Книга Разиэля

Глава 19. Санкт-Петербург. Пятница. 13:55

Филипп встал и начал ходить вокруг стола.

Он обещал себе больше не влезать в подобные истории после событий в Дрездене год назад. Даже не то чтобы обещал, он не хотел этого, чувствовал, что устал, опустошён, и боялся, что участие в таких расследованиях неминуемо влечёт опасность не только для него, но и для близких ему людей.

Но сейчас, прокручивая в голове узнанные факты, он вновь чувствовал азарт, причастность к тайне и жажду вытащить её на поверхность, узнать, что же случилось с альпинистами и о чём писал офицер во времена революции.

Пролить свет на все события могла информация, хранившаяся в архиве.

Писатель чувствовал, что там он найдёт нужные сведения, приоткроет завесу событий, случившихся сто лет назад и вновь всплывших в наши дни.

Входная дверь квартиры хлопнула, и через минуту в гостиной появился Шульц, снял кепку и пальто, бросил их на диван.

– Привет. А где Саблин? – спросил он.

– В соседней комнате. Разговаривает с начальством, – Филипп присел за стол, придвигая к себе папку с документом и читая его ещё раз.

– Очередное поручение?

– Нет. Он хочет заручиться поддержкой, чтобы нам дали доступ в архив.

– Архив? Зачем? – Влад сел напротив писателя, который показал ему документ.

Шульц быстро просмотрел текст и присвистнул.

– Ого, семнадцатый год! Кавказский фронт! Откуда это у вас?

– Документ Казанцевой, она купила его через интернет в Мексике и привезла сюда. Он был на хранении у её сестры.

– Думаете, это как-то связано с её поездкой в горы?

– Да.

– Для этого хотите попасть в архив? Предполагаете, там есть сведения об этом штабс-капитане… – он заглянул в документ, – Алексееве?

– Именно так.

– Понятно. Хм. История попахивает секретностью.

– В смысле?

– Подобные данные просто так вам никто не покажет. Семнадцатый год, думаю, засекречен по полной!

– Но это ещё до октябрьских событий.

Шульц пожал плечами.

– Попробуйте.

В комнате появился Саблин.

– Ну что? – поинтересовался Филипп.

– Будет тебе доступ.

Писатель выдохнул и улыбнулся.

– О-о-о, спасибо!

– Завтра в десять утра надо быть в архиве.

– Не вопрос! Но завтра суббота. Архив вроде как не работает.

– Будет работать, – улыбнулся майор. – А что у тебя? – обратился он к Шульцу. – Есть новости?

Влад хмыкнул.

– Эти турки никак не могут оформить бумаги.

– Тела до сих пор в Турции?

– Да. Застряли в аэропорту.

– Когда они будут у нас?

– В лучшем случае завтра, во второй половине дня.

– Чёрт! Плохо. Время идёт.

– Да. Но… – Влад развёл руками, – всё, что я мог, сегодня сделал. Оформил разрешение на вскрытие, осмотрел помещение в морге. Так что теперь ждём.

– И ещё, Влад. Когда прибудут тела, с ними должны быть бумаги. Они нам очень нужны. Проследи, чтобы не потерялись.

– Хорошо.

Саблин посмотрел на часы.

– Я сделал звонок ребятам в Москву. Хочу точно знать даты, в которые Казанцевы ездили в Мексику, Францию и Армению. Кстати, почему фотограф нам сказал, что они поехали в Турцию, хотя на самом деле были в Армении? При этом тела обнаружены на турецкой территории.

Филипп пожал плечами.

– Это странно, – Саблин закурил.

Глава 20. Санкт-Петербург. Пятница. 18:25

Филипп зашёл в бар, где Саблин договорился с ним встретиться на ужин.

Сам следователь отъехал по каким-то делам, а писатель смотался в свой отель переодеться. Он постоянно думал об альпинистах, а точнее, об археологе Ксении.

Неужели Казанцева и вправду могла найти доказательства библейского Потопа?

Писатель просмотрел ещё раз все снимки, присланные Данилой, но в очередной раз убедился, что запечатлённое на них не говорит о реальности находки.

Его первоначальная версия, что деревянные доски могут быть остатками строений или имитацией Ковчега религиозных фанатиков, казалась ему наиболее вероятной. Хотя без экспертизы древесины сказать что-либо однозначно вообще нельзя. Тогда почему учёная могла быть уверена, что это Ковчег? Или она только предполагала, хотела привезти материалы для изучения, но не успела, погибла?

За дальним столиком в углу бара писатель увидел Шульца. Тот помахал Филиппу.

– Давно тут?

– Только пришёл, – Влад глотнул пиво из высокого бокала.

– А Саблин?

– Сейчас будет. Есть хочешь? – мужчина протянул писателю меню.

– Да. Я ужасно голодный. Ничего не ел сегодня с утра.

– То же самое. Но я уже заказал.

Появился Саблин.

Следователь сел и вздохнул.

– Ну и денёк!

– Где был? – поинтересовался Филипп.

– Ездил к родителям мужа Казанцевой. Не стал тебя с собой звать, хватит с тебя полицейских мероприятий.

– Что-то удалось новое узнать?

– Нет. Вообще. Они не в курсе про исследования Казанцевой и про то, что она купила в Мексике. Даже не догадываются.

– А про Париж?

– Тоже. Думали, Казанцевы ездили отдыхать.

– Понятно.

Официантка, женщина средних лет, появилась рядом, готовая принять заказ.

– Вы что-то будете? – обратился Саблин к мужчинам.

– Я – тушёное мясо в горшочке с картошкой, – ответил Шульц.

– О, давайте мне тоже, – кивнул Саблин, – и два пива, – он глянул на писателя, – я же тебе проспорил, – добавил майор с улыбкой.

– А мне салат оливье с перепёлкой и котлеты из кабана, – заказал писатель.

– Эстет, – хмыкнул Саблин.

– Умираю, хочу есть.

– Девушка, и побыстрее, пожалуйста. Мы чертовски голодные, – попросил следователь.

Официантка кивнула и удалилась.

– Получается, никто не знал, что именно искала Казанцева, – предположил Филипп.

– Выходит, что так.

– Может быть, съездить в университет, где Ксения работала? Вдруг там кто-то в курсе? Должна же она была с кем-то советоваться?

Официантка поставила на стол два пива.

– М-м-м, – Саблин покачал головой, делая глоток из бокала, – не, там я тоже сегодня был.

– Серьёзно? – удивился Филипп. – Как ты успел?!

– Работа такая – делать всё быстро. Короче, в университете мне сказали, что Казанцева действительно увлекалась библейскими историями. Много читала лекций на этот счёт. Про то, что города и события, описанные в Ветхом Завете, существовали на самом деле. Вроде как она в это верила, хотя, как я понял, многие коллеги не разделяли её убеждений.

– А почему она уволилась?

– Это, кстати, интересно. Она ушла из университета, потому что решила посвятить всё время исследованиям.

– В какой области? – спросил Филипп.

– Догадайся.

– Ноев ковчег?

– Угу, – Саблин выпил ещё пива.

– Похоже, ваша дама была одержима этой темой, – произнёс Шульц, слушавший беседу.

– Значит, дело всё-таки в этом, – писатель задумчиво уставился в стену.

– Тема, надо сказать, с одной стороны, изученная, много об этом всего написано, да и исследовали Арарат немало раз, – Шульц облокотился локтями о стол. – Но, с другой стороны, никаких фактов, говорящих как за, так и против того, что Ковчег может быть там, нет. Есть о чём порассуждать. Нужно только найти специалистов в этой области.

– Ну в университете вроде как такие и работают, однако никто даже не захотел об этом говорить, – Саблин достал электронную сигарету и сделал затяжку.

– Специалист! Точно! – Филипп щёлкнул пальцами. – Вот что нам нужно!

– О чём ты? – следователь непонимающе взглянул на писателя.

– Нам надо поговорить с кем-то, кто не считает эту тему вымыслом!

– Историю с Ковчегом?

– Да, – Филипп достал телефон и набрал номер.

Саблин и Шульц, переглянувшись, наблюдали за ним.

– Алло, дядя Петя, привет! Как дела? – сказал писатель в трубку. – Да, у меня тоже нормально. Я в Питере. Да, тут кое-что изучаю. Возможно, для книги, не знаю. Наброски. – Он молчал несколько секунд, пока говорил собеседник. – Хорошо, хорошо, обязательно. Хотел спросить: у тебя нет, случайно, знакомых библеистов в Питере? Чтобы рассказали, насколько реальными считаются события, описанные в Библии, есть ли научные подтверждения, ну, всё такое. – Филипп вновь замолчал, слушая. – Ну, желательно завтра, если получится, хотелось бы побыстрее.

Саблин сделал ещё затяжку электронной сигаретой. Шульц с укором на него глянул, на что следователь отмахнулся.

– Отлично! Буду благодарен. Да. Хорошо, давай, пока!

Филипп убрал телефон.

– Есть специалист, который нам поможет.

– В смысле, расскажет про Ковчег?

– И про Ковчег, и про Ноя, и про Потоп.

– Ладно. Думаю, это лишним не будет, – одобрил Саблин.

– А как связан ваш документ семнадцатого года с Ковчегом? – спросил Шульц.

– Я думаю, авиаотряд в составе Кавказского фронта что-то обнаружил на горе Арарат. Этот документ – часть доклада штабс-капитана о тех событиях. Казанцева нашла бумаги и, видимо, что-то поняла, поэтому и поехала в горы, – озвучил свою версию Филипп.

Официантка поставила заказ на стол, и мужчины приступили к ужину.

Глава 21. Санкт-Петербург. Суббота. 10:00

Здание Центрального государственного исторического архива, бывшего когда-то Коломенским отделением городского ломбарда, находилось на Псковской улице.

В начале двадцатого века пустой участок сдавался в аренду местным жителям, но затем власти приняли решение о строительстве там городского ломбарда. Составлением проекта занялся тогда архитектор Евгений Вейнберг, но завершить не получилось, и в итоге проект доработал Ричард Берзин, яркий представитель «кирпичного стиля» в дореволюционной архитектуре. В тысяча девятьсот двадцать шестом году был проведён капитальный ремонт здания, и его переоборудовали под архив, а аукционный зал на первом этаже приспособлен под читальный.

Невысокое здание со строгим фасадом белого и зелёного оттенков не выделялось на тихой улице, но Саблин и Филипп нашли его без труда.

Придя на несколько минут раньше назначенного времени, следователь в ожидании закурил.

Субботнее весеннее утро обещало тёплый день. Лёгкий ветерок колыхал ветки деревьев, на которых всюду зеленили первые почки.

Дверь архива открылась, и показалась немолодая дама, строго взглянувшая на стоявших на улице мужчин.

– Саблин? – спросила она.

– Майор Саблин, – следователь показал удостоверение, и женщина смягчила выражение лица.

– Проходите.

– Он со мной, – кивнул майор в сторону Филиппа.

– Да, да, хорошо.

Мужчины зашли в здание архива, где их встретил полумрак. Освещение в холле было приглушённым, так как учреждение в выходные не работало.

– Идите за мной, пожалуйста, – женщина направилась вверх по широкой лестнице, затем прошла по коридору и остановилась перед деревянной двухстворчатой дверью.

– Обычно к этим материалам, которые вы запрашивали, доступ закрыт. Только по специальному разрешению. Но, так как оно у вас есть, вы можете с ними ознакомиться.

– Благодарю, – кивнул Саблин.

– Но у вас ограничение до полудня, – добавила дама.

– Почему?

– Такие правила. Если вы не найдёте нужных данных, запрос необходимо будет сделать повторно.

Саблин вздохнул, но никак не прокомментировал слова женщины.

– При входе лежат перчатки. Прошу вас надеть их, чтобы не повредить документы.

– А вы не пойдёте внутрь?

– Нет. У меня нет доступа в эту секцию.

– Ясно.

– Я приду в двенадцать часов, чтобы закрыть дверь. Если вы закончите раньше, возвращайтесь в холл, я буду там. Свет включается справа, – добавила женщина, открывая дверь и пропуская мужчин внутрь.

Перед ними оказалось небольшое прямоугольное помещение, заставленное по периметру стен железными шкафами на четыре полки. Все они были заполнены папками разной толщины. В центре комнаты стоял длинный стол, на котором лежала коробка с одноразовыми перчатками, бумага и несколько карандашей.

– Ну что, приступим? – Саблин снял пальто и повесил на спинку стула.

– Ты не хотел копаться в старых бумагах, – напомнил Филипп.

– Выбора нет. Времени мало.

Мужчины разошлись в разные части помещения.

– Что искать? – услышал писатель голос следователя.

– Ищи документы Петербургского военного генерал-губернатора и по личному составу императорской армии.

Саблин обернулся.

– Это иголка в стоге сена! Ты хоть представляешь, сколько это людей и сколько документов?

– Да. Но главное – найти тысяча девятьсот семнадцатый год. Есть даты на полках стеллажей.

– Тут я вижу документы времён Октябрьской революции.

– Верно, но нам они не нужны. Думаю, надо смотреть до начала революции. Если увидишь документы по личному составу, ищи Алексеева, штабс-капитана.

– Добро, – отозвался Саблин, и мужчины приступили к поискам.

Филипп просматривал стеллажи, но на некоторых даты оказались в хаотичном порядке.

– Тут двадцатые годы, – резюмировал Саблин, переходя от шкафов в правой части комнаты к самой большой, центральной.

– У меня дат мало, в основном наименование губерний и институтов, – писатель также двигался от своего левого крыла к центральной части помещения.

– Так, нашёл! – громко произнёс Саблин. – Семнадцатый год.

– Что написано на папках? – спросил писатель, не отрываясь от просмотра стеллажей. Он хотел завершить свою часть, прежде чем помочь Саблину.

– Тут архив полицейских фондов, финансово-кредитных организаций…

– Не то.

– Фонды торгово-промышленных предприятий.

– Нет.

– Документы административных учреждений Петербургской и Петроградской губерний.

– Нет.

– Фонды организаций Временного правительства.

Филипп задумался на секунду.

– Нет, вряд ли.

– Архивные документы Военного министерства, центральный орган военного управления.

Саблин посмотрел на писателя.

– Да-да, – Филипп подбежал к следователю, – похоже на нужные папки.

– Их тут… десять за семнадцатый год.

– Давай смотреть с начала года, апрель.

Мужчины сняли с полок все необходимые папки и положили на стол.

Филипп открыл одну из них.

Глава 22. Санкт-Петербург. Суббота. 11:10

– Так, так… – Филипп пробежал глазами первый попавшийся документ, – нет, это июль. Искать надо вторую или третью папку по порядку.

– Вот, – Саблин нашёл нужную, и они с писателем начали читать все документы по очереди, пролистывая отчёты военных ведомств, докладные записки, поручения, перечень размещения штабов, сводки о дислокации и перемещениях армий.

– Смотри, – указал Филипп на один из попавшихся документов, – здесь перечень всех полков и их расположение в семнадцатом году, – он водил рукой в перчатке по странице, перелистнул. – Нашёл! Третий отряд! Это тот, в котором служил штабс-капитан Алексеев.

Саблин прочитал описание нахождения полка в апреле тысяча девятьсот семнадцатого года.

– Императорские военно-воздушные силы, Кавказский фронт, Четвёртый Кавказский корпус, третий авиаотряд, временный опорный аэродром Российской империи, железнодорожная станция Догубеязин.

– Похоже на ориентир. Так, давай посмотрим дальше, – Филипп быстро пролистывал документы и наконец остановился, читая: – Вот. Это приказ о назначении личного состава третьего авиаотряда и командующего – Алексеева М. А.!

Филипп с торжеством посмотрел на Саблина. Тот покачал головой и улыбнулся.

– Не ожидал, если честно, что мы что-то найдём.

Писатель сфотографировал на телефон фамилии десяти человек из авиаотряда.

– Так, вот ещё, – сказал Саблин, – приказ Алексееву от командующего Кавказским фронтом. – Он прочитал документ: – Провести рекогносцировочные полёты на северо-востоке от Араратских гор, наблюдать за передвижениями турецких военных отрядов возле российской границы.

Майор листал папку, выхватывая цепким взглядом нужные ориентиры в тексте.

– Ещё нашёл. Отчёт штабс-капитана Алексеева в феврале, далее в марте, вот – в начале апреля семнадцатого. Так… так… перегруппировка, смена диспозиции, количество полётов, ранения… – Саблин замолчал.

– Что там? – Филипп, листавший другую папку, посмотрел на майора.

– Здесь написано, что Алексеев направлял доклад в Петербург императору Николаю Второму.

– О чём?

– Об инциденте во время разведывательного полёта над Араратом. И просил выслать исследовательский отряд.

Писатель наклонился над документом, который читал Саблин.

– Это оно! – воскликнул Филипп. – Тот самый доклад! У Казанцевой была его последняя страница!

Следователь кивнул.

Они досмотрели папку до конца, но доклада не нашли.

– Документа нет, – майор вздохнул, чувствуя, как захотелось курить.

– Да, нет, – Филипп нахмурился, продолжая листать бумаги. Следующие документы были датированы концом семнадцатого года.

– Но то, что мы нашли, уже немало. С этой информацией можно поработать. Есть территориальный ориентир и фамилии.

– Но доклада нет!

Саблин взглянул на часы. Половина двенадцатого.

– Думаю, нам пора уходить.

Филипп нехотя кивнул, понимая: они вряд ли что-то ещё обнаружат.

Глава 23. Санкт-Петербург. Суббота. 11:40

Выйдя на улицу, Саблин скорее закурил.

Филипп вдохнул воздух весеннего полудня. Было тепло, и голубое небо приятно радовало глаз.

Служебная машина полиции ждала на противоположной стороне улицы, и, докурив, Саблин направился к ней.

– Если ты не против, я прогуляюсь, – сказал Филипп.

– Хорошо, встретимся на квартире через час. И перекинь-ка мне фото с фамилиями из авиаотряда, которое ты сделал, – следователь сел в машину, и автомобиль скрылся в конце переулка.

Писатель отправил снимок Саблину, свернул на Мясную улицу и далее пошёл по проспекту Римского-Корсакова вдоль канала Грибоедова.

С воды приятно обдувало прохладным ветерком.

Филипп поднял воротник пальто, засунул руки в карманы и направился в сторону центра города.

Санкт-Петербург был прекрасен! Писатель шёл вдоль старинных трёх- и пятиэтажных зданий, любуясь дореволюционной архитектурой.

Встречались интересные дома с сочетанием красного и жёлтого облицовочного кирпича, с отреставрированными массивными деревянными дверьми в парадной, как тут называли подъезды, и шикарные здания в стиле модерн.

Писатель читал вывески, проходя мимо, и с удивлением обнаружил на углу с Вознесенским проспектом особняк с установленным барельефом «Нос майора Ковалёва» из фантастической повести Н. В. Гоголя «Нос». Писатель улыбнулся фантазии городских служб.

Он свернул на проспект в сторону Фонарного переулка, где находилась квартира, в которой остановился Саблин.

Информация, найденная в архиве, не добавляла новых красок в историю, нарисовавшуюся в голове писателя, но и не противоречила.

Теперь стало очевидно, что некий авиатор во времена Первой мировой войны обнаружил что-то значимое для Российской империи и направил информацию царю. Само донесение найти не удалось, но у Казанцевой была последняя страница.

Где же доклад?

Если его не нашлось в архиве с подобными документами, то есть ли шанс, что он существует? Погруженный в размышления, писатель не заметил, как дошёл до нужного дома.

Мобильный телефон в кармане пикнул.

Филипп достал его и прочитал СМС-сообщение от дяди. Пётр Иванович направил имя и адрес учёного-библеиста, который будет ждать сегодня, чтобы ответить на вопросы писателя. Он взглянул на время. Встреча через час.

Филипп взбежал по лестнице на второй этаж, в квартиру, где Саблин и Шульц ждали его, чтобы пойти на обед.

Они пошли в то же место, что и накануне вечером. «Шарбар» – так называлось заведение – был ещё более пустынен, нежели вчера.

Саблин и Шульц заказали борщ с говядиной, а писатель взял куриный домашний суп.

– Где нас ждёт твой библеист? – спросил следователь, вытирая губы салфеткой.

– В Археологическом институте.

– Далеко?

– На Дворцовой набережной.

– О! Там красиво. Хорошее место, – кивнул Саблин, глядя на часы, – доедаем, и поехали.

– Я съезжу в участок, проверю, не поступили ли тела, – произнёс Шульц.

– Давай. Если что, сразу сообщи.

Глава 24. Санкт-Петербург. Суббота. 13:20

Коридоры института были пусты. Высокие потолки разносили глухое эхо шагов в такт со скрипом деревянных полов. Двери в аудитории открыты, так как занятий по субботам не проводили. Филипп и Саблин подошли к одной из них с табличкой «Кафедра восточной археологии».

Писатель заглянул внутрь.

В помещении никого.

– Добрый день, – громко произнёс Филипп.

Тишина.

– Никого нет, – заключил Саблин, оглядывая комнату, в которой стояло несколько столов, видимо, для преподавательского состава кафедры, шкафы и тумбочка с электрическим чайником, чашками, упаковкой сахара и пачкой открытого печенья.

– Но вроде как мы договорились встретиться здесь в это время.

– Могу я вам помочь? – в дверях появилась женщина. На вид около шестидесяти лет, очень худая, с седыми густыми волосами, заплетёнными в длинную косу. Лицо её выглядело морщинистым, загорелым, а в разрезе тёмных глаз было что-то восточное. Одетая в просторную чёрную рубашку, спадающую складками на широкие брюки, из-под которых виднелись мысы острых кожаных сапог, женщина не производила впечатление работника института. На её шее висели яркие пурпурные бусы из крупных камней, в ушах – такие же серьги, а кисти рук украшали многочисленные браслеты.

– Добрый день, – опомнился Филипп, – у нас назначена встреча с кандидатом археологических наук Тульским. Вы, случайно, не в курсе, когда он подойдёт?

– Тульский? – голос женщины звучал хрипло и низко. – Вряд ли вы его дождётесь сегодня, – она прошла в аудиторию и поставила мягкую серую сумку на один из столов. – Он заболел.

Филипп с досадой посмотрел на Саблина.

– Незадача, – писатель вздохнул.

– А что вам от него надо? – женщина присела на стул, закидывая ногу на ногу и открывая взору сапоги-казаки.