- -
- 100%
- +
Глава 1
Дом Оливера БарнсаГрохот распахнувшейся двери прозвучал, словно выстрел. Ливрейный лакей, возникший на пороге гостиной, был бледен как мел. Спустя мгновение он сообщил хриплым шёпотом:
— В библиотеке… хозяйка… Она вся в крови, лежит там … и в сердце у неё — кинжал… О Боже…
Он вдруг обмяк и вцепился в дверную раму, словно силы разом покинули его.
На мгновение в комнате воцарилась мёртвая тишина.
Все обитатели гостиной – тётушка миссис Корвин, дядюшка мистер Корвин и кузина Аделаида Корвин - недоуменно таращились на возмутителя спокойствия. Дядюшка так и вовсе застыл с приоткрытым ртом, словно желая грозно вопросить: «Какого чёрта вы себе позволя…?!»
И подумать только! - мир и покой царили в доме ещё секунду назад. И вечер был уютным, и камин гостиной горел так славно, и мягкий свет лампы золотил лица всех вышеупомянутых. Лишь размеренное «тиктак, тиктак» настенных часов нарушало безмятежную тишину.
И вдруг — трррах! — дверь будто сорвалась с петель, и этот лакей… Да что ж это такое?!
Затем тётушка уронила руки на карты, коими раскладывала пасьянс, и оглянулась на мужа и дочь.
— Я боюсь покойников, — прошептала девица, дрожа всем телом. — Я туда не пойду, ни за что!
— Да вздор - этого не может быть! — возмутилась тётушка. — Это было бы слишком ужасно!
Как видите, дорогой читатель, в системе мироустройства тётушки Корвин существовало незыблемое правило: всё по-настоящему ужасное автоматически исключалось из реальности.
— Может, вам померещилось? — с робкой надеждой спросил дядюшка.
Лакей только помотал головой. И, в отчаянии, уткнулся лбом в косяк.
Дядюшка помолчал, будто взвешивая каждое слово, расправил плечи и произнёс уже тише, но твёрже, мужественным тоном:
— Мы не будем гадать. Я пойду туда. Один.
И решительно шагнул вперед - но вдруг пошатнулся, схватился рукой за грудь и прошептал:
- Что-то нехорошо мне…
Тетушка огляделась вокруг твердым взором главнокомандующего, спасающего армию, охваченную паникой.
- Я пойду сама, - провозгласила она, вставая. – Аделаида, накапай отцу успокоительных капель.
Потом, уже в дверях, она обернулась, и добавила, указывая на лакея:
- И этому – тоже капель.
И направилась в библиотеку решительным шагом.
Если дорогой читатель подумал, что тетушка была человеком из кремня и стали, то это не так. Просто в глубине души она была уверена, что весь этот переполох — не более чем недоразумение уровня «кто-то перепутал сахар с солью». И ничего такого, о чем говорил лакей, быть не может, ибо не укладывается в ее привычный стиль жизни. А раз так, то достаточно пойти самой, посмотреть, убедиться, что все это полный вздор и успокоиться. А потом отчитать лакея так, чтобы он неделю вздрагивал при слове «библиотека». Все ее мужество, как на фундаменте, покоилось на этой мысли.
Тетушка, решительно распахнула двери, остановилась на пороге, и – ой, кто бы мог подумать! - сделала открытие: оказывается, в этом мире все может быть не так, как ей представлялось.
Ибо хозяйка дома, прелестная леди Лавиния, действительно лежала на полу в изломанной позе. Ярко-красное пятно растекалось по ее атласному платью цвета слоновой кости. Из груди торчала рукоятка ножа. Одна рука ее была бессильно откинута в сторону, другая лежала на груди…
Тяжелые шторы в библиотеке были полностью задернуты, из-за чего в комнате царила ночная тьма. Единственная свеча в канделябре еще догорала; трепетное мерцание слабого огонька заставляло искриться и переливаться бриллианты на шее убитой. Эти камни словно дышали и жили, тогда как та, кого они должны были украшать, уже была бездыханной…. Отчего вид покойницы, с ее запрокинутой головой и неестественной позой, казался еще более жутким.
- О Боже, - прошептала тетушка.
О том, чтобы подойти к покойнице, не было и речи – колени тетушки слишком ослабли.
А затем она попятилась, захлопнула дверь, и почти бегом припустила обратно, шатаясь и беспомощно цепляясь за стены. Ей было дурно, ее тошнило, и она бежала обратно в гостиную – туда, где есть люди, и не так страшно.
Вбежав в гостиную, она увидела, как на нее уставились три пары глаз – весьма испуганных глаз.
- Ну, что? – выдохнула Аделаида.
- Она там, вся в крови, - пролепетала тетушка в ответ, - ужас, и крови целое море… с кинжалом в груди…
И беспомощно опустилась в кресло.
Лакей, видимо, уже немного оправился от потрясения к тому времени – он поднес к ее губам бокал с бренди, который был с благодарностью принят. Должна заметить, дорогой читатель, что в бутылке с бренди, стоящей на столе, недоставало уже примерно половины, из чего лично я бы сделала вывод, что дядюшка и кузина Аделаида уже изрядно подлечились этим средством. И, судя по их слегка остекленевшим взглядам, лечение прошло весьма успешно.
- Что теперь делать, - прошептала тетушка.
И тут – черт возьми, как назло! - из прихожей раздался звонок.
И это не был вежливый звоночек. Это был звонок длинный, назойливый и даже яростный. Потом еще один. И снова. Кто-то звонил в дверь так, словно предупреждал, что еще немного – и, если не откроете, то к дому будет применено стенобитное орудие.
- Почему никто не открывает? – взволнованно прошептала кузина.
Они переглянулись.
- Откройте же! – рявкнул дядюшка, обращаясь к лакею.
Лакей посмотрел на него умоляющими глазами.
- Мне страшно, - пролепетал он, - я боюсь…
- А быть уволенным вы не боитесь?
— Я… да, да, я открою, — жалобно-покорно шепнул лакей и, не дожидаясь ответа, бросился прочь из комнаты. Он стремительно сбежал вниз по лестнице, и его шаги гулко отдавались в напряжённой тишине дома.
Дядюшка и кузина, не в силах больше выносить гнетущую неизвестность, вышли в холл следом за ним,— так люди тянутся к свету, когда вокруг сгущается тьма.
Тётушка же не двинулась с места. Она молча налила себе ещё один бокал бренди и припала к нему - как к единственному островку спасения в этом рушащемся мире, где реальность становилась всё более чудовищной с каждой секундой.
— Кто там? — выкрикнул лакей, едва успев добежать до двери.
— Откройте, полиция! — раздалось из-за двери — чётко и властно..
— О, какое счастье, что вы пришли! — вскричал лакей с такой искренней, почти отчаянной радостью, будто перед ним стояли не стражи порядка, а сами ангелы-хранители. Распахнув дверь, он затараторил, не давая полицейским и слова вставить: — У нас тут такое… У нас хозяйку зарезали! Скорее… Сам Бог вас послал! Пойдёмте, скорее!
— Да, да! Сам Бог вас послал! — хором подхватили дядюшка и кузина, их голоса слились в единый, надломленный крик облегчения и ужаса.
Полицейские переглянулись — коротко, многозначительно, без лишних слов. Холодная привычная собранность перед лицом очередного кошмара – вот что читалось в их взглядах.
— Он таки успел совершить ещё одно убийство, этот маньяк, — глухо, почти шёпотом, произнёс один из полицейских.
— Ничего, дом оцеплен, он никуда не уйдёт, — тихо, но твёрдо ответил другой.
И поспешил вверх по лестнице — вслед за своими товарищами, - еще не догадываясь о том, какие сюрпризы им уготованы в этом доме.
Глава 2
- Прошу вас, сюда, - дядюшка вел полицейских за собой. Голос его звучал глухо, будто пробивался сквозь плотный слой ужаса, окутавший дом, - библиотека здесь…
Они подошли к двери, и тут их ждал первый сюрприз: дверь была заперта.
Полицейский медленно, с недоброй внимательностью, поднял взгляд на дядюшку. В его глазах была холодная настороженность человека, привыкшего видеть в каждой детали улику.
Дядюшка лишь беспомощно развёл руками.
— Когда вы входили в библиотеку, дверь была открыта? — спросил полицейский.
— Я не входил… — пробормотал дядюшка, и голос его дрогнул. — Это была моя жена… Она заходила.
— А вы почему не зашли?
Дядюшка на мгновение прикрыл глаза.
- Мне стало плохо с сердцем, как только я об этом услышал. Видите ли, покойная Лавиния была, - его голос задрожал, - была моей любимой племянницей…. Бедная девочка… и когда я узнал о ее смерти… Я и сейчас не хотел бы заходить и видеть это…
- А что именно видеть? – уточнил инспектор.
- Лакей сказал нам, что она лежит на полу с ножом в груди. Жена зашла и подтвердила, что он сказал правду…
Инспектор замер.
- Отыщите прислугу, у кого есть второй ключ, - скомандовал он, обращаясь к одному из полицейских, - живо!
Полицейский кинулся выполнять приказ со всех ног. Минуты шли, и каждая казалась вечностью. Наконец, полицейский вернулся, тяжело дыша, и с виноватым видом сообщил, что ключ от библиотеки был единственным. Поэтому дубликата ни у кого нет.
- Отмычки! – рявкнул инспектор, обернувшись к строю полицейских. – У кого отмычки?
Невысокий щуплый полицейский вышел вперед, со связкой отмычек в руках. Но, попытавшись открыть дверь, он помотал головой.
- Дверь закрыта изнутри, и ключ торчит в скважине. Я бессилен.
На долю секунды в коридоре воцарилась та особая тишина, которая бывает перед грозой — когда воздух уже заряжен, но раскат грома ещё не грянул.
- Покойница не могла встать и запереть дверь изнутри, — промолвил инспектор наконец. — Это значит только одно: тот человек всё ещё в библиотеке!
Он резко обернулся к остальным полицейским и приказал:
— Ломайте дверь! - и, вынув из кармана револьвер, изготовился стрелять – видимо, в того негодяя, который засел за дверью.
Двое дюжих полицейских несколько раз налетели на дверь всем телом.
Она распахнулась, и оба полицейских повалились на пол. Инспектор, не дожидаясь, когда они встанут и отряхнутся, вошел в библиотеку, огляделся, и, обернувшись к дядюшке, задал только один вопрос:
- Ну и где?!
Дядюшка вытянул шею, как гусак, пытаясь разглядеть хоть что- то, но ему мешала широкая спина инспектора. Глубокая темнота за дверью заставляла мозг дядюшки дорисовывать нечто жуткое. И он, с одной стороны, жаждал увидеть это, ибо самая страшная определенность хуже неизвестности. А с другой стороны — колени его предательски подгибались, и каждый нерв в теле кричал об опасности. В итоге он беспомощно топтался на месте, не в силах ни шагнуть вперёд, ни отступить.
Инспектор, меж тем, чиркнул спичкой, и нашел выключатель газового рожка. Комната осветилась ровным голубоватым светом – дешевым таким, будничным, в котором все мистическо-готические тайны испаряются сами собой.
Так вот: библиотека была совершенно пуста. Никакого трупа дамы с кинжалом в сердце не наблюдалось. Как и никакого маньяка, который ее убил и спрятался в щели.
На всякий случай, инспектор отодвинул все портьеры. Вдруг маньяк прячется там? Но нет, все было буднично и скучно.
Просто пустая комната.
И тогда инспектор, обернувшись к дядюшке, спросил грозно:
- Так где же труп?
Тот весь стушевался и попятился.
- Я его не видел… жена говорила, что видела..
- А где ваша жена?
- В гостиной, я полагаю…
- Тащите ее сюда, - коротко пролаял инспектор, обращаясь к полицейскому.
- Что вы себе позволяете?! – возмутился дядюшка.
И тут Аделаида, слегка дрожащим голосом задала самый разумный вопрос:
- Простите, а что вы, собственно, хотели от нас, и почему пришли в этот дом? Вы даже не представились нам…
Инспектор на мгновение замер, будто эти слова заставили его сбросить маску непреклонной власти на долю секунды. Затем он чуть склонил голову — как бы показывая, что принял упрёк.
— Я инспектор Эдвин Хартвелл, — произнёс он, доставая и протягивая удостоверение чётким, выверенным движением. — Вы правы, мисс. Мне следовало представиться раньше. Но, видите ли, ваш переполох с криками «Скорее, скорее!» заставил нас действовать без промедления. Мы ведём охоту на опасного преступника — на маньяка по кличке Кровавый Лис.
При этих словах кузина тихо, слабо вскрикнула — и тут же закатила глаза, словно сама мысль об присутствии в доме злодея была для неё невыносима.
- Это тот самый, про которого писали в газетах? – пролепетала она.
— Он сбежал из тюрьмы, но мы шли по его следу, — продолжил инспектор, и теперь в его голосе звучала не только властность, но и тяжесть ответственности. — Наш филёр сообщил, что он проник в этот дом.
— Но… как? Через окно? — прошептал дядюшка, всё ещё пытаясь ухватиться за хоть скольконибудь логичное объяснение.
— Через парадный вход, — сухо ответил инспектор.
— Но позвольте… кто же его впустил?! — воскликнул дядюшка, и в этом возгласе прозвучало не просто удивление, а глубокое потрясение от осознания, что привычный, надёжный порядок вещей дал трещину. — В этом доме вышколенная прислуга! Как они могли впустить постороннего?
— Папа, но, может, он выглядел респектабельно? Может, сказал, что пришёл в гости или по делу, и хозяйка согласилась его принять? — тихо спросила Аделаида.
- Этого никак не может быть, сударыня, - отозвался инспектор. – Этот негодяй сбежал из камеры предварительного заключения, где он сидел в ожидании суда. Он был обросшим, с бородой, в лохмотьях – едва ли хозяйка согласилась принять сомнительного оборванца…
— Тогда надо немедленно опросить прислугу! — заметил дядюшка.
Инспектор кивнул. Он огляделся, словно выискивая того, кто мог бы дать ответы прямо сейчас.
— Кто тут главный — экономка, дворецкий?
- Дворецкий, конечно.
- Отлично, - кивнул инспектор. – Мы его допросим. А могу я узнать, господа, ваши имена и увидеть ваши документы? Кто вы в этом доме?
- Я – Аделаида Корвин, кузина покойной хозяйки дома, леди Лавинии Барнс, - молвила девушка, - это мой отец, мистер Уильям Корвин, он родной дядя Лавинии… … Моя мама, миссис Юджиния Корвин. Мы только три дня назад приехали в гости на пару месяцев… А! вот и экономка!
Экономка - миссис Бреннон - появилась в дверях библиотеки почти бесшумно — словно тень скользнула по полу. В её осанке чувствовалась привычная хозяйская твёрдость. Но в глазах мелькнуло тревожное напряжение, какое бывает у людей, когда они понимают: привычный мир дал трещину, и теперь из этой трещины тянет ледяным сквозняком беды.
— Вы звали, сэр? — спросила она, обращаясь к инспектору. При этом взгляд её на мгновение метнулся к дядюшке — будто она искала в его лице хоть какойто намёк на то, что всё это дурной сон.
- А где дворецкий? – тявкнул инспектор.
- Его нет в доме, он уехал еще утром по каким-то делам…
Инспектор не стал тратить время на вежливые предисловия.
— Миссис Бреннон, вы последняя, кто видел хозяйку живой? — в его голосе не было ни капли снисхождения к чувствам пожилой дамы — только холодная необходимость добраться до сути.
Экономка чуть заметно побледнела, но не опустила глаз.
— А что – она умерла?! Я ничего не знаю, сэр! Я видела её около семи вечера, когда она вернулась из города. Она поднялась к себе, сказала, что устала и не хочет никого видеть. Потом велела подать чай в ее комнату… и больше я её не встречала.
— Кто подавал чай?
— Ее горничная, Мартина.
- Да, я принесла ей в комнату чай и бутерброды, - кивнула высокая рыжеволосая девушка, - она сказала, ступай, поднос заберешь потом, когда я скажу, и велела ее не тревожить.
— А кто ещё был в доме в это время? — продолжал допрос инспектор, не сводя с экономки пристального взгляда.
Миссис Бреннон на секунду прикрыла глаза, словно мысленно перебирая в уме всех обитателей и слуг.
— Кроме хозяев и меня… кухарка, две горничные, лакеи… и садовник, но он обычно к этому часу уже уходит.
— Никто посторонний не приходил? В смысле – не гость к хозяевам, а кто-то, кто пришел к слугам…
— Не должно было быть. У нас строгий порядок.
— «Не должно» и «не было» — разные вещи, — сухо заметил инспектор. — Вы сами открывали комунибудь дверь сегодня вечером?
Экономка покачала головой:
— Нет, сэр. Этим обычно занимается дворецкий… а его сегодня нет. Он уехал по делам ещё утром.
В комнате повисла тяжёлая, звенящая тишина. Даже часы в коридоре, казалось, замедлили свой ход, подчёркивая значимость каждого мгновения.
— Значит, дверь мог открыть кто угодно, — пробормотал инспектор. — Любой из слуг… или даже ктото из семьи.
Дядюшка вскинулся, будто его ударили:
— Вы намекаете, что ктото из нас впустил в дом оборванца-уголовника?
Инспектор не ответил сразу. Он медленно обошёл комнату, задержался у окна, потрогал шпингалет, потом подошёл к книжному шкафу и провёл пальцем по полке, проверяя, не сдвинута ли хоть одна книга. Всё это он делал молча, с той сосредоточенной тщательностью, которая пугает куда сильнее криков и угроз.
Наконец он остановился перед дядюшкой и произнёс негромко - но так, что каждое слово прозвучало, как удар молотка по гвоздю:
— Я не делаю поспешных выводов, сэр. Но сейчас мне нужно знать всё: кто с кем говорил, кто куда ходил, кто мог видеть чтото странное. Даже самая мелкая деталь может оказаться ключом.
Он сделал паузу, давая словам осесть в воздухе, а потом добавил, уже мягче, но не менее твёрдо:
— И самое главное: где сейчас находится ваша жена, та самая, которая якобы видела труп?
- Я здесь, сэр, - раздался тихий голос.
Тетушка стояла в дверях; за ее спиной маячил полицейский.
Она обвела комнату взглядом, затем подняла глаза на инспектора и спросила растерянно:
- А где тело бедной Лавинии? Вы что, его уже унесли?
Возникла пауза.
Инспектор прокашлялся и осторожно уточнил:
— Так вы утверждаете, что видели здесь труп вашей племянницы, Лавинии Барнс?
- Да, - прошептала тетушка.
- Вы уверены?
- Да, я видела ее так же, как вас сейчас вижу. Так где она?!
- Мы бы сами хотели знать это, сударыня. У вас не бывает галлюцинаций?
- Нет… Я видела! – голос тетушки задрожал, - Она лежала в темноте, тут горела свеча… она была в светлом платье, и кровь… И нож, я видела рукоятку ножа, она торчала из груди!
- И куда же делся труп?
- Откуда же мне знать?!
Инспектор прошелся по комнате туда-сюда. Несомненно, несчастная хозяйка дома пала жертвой чудовищного Кровавого Лиса. Но как он вошел в дом? И как вынес труп из комнаты? Предположить, что он вылез с трупом из окна – но ведь дом оцеплен, и он тотчас был бы пойман: да и зачем, черт возьми, выносить труп из дома?!
- Ответьте мне вы все: нет ли тут потайного хода?
Слуги молчали: затем вперед выступила экономка.
- Я работаю в этом доме уже тридцать лет, сэр, - гордо вскинув голову, ответствовала сия достойная дама, - и могу совершенно точно сказать, что никаких потайных ходов тут никогда не было.
- Здесь все слуги? – инспектор указал на толпу из кухарки, двух лакеев, двух перепуганных горничных. – Кто из вас впустил в дом оборванца?
Молчание было ему ответом.
- И куда он отсюда делся вместе с трупом?! – продолжал инспектор.
Внезапно подала голос тетушка:
- Но, может, за то время, что я из библиотеки шла в гостиную, он просто покинул библиотеку и спрятался в другой комнате?
- А кто запер библиотеку изнутри, в таком случае?! - возразил инспектор.
Он прошелся по комнате как тигр по клетке, бормоча:
- Классическая тайна запертой комнаты… Библиотека заперта изнутри, труп исчез, преступник исчез, причем как он вошел в дом непонятно, как вышел, тоже… Войти не мог, потому что его не должна была впустить прислуга, а выйти не мог, потому что дом оцеплен… Это не преступление, черт возьми - это какой-то абсурдный фокус, где кролик сам себя съел!
Обернувшись к присутствующим, он объявил:
- Наш сотрудник, который его преследовал, сам видел, как этого оборванца впустили в дом! С парадного хода! Кто из вас это сделал?
И так как ответом ему была по-прежнему тишина, он рявкнул:
- Да вы все – предатели! Вы понимаете, что вы предали свою хозяйку, впустив в дом этого негодяя? Вот – где теперь ваша хозяйка, леди Лавиния? А? Где она?
На этот раз ответ был получен. Звонкий женский голос разорвал тишину.
- Сударь, если вы ищете хозяйку этого дома, то я – Лавиния Барнс. А могу ли я спросить – кто вы такой и что вообще тут происходит?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.