Рецепт тумана со специями

ЧАСТЬ 4. Появление нежданного, но очень мокрого гостя

– Какой сегодня уютный дождливый вечер, – говорила Агнес, разглядывая из окна второго этажа мокрые улицы и плывущие вдоль них черные зонтики пешеходов.

Вечер и вправду был уютным. В огромном камине модной гостиной пылал огонь, отбрасывая свои блики на большой овальный ковер, мерцая отблесками на бархате тяжелых кресел. Хорошо, когда в дождливый вечер у тебя есть уютный дом и огонь в камине…

– Я рад, что тебе нравится Лондон. Вчера, на помолвке Джеймса, ты была просто в восторге…

– Если честно, – задумчиво протянула Агнес, и замолчала.

– Да?

– Сдается мне, что все там добром не кончится – а если и кончится, то… не знаю.

– Отчего вдруг? Мне показалось, что все шло очень мило, – пожал плечами ее супруг.

– Мистер Джеймс Олридж, – возвестила горничная, входя в комнату.

Мистер Джеймс Олридж ворвался в комнату с большим саквояжем в руках и в весьма встревоженных чувствах. С его пальто и шелкового цилиндра вода стекала ручьями; она капала даже с его мокрых усов – и прямо на отполированный воском паркет.

– Невилл, мне нужна ваша помощь, – выпалил он с выражением совершенно обреченным.

– Судя по вашему виду, – осведомился Невилл, – случилось что-то из ряда вон выходящее?

– Меня хотят арестовать!

– Это неприятно, – согласился Невилл, – садитесь же к огню, и расскажите, что стряслось. Кстати, Мэри, примите у гостя шляпу и пальто… Так в чем вас обвиняют?

– Убит мой отец…

– Боже, мои соболез… – ахнула сочувственно Агнес, но Джеймс перебил ее:

– Благодарю вас, миссис Парсон, но я его совсем не знал до недавнего времени, а когда узнал, то он открылся мне не с самой лучшей стороны. Так что я не могу лицемерить и притворяться, что этот, по сути, чужой мне и очень неприятный человек, – Джеймс не закончил фразы и закрыл лицо руками.

– Бренди? – Невилл наполнил стакан и протянул его гостю.

– Да! – и, схватив стакан, Джеймс сделал жадный глоток.

Когда стакан был допит, Невилл наполнил его снова и поинтересовался:

– Но почему же обвиняют именно вас?

– Я был у него сегодня в полдень. Он написал мне записку с просьбой прийти. Лучше бы я не приходил, во всех смыслах лучше…

– Разговор был неприятным?

Джеймс опусти голову и мотнул ей, словно пытаясь стряхнуть с себя гадкое воспоминание. Потом сказал голосом обиженного ребенка:

– Он требовал, чтобы я расторг помолвку с моей Софи.

– С какой стати?

– Вот и я спросил – с какой стати. Она из хорошей семьи, богата, прекрасно воспитана, так в чем же дело? Он отказался отвечать, только сказал, что я должен держаться от нее подальше – это его отцовский приказ… Каково, а?! Все эти годы он обо мне даже не вспоминал, а тут начал отдавать приказы… Я спросил, как он намерен мне отомстить, если я откажусь.

– И он?

– Сказал, что не он, а сама жизнь преподнесет мне кучу неприятностей – и, похоже, он был прав, так как они уже начались…

– Но почему вы решили, что вас хотят арестовать? – удивилась Агнес.

– Да потому что я сбежал из-под носа у полиции! Они ввалились в дом к тете Пэнси, заявили, что ищут меня… Дело в том, что служанки нашли отца в луже крови на полу – его ударили ножом в шею… Это случилось вскоре после моего визита, так что вроде обвинять им больше и некого… я подслушал их разговор с тетей, а потом убежал через черный ход. Без зонтика.

– О Боже, – вздохнула Агнес, – я уверена, это недоразумение. Ваш отец, вы же сами сказали, был не очень приятным человеком – а значит, врагов, желающих убить его, у него было много и без вас.

– А зачем вы убежали? – недоуменно спросил Невилл, – может, они хотели просто поговорить.

– Я не знаю, чего они хотели – меня ноги несли сами собой, – пробормотал Джеймс, кусая пальцы, – я всегда боялся полиции, у меня просто фобия, панический страх перед людьми, облеченными властью…

Джеймс прикрыл глаза, нервно облизнул губы, и промолвил почти шепотом:

– Я больше всего в ужасе от мысли – как это воспримет Софи? Мне так страшно, что я ее потеряю..

– Любящая женщина – истинно любящая – всегда будет на вашей стороне, друг мой, – веско возразил Невилл, подарив теплым взглядом Агнес.

– Вы так думаете? – спросил Джеймс голосом, зазвеневшим от надежды.

– Я не думаю – я уверен, – возразил Невилл, приобняв Агнес за плечи, – поверьте, я знаю о чем говорю.

– То есть? – не понял Джеймс.

– Однажды судьба послала мне испытание, – ответил Невилл просто. – Я был оклеветан, от меня отвернулись все. И только один человек верил мне до конца – моя невеста, – он поцеловал руку Агнес. – Она не только верила, она боролась за меня – и в итоге я ей обязан жизнью, это не пустые слова.

Агнес, ужасно смущенная, прижалась щекой к плечу супруга.

– Это так трогательно! – воскликнул Джемс со слезой в голосе, – но поймите, мой случай совсем особый… Ваша супруга – женщина с твердым характером, а Софи… она – как нежнейший яблоневый цвет, который увянет от первого заморозка… О Боже, за что рок посылает нам нам с ней это испытание?

– Может этот самый рок проверяет, насколько правилен ваш выбор? Если она не выдержит этого испытания, значит, не судьба – и вы найдете для себя кого-то потверже?

Джек зарылся лицом в ладони; когда он убрал руки, лицо его было мокрым от слез.

– Потверже? – всхлипнул он, – Боже мой! Вы не понимаете, но я скажу вам честно… Я боюсь, – он перешел на доверительный шепот, – панически боюсь женщин с твердым характером, они меня подавляют – у меня просто фобия… А Софи – она как голубка, она привлекла меня именно своей слабостью…

– Ну, полно, – растрогалась его горем Агнес, – Если она любит вас, – какой бы слабенькой она ни была, она будет на вашей стороне – даже если весь мир будет против вас; даже если ее родные будут против…

Джеймс допил бренди и задумчиво рассматривал сквозь стекло стакана огонь в камине.

– Родные… Вообще-то мне казалось, что ее матушка ко мне благосклонна, – в его голосе зазвучала надежда, – она вообще была всегда мила со мной. А вчера так и особенно, я даже поразился тому, как она была со мной ласкова весь вечер… Но что она скажет теперь?! А самое главное – Софи… моя крошка… Она уже и так пережила недавно такое горе, а тут еще и это потрясение…

– Какое горе?

– Разве вы не знали? Они жили в колонии, там началось восстание, на их дом напали… отец отстреливался, но его убили у нее на глазах – могу себе представить, что она пережила! Им – Софи и ее маме – удалось скрыться… Мать увезла ее сюда, подальше от тех мест в надежде, что воспоминания об пережитом здесь смягчатся, но опять…

– О Боже, а что за восстание?! – заинтересовалась Агнес.

Джеймс пожал плечами.

– Я не знаю подробностей, но… Они жили в Патне, в Бенгалии. Там опиум – его производили всегда. Местные жители неплохо на этом наживались – только вот в конце восемнадцатого века на опиум наложила лапу Ост-Индская компания. Генерал-губернатор разгромил местный синдикат, установил монополию… Но местные жители, понимаете, с этим до конца не согласны, и поэтому, время от времени…

– Понимаю, – протянул Невилл.

Воцарилась пауза.

– Уже поздно, – наконец, медленно произнес Невилл. – Я прикажу Мэри приготовить для вас комнату, а завтра с утра попытаемся выяснить, что же все-таки стряслось…

Когда за гостем закрылись двери его спальни, а супруги Парсоны вернувшись в гостиную, уютно устроились у камина, Агнес спросила возбужденно:

– Так что – рассказать вам, что мне вчера показалось подозрительным у вашей тети Пэнси?

– Уж не собираетесь ли вы заняться расследованием? – обеспокоился ее супруг.

– Но кто-то же должен разобраться в этом деле – кто, если не мы? Как я поняла, спасать Джеймса больше некому!

– Вообще-то у нас медовый месяц, – возразил ее муж

– И что?!

– Признаться, я рассчитывал на безмятежный расслабленный отдых… Давайте лучше завтра отправимся на Бонд-стрит и купим вам еще пять новых шляпок?

– Как – вы хотите бросить на произвол судьбы своего кузена?!

Невилл понял, что проиграл. Если даже пять новых шляпок не соблазнили его неугомонную супругу, придется уступать.

– Придется нам позаботиться об этом недотепе Джеймсе, – опечалился Невилл, – в конце концов, мы с ним росли вместе… и вообще он забавный малый… хотя я рассчитывал провести медовый месяц несколько иначе…

***

Утро было чудесным. Лондон, умытый ночным дождем, был восхитителен.

Но увы! День начался с неудач.

– Миссис Олридж не принимают, – заявил лакей, отворивший дверь супругам Парсон.

Агнес печально рассматривала дверь – роскошную, высокую, каждая из створок которой была украшена стеклянным окошечком и одновременно – красивой кованой решеткой. Величественные двери, жаль, что в них не пускают.

– Это тебе, – Невилл сунул лакею монету, – а это письмо передай тете Пэнси… то есть, миссис Олридж – вдруг она нас все же захочет увидеть.

Лакей с сожалением взглянул на монету.

– Хозяйка и вправду сильно нездорова, сэр – доверительно произнес он, понизив голос, – у нее доктор – вы бы лучше в другой день…

– Сожалею, – вздохнул Невилл, пряча письмо во внутренний карман.

– Сэр, ваши деньги, – заикнулся было лакей с монетой на ладони.

– Оставь себе, – на ходу бросил Невилл, помогая Агнес спуститься по лестнице.

– Какая жалость, – вздохнула Агнес, – а я-то так надеялась, что опросив прислугу, мы что-нибудь узнаем!

– Не переживайте, – успокоил ее Невилл. – Что мы, в сущности, могли узнать? Что Миссис Виллоуби и мистер Ларкинс были знакомы? Мы и так это знаем.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Лауданум – настойка опия на спирте. Был особенно популярен у женщин в викторианскую эпоху как универсальное лекарственное, успокоительное и снотворное средство.