Профессия по призванию. Вторая книга

– Ты не ушибся, сынок?

***

Солидный с виду, 45-и летний мужчина приезжает в дом престарелых, навестить свою мать.

Пожилая женщина очень ждала сына и не скрывает радости, увидев его. Сидят мама с сыном в фойе пансионата, дружно беседуют. Мимо проходят обитатели заведения. Некоторые с палочками, есть такие, которые передвигаются на креслах-каталках. Все на секунду останавливают свои взгляды на идиллической картине свидания. Кто-то улыбается, кто-то смотрит сочувственно, кто-то с завистью. Счастливая мать ни на кого не обращает внимания.

Её взор, все её мысли обращены в этот момент на её любимого мальчика. В памяти любящей женщины проходит вся его жизнь, от рождения до настоящего момента.

Сейчас перед ней сидит красивый, широкоплечий мужчина в самом расцвете сил. Но для неё он, как и прежде, остался ребенком. Её ребёнком, единственным и горячо любимым.

Да, когда-то он был маленьким и беззащитным. Она хорошо помнит, как на пороге роддома бережно передала этот комочек новой жизни в руки своего мужа – отца мальчика. Как он, счастливый и гордый, тем, что у него родился сын, нежно взял его в свои сильные руки.

Помнит бессонные ночи. Помнит долгие недели, проведённые с ним в больницах. Помнит первые слова, сказанные сыном, первые его шаги. Детский сад, школа. Вся жизнь её ненаглядного чада сейчас проходит перед ней.

Да, сейчас у него всё хорошо. Но, во всём том, что он достиг в жизни – здоровье, работа, семья, дети – её родные внуки, есть и её заслуга. Именно её любовь и забота помогли ему стать таким гордым и независимым. Она воспитала и вырастила достойного человека, полноценного члена общества.

Слушая ласковые слова своего сына, глядя в его голубые глаза, она узнаёт так знакомые ей черты давно погибшего мужа. Она счастлива. На глазах её слёзы, но это слёзы радости. Она радуется за сына, и радость её бескорыстна. Она будет жить с этой радостью в душе после того как её любимый мальчик уедет. Эта радость даст ей возможность прожить ещё какое-то время, отмеренное судьбой в ожидании следующего свидания.

Известно, что в этом мире не всё так однозначно. Да, есть чистая, бескорыстная материнская любовь, идущая из самого сердца. И вместе с ней на земле существуют миллионы женщин, начисто лишённых этого святого чувства.

Для них ребёнок – помеха. Дети мешают женщинам предаваться утехам и удовольствиям, к которым они привыкли и не хотят с ними расставаться. Самим фактом своего существования, ребёнок в семье не даёт возможности делать карьеру, ломает, так хорошо отлаженный уклад жизни.

Нежеланные дети попадают в детские дома, в различные приюты. Кому-то из них повезёт – их усыновят или удочерят приёмные родители. Бытует мнение, что приёмные могут быть лучше родных. Может быть. Спорить не буду. Но, я считаю – так любить и понимать ребёнка как родная мать, не может больше никто.

Очень часто мне приходилось выезжать к больным и травмированным детям, даже к грудничкам. С современными акселератами всё ясно – там пока метрики не увидишь, можешь и не понять, что перед тобой ребёнок. С малолетними сложнее. Делать инъекции, прокалывая иглой это маленькое, живое, невинное тельце – для меня пытка. Не получилось бы из меня нормального педиатра.

Приезжая к больному ребёнку, достаточно услышать от родителей две-три фразы, чтобы сразу понять, какой климат в семье, и какое место занимает в ней ребёнок.

С многодетными матерями и теми, у которых ребёнок не первый гораздо легче общаться. Они, как правило, уже умудрённые опытом, многое понимают в медицине, в том числе и педиатрии. Там где первенец, с мамашами бывает очень сложно. Особенно трудно врачам приходится работать с немолодыми родителями, которые после многих лет ожидания смогли, наконец, разродиться. Они трясутся над своим желанным и долгожданным, как над бесценной святыней. Готовы после каждого случайного чиха своих мальчика или девочки вызывать скорую помощь или бежать в поликлинику.

Очень сочувствую тем семьям, где воспитываются дети с физическими или умственными недостатками. Мужеством таких матерей и отцов можно только восхищаться

В районах, где я работал больше пяти лет, вообще не было педиатрических бригад. Поэтому навещать ребятишек, приходилось гораздо чаще.

Перед моим уходом в ЦРБ, коллеги уверяли, что в районах работать гораздо легче – народ там живёт попроще, не такой высокомерный, как в городе. Поработав несколько месяцев, я готов был с ними согласиться, но после нескольких интересных эпизодов у меня в этом плане появились сомнения.

Во-первых, кроме деревень и сёл мы посещаем СНТ, а там живут, в основном, выходцы из городской среды. Во-вторых, деревенские люди, возможно по своему менталитету кажутся более простыми и менее требовательными, но несколько раз мне пришлось столкнуться с такой упёртостью, какую в городе я не встречал.

Как можно вызывать «скорую» трижды за ночь? Все три раза врач отвозил маму с ребёнком в стационар и дважды они оттуда сбегали.

Первый раз приехал в полночь. Внимательно осмотрел ребёнка. Заподозрил внебольничную пневмонию. Заполнил все необходимые документы. Как путний, помог донести вещи до машины. Госпитализировал. Всё, вызов закончен, можно расслабиться.

Не тут-то было. Не проходит и часа. Опять поступает вызов по тому же адресу. Выезжает тот же врач. Первый вопрос маме:

– Почему вы дома? Вы должны быть в больнице.

– Я из вашей больницы ушла, потому, что, на моего ребёнка никто не хочет обращать внимания. За 40 минут к моему мальчику ни врач, ни медсестра не подошли.

– А что вы сейчас хотите?

– Хочу в больницу.

– В какую? Кроме нашей ЦРБ а районе больниц больше нет.

– Везите в вашу.

Опять осмотр, опять заполнение документов. Вещи, транспортировка в приёмный покой. Врач про себя думает – ну сейчас-то закончено. Неугомонная мамаша осознала своё неправильное поведение. На часах половина второго, ночь. Можно немного отдохнуть.

Не прошло и часа, как к доктору, сидящему на кухне за чашкой чая с бутербродом, подходит диспетчер:

– Эта дама решила нас сегодня доконать. Может, ты её в город отвезёшь?

– Кто там её примет? Детская соматика по всем приказам идёт в нашу больницу, только зря прокатимся. Придётся снова везти в ЦРБ.

Причина бегства этой ненормальной мамы из отделения, оказалась той же – никто не хочет заниматься её больным чадом.

Доктор, приехавший третий раз к непутёвой мадонне, оказался слишком вежливым. Он попытался доходчиво объяснить женщине, что дежурный врач один на всю больницу. Он не в состоянии заниматься всю ночь только её сыном. Вместо ожидаемого понимания, врач получил от оппонентки крайне эмоциональный ответ, который вполне можно было назвать визгом:

– Вы все фашисты, мой ребёнок тяжело болен, а вам всё равно! Мой мальчик может погибнуть! Никто не хочет его лечить!

У мамы на лицо истерика. Пора ей самой оказывать помощь. Как оценить её последние слова? Как только доктора не называли, но, то, что он ещё и фашист, узнал впервые. И как оценить поведение женщины? Устроила бы скандал в больнице? Нет, она решила трепать нервы – выплёскивает весь накопившийся на душе негатив на сотрудников скорой помощи уже несколько часов подряд. Как объяснить её поведение – наглость или тупость, а может то и другое вместе.

В третий раз врач не писал ни карту, ни направление. Отгоняя от себя дурные мысли, автоматически загрузил маму, ребёнка и вещи в машину.

В приёмном покое у дежурной медсестры, при виде того, что ей привезли в третий раз, пропали последние остатки дремоты. Глаза округлились, как два фонаря. Всё, что она смогла из себя выдавить:

– Как, опять?

– Не опять, а снова – ответил доктор. – Делай с ними, что хочешь. А у меня нервы уже на пределе.

Трудно понять, что этой ночью творилось в голове матери больного ребёнка. Да, мальчик болен, его нужно лечить. Но лечение не проводится в один присест. Что-то лечится несколько дней, что-то месяц, а на что-то уходят годы. Есть болезни, которые вообще неизлечимы и с ними люди живут всю жизнь.

Это нужно понять и признать. Я не осуждаю маму, вызывавшую скорую помощь несколько раз и дважды сбегавшую из больницы. Она оказалась ослеплена несчастьем, случившимся с её сыном. Именно, слепая материнская любовь послужила причиной её неадекватного поведения.

Цените материнскую любовь, не знающую ни обид, ни ненависти, всегда готовую прийти на помощь своему ребёнку. Обижать свою мать недопустимо. Дарите ей только тепло и радостные минуты. Всегда уважайте и никогда не грубите.

Может так случиться, что извиняться и раскаиваться вам будет уже поздно.

Гл. 9 Забота о близких

Проявление заботы о своих близких, в современном обществе считается нормальным, достойным уважения явлением.

Никогда и никто не будет осуждать стремление любящего сына или дочери помогать своим престарелым, потерявшим здоровье родителям. Очень приятно со стороны наблюдать за всеми этими проявлениями доброты и сочувствия. Да, приятно, если это делается совершенно бескорыстно и от чистого сердца.

Совершенно иначе смотрится доброта и забота, когда она преследует корыстные цели, а именно, заработать дешёвый авторитет среди окружающих вас людей или элементарно обогатиться.

Особенно омерзительно выглядит попытка популизма, если она делается за чужой счёт или в желании набить свой карман.

Чиновник важно с эмоциональным надрывом произносит пылкую речь. Внушает своему электорату, как много, благодаря его усилиям сделано для незащищённой части населения, какая собрана гуманитарная помощь. Народ внимательно слушает, многие верят. Те, которых лектору удалось убедить, думают – какой хороший человек, не зря мы за него голосовали.

Спустя пару недель по одному из телеканалов смотрим репортаж. Оказывается тот самый красноречивый чиновник, самым наглым образом оставив ту самую незащищённую часть населения ни с чем, распределил гуманитарную помощь среди своих родственников, ну и себя естественно не обидел.

В медицине фальшивая забота о ближних, больных и немощных происходит несколько другим образом.

Звонит женщина из Германии, и твёрдым голосом, полностью уверенная в своей правоте, заявляет:

– Нужно срочно сегодня навестить мою маму. У неё больное сердце. Сделайте кардиограмму и померьте давление. Завтра я перезвоню.

Что это было? Неслыханная наглость или кто-то решил просто пошутить? «Скорая», понятно по названному адресу съездила, дверь не открыли. Если то была просто шутка, можно забыть и успокоиться. А если нет? Дама уезжает за тридевять земель и перекладывает заботу о своей больной матери на скорую помощь. Как-то очень некрасиво получается.

На второй день знонок повторился. Женщина разговаривала уже более резким тоном. Она требовала, чтобы «скорая» во что бы то ни стало попала в квартиру и осмотрела её маму. Как, её не волнует. А если этого не произойдёт, то её очень влиятельные родственники снимут с нас три шкуры.

Не знаю, как на счёт трёх, по-моему, с нашей нищей конторы даже одну шкуру содрать сложно.

Поступает вызов на железнодорожный вокзал. У кого-то стало плохо с сердцем. Выезжаю в составе кардиологической бригады.

На вокзале нас проводят в помещение для обслуживающего персонала. Сидят двое мужчин в кожаных куртках. Один, помоложе, показывая на второго, говорит:

– Он в прошлом году перенёс предынфарктное состояние. Сегодня весь день боли за грудиной. Надо осмотреть, укол сделать.

Подхожу к якобы больному, спрашиваю:

– Что вас беспокоит?

Этот тип, вместо нормального ответа, медленно поднимает на меня глаза и заявляет:

– Да, на кой х… ты мне нужен.

Дальше диалог.

– Ваш товарищ сказал, что у вас больное сердце. Сейчас боли в груди беспокоят вас?

– Я тебе ясно сказал, что ты мне не нужен. Тебя, что послать, чтобы ты понял?

– Может, мы будем оставаться взаимно вежливыми? Я сюда не по своей инициативе приехал. Человек, сидящий рядом с вами, утверждает, что вы нуждаетесь в медицинской помощи.

– Да, ты достал меня! Ты мне сначала вагон найди! Потом я буду с тобой разговаривать.

– Не понял, что за вагон? И почему я должен его вам искать?

Тут вмешался напарник:

– Вагон у него пропал с товаром, найти не можем. Может, хотя бы кардиограмму ему сделаете? А то в прошлом месяце его чуть инфаркт не хватанул. Скорую помощь вызывали.

– Надеюсь, ваш товарищ понимает, что розыск потерянных вагонов не входит в функциональные обязанности врача скорой помощи?

– И, даже кардиограмму не запишите?

– Как же я смогу записать ему ЭКГ, если он меня к себе не подпускает?

– Ну, придумайте что-нибудь.

– Что? В наркоз его ввести?

Больной: – Я тебе введу! Так введу, на всю жизнь запомнишь! Не валил бы ты отсюда по-хорошему, пока в сознании.

Нам, студентам медицинского института, один очень уважаемый профессор на лекции говорил:

– Доктора, запомните. Больным нужно верить, но не доверять им полностью. А если вас вообще не хотят видеть, вы не должны настаивать на своём присутствии. Во избежание конфликта и жертв с вашей стороны, вам лучше удалиться.

Следуя словам очень уважаемого мною профессора, я сделал именно так, как он в своё время советовал.

Не раскрывая сумок и чемоданов, бригада, сказав на прощание вежливое – всего хорошего. Повернулась спиной к мужчинам и не спеша удалилась.

Не знаю, нашёл ли разорившийся бизнесмен свой вагон, и как дальше вело себя его больное сердце. Больше в тот день на станцию нас не вызывали.

В этом случае вполне понятна забота напарника о больном товарище. Я не согласен с ним лишь в одном – перед тем, как дёргать бригаду, неплохо было бы посоветоваться с больным.

Часто бригады вызывают для транспортировок тяжёлых больных из дома в стационар, а также из стационара в другой профильный стационар. В этих случаях всегда нужна договорённость с врачами тех лечебных учреждений, куда переводится пациент.

Всегда нужно созваниваться с врачами принимающей стороны. Бывает так, что все пометки, подписи и телефоны в направлениях, сопроводительных листах и переводных эпикризах оказываются липой.

Если так поступают родственники, их можно понять, как проявление заботы о ближнем с одной стороны, и желание избавиться от надоевшей хрони, с другой. Для врача, когда он сталкивается с подобным обманом и идёт на поводу наглецов, последствия ничего хорошего не сулят.

Что удручает больше всего, такое враньё практикуется и у врачей стационаров.

Приезжаешь в непрофильное отделение. Со слов местных врачей совершенно случайно к ним попал пациент с другой нозологией. Тебе на руки дают переводной эпикриз. В нём указано вроде бы всё. Весь комплекс обследования, диагнозы, фамилия врача, согласного принять больного, телефона нет. Спрашиваю: – Почему? А просто забыл узнать. В таких случаях вероятность фифти-фифти, что никакой договорённости нет. В последние годы моей практики я не брал пациента в салон, по полчаса и больше вызванивая нужного доктора. Возможно и зря, но столкнувшись два-три раза с наглой ложью коллег, перестаёшь кому-либо доверять.

***

Поздно вечером приезжаю в глухую деревню. Почти сразу находим нужный дом. Фонарей на улице нет. Но, в доме в одном из окон горит свет.

Кое как дошлёпал в своих г…одавах по грязи от дороги до калитки. Стучу. В ответ только собачий лай. Перелажу через невысокий палисад, постучал в освещённое окно. Через пять минут отдёргивается занавеска – на меня смотрит злая, старая, небритая много месяцев физиономия. Что-то говорит, широко открывая рот. Но, через двойную раму не слышу ни одного слова.

Показываю пальцем на свой скоропомощной УАЗик и на надпить «скорая помощь» на куртке. Дед махнул рукой, как мне показалось, в сторону калитки и задёрнул занавеску.

Логично полагая, что старый дал мне знак, чтобы я шёл к воротам и подождал, когда он наконец, выйдет и откроет мне калитку, осилив палисад, подхожу к воротам.

Стою, жду. Пять минут, десять, дед не выходит. В голову лезут дурные мысли. Может дед по дороге завалился и помер? Пройти во двор? Судя по громкому собачьему лаю, за забором бегают две или три огромные псины. Порвут на британский флаг, как пить дать. Что делать? Вызов не ложный. Пациент дома. Можно развернуться и уехать, а если ему нужна помощь? Решил снова лезть через частокол палисада.

Перелез, и как в прошлый раз постучал в окно. Занавеска отдёрнулась. В окне появилось взлохмаченная дедова физиономия, Выражение лица – злее прежнего. Снова старый широко открывает рот и опять я ничего не услышал. Зато на душе облегчение – живой, ну, и, слава богу. Возможно, не желает меня видеть или замок заклинило? Не может бедолага из дома выйти. Главное, пациент жив. Не будет всем говорить, что «скорая» не приезжала.

Спокойно, с облегчением на душе, ловко перепрыгнул через уже ставший родным палисад. Иду к УАЗу, открываю салонную дверь, ставлю на пол авто сумку и кардиограф.

Тут, собачий лай становится громче. Оборачиваюсь. В открытых воротах стоит тот самый злой, обросший щетиной дед. Смотрит на меня дикими, как мне показалось в свете огней моего УАЗа, глазами. Открывает рот. На этот раз до моего слуха прекрасно доходит каждое сказанное им слово:

– Слушай сюда сволочь! Ещё раз приедешь, собак спущу.

От неожиданности я немного опешил, не всегда пациенты с первой минуты называли меня сволочью. Но, быстро придя в себя, говорю:

– За что такая нелюбовь. Я вас вижу в первый раз в жизни и надеюсь, что в последний. Зачем вызывали скорую помощь?

– Я не вызывал, На х.., вы мне нужны. Дочь вызывала. Не дождётся сука, когда я помру. Да, она раньше меня сдохнет. И своим передай, чтоб больше не ездили. Порву всех!

Думаю, ни хрена себе встреча. У меня от такого бурного проявления любви и эмоций, аж, в висках застучало. Говорю водителю:

– Давай, дёргаем отсюда, пока этот дед себя контролирует. А то точно собак спустит. Ищи потом правды и компенсации за моральный и материальный ущерб. Дедуля-то похоже полный неадекват.

Уехали мы оттуда, даже не попрощавшись. Думаю, наша невежливость старого не сильно расстроила. Больше в той деревне мне бывать не приходилось.

Этот случай стал для меня и моих коллег, которым я поведал о пережитом, уроком – не нужно навяливать свои услуги там, где тебя не хотят видеть.

Да больному может потом стать плохо, так плохо, что он вообще покинет земной мир. Но это его выбор. Он взрослый человек и вполне отдаёт себе отчёт в том, что творит.

Никогда не нужно уподобляться придурку и грубить ему в ответ. Проще просто повернуться и, не прощаясь тихо по-английски уйти.

Такие люди, ненавидящие весь белый свет, обречены. Злость и ненависть ко всему живому пожирает их изнутри. Накапливая в своей душе негатив, они, в конце концов, выгорают как личности, им незачем становится жить на земле.

Их конец всё ближе. Они ждут его, как возможность избавления от своих страданий. Бог им судья.

Гл. 10 C’est la vie

В Берёзовском районе находятся несколько пансионатов для пожилых людей или как их ещё называют в народе – дома для престарелых.

Любому человеку, даже ребёнку ясно, что пожилые люди в силу своего преклонного возраста, нуждаются в постоянном уходе и заботе со стороны родственников. Мало кто из тех, кто перешёл рубеж в 70 или 80 лет, сохраняют ясность мышления и способны в полной мере обслуживать себя. Как правило, у них в этом возрасте процветает деменция, склероз, выползают наружу и начинают беспокоить другие болячки накопленные за долгую жизнь.

Хорошо, если у старого человека есть любящие его добрые и ответственные родственники. Эти, вполне нормальные с моей точки зрения, люди, не в пример будет сказано о тех, кто старается избавиться от своих стариков, до конца жизни будут ухаживать за своими престарелыми матерями и отцами. В крайнем случае, если они очень загружены своей работой, наймут сиделок.

То, что сказано выше, происходит в нормальных семьях. Известно, что для одиноких стариков существуют пансионаты. Для одиноких, немощных пожилых людей, не способных ухаживать за собой. Но и не только для них. В жизни эти заведения вполне годятся для тех, лишённых совести отпрысков, которые мечтают избавиться от потерявшего разум, вонючего, портящего атмосферу и интерьер современной квартиры, старика.

Вообще, Берёзовский район отличается от других тем, что пансионатов в нём, не знаю почему, большое количество. Особой нашей врачебной любовью пользуются два – Светлый путь и Живоносный источник. Любовь у нас к ним взаимная. Не проходит и смены, чтобы бригады «скорой» в эти заведения не съездили бы. Думаю, именно этот факт явился причиной переименования пансионатов моими острыми на язык коллегами.

Светлый путь в нашей терминологии стал называться – Последний путь, а Живоносный источник стал Живопоносным.

Так мы меж собой их и называли. Иногда задуренный за смену мозг отказывался писать в картах вызовов правду. Да, случалось и такое. Карты спокойно уходили к экспертам в страховую медицину. Рекламаций не поступало. Получается, мы оказались не одиноки в своём решении, дать этим заведениям, более подходящие им названия. Согласие страховой медицины полностью убеждало нас в правильности своего решения.

Несколько лет проработал в Берёзовской ЦРБ. Приходилось выезжать не только в озвученные учреждения, но иногда и в некоторые другие. Первое, что меня всегда корёжило, как только я переступал порог очередного пансионата – это запах.

Специфический запах пансионата для престарелых нельзя сравнить ни с чем. В квартирах, правильнее сказать, в конурах и норах, где живёт асоциальная часть населения страны, тоже нестерпимо воняет. Там бывает такой смрад, хоть противогаз надевай.

В пансионатах пахнет по особенному. Это похоже на смесь генетически изменённого, разлагающегося, но ещё живого тела с отходами человеческой жизнедеятельности. Он надолго остаётся в униформе, в волосах, если они ещё есть, да и в памяти тоже.

Приехав в один из пансионатов впервые, я немало был удивлён поводом – вывести мочу. После очередного подобного вызова – проклизмить деда восьмидесяти лет, мне пришлось прочесть маленькую лекцию. Мои попытки убедить сотрудников пансионата, что ставить клизмы, менять катетеры у мочеприёмников, выводить мочу они с успехом могут сами. Здесь не нужны какие-то крутые медицинские знания. А то, что в их штате отсутствует медработник, так извините, это ваши проблемы. Некрасиво и даже нагловато существующий в вашей конторе бардак перекладывать на плечи «скорой». Когда вы устраивались на работу в дом престарелых, вы наверно думали, что ваши обязанности будут заключаться только в смене простыней и взбивании подушек, а ставить клизмы и выносить утки после больных стариков должны врачи скорой помощи.

На памяти несколько случаев, когда просто хотелось дойти до ругательств в адрес работников пансионата. Например, в послеобеденное время поступает очередной постоялец. В часов 5-6 вечера, когда начальство уже уйдёт домой, к этому новому жильцу дежурный сотрудник вызывает скорую помощь. Зачем? Чтобы отправить его в стационар. По словам дежурного, деду стало плохо буквально час назад. Спрашиваю документы внезапно заболевшего, в том числе и медицинские. Предоставить ничего не могут. Они оказываются в сейфе у начальника, но тот сейф под замком, а ключей у дежурного нет. Сам же дед в полном маразме, ничего путного о себе рассказать не может. Интересное получается кино. У пациента болезни, которыми он, возможно, болеет лет двадцать. И нужно ему амбулаторное лечение, но никак не стационар. Персонал настаивает на госпитализации. Ни таблеток, ни ампул для инъекций, ни шприцов у них нет.