Проклятые (вся трилогия под одной обложкой)

Часть 1 – Долго не живут

1. Захаров Кирилл

Пропавшая относилась к тому типу людей, которых можно назвать тенью. Незаметные, не оставляющие за собой следов.

Пройдясь по крохотной квартирке, Кирилл вздохнул. Ни личных вещей, ни милых сердцу мелочей, ни фотографий, взгляду не за что зацепиться. Квартира напоминала гостиничный номер, такой же безликий и пустой. Отчасти это объяснялось активной продажей квартиры и условиями арендодателя. Потенциальные покупатели должны видеть квартиру с фотографии, чистую и нежилую. Неестественно стерильную.

Остановившись в тесной кухне, он провел рукой по плите. На пальцах остался след от соды. Под раковиной нашлось чистящее средство. Посуды всего ничего. Две кружки, две разные тарелки, маленькая кастрюля и дешевая, деформированная от температуры, сковорода. Кружки белые, без узоров, тарелки из черного непрозрачного стекла. Тут же обнаружилась бумажка с соотношением крупы к воде при варке каш. Шесть стаканов воды против одного стакана риса.

Что мы имеем? Пропавшая предпочитала жидкую кашу густой.

Пфф… Ни магнитов, ни календаря, ни тетради с рецептами, хотя, кто ими пользуется в наше время? Только дешевый коврик из «Икеи» под раковиной.

Достав мусорное ведро, Кирилл вывалил содержимое на принесенную с собой газету. Использованные ватные диски. Пустая бутылка из-под шампуня. Чек из продуктового. Молоко, рис, яблоки, хлеб. Не густо. Судя по зарплатному листу, девушка была стеснена в финансах, если не подрабатывала на стороне.

Убрав за собой, вернулся в коридор. Осенняя тонкая куртка, поношенная ветровка. Кроссовки и сандалии, стоптанные, пыльные. Вещи старые, изрядно потертые.

В спальне повезло больше. Книги. Рукописи. Не дневники, но исписанные от корки до корки: формулами, зарисовками и пояснениями. Одежды всего ничего, поместится в рюкзаке.

Не успел он закончить, как пришел хозяин квартиры. Тот девочку видел один раз, в момент подписания договора. Оплату она переводила на карту. Проблем с соседями не случалось, они даже не знали, живет ли кто-то в квартире. Хотя это не помешало бабке, живущей по соседству, наплести про притон.

– Вот куда теперь все эти вещи девать? – горестно вздыхал хозяин квартиры. – Эх, знал же, не стоило ее заселять.

– Отчего же? – спросил Кирилл, крутя в руках краткий справочник проклятий. Под кроватью лежал еще один расширенный.

– Как я продам квартиру с трупом?

Подняв глаза, он пригвоздил собеседника к месту.

– Не было никакого трупа. Девочка, с большой вероятностью, еще жива, а ее вещи поместятся в две небольшие коробки, которые мы заберем. Если что-то найдете, позвоните по этому телефону.

Оставив визитку на столе, Кирилл вернулся к книгам. Хозяин квартиры ушел на кухню, раздраженно ворча.

Через несколько часов коробки стояли в кабинете. Следственный комитет располагался в старом здании, построенном еще в прошлом веке. О его назначении можно только гадать, новые жильцы поделили огромные залы перегородками, от чего кабинет больше в высоту, нежели в ширину. Побелка на стенах растрескалась и посерела от пыли. Высокие двухметровые окна с облупившейся краской и уродливой решеткой выглядят так, словно время в доме остановилось сразу после появления электричества. Чудо, что интернет провели.

Сидя в этом пыльном скворечнике, Кирилл пытался разобраться в паутине знаков и формул, которыми пропавшая исписала листы.

– Какие интересные книжечки! – в кабинет впорхнула Кристина.

Птичкина Кристина Игоревна, если быть точным. Ведомство привлекло ее для работы с жертвами насилия. Также она выступала гражданским консультантом, когда дела касались магии.

– Ты пока полистай, после собрания обсудим.

Кристина одним своим видом делала разруху вокруг менее мрачной. Всякий раз, глядя на людей, она улыбалась улыбкой, на которую невозможно не ответить. В момент знакомства Кирилл такую манеру воспринял в штыки. Очередного мозгоправа ему только не хватало. Вот и сейчас вместо того, чтобы разбирать рукописи, она с лукавой улыбкой наблюдала за ним.

– Что? – хмуро спросил он.

– Ничего, – она закрыла губы тетрадью, но глаза улыбались.

Направившись к двери, он вновь попытался призвать плутовку к порядку суровым взглядом. В ответ она фривольно подмигнула. Вроде эта фривольность должна раздражать, но никак не получалось разозлиться на нее по-настоящему.

Сухарь, тот что Сухарев Иван Степанович, начальник отдела, собрал всех в обветшалой тесной комнатке, исполняющей роль конференц-зала. Глядя на эти узкие высокие комнаты с облупившейся лепниной, трещинами в стенах, где из-под побелки выглядывала роспись, Кирилл никак не мог взять в толк, зачем нужно было так уродовать помещение. Не будь у него столько поганых воспоминаний о прежнем месте работы, он, пожалуй, с теплотой вспоминал бы те светлые просторные комнаты. Где на стенах коридоров не змеятся провода, на полу нет расколовшейся плитки, а из окон виднеется парк. Местные окна не показывали ничего, кроме пыли.

– Ну, что там у нас? – спросил Сухарь, опустившись на стул, тот заскрипел под его весом, Кирилл вспомнил мягкие легкие кресла с прошлого места работы. – Икаров, начинай.

– Итак, – Икаров поднялся, суетным движением одернул китель, прокашлялся, прежде чем заговорить. – Морозов Илья Дмитриевич. Двадцать два года, выпускник НГУ. Имеет ИП, что-то связанное с магией, – Кирилл едва не отвесил молодому коллеге затрещину за подобную точность. – Десятого июля не внес плату за съемную квартиру. С арендодателем состоит в дружеских отношениях, тот и заявил о пропаже. Мы проверили камеры. Третьего июля он вышел из дома, но далеко не ушел. На площади к нему подошел неизвестный, увел в сторону от камер. Лицо подозреваемого разглядеть не удалось, он был в кепке и очках.

Сухарь забавно пошевелил усами. На деле он хмурился, но, глядя на этого моржа, сложно сдержать улыбку. Но на местных это жевание усов действовало как надо, и Икаров покрылся испариной, испуганно втянув голову в плечи.

– Мы связались с университетом, там о нем отзывались исключительно положительно, активист и спортсмен. Ни врагов, ни завистников не имел.

– Что родители, родственники? – Сухарь свел кустистые седые брови.

– Никого, круглый сирота.

– Так не бывает, ищите. Выясни, какие именно услуги предлагало его ИП. С кем работал в последнее время.

– Так точно, – дернул головой Икаров и, опустившись на стул, украдкой выдохнул.

– Что там по девочке?

Кирилл поднялся.

– Чернова Зоя Сергеевна. Шестнадцать лет. В этом году выпустилась из пансионата. Ее вещи просматривает Кристина Игоревна. Отправил запрос в пансионат, там должны знать о родителях или опекунах. Работала в супермаркете, раскладывала товар по полкам. Там никто ничего толкового о ней сказать не может. Друзей найти не удалось, как и какой-либо цифровой техники. Это пока все.

– Хм. Оба недавние выпускники. Что еще у них есть общего? – пожевал усы Сухарь.

– Одиночки, – ответил кто-то из коллег.

– Именно. Похитители хорошо осведомлены.

– Искать нужно среди магов, – встрепенулся Икаров.

Вроде и толковые вещи говорят, но Кирилл испытывал необъяснимое раздражение от всего происходящего. Может, здесь традиция такая – проговаривать очевидное? Хотя разве на старой работе они делали как-то иначе? Тогда откуда недовольство?

Окинув взглядом коллег, он задумчиво сдвинул брови. Те занимались кто чем, но явно не делом. Пока Сухарь топорщил усы, изображая сурового начальника, его подчиненные изображали бурную деятельность. Стоило тому отвлечься, как внимание коллег переключалось на социальные сети в телефоне и болтающуюся на сквозняке паутину под потолком.

Профессиональное выгорание или банальная лень, рожденная равнодушием? Как часто в этом захолустье происходит что-то страшнее кражи магнитолы? Тогда откуда эти скучающие лица? Им бы броситься обшаривать каждый угол, если не ради желания помочь, то ради азарта и звездочек. Вместо этого скучающие мины, в которых читается желание поскорее отправиться домой.

За прошедший месяц пропали еще пятеро, что привлекло внимание комитета. Двое нашлись – бежали от коллекторов. Одна сбежала от родителей к бабушке. Двое других, одинокие, никому не нужные люди, пока не объявились.

– Думаю, похитителей несколько, возможно организованная группа – привлекая к себе внимание, заговорил Кирилл. – Морозов – спортсмен, занимался борьбой в университете. К тому же, если оценки отражают хотя бы часть его способностей, скрутить его не так просто. Если похитители нацелились на одиночек, нужно сузить радиус поиска и опросить население. Возможно, о других похищенных мы пока ничего не знаем оттого, что некому сообщить.

– Думаете, у нас завелась секта? – наклоняясь к Сухарю, спросил Икаров. – Или кочующий вампирский клан?

Глаза его азартно заблестели, и Кирилл едва не выругался. Если бы он знал, что на самом деле такое секта опальных магов или кочующий вампирский клан, то ссался бы кипятком и, мигом оформив отпуск, улетел на другой конец континента.

– Нужно искать точки соприкосновения. Почему они выбирают именно этих людей, – продолжил Кирилл, которому резкая смена темы пришлась не по вкусу.

– Очевидно, они уязвимы, – пожал плечами Икаров.

– Очевидно, что Морозов – колдун, а Чернова – ведьма. На парня может не действовать снотворное и сдерживающие чары. Девушка может ударить стихийной магией, почуяв опасность. Двое других…

– А вы превратились в специалиста по магам? – осадил его Сухарь.

– Те, что пропали по весне, были известными в узких кругах шаманами. Несмотря на уединенный образ жизни, полагаю, их способностей достаточно для защиты, – продолжал Кирилл. – Иначе долго они бы не протянули в своем бизнесе.

– Значит, секта, – довольный своей теорией, Икаров отвернулся.

– На сегодня все, – отмахнулся Сухарь.

– Будем ли мы привлекать гражданских специалистов? – спросил Кирилл, оставаясь на месте, когда остальные поспешили к выходу.

– У нас недостаточно оснований, – отмахнулся Сухарь и вышел.

Несколько секунд он слушал удаляющиеся шаги, чувствуя, как его распирает от злости. Застучали каблуки. Кристина проскользнула в комнату и села рядом.

– Прошло не очень? – едва опустив руки на стол, тут же их одернула, отряхнула пыль и больше столешницы не касалась.

– Я надеюсь, тут не весь город такой заторможенный? – потерев переносицу, спросил он, чувствуя, как злость уходит, плечи опускаются.

– Первое время после переезда я тоже долго не могла адаптироваться к местной манере реагировать на проблемы, – тихо произнесла она.

– Это не манера, это поху… гх, равнодушие.

– Таков местный менталитет, – изящно поднявшись, она скользнула рукой по его плечу. – Я возьму папку Морозова?

– Угу.

Кирилл хотел забрать дело о похищениях под свой контроль, но Сухарь считал иначе. Распыляя работу между сотрудниками, он полагал, что так они сумеют собрать больше информации. На деле подробности и мелочи ускользали от коллег. При похищении каждая секунда на счету, нужно рвать когти, рыть носом землю, искать под каждым камнем, но они вместо этого разве что чаепития не устраивают. Негодование Кирилла коллеги не понимали, ведь они всегда так работают.

2. Чернова Зоя

Открыв глаза, девушка, поморщившись, попыталась сесть. На такое просто действие мышцы отозвались покалывающей болью. На затылке пульсировал синяк, от чего немного кружилась голова. В ответ на движение зазвенела цепь. Ощупав себя, она обнаружила собачий ошейник на лодыжке, от которого к стене тянулась цепь. Тут же сунула руки в карман джинсов, но похитители вывернули карманы, не оставив даже семечек.

Глаза привыкали к темноте. Тонкая полоска рассеянного света обрисовала очертания двери у противоположной стены.

Напоминало последнюю субботу месяца в пансионате. На секунду Зоя поверила, что вечером пятницы ее поймал демон. Но нет, полтора месяца свободной жизни из памяти не выкинуть.

Опасаясь наткнуться на что-то противное, Зоя осторожно ощупала стены. По бокам дерево. Перегородки без дверей. Хм, похоже на стойла. Прислушалась. Тишина. Над головой скрипят балки.

Глубокий вдох, выдох. Ничего. Зоя сделала пас рукой. Ничего не произошло. Безмагическое пространство.

– Пф-ф-ф. Чтоб вас.

Попытки выдернуть кольцо из стены не принесли результата. Только руки о цепь ободрала.

За дверью послышались тяжелые шаги. Рухнув на земляной пол, пытаясь повторить позу, в которой проснулась, она вытянула руку прикрывая глаза, что позволило украдкой рассмотреть вошедших.

Из открывшейся двери хлынул свет, вынуждая зажмуриться. Когда круги перед глазами замедлили свой танец, Зоя щурясь прикрыла глаза успев выхватить стол с инструментами у стены на против.

Две массивные фигуры втащили что-то в комнату и бросили за перегородкой. Зазвенела цепь, со щелчком закрылся замок. Отряхивая руки, они вышли, закрыв дверь на засов.

Лежа в темноте, ожидая, когда глаза привыкнут, она прислушивалась к новым звукам. За перегородкой кто-то шумно, с крипом дышал. Такое дыхание бывает у тяжело больных людей. Как-то в пансионате случилась вспышка гриппа. Началась как ОРВИ, которую по старой доброй традиции не стали лечить. Тогда, провалив испытание в конце месяца, Зоя оказалась в подвале, в темноте с толпой вот таких же больных и слабых людей. Дышали они почти так же, тяжело, громко, с шумом, словно воздуху приходилось прорываться из легких к горлу.

За перегородкой загремела цепь. Со стоном сосед перевалился на другой бок и громко выдохнул.

В пансионате подать голос в темноте не всегда означало спасение. А если быть точнее почти никогда. Надеяться, что кого-то из своих поймали, не всегда безопасно. Многослойные ловушки – любимое развлечение ковена. Потому девушка осталась лежать на месте, прислушиваясь. Сосед лежал тихо, каждое его движение сопровождалось болезненным стоном. Но стоило Зое чуть пошевелиться, едва слышно шаркнув курткой по полу, как он прекратил возню. Тишина разлилась в темноте подвала.

– Кто здесь? – спросил сиплый, как от долгой болезни, мужской голос.

Замерев, она задержала дыхание.

– Я тебе не враг, – выдохнул он, завозившись в своем углу. – Скорее, товарищ, – пауза, – по несчастью. Постарайся не тратить энергию, – быстро заговорил он, – хозяева дома подавляют всякое проявление магии. Там есть всего одна комната, где действует магия, но и там тебя подавят, – после небольшой паузы. – Не препирайся с этими людьми и не затевай драк. Их больше, и они сильнее.

– А что-нибудь обнадеживающее у вас есть? – спросила Зоя, усаживаясь.

Сосед красноречиво вздохнул.

– Как тебя зовут

– Зоя.

– Илья.

– Что это за место?

Он ответил не сразу. Завозился устраиваясь поудобнее. Зоя про себя отметила, что едва поняв, что не один в подвале, он стал меньше кряхтеть и постанывать от боли.

– Дом где-то на отшибе, оттого их манипуляций с магией до сих пор никто не заметил.

– Что за манипуляции? – тут же переспросила девушка, чувствуя, как вспотели ладони, понимая, что ответ ей не понравится.

– Они вытягивают энергию.

– Энергетический вампиризм? – спросила она, повеселев. Похитителей ждет большой сюрприз, главное, чтобы раньше времени не узнали о подлоге.

– Не совсем. Там какие-то кости в центре комнаты. Когда начинают силу вытягивать, глазеть по сторонам становиться некогда.

Покивав, девушка поднялась на ноги. Обнаружив дефект, ее едва ли отпустят.

Намотав на руки куртку, Зоя вновь взялась за цепь, уперлась ногой в стену и дернула. Безрезультатно, тонкая цепь скользит. Ощупала ошейник, плетенный из жестких синтетических нитей. Изогнувшись, принялась его грызть. Выходило медленно. Нитей много, плетение в несколько слоев, зубы быстро заболели. Разочарованно зарычав, прижала руки к губам, пережидая зубную боль. Попыталась дотянуться до верстака, цепь не позволила. Сняв куртку, попыталась смахнуть ею что-нибудь со стола.

– Тихо. Вернись обратно, – шикнул сосед.

Шаги на лестнице заставили ее подчиниться. Едва девушка успела отскочить к стене, как дверь открылась. Свет ослепил, заставляя жмуриться и отступать к стене. Вошедший глянув на соседа Зои, выразительно покачал резиновой полицейской дубинкой, второй остался стоять у двери, подпирая косяк. Когда громила остановился у ног Зои, вся её бравада и удаль в миг испарились. Во рту пересохло. Хотелось забиться в угол и скулить в надежде, что не тронут.

– Если будешь кричать, придется использовать кляп, – прогудел похититель сверху, демонстрируя грязную тряпку. – Если вырываться – проучить, – покачал дубинкой. – Ты все поняла?

Даже если бы она придумала, что ответить, пересохшее горло не позволило. Руки-ноги задрожали, мышцы превратились в кисель. Девушка кивнула.

– Встань, руки за спину и не поворачивайся, пока я не скажу.

С трудом поднявшись на ватных ногах, она сделала как было велено, вздрагивая от каждого звука за спиной. Руки стянули пластмассовой стяжкой. Открыв замок, сняли ошейник. Наблюдая, Зоя тихо выдохнула отметив, что похититель вроде не заметил следов укусов.

– Головой не крутишь, взгляд в пол, идешь, куда скажут, – сказал здоровяк.

Выходя из комнаты, она бросила взгляд на соседа. Выглядел он так же ужасно, как и звучал. Из грязного угла на нее посмотрел болезненно худой человек с запавшими глазами. Покойников в фильмах симпатичнее рисуют. Не стоило туда смотреть.

Резко отвернувшись, Зоя попыталась унять бешено бьющееся сердце и придушить панику, но ничего не выходило. К горлу подступил комок. Стараясь не крутить головой, она ощупывала пространство взглядом, ища лазейку. Крохотный шанс, иного и не нужно. Возможность, а уж она-то его не упустит.

Смотреть особо не на что. Дом выглядел давно брошенным, запущенным и разграбленным. Стены и полы изрядно потрепало время, доски посерели, покрылись плесенью. По углам мусор и паутина. Пахло сыростью и мышами.

Поднявшись по лестнице, вышли в узкий коридор. На первом этаже межкомнатных дверей не осталось. Возможно, новые жильцы пустили их на растопку. Зоя успела заметить лестницу на второй этаж и заваленную пакетами и консервными банками кухню.

Её ввели в большую прямоугольную комнату, что когда-то была гостиной. Теперь тут гостили чьи-то кости. Старые, треснутые, усыпанные выведенные золотом знаками. Пол, стены и даже потолок усыпаны знаками, новые белели свежим мелом, старые выжженые, растерявшие силу. Поверх ободранных обоев и мела, навешали карточки с магазинными сдерживающими знаками.

Чернея на сером от пыли полу, скелет лежал неподвижно, но едва увидев его Зоя невольно попятилась, ощутив чужое присутствие. Тычок в спину от похитителя вынудил двигаться дальше. Её усадили на колени в ногах скелета. Стяжку зацепили за высокий крюк за спиной.

За спиной появилась женщина, Зоя не слышала её шагов, но чувствовала запах сладких, цветочных духов. Девушка хотела обернуться, но успела заметить лишь занесенную над головой руку.

Сердце громко забилось в груди, дыхание сбилось. Следя за рукой, девушка уже знала, что будет дальше. С одной стороны, ее изъян отравит магичку, может, даже покалечит. С другой, когда насильно отбирают энергию, не препятствовать этому так же просто, как чихать с открытыми глазами.

– Умничка, не надо сопротивляться, – тихим певучим голосом произнесла женщина. – Будет почти не больно.

Наманикюренные пальцы коснулись лба девушки. Чувствуя, как холод проникает под кожу, Зоя задержала дыхание и зажмурилась. Рывок не сорвал ее с места, только благодаря хомуту на руках, что держался за крюк в полу. Грудь сжало, не вздохнуть. Мышцы напряглись до боли, во рту появился металлический привкус.

В момент, когда в панике она подумала, что задохнется, все закончилось. Согнувшись, девушка коснулась лбом грязного пола, пытаясь прийти в себя. Захлебываясь воздухом, она ощутила вибрацию. Кости без мышц и связок трястись не могли, но дух, заключенный в них, метался в агонии.

Дождавшись, когда дух успокоится, женщина подняла руку и повторила процедуру.

3. Птичкина Кристина

О пансионатах, как и о мертвецах, в обществе было принято отзываться либо хорошо, либо никак. Официально было принято считать, что несмотря на все проблемы, польза от их методов превышает ущерб.

Туда отправляли сирот, которых не выходило пристроить в семьи. Туда попадали ранние мистики, чьи способности делали их опасными для окружающих. Туда бесплатно принимали проклятых и снимали проклятье, чтобы после было чем похвалиться в СМИ. Такой коктейль из проблемных детей, спонтанной магии и проклятий не мог привести к чему-то хорошему и когда до людей доходили истории, о тех ужасах, что творятся за стенами пансионатов, большинство предпочиталось сделать вид, что ничего не слышит.

Пансионат – последняя ниточка к Черновой.

Когда Захаров решил туда съездить, Кристина напросилась с ним. Нужно преодолевать страхи, ведь так? Всего двадцать пять километров, чтобы собрать по закоулкам души храбрость.

 Ехали молча. Тасуя колоду карт, Кристина порой вылавливала одну и, заглянув в нее, не находила ничего обнадеживающего.

– Все хорошо? – неожиданно спросил Захаров.

Вздрогнув от неожиданности, она повернулась.

– Ты сегодня тихая.

– Все нормально, – негромко откликнулась она, вытащила карту. Луна. Опасная тайна.

Повернувшись к дороге, Кирилл больше ничего не спрашивал. За это он ей и нравился. Едва переехав в новый город, она столкнулась с любопытством местных. Сначала это было даже приятно. Едва выяснив, что ей больше тридцати и нет ни мужа, ни детей, как участливая вежливость превратилась в настырные нравоучения. Приятельницы в миг обратились в истекающих ядом гадюк, что с притворной жалостью рассказывали, какая она несчастная и как нужно жить. Общение с ними пришлось разорвать, за что те пустили с десяток дурно пахнущих слухов о Кристине. Маленький город, чтоб его.

С Захаровым Кириллом Андреевичем она познакомилась неслучайно. О нем так же поползли мерзкие слухи, настолько бредовые, что сомневаться в том, что он интересный человек, не приходилось. Как приглашенный специалист она познакомилась с ним и получила возможность понаблюдать. Въедливый, упрямый, педантичный, говорит только по делу, не лезет в чужую жизнь. Друзей он не искал, понравиться коллегам и начальству не пытался. Оттого его окружало зубоскальство и тихая ненависть окружающих. Как такой мог не понравиться?

Человек – животное социальное, и они быстро нашли общий язык. Ничего кроме дружеского участия, Кристина предложить ему не могла, но этого оказалось достаточно.

– Обычно ты заменяешь в машине радио, – улыбнулся он краем губ. – Сегодня нет сигнала?

Продолжая тасовать колоду, она усмехнулась. Растянула карты веером.

– Выбери карту.

– Не нравятся мне эти магические заморочки, – поморщился он.

– Обещаю, они тебя не укусят. Тяни карту.

Не отрывая взгляда от дороги, он вытащил карту. Рыцарь мечей. Улыбнувшись, девушка покосилась на спутника.

– И что это значит? – покосившись, спросил он.

– Это часть мозаики, – продолжая тасовать карты, ответила она. – Избегайте конфликта, но сохраняйте ясную голову.

– Последний раз, когда я видел тебя с картами, мы искали убийцу бабушек, – заметил Захаров. – Ими можно нагадать, живы ли похищенные?

– Дома раскладывала, были живы, но, я бы сказала, не стабильны. Не здоровы. Угасающие.

Кивнув, он сосредоточился на дороге.

– Зачем тогда карты?

– Не люблю пансионаты, а карты меня успокаивают, – произнесла Кристина и замерла.

Хаять вслух пансионаты не принято, но Захаров никак на это не отреагировал.

– По личным причинам?

– Угу.

Выспрашивать он не стал, а Кристина вытащила еще одну карту. Башня. Неожиданные перемены.

– В свое время довелось расследовать инцидент в пансионате, – он постучал пальцами по рулю. – Мерзкое место. Чуть не захлебнулись в дерьме, что хлынуло оттуда.

– Подробности?

– Не слишком приятные.

– Я занимаюсь социальной адаптацией выходцев из пансионатов, да и сама провела там несколько лет. Едва ли тебе удастся меня удивить, – с деланным равнодушием ответила она.

Помолчав, выдал кратко:

– Группа детей затравила мальчишку, и он, выследив их одного за другим, убил.

– Хм.

– Не просто убил, вызвал демона, и тот изувечил тела так, что с трудом опознали.

– Оу.

– Ковен пытался это скрыть, за что и поплатился.

– Если бы у меня была возможность стать чародеем, раскатала бы все пансионаты, – призналась Кристина. – Камня на камне там не оставила.