Мы отсюда родом

Писатели с наслаждением вдыхают архивную пыль, чтобы узнать что-то о своих предках и истории своей малой родины. Каждая деревня, приход и погост, каждая семья, фамилия и род имеют свою историю. Только кто-то знает ее, а кто-то нет. Возможно, что одна деревня была построена на пустом месте и переходила от поколения к поколению. Другая деревня была оставлена прежними одними жителями, и отстроена вновь пришедшими сюда другими жителями. Человек хочет узнать не только о своих ближних предках, но и далеких поколениях своего рода, своего племени, своего народа. И он хочет оставить хоть что-то для своих будущих поколений.

В этой книге пойдет речь о жизни карел в XX веке в деревнях моей малой родины – Корельско-Кошевского прихода ранее Бежецкого уезда Тверской губернии, ныне Сонковского района Тверской области. Об истории русских деревень написано достаточно много, и будет еще написано немало. О тверской карельской деревне никто еще не писал, не исключаю, что в ближайшие годы вряд ли кто возьмется писать об истории тверских карел. Хотелось бы, чтобы память о них осталась.

Особенности этой местности в том, что жители относились не к толмачевской, а к весьегонской группе карел, которая при советской власти из-за отдаленности не была включена в состав Карельского национального округа. В этой местности никогда не изучали карельский язык, с первого класса карелы обучались русскому языку. Однако до конца XX века эта горстка карел из 1900 человек, находясь в русском массиве вдалеке от основной территории проживания тверских карел, сохраняла язык, промыслы, традиции и обычаи своего народа.

Любовь к своей Родине можно проявлять через любовь к своей малой родине, к своей национальности, своим корням и предкам, к своей истории, развивая в человеке положительные качества, которые не позволят ему повторить ошибки других людей.

Родная деревня дает человеку самый сильный образ родины, родной земли. Чем сильнее эта любовь к родине, тем сильнее становится потом тоска по ней. Нет лучше, бескорыстней и добрей привязанности человека к местам, которые он познал в своем детстве. Детская и отроческая родина милее любых красот, такое ощущение, было, есть и будет у всех. Малая родина требует верности и любви к ней.

Многие тверские карелы дважды потеряли свою родину. В XVII веке их предки ушли с Карельского перешейка и Приладожья, чтобы потом там никогда не жить. В начале ХХΙ века они потеряли родные деревни, куда уже им не приехать, так как деревни опустели и исчезли.

Как случилось, что во второй половине XX века без войны, в мирное время началось исчезновение карельских деревень с карты Тверской области? Судьба карельских деревень – это судьба многих деревень центра России. Для того чтобы сохранить в памяти их существование, вспомнить события ХХ века, возможно ответить на поставленный вопрос, в этой книге приведены рассказы о тех или иных исторических событиях. Не всегда они являются эпическими, то есть исполненными величия и героизма, но поэтика, эмоциональность в них присутствуют.

Судьба тверских карел и русских одинакова. Но я написал о тверских карелах, понимая, что о них вряд ли кто еще возьмется писать в обозримом будущем. Хотелось бы, чтобы память о них осталась. Ведь любовь к своей Родине можно проявлять через любовь к своей малой родине, к своей национальности, своим корням и предкам, к своей истории, развивая положительное начало, и не повторяя ошибок. Много испытаний пришлось вынести поколениям людей в XX веке, судить их легче, понять сложнее.

Численность карел Карело-Кошевского прихода

Именно здесь, в деревнях Карело-Кошевского прихода, отдаленного от основной массы проживания тверских карел, родились и вошли в активную жизнь два лидера карельского движения. Это Иван Степанович Беляков из деревни Поцеп – первый секретарь Карельского национального округа в 1937—1938 годах, и Зинаида Ивановна Головкина из деревни Горбовец – первый председатель Тверской областной национально-культурной автономии тверских карел с 1998 по 2009 годы.

В книге использованы конкретные факты из реальной жизни жителей карельских деревень Корельско-Кошевского прихода Бежецкого уезда Тверской губернии, позднее – Сонковского района Калининской (Тверской) области. Фамилии и имена героев книги практически не изменены, за редким исключением.

Горстка карел среди русского населения

Корельско-Кошевская дворцовая волость была образована в 1662 году и по 1766 год входила в состав Ивановского стана Бежецкого Верха. С 1766 по 1776 год она была в составе Бежецкого уезда Угличской провинции, с 1776 по 1796 годы карельские деревни Корельско-Кошевской дворцовой волости относились к Краснохолмскому уезду.

С апреля 1797 года по 1865 год, или более 68 лет село Кошево Корельское имело статус центра удельной волости. По данным ревизий, проведенных в эти годы, удельные деревни Корельско-Кошевской волости, расположенные на территории Бежецкого уезда, относились к Столбовскому отделению Чамеровского сельского приказа Тверской удельной конторы. Центр приказа, село Чамерово, находилось в Весьегонском уезде, поэтому деревни Корельско-Кошевской волости вместе с деревнями Алафеевской и Юркинской волостей попали в ревизские сказки (переписи) удельных крестьян Весьегонского уезда, а не Бежецкого уезда.

Крестьянская реформа удельных крестьян от 26 июня 1863 года была проведена на льготных условиях. Все они сразу переводились на обязательный выкуп, их ежегодные выкупные платежи были в 2 раза меньше, чем у бывших помещичьих крестьян. Их наделы земли на 1,4 десятины были больше, чем у помещичьих крестьян, так как во время переселения в XVII веке кто, сколько мог отвоевать земли у леса, тот столько ее и обрабатывал, увеличивая свою площадь каждый год.

До реформы от 26 июня 1863 года удельные крестьяне имели в среднем по 21,3 десятин на одну ревизскую душу (мужчин старше 15 лет, а также одиноких женщин, ведущих хозяйство – А.Г.), в том числе по 5,8 десятин пашни, 1,8 десятин сенокосов, 11, 3 десятин леса, остальное – неудобья. Семьи, в которых было 2—3 ревизских души, имели в среднем от 42 до 64 десятин земли. В связи с семейными разделами и переводом части невозделанных лесов в Удельное ведомство, к началу ХХ века оставалось по 10—12 десятин земли на хозяйство. Хлеб обычно по осени на базар не везли, хранили в амбарах, продавали весной излишки хлеба, он тогда стоил в 3—4 раза дороже, чем осенью.

Летом 1863 года, в связи с реформой, начался переход удельных крестьян от сельских приказов к волостному правлению. Корельско-Кошевская дворцовая волость была ликвидирована, карельские деревни включили в состав соседней русской Бокаревской волости Бежецкого уезда Тверской губернии со смешанным русско-карельским населением, где они находились до 1924 года.

Корельско-Кошевский приход образовался одновременно с одноименной дворцовой волостью во второй половине XVII века на востоке Бежецкого Верха. Он состоял из села Кошево Корельское и тринадцати карельских деревень. Из села лучами расходились пять дорог: одна шла на юго-запад в карельские деревни Терехово и Акиниха, вторая – на запад в деревню Поцеп. Дорога на север вела в деревни Шейно, Душково, Муравьево и Петряйцево. На восток шла дорога до Бережков, там она расходилась на две дороги: одна дорога вела в Климантино и Байки, вторая – в Гремячиху, Горбовец и Калиниху. Еще одна дорога, что на юг, вела от Бережков к русской деревне Гостиница. Эти дороги долгие годы накрепко связывали окрестные деревни с селом Кошево Корельское.

Название прихода не менялись за все время его существования до 1937 года, когда закрыли церковь. С 1863 по 1924 годы оставался по-прежнему Корельско-Кошевский приход уже в составе Бокаревской волости Бежецкого уезда. С 1929 по 1950-е годы село стало называться не Кошево Корельское, а Карело-Кошево, так же называлась и местная начальная школа. С 1950-х годов власть поменяла название села на абстрактное и унизительное «Кор-Кошево», а перевезенная из Бережков школа называлась Кор-Кошевской. С начала XXI века село вообще стали называть просто Кошево.

Каменка – основная речка, которая начиналась от родников возле деревни Калиниха, протекала мимо карельских деревень: Гремячиха, Бережки, Шейно и Поцеп. Затем ее путь пролегал мимо русских деревень: Слепнево, Хотена и Теребени, возле которой она впадала в речку Уйвешь.

Все деревни стояли на холмах или возвышенностях в одном – двух километрах друг от друга. Они были построены в одну или две улицы, где дома стояли ровными рядами, а не вразброс, как было на Карельском перешейке. Позади дома строили двор для содержания скота. Карельская изба соединялась с двором через сени. За дворами следовали огороды, в которых строили житницы для хлеба. За огородами на некотором расстоянии были сараи для сена, а еще дальше от деревни – риги.

Здесь к началу ХХ века уже проживали десятое и одиннадцатое поколения карел, родившихся на тверской земле, так как со времени переселения карел в местность вокруг погоста Кошево Корельское Бежецкого уезда Тверской губернии прошло 250 лет. Все эти годы жизнь местных карел кружилась вокруг названных деревень. В дальние карельские деревни Гладышево, Никола, Сносы, Моисеиха и другие Прилуцкого прихода, что в 15—20 километрах, наши карелы выезжали лишь на праздники, сватовство, да свадьбы, роднясь с ними.

Как разделили между собой карелы еще в XVII веке участки земли между собой, так они и сохранялись до 1912—1913 годов, когда размежевали надельную землю на отруба без выезда из деревни. Правда, исключение составили семь семей, выехавших из деревень на хутора.

За десятилетия проживания в этой местности карелы сообща смогли очистить от леса достаточно много земли и дополнить к своим участкам в виде отдельных отрубов, загонов и клиньев. В карельских деревнях люди жили неплохо, большинство домов было покрыты тесом или дранкой, а не соломой. В каждом хозяйстве имелись коровы ярославской породы, красивые сильные тяжеловесные лошади ростовской породы, овцы романовской породы. Хлеба хватало до нового урожая с запасом, животы от голода ни у кого не пухли.

К этому времени были вырублены леса вокруг деревень до рек и ложбин, которые стали естественными границами между деревенскими угодьями. Надо сказать, что эти границы сохранились вплоть до кончины карельских деревень.

Карелы Корельско-Кошевского прихода всегда были свободными, никогда не знали крепостного права, сами решали проблемы общинного устройства жизни деревни. У них не было никаких сословий, их уровень жизни зависел только от труда, а работать они умели и работали всегда с желанием. То, что они были не крепостными, а сначала дворцовыми, потом удельными крестьянами, давало им возможность быть независимыми, свободными, вести себя гордо и с достоинством.

В начале ХХ века каждое хозяйство карел имело в пользовании до 10 десятин пахотной земли, по 1—2 лошади, 3—4 коровы, стада овец, дом, сараи, житницы, некоторые хозяйства имели риги и мельницы. Некоторые дома построены добротными, так в деревне Петряйцево 10 из 40 домов были пятистенными или с двумя избами, с 5—6 окнами со стеклами, которые имели фиолетовые размывы, крыши на них покрыты дранкой. В этих домах по вечерам зажигали пятилинейные или даже семилинейные лампы со стеклами, подвешенные на крючках к потолку. Под соломенными крышами хохлились сенные сараи, а большинство амбаров с зерном и риги были покрыты тесом или дранкой (иногда ее называли гонтом – А.Г.).

У весьегонских карел, к которым относились карелы Карело-Кошевского прихода Бежецкого уезда Тверской губернии, в начале XX века было повинностей разного рода на 6 рублей 64 копейки серебром с каждой ревизской души, прежде всего, оброк (ведо) в государственную казну. В то время у них в ходу была поговорка: «Diedo, diedo, maksavedo. Tullatstrazat, annatvazat». (Дед, дед, плати оброк. Иначе придет стража – отдашь телят).

При этом заработок одного карельского хозяйства составлял без отходничества 18—20 рублей, в том числе: до 4 рублей от продажи холстов, 4—5 рублей от продажи зерна и 9—10 рублей от продажи скота. Карелы заботились, чтобы хватило хлеба до следующего урожая, чтобы было, во что одеть семью. Для этого ткали, ткали и ткали – на рубахи, штаны, полотенца, половики, мешки. По подсчетам современников после продажи хлеба и скота, и уплаты повинностей, у крестьянина оставалось примерно 12 рублей серебром на одежду, праздники и щегольство.

Тогда на рынке в Бежецке цены были примерно такими: шаровары суконные 4 рубля, из бумажной черной материи 2 рубля. Башмаки стоили 2 рубля пара, туфли – 2 руб. 20 коп за 4 пары, шапка 5 рублей. Правда, почти всю одежду карелы шили для себя и своих детей сами. В период отходничества за зиму один карел дополнительно мог зарабатывать до 15—20 рублей.

Карельские деревни Корельско-Кошевского прихода с 1863 года и до Октябрьской революции относились к Бокаревской волости Бежецкого уезда. В мае 1918 года от нее отделили 29 селений, образовав новую Сабуровскую волость. К февралю 1921 года на территории Сабуровской волости было 9 сельсоветов: Акинихинский, Богородский, Душковский, Новосельский, Калинихинский, Климантинский, Сабуровский, Сорокинский и Савелихинский. Из них четыре сельсовета – Акинихинский, Душковский, Калинихинский и Климантинский – были заселены одними карелами.

Сабуровская волость просуществовала всего четыре года, постановлением Тверского губисполкома от 30 мая 1922 года она была ликвидирована. Все селения волости вновь вошли в состав Бокаревской волости Бежецкого уезда, и были там менее двух лет.

В период с 28 марта 1924 года по 1929 год в связи с ликвидацией Бокаревской волости семь карельских деревень Корельско-Кошевского прихода были переведены в Сулежский сельсовет Сулежской волости с центром в селе Сулега. В 1927 году центр волости был перенесен в село Толстиково. Другие шесть карельских деревень отнесли к Горскому сельсовету Бежецкой волости Бежецкого уезда.

Постановлением ВЦИК СССР от 14 января 1929 года на территории РСФСР уезды и волости заменили районами. В том же 1929 году карельские деревни Корельско-Кошевского прихода, с того времени названного Карело-Кошевским приходом, в составе Бережковского и Душковского национальных карельских сельсоветов вошли в образованный Сонковский район, который сначала входил в Московскую область, а с 1935 года – в Калининскую область [1].

Церковь в селе Кошево Корельское (1710 -1937 годы)

В селе Кошево Корельское, центре одноименной дворцовой волости, что в полукилометре от деревни Бережки, переселившиеся сюда карелы, к 1710 году построили деревянную Борисоглебскую церковь.

Карелы, как и русские, строили храмы там, откуда их можно было видеть за много верст. Первые деревянные церкви, построенные тверскими карелами, поражали прихожан и посетителей своей суровой простотой, основное убранство сосредотачивалось на иконостасе.

Трудно было придумать более удачное сочетание, чем ряды талантливо выполненных чудесных икон, играющих красивыми красками. Иконная живопись была тесно связана с величественной жизнью человека от его рождения до смерти, украшала суровой красотой его многотрудные будни и праздничный досуг. Мастера-живописцы сами жили в народной гуще, учились своей профессии у мастеров старших поколений.

Первым русским священником в Борисоглебской церкви стал поп Иосиф Иванов, 1674 года рождения, женатый на Фекле Савиной, 1677 года рождения. Дьячком церкви погоста Кошева Корельского служил Григорий Иванов, родной брат попа.

27 декабря 1732 года попом Кошева Корельского прихода был назначен Василий Иосифович Иванов на место устарелого отца, которому было тогда 58 лет. На этой должности Василий Иванов был совсем недолго, уже в июне 1733 года попом этого прихода игуменом и братией Краснохолмского Николаевского Антониева монастыря, в чьем ведении находилась Борисоглебская церковь, был избран Тимофей Осипов, другой сын Иосифа Иванова, бывший до этого дьяком того же погоста.

А в июне 1737 года архимандрит монастыря писал письмо на имя попа Кошева Корельского погоста Иосифа Иванова, который к тому времени вновь стал священником Борисоглебской церкви этого прихода. В 1738 году Иосифа Иванова перевели попом в церковь Казанской Богородицы села Богородское возле деревни Сабурово. С 1738 по 1748 годы попом в селе Кошево Корельское служил Тимофей Иосифович Иванов, сын первого попа, женой его была Ирина Прокопиева.

В июле 1739 года было проведено дознание в отношении дьячка погоста Кошева Карельского Григория Иванова в связи с тем, что, будучи вдовцом, без разрешения женился вторично.

Это последнее дело в отношении священников Корельско-Кошевского церковного прихода, рассмотренное служителями Краснохолмского Николаевского Антониева монастыря. Но монастырь ведал делами церкви и прихода до 1797 года, некоторые сведения о церкви в селе Кошево Корельское в документах монастыря имеются. После 1797 года делами Корельского Кошевского прихода стала ведать Николо-Теребенская пустынь (ныне в Максатихинском районе).

Два года, с 1749 по 1751 годы, по какой-то причине священником села служил брат Тимофея, Василий Иосифович Иванов, а после него снова Тимофей Иванов до 1767 года. Затем священником Борисоглебской церкви стал его сын Петр Тимофеевич Иванов, который служил до 1808 года. В те годы карелы стали собирать деньги на строительство каменной Сретенской церкви, поп Петр Иванов эти деньги украл. В 1808 году он был лишен сана священника за кражу церковных денег и отослан в губернское правление для отправки в Нерчинск.

Православные священнослужители поражались усердию карел, с каким они слушали молитвы, не понимая языка. Скорее уставали они сами, чем ослабевало внимание и усердие слушателей. Они слушали, не отвлекаясь, не сводя глаз. Если священник не знал карельского языка, то для общения с ними, он пользовался помощью толмача, то есть переводчика.

Обязанности в отношении церкви карелы, принявшие христианство, исполняли примерно: соблюдали посты, посещали службы. Никогда не опаздывали на службу, в церкви на молитвах стояли удивительно твердо, не переступая с ноги на ногу. Во время служения и чтения, которое из них очень немногие понимали, карелы всегда смотрели на образ или на иконы, не оглядываясь назад или по сторонам.

Приношения в церковь карелы делали очень охотно, в них, как еще в новых христианах, было большое желание получить за приношение вечное благополучие.

С 1808 по 1837 годы священником в селе Кошево Корельское служил сын дьякона из села Русское Кошево Ивана Максимова, Василий Иванович Максимов, из студентов богословия. При нем к 1816 году карелы на месте пришедшей в негодность деревянной Борисоглебской церкви построили каменную Сретенскую церковь с тремя престолами: Сретения Господня, святых благоверных князей Бориса и Глеба, Введения в храм Пресвятой Богородицы. Были построены также дом для священника, амбар и сторожка деревянные.

В 1860 году священником церкви Сретенье Господне погоста Кошево Корельское служил Петр Петрович Ушаков, дьяконом – Иосиф Васильевич Метлин, дьячком – Николай Васильевич Максимов, пономарем – Иван Семенович Носов. Периодически проводились исповедования прихожан и их причастие, все прихожане были православными, раскольников не было. Исповедания и причастие в 1860 году начались 5 сентября и продолжались до конца года.

В исповедальных списках указаны имена и фамилии по отцу тех, кто исповедовался и причастился в церкви. В 1860 году исповедались 360 взрослых жителей (старше 15 лет – А.Г.) карельских деревень: Байки, Бережки, Горбовец, Гремячиха, Калиниха, Климантино и села Кошево Корельское из 808 жителей, проживавших там, причастились и их дети.

В списках указаны имена и фамилии по отцу жителей сельца Ворониха, отнесенного к погосту Кошево Корельское и принадлежавшего помещику из деревни Слепнево Ивану Ивановичу Львову. По переписи 1859 года в той помещичьей деревне было 7 дворов, из них два – дворовых людей и пять – помещичьих крестьян, в которых проживали 20 ревизских душ мужского пола и 23 души женского пола, всего 43 души. Фамилии указаны по имени отца, поэтому они в последующих поколениях менялись. Согласно исповедальным ведомостям за 1860 год, вместе с малолетними детьми тогда в деревне Ворониха было 63 жителя, в том числе 43 взрослых и 20 малолетних детей.

В исповедальных списках за 1860 год не указаны жители карельских деревень: Акиниха, Душково, Муравьево, Петряйцево, Поцеп, Терехово и Шейно. По-видимому, они исповедовались и причащались годом раньше или годом позже [2].

В конце XIX века начальная трапезная была заменена новой с двумя приделами: Бориса и Глеба, Введения. Росписи в интерьере храма датируются серединой XIX века. По воспоминаниям старожилов Сретенская церковь построена из кирпича, сделанного из местной глины.

В полукилометре от церкви недалеко от левого берега реки Каменка до сих пор сохранились несколько глубоких рвов длиной до 50 метров. Эти рвы в народе называют «волчьи ямы». Именно здесь брали глину, делали кирпичи и на месте их обжигали. Глину также брали в центре села, напротив церкви, образовав там глубокий котлован.

При строительстве церкви в глину добавляли яичный белок. Местное население говорило, что именно из-за добавленного в глину яичного белка нельзя отбить кирпич друг от друга, можно разбить только сам кирпич.

К ХХ веку в Корельско-Кошевском приходе было село и 13 деревень, 995 мужчин и 1180 женщин, все карелы. В 1901 году в Сретенской церкви Корельско-Кошевского прихода служили: священник Алексей КорниловичФеопемптов, 28 лет, служил с 1892 года, священником с 1893 года, окончил земское училище и церковно-приходскую школу, в 1915 году продолжал служить священником.

Дьякон Алексей Васильевич Троицкий, 44 года, на службе с 1876 года, дьяконом с 1897 года, состоял учителем церковно-приходской школы. В 1915 году вместо него служил Василий Тихомиров в возрасте 64 лет.

Псаломщик Яков Андреевич Томилов, 51 год, в должности с 1873 года, в 1915 году он продолжал службу на своем месте.

Священника Алексея Феопемптова позднее заменил Алексей Александрович Александров, 1892 года рождения, уроженец города Санкт-Петербурга. Летом 1937 года последнего священника Успенской церкви Корельско-Кошевского карельского прихода Алексея Александровича Александрова вместе со всей семьей, женой и пятью детьми, выселили из дома священника в дровяной сарай, размерами 4 на 3 метра. Там они жили вплоть до его ареста 19 декабря 1937 года. С того времени Корельско-Кошевский церковный приход, как таковой, перестал существовать.

Сретенская церковь до сих пор стоит в центре села Карело-Кошево, дома которого раньше охватывали ее полукругом с южной и западной сторон. Церковь является незаурядным памятником культовой архитектуры в стиле зрелого классицизма, редким образцом сельской приходской церкви в виде пятиглавой ротонды. В настоящее время церковь не действует, кресты накренились, хотя не были сброшены, не сохранилась иконопись, нет полов, утрачена часть настенных росписей, местами выбиты кирпичи.