Пошире, пожалуйста. #cтоматологическая_поэма

Детство отрочество юность

С детства я не очень боялась зубных врачей.

Зубной кабинет был у меня прямо в школе,

и нас туда периодически зазывали

в целях профилактики кариеса.

Ещё туда можно было смыться, взявшись за щёку,

с контрольной или скучного урока.

Поэтому все мои детские кариесы

были всегда вовремя отсанированы.

Бормашина меня скорее забавляла, чем пугала.

Вообще было в этом что-то от подвига, я так играла,

как будто меня пытают фашисты, а я молодец.

А потом я ушла из восьмой немецкой школы,

что на Таганке,

в сто семьдесят пятую биологическую,

что на Пушкинской.

Там волшебного кабинета не было.

И я подзабила на зубы.

Но зубы-то не оставили меня в покое!

Полезли восьмёрки.

Они начинали расти во время подготовки к экзаменам за восьмой класс, за десятый, они лезли во время вступительных и в обе сданные мною сессии в МГПИ имени Ленина на биохиме.

Экзамены заканчивались —

и зубы мудрости переставали болеть,

а с ними и вся голова, и шея, и душа.

На третью сессию педа я не пошла,

но зубы тут ни при чём.

Хотя…

Три живых, четвёртый мёртвый

18 октября 2023 года

К вечеру нытьё поутихло, а к утру прошло совсем, поэтому я смело откушала кофею с молоком и отважно пошла к терапевту Зинаиде Зурабовне (далее ЗЗ), показывать свои сгнившие за двадцать два года томления под коронками зубы.

Сделали снимки. Три из них оказались ещё живые, а четвёртый мёртвый, но с не до конца заделанными каналами, так что работы предстяло много, сказала ЗЗ.

– За один раз не получится. Сейчас я вам посчитаю, сколько это будет стоить.

Доктор потыкала в клавиатуру своего компьютера и назвала сумму.

– П…ц, – вырвалось у меня, и я устыдилась, но взяла себя в руки. – А что делать? Разорюсь, занять придётся, штош…

– С каналами работа долгая, где-то по часу-два у нас уйдёт на зуб, сможете с открытым ртом столько просидеть?

– Ну-у… Может, у вас есть какой-то ротодержатель?

– Конечно, есть. Сейчас вот этот латексный поставим, а если не подойдёт, и потвёрже найдём. Сейчас я вам анестезию вколю.

ЗЗ углубилась в мою карту.

Старую карту не нашли, завели новую.

Лет десять не была у них.

Больше…

– У вас на что аллергия?

– На берёзу. На картофель сырой…

– А на лекарства?

– Не замечали. А вы можете мне не больно вколоть? Не сразу? Мои воспоминания об уколах не способствовали моим посещениям стоматологии последние годы. У меня болевой порог эээ…

– Сможем. Приготовьтесь, вдохните…

Было не больно.

Начали с верхнего клыка, разрушенного до основанья.

А затем…

два часа я провела, как в песне Сергея Труханова,

«иногда закрывая глаза, иногда открывая».

Иногда ходили на контрольные снимки.

Пока вторая заморозка начинала действовать,

заглянула в туалет, посмотрела в зеркало.

– Всё в порядке у вас, не устали, продолжаем?

– Устала. Продолжаем. Зря кололи, что ли?

Зато как подтянулась правая половина лица!

– Жаль, ненадолго, да?

И ЗЗ сделала второй зуб, нижнюю пятёрку.

Какой-то впаяла туда стекловолоконный штифт.

Чтобы стенку укрепить.

В субботу опять пойду.

На кону две семёрки.

Три восьмёрки в перспективе

тоже требуют серьёзного ремонта,

или удаления,

но это уже совсем другая игра.

Раньше нервы удаляли в три этапа.

Мышьяк, лекарство, пломба.

Страшно, больно, долго.

Теперь всё одним днём, под наркозом.

Не больно.

Не страшно.

Дорого.

Но того стоит.

Минус четыре нерва

21 октября 2023 года

Депульпировали верхнюю шестёрку.

Я думала, это семёрка, но нет, шестёрка.

Ну да, я же две восьмёрки удаляла, вспомнила я.

Нижнюю левую на Пироговке в третьем меде и верхнюю правую на Красносельской, в бесплатной скорой стоматологии.

Давно это было.

Шестёрку, значит.

Но от этого не легче.

В ней оказалось четыре канала.

Четвёртый – тонюсенький и дважды изогнутый.

Два часа с открытым ртом и…

– Через десять минут у меня следующий пациент, у него очень мало времени, поэтому я вам сейчас положу лекарство, поставлю временную пломбу, во вторник продолжим. Не хочу торопиться. Если хотите, я вам в следующий раз соседнюю семёрку подлечу, там кариес.

– Конечно хочу, – говорю я

и иду расплачиваться на ресепш.

– Запишите меня на вторник так,

чтобы после меня никого не было, – говорю.

– В смысле?

– В смысле, за два часа мы не успели

сделать всё, что хотели…

– А я подумала, что вы хотите Зинаиду Зурабовну куда-то с собой забрать.

– Нет, я хочу, чтобы она никуда не торопилась.

Это очень интересная мысль, забрать с собой ЗЗ,

но зачем, а главное, куда?

– Ну, вечер у неё уже занят в шесть и семь тридцать, работаем мы до девяти, давайте на три? У вас будет три часа.

– Годится.

– Давайте и дальше распишем, пока она ещё не всё время занята?

И мы записываем меня на четверг (26 октября) в десять утра и на следующий вторник (31 октября) тоже в десять, оба раза на по два часа.

Они считают, что этого будет достаточно.

Это в смысле под коронки с одной стороны.

А с другой стороны —

это будет уже другая история,

не такая быстрая.

Потому что дорогая, да…

Пятнадцать коронок

10—30 августа 2001 года

Сломался верхний зуб передний.

Об воблу.

Потому что мёртвый был.

Хруп – и дыра посередине рта.

Очень обидно.

Потому что видно.

То, что с боков зубов нет давно,

эти не видно,

если не улыбаться,

а такую выбоину никак не утаишь.

А по работе моя зам, Оксана, говорит:

– У меня отличный знакомый протезист есть, давай, говорит, отведу.

И отвела.

Доктор,

назовём его Анатолий Иванович,

потому что я уже не помню, как его звали,

принимал дома,

по адресу, который тоже не важен,

поскольку уже лет через пять его там не жило,

и вообще в стране, похоже, не было.

На стуле принимал.

Бор-машина его

на крюке, вбитом в потолок, висела.

В движение приводилась педалью.

– Сто долларов, – оценил ущерб Анатолий Иванович, изучив мою пасть.

Моя зарплата на тот момент, если что.

– За один зуб?

– Вставлять будем все, иначе смысла нет. Четыре моста и передний. Итого пятнадцать коронок. За всё сто долларов. Металлопластмасса будет, согласны? Тогда давайте сразу обточим и снимем слепки.

– Мамочки, – подумала я и согласилась.

– Если будет больно, скажете, я остановлюсь и подождём, когда зуб остынет!

– Без заморозки?!

– Если вы не почувствуете боль, я могу пересверлить слишком близко к каналу, мы же хотим сохранить нервы… Сцепите руки за спинкой стула и откройте рот пошире.

Через две недели доктор примерил мне готовые мосты,

снял и сказал, что всё ок, сейчас приклеит.

Посадит на цемент.

– Несколько дней поноет, выпьете анальгин. Могут быть проблемы с дикцией…

– А петь я смогу нормально?

– Что-о-о???

– У меня концерт завтра…

Сложная игра чувств отразилась на лице Анатолия Ивановича.

– Вообще-то после таких операций люди месяц учатся говорить… Открывайте рот. Постараемся.

На другой день было «Тридцать второе августа» в Центре Авторской Песни на Садовнической. Ежегодный праздничный концерт одноимённой Творческой Ассоциации. Недавно образованный дуэт «Адриан и Александр» конферировал концерт в стиле телешоу.

Подробно о том, как это было, можно почитать на сайте Ассоциации, в разделе «события» под цифрами 08.01, подробный сценарий лежит на странице «приколы».

Мальчики даже придумали для выпуска новостей искромётную шутку «Пучко вчера вставила себе пятнадцать зубов и теперь у неё их сорок семь», но побоялись, что я обижусь, и не стали её шутить.

Зря, я считаю. Поржали б хоть.

Ныло всё, конечно.

Но парни прямо на сцене мне сунули в руки

полный гранёный стакан кагора

и я выпила его залпом.

– Ещё? – участливо спросил Адриан.

– А давай, – сказала я. И повторила.

Пела я хорошо, говорят.

Только не помню, какие песни.

И дальше ничего не помню.

Шестёрка, семёрка, камни и ерши

24 октября 2023 года

– А что, говорят, четыре канала большая редкость? – спросила я с разбега Зинаиду, дочь Зураба, пока ещё могла говорить.

– Ну как сказать… Довольно часто в шестёрках четыре канала. И всегда четвёртый тонкий и кривой… Сегодня мы запломбируем каналы, потом, пока ещё будет хорошо работать анестезия, почистим в соседней семёрке кариес, потом всё закроем. Согласны?

– Угу.

– Лора, мне нужна синяя анестезия.

Лора ассистент.

Она сидит обычно от меня слева

и ловко орудует изогнутой трубочкой слюноотсоса.

Иногда подает ЗЗ скальпели

и огурцы я не вижу, что.

Разнообразные инструменты и материалы.

Иногда, получив инструкции,

состоящие в основном из цифр и цвета,

исчезает и появляется вновь.

Лора на вид постарше ЗЗ

и гораздо больше похожа на грузинку.

Её будущий зять лётчик

и в ноябре улетает на месяц.

Угадайте, куда?

Точно, на Камчатку.

Иногда они переговариваются,

и так я понимаю, что это живые женщины

со своими какими-то историями.

ЗЗ хочет, чтобы лётчик

привёз к Новому году чёрной икры,

и я жду паузы между операциями,

чтобы поделиться знанием о том,

что на Камчатке чёрной икры нет,

зато красной завались, и свежей она,

и дешевле, чем у нас тут.

Кстати, вчера на Электрозаводской в магазине «Красная икра» видала я гольцов камчатских замороженных по 410 рублей за кило. Если кому охота устроить праздник «Амтыдип манмачам» (в переводе с эвенского – попробуем гольца) в Москве.

Кстати, мне снилось сегодня,

что я устроила вечеринку

с дегустацией блюд камчатской кухни

в подвале какого-то общежития,

но время посещения закончилось,

всех выгнали, а я бегаю от коменданта с охранниками

по сложному подземелью в поисках выхода

и никак не могу его найти.

Кстати, бег в поисках выхода по разветвлённым подвалам – периодически повторяющийся сюжет моих снов. Чаще бывает только сон о том, что я в Матрёнино на метро приезжаю, а там дач понастроили, и мы с бобрами между шоссе и бетонным забором ютимся.

Светло-серый забор и красные трубы.

Впрочем, в ландшафте бывают вариации.

Но суть этого кошмара одна —

леса почти не осталось.

– Ну вот, с верхними зубами мы закончили. В семёрке глубокий был кариес, но до нерва я не досверлила. Понаблюдаем за ним. Если будет реагировать, я сделаю маленькую дырочку и удалю нерв. Но я надеюсь, что всё будет хорошо. Что предлагаю: давайте камни с нижних зубов удалим? Тогда я вам сейчас нижнюю челюсть уколю, чтобы больно не было?

– Угу.

За пять минут, пока нижняя губа немеет,

я вываливаю о Камчатке всё, что успеваю.

ЗЗ, явно пользуясь

моим беспомощным положением

действием анестезии,

закончив с камнями,

снимает старый цемент с нижней семёрки

и обтачивает у восьмёрки острые края,

на которые я жаловалась давеча.

– Камней у вас больше нет. Но я вам советую приобрести ерши и как следует ими чистить между зубами, если вы хотите их сохранить. Лучше ирригатор, конечно, а лучше всего – и то, и другое. Пойдёмте, я покажу, как они выглядят. И жду вас в четверг к десяти!

Как на Витькины именины…

25 октября 2023 года

Утром ела мягкий банан.

По привычке жеванула правой стороной,

подпрыгнула.

Действительно,

реагирует семёрка.

Но если не трогать, ничего, нормально.

Передние нижние,

лишённые привычных каменных стен,

тоже реагируют, но на воду

комнатной температуры.

В общем,

тёплое пюре теперь мой выбор.

Тем более что на фоне регулярной тревоги,

страха, анестезии и промывания

каналов чем-то кислым —

или спиртом, чем они там промывают, я не знаю, —

хронический гастрит,

тихо дремавший много лет,

проснулся-перевернулся.

Но ковырять ёршиком

между зубов

пока я не готова, это точно.

Пока изучаю товар в сети.

Товара много разнообразного,

и пасты, и ополаскиватели, и щётки —

но это всё давно уже было,

а вот когда появились ерши, я не заметила.

И воск ещё!

Кто-нибудь знает, зачем воск?

А я вот посмотрела в интернете.

Это чтобы брекеты не натирали, вот зачем!

Мне воск не нужен, значит.

Ещё ЗЗ сказала вчера, а я забыла написать о том, что верхняя восьмёрка у меня не удалена, она вообще не прорезалась.

Что же мне тогда удаляли на Красносельской?

Что же?

Что?

И я вспомнила!!

Два!!!

Сразу два зуба мне удалили тогда!

Левые верхние четвёртый и пятый!

А было это…

13 февраля 1998 года

В именины Виктора!

Вот почему я так хорошо это помню.

Потому что пришёл ко мне в тот вечер

друг мой Виктор Тур

и принёс литр водки,

который ему подарили на работе.

Хорошая какая-то была водка,

непростая, дорогая.

То ли Пётр I, то ли Александр Невский,

то ли Михайло Ломоносов,

но точно не Распутин.

Распутина тогда уже почти и не было, кажется.

Выпили мы этот литр, короче,

а тут и гости нарисовались —

трое с соседней улицы.

Двух парней я уже не помню, как звали,

а сестру одного и девушку другого

звали Таня, как меня.

Что нас связывало, я тоже не помню,

наверняка – любовь к авторской песне.

Иногда они заходили с нами побухать,

потом переехали куда-то – и связь утерялась.

В общем, они принесли ещё пол-литра,

и помогли нам совмещать

Витькины именины и мою анестезию.

Внезапно в два часа ночи

в дверном проёме

проступила из тумана

девушка Алёна.

Она приехала из Чебоксар

автостопом,

чтобы увидеть

своими глазами

Дмитрия Авилова,

Настоящего живого гения.

Пару недель назад

на фестивале в Чебоксарах

я обещала ей Авилова показать…

Налили и Алёне…

Стакан воды

14 февраля 1998 года

Наутро бодрая Алёна стала настойчиво требовать обещанного, то есть срочно показать ей Диму Авилова.

Я, преисполненная долга, резко вскочила и выпила большими глотками стакан воды…

Внезапно ноги мои стали ватными,

а в глазах начало темнеть.

Стало вдруг очень холодно и душно одновременно.

Воздух зазвенел.

– Ну вот и всё, – подумала я. – Ангелы поют.

Так странно, я так много не успела сделать в этой жизни…

Я покачнулась,

попросила открыть окно,

заползла под тёплое ватное одеяло

и попросила принести мне телефон.

Телефоны тогда ещё были проводные, дисковые,

наш стоял в коридоре,

но шнур позволял его заносить в обе комнаты

при необходимости поговорить долго,

сидя или лёжа…

Всё ещё было морозно,

но через пару минут стало это хорошо и всё равно.

Как будто так и надо, и ладно,

и никакие земные дела не важны на самом деле.

Такое благостное смиренное равнодушие наступило,

что и теперь уже умирать совсем не страшно,

и не больно, а приятно и даже немного весело.

Потому что ничего уже не весишь и не чувствуешь:

ни боли, ни грусти, только предвкушение полёта.

Позвонила я почему-то Ольге Авиловой.

Ну то есть не маме, не бывшим, а жене друга.

– Прощай, Оля, – пролепетала я. – Кажется, я помираю. Не поминай лихом и всё такое. Передай всем, что я их любила. Пусть они будут бдительны…

Может, и другой был текст, я не помню дословно, но смысл именно такой.

– Может, Скорую? – участливо поинтересовалась Оля.

– Да ну, пустое…

Видимо, я начала приобретать небесный оттенок,

потому что Витька сказал:

– Так, пятнадцать минут не умирай, я сейчас вернусь.

И ушёл.

Через некоторое время он вернулся

и буквально влил в меня грамм сто хорошего коньяка.

Надо же, ночью у него не было денег на догон,

вот же жук, подумала я и уползла обратно под одеяло.