Это нормальное сумасшедшее лето

День настоящего счастья

ДЕНЬ настоящего счастья. ДЕНЬ истинного, неподдельного, настоящего счастья. Кто хотя бы один раз отдыхал в пионерском лагере, без труда назовет вам этот ДЕНЬ и скажет, что это самый лучший ДЕНЬ – ДЕНЬ получения посылки от родителей. Да, именно этот ДЕНЬ и есть ДЕНЬ настоящего счастья.

***

Вы скажете: «Привезли посылки, раздали их детям, дети довольны. Что здесь особенного?» Так скажет тот, кто никогда не был в пионерском лагере.

Это единственный ДЕНЬ, которого все ждут: пионеры с радостью, вожатые с ужасом.

Это единственный ДЕНЬ, к которому все готовятся очень тщательно: дети и вожатые, дворники и технички, врачи и медсестры, начальник пионерского лагеря и старший вожатый, шеф-повар и все работники столовой, причем подготовка идет помимо других мероприятий. Она идет мысленно каждый день, каждый час и каждую минуту. Дети думают, что как долго еще до этого ДНЯ, что все гостинцы у них закончились, ведут календарь, считая дни до ДНЯ настоящего счастья. Вожатые и весь персонал лагеря тоже думают, как близок этот ДЕНЬ, и что будет, когда ОН наступит?

***

И ОН наступил.

Просыпаюсь. Первая мысль – это ОН, это сегодня, это ужас.

Но именно в этот ДЕНЬ дети просыпаются раньше меня и именно сегодня, до получения посылки в руки, за их поведение можно не волноваться. Все как шелковые.

Одеваюсь. Выхожу к пионерам. Посыпались многочисленные вопросы:

– Когда привезут?

– Привезут ли всем?

– А, если кому-то не привезут?

– А, если листок с надписью «отряд и фамилия» отклеится от посылки, то, что тогда?

– Когда я буду раздавать посылки – сегодня или завтра?

– Буду ли я проверять посылки и выбрасывать порченые фрукты?

– И когда получат посылки те, кто вчера хулиганил?

***

На горизонте показалась колонна автобусов, да, именно колонна, потому что одного, двух автобусов не хватило бы перевести всё счастье. Я смотрю на эту вереницу, где каждый автобус пыхтит, старается, везет долгожданные посылочки для любимых чад, и вижу, что к этому ДНЮ готовились не только мы все здесь, а и там далеко в городе.

Любимые родители подготовились превосходно.

Они, видимо, начинали не с закупки всякой всячины для своих чад, а прямо с выбора размера упаковочной коробки, под объем которой и закупали гостинчики. Все родители, без исключения, имели богатую фантазию, начиная от обувных коробок, преимущественно из-под женских сапожек и кончая коробкой из-под цветного телевизора «Рекорд ВЦ—311».

***

Все посылки для нашего отряда у меня в вожатской комнате. Дверь закрыта. Несколько раз пересчитываю. Всем. Тишина, но знаю, что все до единого пионера стоят за моей дверью и ждут.

За сегодняшний день они устали не меньше меня, каждый измучил себя ожиданием.

«Ты плохо себя ведешь, посылку получишь завтра» – этой фразы из моих уст боятся больше всего, поэтому, стоя за дверью, они тихо ждут, все до одного, терпеливо ждут.

***

Открываю дверь. Терпение их лопается. Начинается страшный шум. Все наперебой задают один и тот же вопрос:

– А мне посылка есть?

– Есть.

– А мне есть?

– Есть.

– А мне?

– Есть.

– А мне?

– Всем есть!

Начинаю раздавать с самой маленькой. Получившие бегут в палату и сразу же начинают «уминать» за обе щеки долгожданное счастье.

Доходит дело и до «телевизора».

– У-у-у!!! Слышится, когда вручаешь такую посылку.

– У-у-у-у-у!!! Слышится, когда пионер толкает ее к себе в палату.

– У-у-у-у-у-у-у!!! Когда ее вскрыли.

***

Через пятнадцать минут после раздачи посылок наступает очень редкое затишье. Только шорох нарушает его. Все довольны, никто не обделен.

Вот только в этот момент я могу немного отдохнуть после сумасшедшего ДНЯ.

***

День подходит к концу. Машина ДНЯ настоящего счастья работает в конечном режиме «ПОЛНОГО И ОКОНЧАТЕЛЬНОГО БЛАЖЕНСТВА».

Пионеры жуют.

«К бою!» – командует начальник пионерского лагеря. И заработала другая машина. Дворники и технички вышли на поля сражений с фантиками, обертками, целлофановыми пакетами, коробками, летающими по всей территории как тополиный пух.

Пионеры жуют.

«К бою!» Врачи и медсестры закружились как белки в колесе. Пятна, сыпь, общее недомогание, промывание желудка.

Пионеры жуют.

«К бою!» Шеф-повар и работники столовой придумывают меню на сегодняшний ужин. Диетическое и вкусное.

Пионеры жуют.

***

Ночь. Все дети крепко спят. Я тоже хочу спать, но не спится, что-то мешает. Выхожу на улицу. Прислушиваюсь к ночной тишине. И понимаю, что мешает мне заснуть.

Как пар в холодную ночь поднимается от остывающей земли, так над всей территорией пионерского лагеря, погруженного в сон, плывет тихий монотонный гул. Я догадываюсь, откуда он, и вспоминаю, как слышала однажды, что в какой-то стране из-за нарушения природного равновесия развилось очень много гусениц, и по ночам, когда наступала тишина, люди слышали, как гусеницы жуют листья.

PS. Хочу подчеркнуть, что в те годы не было мобильных телефонов. Дети не могли созвониться с родителями и узнать, пришлют ли они им посылку. Поэтому это и был ДЕНЬ настоящего счастья.

Трудовой десант (рассказ-быль)

«Трудовой десант» – это одно из многочисленных обязательных мероприятий в пионерском лагере. Что оно собой представляет? Отряд пионеров выходит за пределы пионерского лагеря с целью сделать какое-нибудь доброе дело для людей.

***

Недолго думая, я решила пойти с ребятами в ближайшую деревню и помочь в огороде или по дому одиноким старичкам и старушкам.

Объявив об этом на утренней отрядной линейке, вижу, что лица ребят стали «кислыми».

Через час, с большим трудом, собрав всех ребят своего отряда, построив их парами и пересчитав, мы вышли из лагеря.

***

Для того чтобы подгонять отстающих и следить, чтобы впереди не отвлекались и не разбегались в разные стороны, я замыкала наш строй. Идя полем, многочисленный отряд растянулся так, что тем, кто шел сзади, не было видно идущих впереди.

Вдалеке виднелась деревня, и мы направились к ней.

По дороге нам попадались козочки, бычки и коровки, которые мирно паслись на лугу. Тут пионеры моего отряда, увидев животных, стали дразнить их, дергать за хвост, «строить рожицы», прикладывать руки с оттопыренными пальцами к своей голове и бодать ни в чем не повинное животное. При этом я бегала от одного пионера к другому, оттаскивала их от «бедных» животных, но никто не обращал на меня внимания. Пока держишь в каждой руке по хулигану и объясняешь им, что хорошо и что плохо, другие, только что наставленные мною на путь истинный, уже находятся на месте преступления – держат за хвост, бодаются, «строят рожицы». И, когда дело доходило до выдергивания колышка, за который привязано испуганное животное, я закрывала глаза и начинала кричать истошным охрипшим голосом: «Пре-кра-ти-ть!!!»

В этот момент все замолкали, переставали двигаться и с любопытством смотрели на меня (в том числе и животные). Но я знала, что в это секундное затишье, вызванное простым любопытством: «Чего это она так орет?», надо не дрогнуть. Быстро открыть глаза (с закрытыми глазами почему-то громче кричится), и таким же истошным голосом выкрикнуть фамилии наиболее отличившихся, и пообещать им, что по возвращении в пионерский лагерь, о них будет доложено начальнику.

Только после этого можно спокойно идти дальше, пока на горизонте не покажется очередная жертва.

***

Когда мы поравнялись с первыми деревенскими домиками, я почувствовала какое-то необычное оживление в наших рядах. Я уже научилась отличать «обычное» оживление от «необычного». «Необычное» от «обычного» отличается тем, что дети замолкают, начинают шептаться и делать вид, что они очень послушные и примерные, но от избытка эмоций они хаотически бегают от одного к другому и продолжают говорить шепотом.

Пока я разгадывала, что они замышляют, весь отряд побежал к крайнему дому. В саду этого дома стояли три яблони, которые были усыпаны, пока еще, зелеными яблоками. Пионеры «облепили» забор и стали срывать плоды.

Когда я подбежала к ним, чтобы пресечь это безобразие, яблони уже были наполовину голые, а яблоки рассовывались по карманам.

Читать мораль, объяснять, что плохо, что хорошо и, в конце концов, ругать их, было уже бесполезно. Я только с ужасом смотрела по сторонам, думала, что вся деревня сейчас с вилами и лопатами бросится на нас. К счастью, деревня ответила гробовой тишиной.

После этого я поняла, что в деревню лучше не ходить, этим мы окажем ей большую услугу.