- -
- 100%
- +
Сначала я боялась этих вопросов в своей голове. «Как ты смеешь сомневаться», – твердила сама себе строго. Но вопросы росли и вскоре дали понять: наконец-то я начала мыслить сама, а не использовать чужие шаблоны. «Я не отворачиваюсь от Тебя», – мысленно сказала я Богу, – «Но мне хочется самой стать исследователем на пути к Тебе! Я хочу сама узнать, что истинно, а что ложно, и хочу, чтобы Ты открывал мне двери, а не те, кто запретил жить себе и пытается закрыть глаза другим. Об одном только прошу: будь рядом и давай мне подсказки. Молю.»
Я перестала посещать собрания, и это был мой первый шаг к выбору СЕБЯ. Сделать его было непросто: сестры во Христе пытались наставить меня на путь истинный, убеждали, уговаривали, манипулировали. Я отмалчивалась – не хотела ничего объяснять, и вскоре от меня отстали. Но ежедневная привычка молиться, обращаться к Богу с благодарностью и просьбой о благословении, защите и прощении накрепко поселилась во мне.
Я молилась о всех моих близких. Молилась о себе, прося Бога оберегать и освещать мой путь. Иногда делала это формально, для галочки, но иногда молитва, словно река, текла изнутри моего существа. Я ловила особый экстаз в этот момент и чувствовала, что Он меня слышит. Он здесь, со мной. Я устанавливала свои собственные отношения с Творцом, которые были вне правил и религий.
Я была капризной и своенравной дочерью, но Он раз за разом посылал мне уроки и, в конце концов, обтесал грубый камень моей души, превратив его в изящное произведение. Я – каменная глыба. Испытания – стека в руках Бога. Этой стекой Творец и создает из нас свои шедевры. Только наше отличие от глыбы в том, что мы сопротивляемся и ругаемся на Создателя в процессе работы, а камень смиренно терпит под рукой скульптора…
Нина разговаривала будто бы не с Василисой, а с кем-то другим. В голосе ее звучали нотки огорчения: она словно оправдывалась перед теми людьми, которые в сложный период жизни протянули ей руку помощи, приняли и полюбили, а она, окрепнув и «отъевшись», покинула их стаю и, не сказав даже «спасибо», продолжила свою дорогу. Позже Нина всегда с благодарностью вспоминала ту свою христианскую компанию, но следовать их путем она больше не могла: ей хотелось идти СВОИМ путем. Может быть, не таким праведным и духовным, но зато – СВОИМ.
Глава 7
Нина ловко орудовала специальными садовыми ножницами, обрезая старые виноградные ветви. Кудрявые и жесткие, с засохшими листьями, они уже не давали плодов и мешали новым ветвям разрастаться. Василиса была рядом и помогала освободить от обрезанных ветвей свежие кустики. Перспектива вместо купания в море, отдыха на теплом песочке или других местных развлечений провести время за работой в саду не очень-то впечатляла девочку-подростка, но желание послушать бабушкин рассказ, услышать продолжение истории, которая так сильно напоминала ее собственную, заставило встать пораньше, надеть рабочую одежду, жесткие рукавицы и отправиться в виноградник на борьбу с вредными, не желающими покидать свою территорию, ветками.
– Видишь, как прочно укоренились эти старые сухие стебли. Толку от них никакого, только мешают новым ветвям плодоносить. Так же и наши старые убеждения не дают нам свободно дышать и радоваться жизни. Мешают развиваться и приносить больше плодов. Копим мы их всю жизнь, а избавляться не спешим, кожей прирастая к тому, что привыкли считать правильным.
Кстати говоря, наши старые убеждения и привычки выкорчёвываются также трудно, как эти ветки. И, чем дольше они в нас сидят, тем сложнее очистить от них свое сознание. – Нина с трудом вытащила тугой и прочный, как проволока, старый виноградный стебель, а Вася ловко подхватила его и унесла в кучу таких же выкорчеванных ветвей – вечером из них будет потрясающий костер. Когда Василиса вернулась, женщина продолжила:
– Для того, чтобы избавиться от старых убеждений, нужно вначале обнаружить их в себе, а это бывает непросто. Прежде чем найти в себе эти убеждения и преобразовать их, я сто раз наступила на одни и те же грабли, настрадалась и намучалась, пытаясь обвинить весь мир в своих неудачах. Так, окончив девятый класс и без сожаления расставшись со школьной скамьей, я, пятнадцатилетняя девчонка, вовсю начала подготовку к поступлению в колледж, мечтая о том, что вот теперь-то моя жизнь точно изменится.
Помимо учебы (здесь я готовилась старательно), я решила преобразиться и внешне. Пара штрихов тушью, чтобы сделать взгляд выразительнее, лифчик с пуш-апом на два размера больше моего и двое колготок под штанами сделали чудо: лицо стало ярче, а фигура аппетитнее. То, что трюк с маскировкой удался, я поняла по вниманию парней к моей персоне: мною интересовались на подготовительных курсах, знакомились в общественном транспорте, приглашали на свидания…
О, этот сладостный свист восхищения в след! О, эти горящие взгляды! Никогда еще в моей жизни не было столько мужского внимания! Я наслаждалась им, но никого не могла подпустить близко, потому что понимала: все клюют на созданный мной образ и очень боялась, что кто-то раскроет моего тщательно замаскированного Гадкого Утенка.
Нина всучила внучке охапку сухих веток и присела на траву. Вытерев пот со лба, она рассмеялась:
– Только представь себе: жара 30 градусов по Цельсию, а я в теплых колготках, вязаных гамашах и джинсах. Задница прела, как у грудничка в подгузниках, но я настолько стыдилась своей худобы, что готова была терпеть такие неудобства. А если пальцем коснуться чашечки лифчика, то он проваливался в пустоту.
Эти слова развеселили женщин, и они хохотали до слез.
– А дальше было уже не смешно, – лицо Нины стало серьезным. – В первые дни колледжа я решила показать себя как открытую, позитивную и уверенную в себе личность. Я решила на этот раз обязательно быть САМОЙ крутой и была уверена, что в этом случае никто не посмеет меня обидеть. Первое время у меня это даже получалось: я открыто улыбалась однокурсникам, весело шутила, демонстративно смеялась и кокетничала с парнями, которые, в свою очередь, с нескрываемым интересом откликнулись на мой позитивный настрой: в перерывах между занятиями меня приглашали посетить буфет, подышать во дворе свежим воздухом или просто поболтать.
Я наслаждалась вниманием к своей персоне и никак не могла им насытиться: шла по коридору, интенсивно виляя бедрами, и собирала, впитывала восхищение парней. Конечно же, это не осталось незамеченным среди других девушек, желающих обратить на себя внимание, и вскоре на меня посыпался шквал злых провокаций, в которых я, в силу своего мягкого характера, не могла одержать победу. Любая моя реплика, походка, манера одеваться – все мгновенно подвергалось ядовитой критике сверстниц. «Ой, посмотрите, королева наша пришла! Юбку-то у бабушки украла? Дашь кофточку поносить, а то в нашем секонд-хенде все такие разобрали».
Отношения с девочками, с которыми я жила в общежитии, тоже не сложились: если в первые дни мы вместе готовили на общей кухне, ходили по магазинам, с утра вместе шагали на пары, то уже через пару недель мне объявили бойкот и стали питаться отдельно. Когда я входила в комнату, девочки замолкали и многозначительно переглядывались. В общем, в совершенно новой для себя атмосфере, с абсолютно новыми людьми я оказалась в точно такой же ситуации, от которой сбежала из школы: унижение, игнор и одиночество.
Однажды я нашла записку, в которой две девушки обсуждали, как лучше оскорбить и высмеять меня при парнях. Расстроенная, я сделала вывод, что недостаточно хорошо «замаскировалась», что где-то в моем образе есть «дырки», через которые просвечивает вся сущность Гадкого Утенка. Я ненавидела эту сущность всей душой и пыталась сделать все, чтобы спрятать ее поглубже. Но дело было не в этом. Снова искусственность читалась в моем поведении: я смеялась не потому, что мне смешно, а потому что НАДО посмеяться, и чем громче, тем лучше. Я задавала вопрос не потому, что мне был интересен человек, а потому что НАДО как-то заявить и напомнить о себе. А еще я не забыла всем сообщить, что я «особенная» – верующая христианка: молилась перед едой под недоуменные ухмылки соседок по комнате и пыталась навязать им свои взгляды.
Почему-то у моих сестер во Христе, которые не скрывали свое вероисповедание, получалось строить отношения иначе: даже те, кто не разделял их взглядов, относились к ним с уважением. И причина была все та же: они были настоящие, а я все время пыталась создать какой-то образ. Окружающие считывали мои попытки казаться кем-то другим и отвергали меня, а мне казалось, что это мерзкий Гадкий Утенок отталкивает от меня друзей.
Много времени спустя мне стало понятно, что частые колкие замечания в мой адрес были некой проверкой на вшивость: люди смотрели на мою реакцию, желая понять, соответствую ли я той личности, которой пытаюсь себя показать или нет. Как и в любом обществе, меня прощупывали, испытывали на прочность. Но в тот момент любой негатив в свой адрес я воспринимала не как проверку, а как абсолютную истину. Да и как я могла им не верить, если не видела в себе ничего, кроме недостатков, которые тщательно пыталась скрыть?
Я терялась и краснела при каждом нападении и жалела только, что не страус и не могу спрятать голову в песок. Ответить обидчикам я не умела, и единственным способом защититься для меня стал игнор: я делала вид, что не слышу подколов в свой адрес, но внутри себя соглашалась с каждым словом. При этом я не была злой девушкой и никогда специально не провоцировала конфликты, но конфликты эти повсюду находили меня сами, и причина все та же: моя внутренняя агрессия, направленная на саму себя.
Я решила, что ребята не способны оценить глубину моей личности и, натянув на себя высокомерное выражение лица, демонстративно игнорировала своих сокурсников, делая вид, что они не достойны моего общения. Теперь, входя в аудиторию, я, ни с кем не здороваясь и гордо задрав голову, проходила в конец кабинета и одна садилась за учебный стол. Перерывы между занятиями тоже проводила в одиночестве.
К этому времени ребята уже разбились на компании по интересам, для меня же места не нашлось нигде. В общем-то, это и не удивительно: если я сама себя не принимаю, почему это должны делать другие? Самое обидное, что ребята нравились мне. Мне хотелось общаться с ними, но делать это я не умела. Не умела быть настоящей и искренней, не умела поддерживать диалог, не умела при необходимости отстаивать свое мнение и, не придумав ничего лучше, я надела на себя высокомерное выражение лица и стала делать вид, что все они мне попросту неинтересны. – Нина замолчала, а нос Василисы сморщился.
– Ба, если честно, меня прямо раздражает девочка, которую ты описываешь. Мне кажется, если бы я училась вместе с тобой, то также, как твои однокурсники, была бы настроена против. Неужели это реально ты? – В своей голове она никак не могла сопоставить то, какой уверенной, тактичной и легкой в общении женщиной была ее бабушка с образом странной девушки из рассказа.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.