводы из них, привыкает самостоятельно ориентироваться в реальности, строит свою собственную картину мира и жизненную позицию… Речь, конечно, не идет о том, чтобы просто купить ребенку необходимую ему еду и одежду – и на этом счесть свой родительский долг выполненным. Дело в другом: задача родителей (согласно значению слова «воспитание») – обеспечивать ребенку условия для самостоятельной постановки жизненных задач и их самостоятельного решения. Тут как раз и родительский интерес пригодится: ведь и в самом деле интересно, как ребенок справится с той или иной задачей и как, собственно говоря, он себе эту задачу поставит?

Между прочим, во всем написанном выше есть и еще один повод удивиться: а с чего мы решили, что ребенок, которым по-настоящему (то есть безотносительно к своим личным потребностям) интересуются родители, обязательно вырастет счастливым? И какого ребенка можно считать счастливым? И из всякого ли счастливого ребенка в будущем обязательно вырастает счастливый взрослый? И что это вообще такое – счастье? Простенький такой вопросик, не так ли?

Не волнуйтесь, мы не собираемся гипнотизировать вас высоко учеными философскими рассуждениями на тему имеющихся в культуре и психологии представлений о счастье. Нам вполне хватит нахальства попробовать предложить вам собственное понимание счастья. Более того, мы даже знаем, как оно достигается. Не верите? А ведь все очень просто. СЧАСТЛИВЫЙ ЧЕЛОВЕК – ЭТО ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ВСЕГДА ДЕЛАЕТ ТОЛЬКО ТО, ЧТО ХОЧЕТ.

Вы думаете, что это невозможно? Но почему? Полагаете, в жизни каждого человека обязательно существует священное понятие «долг»? Никак не может порядочный, добрый, хороший (или какой-либо другой) человек не делать того, что он должен делать? Рискнем заявить: ДОЛГОВ НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

Вы, например, никогда не задумывались о том, в каких ситуациях вообще возникает понятие «долг»? Ведь, в сущности, оно появляется только тогда, когда для совершения каких-то действий нет настоящего, подкрепленного живыми эмоциями желания. Если я хочу заботиться о своих детях или родителях, если мне это в радость – я даже и не вспомню про сыновний, дочерний или родительский долг, а буду заботиться просто потому, что мне это приятно, радостно, интересно и т. д. Когда я пытаюсь добиться какой-то цели потому, что меня распирает жгучее нетерпение ее реализовать – я все имеющиеся силы и даже чуть-чуть больше положу на то, чтобы сделать все необходимое (у вас ведь тоже наверняка была возможность ощутить это на себе?). И, кстати, именно тогда я, скорее всего, добьюсь желаемого результата – хотя бы потому, что без него своей дальнейшей жизни просто не представляю.

Если, например, человек с детства обожает возиться с животными и не мыслит для себя иной профессии в будущем, то он будет читать все книги по зоологии, какие обнаружит, при необходимости найдет репетитора по тем предметам, которые ему нужно будет сдавать при поступлении на выбранный факультет, легко и без особых терзаний откажется от всяческих увеселений в период вступительных экзаменов – и все только потому, что все его существо рвется заниматься любимым делом. Как по-вашему, такой человек будет рассуждать о том, что он должен заниматься, чтобы поступить и т. д.? Он хочет, и все тут! А вот если никаких особых предпочтений у него нет, а идти служить в армию или работать на рынке ему неохота, тогда его мотив будет звучать примерно как «я должен получить высшее образование». Кстати, тогда он и сил в подготовку к поступлению вложит на порядок меньше, и при случае без зазрения совести сбежит от всевидящего родительского ока на дискотеку…

То же самое можно сказать и об отдельных конкретных действиях. Действие, совершаемое под влиянием истинного, обоснованного чувствами желания, всегда оказывается намного более эффективным и результативным, нежели то, которое движимо только и исключительно чувством долга. Почему так происходит, понять нетрудно. Эмоции, в сущности, и есть наша живая энергия, которую мы вполне способны претворить в реальные действия. Долг же – чисто интеллектуальная конструкция, вытекающая из всяческих социальных установок, запретов, предписаний и пр.

Впрочем, иногда выражение «я должен» служит всего-навсего словесной маской какого-то определенного «я хочу». Например, говорит человек, что он должен заботиться о своей тете. И не то, чтобы он ее очень любил, и не так, чтобы она ему наследство обещала, а вот поди ж ты – должен, и все! При внимательном рассмотрении вполне может выясниться – он просто хочет, чтобы о нем говорили как о человеке великого благородства и золотого сердца. Нормальное желание, ничем не хуже любого другого. Так что ему мешает, заботясь о престарелой тетушке, исполнять это свое желание, а не какой-то мифический долг?!

Правда, существует и еще одна категория действий, которые мы совершаем, говоря, что должны их совершать. Это – ситуации, описываемые известной поговоркой «Любишь кататься – люби и саночки возить». Речь в данном случае на самом-то деле тоже идет совсем не о долгах, а просто о плате за что-то, что получить нам хочется, но без дополнительных усилий это невозможно. Усилия-то мы, конечно, прилагать не хотим, но приходится… Вы хотите быть начальником? На здоровье! Только в обмен на этот статус у вас возникает необходимость (долг, обязательство – как вам понравится) совершать огромное количество очень обременительных действий. Но вы совершенно не должны их выполнять – можете просто сложить с себя полномочия. Извините за банальность – за все нужно платить. Даже саночки возить не обязательно – можно просто отказаться от катания на них.

Говоря простыми словами, если под каким-то своим «долгом» вы после длительных размышлений не обнаруживаете ровным счетом никакого настоящего желания, вам придется смириться с тем, что, скорее всего, этот долг исполнен не будет – можно даже и не начинать угрызать собственную совесть по этому поводу. И произойдет это потому, что для совершения необходимых действий просто нет достаточной энергии. Конечно, если исполнение такого священного, но «бесчувственного» долга не требует никаких серьезных усилий, то, вполне возможно, что-то вы и сделаете…

Можно, конечно, страшно возмутиться: а как же, скажем, денежные долги? Тоже можно не отдавать? Тут – своя специфика. Как может звучать просьба дать деньги в долг? Это ведь в любом случае будет та или иная вариация на тему «Дай мне, пожалуйста, взаймы». Так вот в этой фразе изначально содержится ваша готовность на определенные условия: вы сообщаете, что просите деньги не навсегда, а на время, и по истечении этого времени обещаете вернуть. Возникает вполне определенная договоренность. Если же такой договоренности изначально нет – как, кстати, и бывает в случае всяческих «долгов» в межличностных отношениях, – то откуда может взяться необходимость что-то отдать?

Представьте себе родителей, которые постоянно напоминают своим детям: мы, дескать, вам все отдавали, жизнь положили на то, чтобы вас вырастить – следовательно, вы перед нами в долгу. Или даже вслух не говорят, но подразумевают. Ну будем откровенны – откуда здесь может взяться долг?! Разве дети просили их рожать? Просили что-либо для них делать? Разве был у детей выбор – взять предлагаемое или отказаться? Разве перед тем, как их рожать, с ними оговаривали условия – мы вам дадим жизнь, а вы нам потом за это вернете то-то и то-то? Разве дети на эти условия соглашались? Нет уж, дорогие родители, давайте договоримся: жизнь и воспитание мы детям дарим. Да и то еще вопрос – детям ли? Разве мы делаем это не по собственному желанию и не для себя?

Следующее привычное возражение на наше представление о счастье обычно звучит так: «Делать все, что мы хотим, невозможно». А мы и не говорим о том, что счастливый человек делает ВСЕ, что хочет. Если он одновременно хочет и есть, и спать, то по определению сделать и то, и другое сразу он не сможет. Но какое бы из этих двух желаний он ни выбрал, он ведь все равно будет делать то, что хочет. Разве нет? Речь-то идет о том, что счастливый человек делает ТОЛЬКО то, что хочет.

Хорошо, скажете вы, но ведь, к сожалению, мы всегда хотим больше, чем можем. Удивительно удобная фраза! Она позволяет нам не слишком напрягаться в достижении желаемого – и одновременно чувствовать себя благородными страдальцами перед лицом безжалостной судьбы. Правда, именно эта фраза и заставляет нас мучиться потому, что мы не можем получить того, чего якобы «хотим больше всего на свете».

Но так ли все это на самом деле? И правильно ли мы обращаемся с самим словом «хочу»? Ведь в языке существует много других слов на эту же тему – «хочется», «хотелось бы», «было бы неплохо», «мечтаю» и т. д. Нетрудно заметить, что все они имеют несколько иной смысл, чем простое и ясное «хочу». Некоторые из этих слов не обозначают, кто именно хочет (как, например, безличное «хочется»), другие намекают, что «хочу» действует только при определенных условиях (условное наклонение «хотелось бы»). А такие, например, слова, как «мечтаю», «надеюсь» и прочие в том же роде говорят только о наличии некоего исключительно привлекательного образа желаемого результата и никак не подразумевают готовности потратить на достижение этого результата необходимого количества энергии. Обозначают такие слова обычно только одно: «я не буду возражать и, может быть, даже очень обрадуюсь, если мне это подарят».

При этом настоящее, полноценное, действенное и реалистичное «хочу» – это всегда ясный образ конкретного результата, четкое понимание того, что именно человек получит после реализации этого «хочу», и главное – азартная готовность сделать для достижения этой цели все необходимое. Помните выражение «руки чешутся сделать что-то»? Вот оно как раз про те самые истинные «хочу» – когда руки чешутся от предвкушения не только результата, но и действий, которые к нему могут привести. Только такие «хочу» мы и подразумевали в нашем образе счастливого человека.

Вам по-прежнему кажется, что наше представление о счастье принципиально невозможно? Или, может быть, вы, скрепя сердце, уже в душе согласились с его возможностью – но теперь вам очень трудно представить себе, как такое счастье выглядит в реальности?

А в реальности все очень просто. Действия счастливого человека обоснованы только его, и ничьими иными, желаниями – причем именно желаниями, а не такими туманными мотивами, как «хочется», «хотелось бы», «полагается» и т. п. Иными словами, перед совершением абсолютно любого действия такой человек обязательно задает себе вопрос «а действительно ли я этого хочу?». И если нет – то действие не совершается, даже если этого отчаянно хочет кто-то другой, очень близкий.

Ужасная картинка, правда? Получается, счастливый человек – просто абсолютный и законченный эгоист. Он ведь, выходит, ежедневно и ежечасно плюет на желания всех – и даже самых дорогих ему людей!

Так, да не совсем. Речь, разумеется, вовсе не идет о диком и неуправляемом эгоизме – только о разумном. Ведь самоуважение и соответствие собственных действий своей определенной внутренней системе нравственных ценностей для такого человека тоже вполне может входить в «список» желаний. Может, кстати, и не входить, но это решает исключительно он сам. Никто, между прочим, не сказал, что счастливый человек обязан являться приятным для всех и во всех отношениях.

Кроме того, счастливому человеку ничто не мешает в поисках ответа на вопрос относительно собственного «хочу» учитывать, например, и желание доставлять любимым людям всяческие удовольствия и т. д. Просит меня, например, любимый человек сходить в магазин за каким-нибудь особым тортиком. Прикидываю я в уме – хочу ли идти в магазин? Выходит – нет, не хочу. А потом смотрю в умоляющие глаза любимого – и представляю себе радость в этих глазах при виде вожделенного тортика. Хочу я посмотреть на эту радость? И если понимаю, что хочу – то иду в магазин. Но совсем не потому, что любимый человек этого от меня хочет – это я хочу его порадовать. А если я в это время книгу почитать хочу сильнее, чем порадовать любимого, то ни в какой магазин я не иду, а устраиваюсь на диване с желанным томиком. И если мой любимый человек в этой ситуации продолжает настаивать или начинает обижаться, то обозначает это только одно – это ему на мои желания наплевать, и хочет он, чтобы я сделала то, чего хочет он. Как известно, эгоист – это человек, который думает о себе, вместо того, чтобы думать обо мне…

Получается, что, прежде чем совершить любое действие, счастливый человек обязательно соразмеряет его и с некой внутренней «конституцией», и с иерархией имеющихся на данный момент желаний, и с внешними условиями, и с ресурсами, находящимися в его распоряжении в тот же самый момент. Он вполне способен выполнить просьбу другого человека – но только после такого же соотнесения.