Мериамос 1. Золотая Лисица
- -
- 100%
- +
– А подвал? – перебила его Лисара. – Они должны были спрятаться в подвале?!
Радим развел руками. В звенящей тишине Ниоба поднялась и, покопавшись в своей сумке, достала мешочки. Часть сознания, не скованная шоком, различила шуршание и запахи незнакомых трав. По кухне распространился аромат травяного чая.
– Скорее всего, шкаф или одна из балок упала на люк, и они не успели до него добраться, – глухим от горя голосом негромко добавил Радим.
– Стой, нет, ерунда какая-то, – Лисара порывалась подняться на ноги, но поставленная перед ней кружка чая вынудила хотя бы из вежливости сесть обратно. – Я могу осмотреть тела?
– Ничего не осталось.
– Даже костей?
– Ничего.
«При какой температуре разрушаются кости?» – судорожно попыталась вспомнить Лисара, но вместо этого вспомнила название и расположение на полке справочника, где это можно узнать.
– Пей, – Ниоба придвинула кружку.
Чай оказался непривычно терпким и даже горьким. Гадость.
– Взрыв в конце, – медленно проговорил Зар. – Если это не просто детонация, а Вспышка, устроенная магистром, то она вполне могла бы распылить кости. Нужно осмотреть место взрыва.
«При Вспышке магистр погибает», – пронеслось в голове.
– Хорошо, поехали посмотрим, – резко поднявшись, Лисара почувствовала, как подгибаются колени, упала в заботливо подставленные руки подруги.
– Сон, тебе нужен сон, – строго произнесла она.
Лисара погрозила ей пальцем в невысказанной претензии и погрузилась в забытье.
Утром пришлось продираться через желание поспать еще и слабость в теле. Каждое движение сопровождалось болью. Когда уже пройдет синяк на спине?
В комнату заглядывало солнце. Пробивалось через расшитую бутонами сирени тюль, наполняя цветы светом, делая похожими на настоящие. Лежа на мягких подушках, Лисара ощущала отзвук цветочного запаха. В Кун-квешу часто прокладывают белье и одежду крохотными бледно-фиолетовыми цветами. Отгоняют духов и насекомых. Такие мелочи – эхо маминой культуры.
Рядом с кроватью, на полу, растянулась Ниоба. Черная коса растрепалась, выгоревшие до рыжины части составляли забавный контраст. Подушку она обнимала, а под голову подложила руку и край одеяла, забросив ногу на сумку. Как она уживалась с другими девушками в палатке при ее привычке захватывать все свободное пространство во сне?
Поднявшись, Лисара покопалась в комоде и, сомневаясь, что самостоятельно управится с платьем, завернулась в халат. В доме пахло едой. В фартуке с рюшами Зар нес сковородку с яичницей из летней кухни.
– Миленький фартук, – улыбнулась она. – Радим уже проснулся?
– Проснулся, управился со скотиной и уехал на конезавод.
– Ого.
Вернувшись на кухню, Лисара налила чай.
– Признаться честно, не ожидала от него такой прыти.
– Каждый переживает горе по-своему, – усаживаясь за стол, пожал плечами Зар. – Я пообщался с местными, и пока никто не заметил никаких признаков проклятия на месте пожара.
– Его там и не будет, – заявила она чуть агрессивнее, чем хотелось. – Папа всегда все планирует наперед. Он увел маму и Дария в какое-нибудь безопасное место, чтобы те, кто нанял наемников, думали, что справились.
Ему явно было что возразить, но, кивнув, он лишь спросил:
– Где у вас тут соль?
– В деревянном бочонке с надписью «мед».
– Ну да, логично.
Закусывая луком, Зар съел половину яичницы, Лисара без аппетита поковыряла остатки. Приятное чувство – когда можно молчать и не чувствовать себя неловко.
– Я боялась, что, когда вы с Ниобой встретитесь, на том месте ничего, кроме огромного кратера, не останется.
Он улыбнулся, макая хлебный мякиш в желток.
– Вы поговорили?
– Нет. Делаем вид, что ничего не произошло.
В этот раз Лисаре было что сказать по этому поводу, но она не стала. Слишком спокойно, уютно и тепло на залитой солнцем кухне, чтобы разрушать это нотациями.
– Часам к десяти предлагаю выехать, – предложил Зар. – Нужно проверить дом Дария и поискать подвал на старом пепелище.
– Хорошо.
– Ты же понимаешь, что, если мы не разбудим Ниобу, она до Карестового пришествия проспит?
– Ничего я не просплю, – пробурчала Ниоба, заходя на кухню.
Помятая и заспанная, она сладко потянулась и плюхнулась на софу. Наблюдая за другом краем глаза, Лисара спрятала улыбку за кружкой чая. Замечает ли он, что улыбается, глядя на нее?
– Яичницу будешь? – отдавая ей свою половину, поинтересовалась Лисара.
Осмотр пепелища не занял много времени. Все, что осталось от дома, – каменная коробка подвала, на две трети вкопанная в землю. Вокруг валялись обугленные балки и срубленные во избежание пожара деревья. Под ногами скрипели стекло и битая посуда.
– Отзвуков зарождающегося проклятья я не ощущаю, – поделился Зар, прохаживаясь по дорожке, что когда-то вела к дому, – хотя и чувствую: здесь полегло немало людей.
В силу профессии Лисара тоже ощущала эхо смерти. Несмотря на пригревающее солнце, девушку знобило.
– Уверен, что это не признаки проклятья?
– Нет. Простое эхо, со временем развеется.
– Я ничего не чувствую, – прохаживающаяся по коробке подвала Ниоба скрестила руки на груди.
– И хорошо, не представляю, что бы делали археологи на местах древних побоищ, – не глядя на нее, отозвался Зар.
Заглянули в подвал. Оттуда уже вынесли все запасы, оставалось надеяться, что это сделал Радим, а не соседи. Обшарив углы, Лисара попыталась найти тайный проход или лаз, что подтвердил бы ее теорию, но увы.
Не теряя времени, оседлали квергов, торопясь на стоянку наемников. Нес ее сегодня Шаман, старый спокойный зверь, который не любит быстрые скачки и не понесет внезапно всадницу, даже если испугается. Все же каждый шаг отзывался болью в измученном теле. С перевозкой лучше справился бы Гром, папа лично объезжал его и учил плавно нести всадника, на нем часто перевозили детей. К сожалению, после той ночи кверг так и не вернулся домой, продолжая бродить где-то в лесах. Стоит попытаться поискать его, пока Гром не поживился в чужом саду курами или нерасторопными собаками.
Лес, не зная о трагедии людей, жил своей жизнью. Пригретые солнцем птицы носились над головой, пели брачные песни, привлекая внимание. Выпорхнувшая из кустов бабочка заставила Ниобу подпрыгнуть от восторга. Зар в это время всматривался в небо, выискивая податливую для воздействия пичугу.
Почему-то казалось, что брошенная деревня должна встретить их тишиной и туманом, но полуденное солнце и птицы разрушили жуткий образ. Осторожно протискиваясь меж домов по протоптанным незваными гостями тропам, Лисара с опаской заглянула в овраг. Тела убрали, неприятное ощущение сохранилось.
– Не сожги они тела, тут могло бы сформироваться проклятье, – поделился Зар, осматривая сырое дно оврага. Ручей затерялся, еще не успев промыть себе новое русло.
Ниоба с любопытством осматривала каждый дом. Отринув жуткие события, она с искренним восторгом рассматривала остатки деревянного зодчества.
Нужный дом нашли быстро. Зар расчистил место перед окном от крапивы и окрикнул пленника. В ответ никто не отозвался.
– Может, его успели перевести? – спросила Ниоба, наклоняясь к окошку. Запах ее ничуть не смущал. Эксперименты с Талантом привели к полной потере обоняния.
Отыскать люк оказалось непросто. Пол засыпало обвалившейся кровлей, придавило балками перекрытий. В какой-то момент Лисара начала сомневаться: не показалось ли ей? Быть может, она так хотела, чтобы хоть кто-то спасся, что рассудок выдумал звон цепей.
– Разойдитесь! – скомандовал Зар.
Ветер в ветвях деревьев затих, чтобы волной сжатого воздуха ударить по пепелищу, вздымая тучи пепла и пыли.
– Я подумал: странно, что оно не заросло, – ожидая, когда осядет пепел, сказал Зар. – Скорее всего, здесь был магистр, который помог замаскировать место преступления.
Его словам быстро нашлось подтверждение в виде нескольких балок, поставленных на люк. Зар тут же попытался их сдвинуть, Ниоба бросилась помогать. Он попытался ее оттеснить, она возмутилась, и, прежде чем случился скандал, Лисара кинула им конец веревки.
– Привязывайте.
Кверги растащили толстенные балки играючи, едва не повалив ими одну из стен.
– Ну-с, вскрываем, – произнес Зар и дернул кольцо на крышке люка.
Глава 8. Лисара Кайт
Из черноты открытого люка вырвался столь сильный запах, что Лисара и Зар были вынуждены отскочить в стороны, чтобы справиться с рвотными позывами. Ниоба сунулась в темноту первой, и никто не успел ее остановить. К тому моменту, как запах чуть выветрился и остальные смогли хотя бы приблизиться к подвалу, девушка отыскала керосиновую лампу.
Слабый свет горелки высветил осклизлые стены, заваленный мусором земляной пол и кучу тряпья в углу. В том же углу Лисара обнаружила знакомый мешок, что теперь был пуст, а пустые бутылки, разбитые, валялись в стороне. Коснувшись руки подруги, Лисара остановила ее, позволяя Зару пройти вперед. На мгновение в глазах Ниобы вспыхнуло недовольство, но здравый смысл победил.
Осторожно приблизившись, Зар коснулся тряпья.
– Не знаю, хорошие это новости или плохие, но у меня их как минимум две, – сказал он. – Первая: это не мистер Кайт. Вторая: он, кажется…
Что именно ему кажется, девушки не узнали. Вонючее тряпье вскинулось и бросилось на Зара. Блеснул обломок ножа, но борьба закончилась раньше, чем кто-нибудь из девушек успел испуганно вскрикнуть. Перехватив руку с ножом, Зар вывернул ее и вмиг прижал противника к полу. Тот тяжело дышал. В глазах отражались отблески дневного света. Лицо перекосило, превратив в чудовищную маску.
– Стой. Зар, отпусти его, – подступив ближе, Лисара опустилась на одно колено, демонстрируя пустые руки. – Мы пришли помочь вам. Это я забросила мешок пару дней назад.
Щуря свои жуткие глаза, пленник медленно разжал пальцы. Нож вывалился, и Зар так же медленно его отпустил.
– Вас послал Александр? – всматриваясь в их лица, спросил незнакомец.
– Папа? Нет. Он пропал.
Каждое движение давалось ему через боль. Сев, он привалился к стене. Стоило поднять руку, как цепь, зазвенев, натянулась, не позволяя дотянуться до лица.
Стараясь изо всех сил не пялиться на него, Лисара все же не могла сдержать любопытства. О лэртах она много слышала, еще больше читала, но никогда до этого не встречала во плоти.
После Восстания Рабов и гибели Красного материка лэрты, опасаясь истребления, переселились в подземные города. Во времена господства лэртского Империума именно так и заканчивались войны – полным истреблением противников. Группы археологов до сих пор находят братские могилы, останки в которых не подходят ни под одно описание. Сколько разнообразных рас и культур ушло в пустоту.
Несколько столетий лэрты не показывались на глаза, пока, после серии междоусобных асовских войн, они не вернулись в свои города. Лэрты заняли четыре крупнейших города, заявив свои права на окрестные земли. Асы в то время уже десятилетие находились в объятиях серой хвори, если и хотели возразить, то не смогли.
То, что произошло с лэртами, до сих пор вызывает головную боль ученых. Люди, доминировавшие на трех материках, сносившие экстремальный холод Карестовых земель и жару Скаррских пустынь, вдруг стали болезненно чувствительны к солнцу.
Они забросили города в Северной гряде (один из таких заняли асы, выстроив город Астра) – слишком холодно. Не торопятся переселяться в Скарру (те дворцы – одно из чудес света, но добраться до них по пустыне отважится не всякий бедуин) – слишком жарко. Заняв города в умеренной климатической полосе, лэрты принялись налаживать торговые и политические связи. Позже Империя попыталась подчинить соседей, но лишь потеряла земли, когда лэрты атаковали с четырех флангов.
Глядя на узника, Лисара изо всех сил старалась не выглядеть темной девкой, впервые увидевшей поезд или электрическую лампочку. Белая кожа лэрта растрескалась в местах сгибов, а кое-где висела лохмотьями. В черной склере глаз плавал золотой, с зелеными искрами зрачок. Прямые, медового цвета волосы выгорели на солнце до немыслимого белого оттенка.
– Я вам не враг, – насколько позволяли цепи, приподнял он руки. – Меня послали предупредить Александра, что по его душу скоро явятся.
– Кто послал? – тут же переспросил Зар.
– Я не могу этого сказать.
– Сообщение вы не передали? – спросила Ниоба, Лисара невольно вздрогнула, не услышав ее приближения.
– Нет. Меня перехватил Заклейменный, а против него, сами понимаете, бороться трудно.
Переглянувшись, они пожали плечами. Ни о каких Заклейменных даже Зар не слышал, несмотря на широкий круг общения. Душу грыз червячок сомнений, и все же она кивнула другу. Тот, прежде чем заняться кандалами, достал из-за пояса пистолет. Лисара безмолвно ахнула, и, пока она пялилась на оружие, Ниоба протянула руку, с деланным безразличием проверила заряд и положила палец на предохранитель.
– Я хорошо стреляю, – без тени сомнений соврала она.
– А я лечу, – добавила Лисара. – Поэтому не делайте глупостей, пока я хожу за аптечкой.
– Я бы никогда не навредил дочери Александра, – голос его прозвучал так, словно своими действиями молодые люди нанесли ему личное оскорбление. – У вас его лицо.
Все кому не лень твердили это с самого детства, хотя ни большого носа, ни выразительного изгиба губ Лисара не унаследовала. Даже синие отцовские глаза в ее исполнении казались серо-голубыми. Потому, не слишком впечатленная, она пожала плечами и вылезла наружу за аптечкой.
Кверги, скучая, бодали одну из завалившихся халуп, вросшая стена уступала молодецкой удали и кренилась к земле. Веревку, на которую они были привязаны в тени леса, кверги беззастенчиво перегрызли. Лисара поздно осознала, что схватила обычную веревку, а не обработанную кисло-горьким настоем.
Аптечку, в том или ином виде, Лисара носила с собой всегда и везде. Привычка еще со времен учебы. В подвале мало что изменилось, разве что лэрт дул на стертые в кровь запястья. Едва поняв, что стекает по бледным пальцам, Ниоба высочила вон, сунув пистолет в руки Лисары. Вернув оружие Зару, она предложила пересесть поближе к выходу.
Избегая прямых солнечных лучей, лэрт сел у выхода и позволил осмотреть раны. Кто бы ни запер его здесь, перед этим пленника избили, так что несколько дней он провел в забытьи. В Академии изучали строение не только асов, но и иных рас. Вот только Лисара не думала, что это когда-либо пригодится.
Кандалы до мяса стерли кожу, воспаление не заставило себя ждать, все опухло, почернело и дурно пахло. Темно-коричневая кровь и мясо, а также недостаток света слегка усложняли постановку диагноза. В глаза бросилась черная полоска на внутренней стороне предплечья, широкая и раскрошившаяся. Лисара в первый момент приняла ее за рану, но лэрт развернул руку, пряча странное пятно и подставляя ей израненные запястья. Пока она занималась обработкой ран, Зар мерил шагами крохотный подвал, ни темнота, ни запах ему не мешали.
– Нам нужны доказательства, – произнес он, остановившись.
– Понимаю, было бы безрассудно верить на слово кому-то в замурованном подвале, – мягко кивнул лэрт. – Мое имя Вилинарий Эльбирин. Вы, я полагаю, либо Миранда, либо Лисара Кайт.
На мгновение представив Миру на своем месте, Лисара улыбнулась.
– Судя по рассказам, вероятнее всего, Лисара. Академия, курс хирургии и группа безбашенных друзей.
– Зарониэл Эрис, – указала она за спину. – А наверху борется с тошнотой Ниоба Верес.
– Очень приятно, – мягко наклонил он голову.
Интонации, тембр голоса, движение – все это выдавало в нем человека иного склада. Пытаясь подобрать аналогию, она вспомнила одного из профессоров, выходца из имперской знати. Степенный, благородный, старый рыцарь. Лисара любила его за увлеченность, с какой он рассказывал о своем предмете, и твердое следование личному кодексу чести. Как-то он нашел их заблудившимися в катакомбах и вместо того, чтобы рассказать обо всем преподавателям, провел безопасным путем мимо патрулей милиции назад в Академию.
Возможно, она выдавала желаемое за действительное.
– На случай экстренных ситуаций Александр оставил мне кое-какие инструкции. В доме есть тайник с посланиями, – маячивший за спиной девушки Зар недоверчиво хмыкнул. – Но без меня его не открыть.
– Какая интересная конструкция, – заходя под свет, бьющий из люка, произнес Зар.
Эльбирин, провожавший его взглядом, сощурился и отвел взгляд.
– Днем мы все равно никуда не поедем, – в подвал заглянула Ниоба. – Так что давайте перекусим, а заодно послушаем интересную историю.
Для лэрта достали дождевик. В одном из более-менее сохранившихся домов устроили временный лагерь. Было не по себе от мысли, что не так давно тут сидели люди, пришедшие за папой. Обшаривая пространство взглядом, Лисара тут и там натыкалась на неприличные надписи, вырезанные на стенах, и прочие следы чужой жизнедеятельности.
Пока Ниоба деловито сервировала одеяло на полу, Зар отправился обойти окрестный лес. Таким напряженным и сосредоточенным его даже на экзаменах никто никогда не видел, оттого становилось не по себе.
– У меня есть чай, если нужно обезболить, – буднично произнесла Ниоба, как только Зар скрылся в лесу.
– Премного благодарен, – медленно произнес Эльбирин.
С тем же легким поклоном взял чашку обеими руками и, как показалось Лисаре, некоторое время принюхивался. Бросив взгляд на подругу, она подумала, что та тоже немало изменилась. От Ниобы пахло травами, она стала несколько отстраненной и с момента их встречи ни разу не вступила в спор. В обычной ситуации Лисара шутливо поинтересовалась бы, а не заболела ли подруга. Но после правды, вскрывшейся на выпускном, все разом позабыли подобные шутки.
Еды Лисара заготовила много, не желая появляться дома до самого вечера. Гнетущая атмосфера пустых комнат гнала ее прочь. Бледная, словно призрак, Миранда, хмурый и неразговорчивый Радим – все это казалось противоестественным, дом детства вмиг стал чужим и холодным.
– Дайте подумать, – отпив чай, начал лэрт, – мы познакомились с Александром лет восемьдесят, нет, девяносто назад.
Ниоба подавилась чаем. Принять долгожительство лэртов несложно. Они выглядят как страшный сон, а ночной образ жизни способствует появлению различных слухов и домыслов. Некоторые особо впечатлительные утверждают, что лэрты воруют девственных девиц и юношей, пьют или купаются в их крови и тем самым продлевают свою жизнь. «Не при их слабом иммунитете», – отвечают им в Академии.
Принять, что кто-то из асов способен прожить чуть больше сотни лет и при этом выглядеть на сорок, непросто. Можно оправдать это Талантом, но опыт прошлых лет показывает, что частое использование сил, напротив, сокращает срок жизни магистра. Эту загадку даже Академия разгадать не смогла. Хотя ближе всех к ней подобралась ректор, что уже пару десятилетий отказывается стареть.
– Где-то на границе между Кун-Квешу и Мандагаром. Да, точно. Не успел добраться до Карагроса. Меня обвинили в шпионаже и, чтобы разговорить, заперли в клетке на солнцепеке, – слушатели поежились. – Ваш отец меня вытащил.
– Почему? – тут же спросил Зар, чистя яйцо. – С чего ему помогать незнакомцу в чужой стране, да еще и после обвинений в шпионаже. Одно дело – увести подозреваемого у милиции, другое – у внутренней разведки.
«Чем ты, демоны тебя подери, занимался в Кваче?» – мысленно удивилась Лисара, и, судя по выражению лица Ниобы, не она одна.
– Потому что ему срочно нужно было покинуть Восток, а на дорогах и перевалах его уже ждали. Пришлось вести его окольными путями, и с тех пор мы часто пересекались, пока не подружились.
В не самые благополучные для асов времена лэрты воспринимали своих соседей как животных – разумных, обучаемых, но мало живущих. Что такое шестьдесят лет против четырехсот? Потому дружба между видами заранее порицается. Хуже только любовь – это и вовсе выведено в разряд извращений.
Домой они вернулись среди ночи и были встречены Радимом с ружьем наперевес. Самое удивительно, брат узнал лэрта и в порыве бросился обнимать его. Опомнившись, остановился на полпути, протянул руку, но и тут его порыв остался без ответа. Дело не в дурных манерах гостя, а в чувствительности кожи. Среди студентов одно время ходила пошлая шутка о том, как размножаются лэрты, если терпеть не могут прикосновений.
Тот факт, что Радим знаком с Эльбирином, внушал определенные надежды. Привлеченная шумом Миранда некоторое время подглядывала за ними из-за двери, пока брат ее не позвал и не представил.
В то же время расслабленная поза Зара перестала быть наигранной, он убрал руку от кобуры, заткнув большие пальцы за пояс. Ниоба отлучилась, заварила себе крепкий чай и теперь цедила его крохотными глоточками. Смотреть на нее и не испытывать тревогу было невозможно. К сожалению, подруга не спешила показывать, какие именно травы заваривает, а Лисара недостаточно хорошо знала ботанику, чтобы определить вид по запаху.
В кабинете отца ничего не изменилось. Войти сюда после всего произошедшего казалось неправильным, и Лисара невольно помедлила на пороге.
Здесь сохранился его запах. Книги за темным стеклом ждали его на полках. Стол, в педантичном порядке разложенные письменные принадлежности. На краю лежит книга, меж страниц зажато черно-синее перо. Зеленое сукно кресла порядком вытерлось, на спинку наброшен плед. Лисара помнила, как помогала маме вязать его.
Ком встал в горле, она почувствовала, как слезы подступают к глазам. Делая медленные, глубокие вдохи, часто заморгала, попыталась справиться с эмоциями.
Тайником оказалась шкатулка, спрятанная за шкафом в причудливом сейфе без ручки и замочной скважины. Предчувствуя вопросы, Эльбирин пояснил, что по просьбе их отца заказал этот сейф и шкатулку, потому и знает о них.
– Как интересно. Мы должны были узнать о нем? – поинтересовался Радим.
– У вашей семьи ведь есть поверенный? Он бы и рассказал, – доставая шкатулку, отозвался лэрт.
– Да, Дарий, – недовольно хмыкнул брат.
Пересилив себя, Лисара приблизилась к столу, за которым Эльбирин возился со шкатулкой. Внешне обычная коробка, а внутри пазл, запирающий ее. Щелчок, коробка раскрылась, явив миру письма. Лисара вмиг узнала мелкий колючий почерк отца.
– Полагаю, дальше сами, – отодвинул от себя шкатулку лэрт.
– Пойдемте попьем чаю, – устало вздохнула Ниоба, прижимая пальцы к виску. – А потом спать.
«Ниоба, спешащая лечь спать? Это что-то новенькое. Обычно она сидит до утра, а постом спит до обеда», – подумала Лисара, разбирая письма.
Папа написал каждому из детей, приложив сюда завещание с последней волей. Были тут и общие указания, которые Лисара зачитала вслух. В основном они касались ведения хозяйства, дома и конезавода, а также содержали странный пункт, который можно сократить до: не ищите меня. В случае пропажи при невыясненных обстоятельствах папа запрещал его поиски. Спустя положенный срок его следовало признать мертвым, но поделить наследство он велит раньше, сразу после пропажи.
От последнего стало не по себе. Отдав письма Радиму и Мире, Лисара осталась в кабинете читать свое. Завалившись в мягкое кресло, укрылась пледом и раскрыла конверт.
«Лохмашка, – Лисара улыбнулась, – при каких бы обстоятельствах к тебе ни попало это письмо, знай: все в порядке. Какие бы события ни предшествовали получению этого сообщения, я прошу тебя: не печалься. Все идет своим чередом, как и было задумано.
Первое, что я хочу, так это попросить прощения. После всех тех сил, что ты потратила на получение диплома, именно из-за меня тебе не позволили стать хирургом. Зная, как много это для тебя значит, мое сердце обливается кровью всякий раз, когда я думаю, что этого можно было бы избежать, прояви я сговорчивость. Магистрат не первый раз пытается давить на меня через моих детей, но прости, я не могу согласиться с их условиями. Не знаю, простишь ли ты меня когда-нибудь за это. Надеюсь, что простишь.
Второе. Тебе не нужно оставаться в этой глуши. Живи полной жизнью. Если пожелаешь покинуть Кондому, знай: я поддержу это решение. В теории Магистрат казался хорошей задумкой, пока дело не дошло до практики, что извратила его до неузнаваемости. Если тебе не нравятся работа или условия, в которые тебя пытаются загнать, бросай все не глядя. Верь сердцу, а не кучке мелочных толстосумов, которым твой характер может показаться неудобным.
Третье. Ты самая талантливая и целеустремленная из моих детей. Я всегда буду гордиться тобой. Живи полной жизнью и знай: мы с мамой любим тебя.
Александр Кайт»
Глава 9. Вилинарий Эльбирин
Ночью становилось легче. Прохлада прокрадывается в комнату через открытое окно. Звуки дома затихают.
Легкие, порхающие шажочки старшей дочери. Большую часть дня она проводила на кухне, гремя посудой и что-то негромко напевая. Порой запиралась в комнате. Перо противно скрипело, нещадно терзая острый лэртский слух. После чего она уносилась прочь из дома, словно весенний ветерок.