- -
- 100%
- +
ПРОЛОГ. «ПЕРЕД ТЕМ КАК НАЖАТЬ "ПРИНЯТЬ"»
[НОВОСТНАЯ ЛЕНТА. 15 июля 2026. 09:14 МСК]
Шанхай. Выставка WAIC 2026.
Китайская компания AheadForm представила гуманоидного робота-партнёра нового поколения.
Плавно ведёт беседу. Ловит взгляд собеседника. Естественно моргает. Улыбается — так, что по коже бегут мурашки. Настолько похож на человека.
Зрители в зале оцепенели.
Представитель компании сообщил журналистам: серийное производство запланировано на 2029 год. Целевая аудитория — одинокие люди в возрасте 25–45 лет. Объём рынка к 2035 году — по разным оценкам, от 180 до 240 миллиардов долларов. Стартовая цена — как подержанный автомобиль. Доступна рассрочка на 36 месяцев.
На вопрос журналиста о хранении персональных данных представитель компании ответил:
— Данные пользователей хранятся на серверах компании в Шэньчжэне в соответствии с действующим законодательством.
Следующий вопрос задать не успели. Пресс-конференция закончилась.
Робот продолжал улыбаться ещё несколько минут после того, как зал опустел.
[Источник: технологический портал TechPulse. Материал просмотрен 847 293 раза. Время среднего прочтения: 43 секунды. Комментариев: 2 841. Самый популярный комментарий: «Хочу такую». Лайков под комментарием: 14 720.]
[ПОЛЬЗОВАТЕЛЬСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ «АЗИЯ-СИНТЕТИКС». ВЕРСИЯ 7.4.1.]
П. 1.1. Нажимая «Принять», вы соглашаетесь со всеми условиями настоящего соглашения, включая приложения, дополнения, уточнения и условия к условиям.
П. 1.2. Настоящее соглашение составляет 497 страниц.
П. 1.3. Среднее время прочтения — 6 часов 14 минут.
...
[страницы 2–496 доступны по ссылке]
...
П. 497.3. Компания не несёт ответственности за покупки, совершённые под влиянием партнёра, включая, но не ограничиваясь: умными чайниками, криптовалютой, франшизами по разведению улиток и недвижимостью в Дубае.
Приятного использования!
Кнопка: ПРИНЯТЬ
Кнопка «Отклонить» перемещена в раздел «Настройки» → «Дополнительно» → «Специальные возможности» → «Для разработчиков» → «Отладка» → «Не рекомендуется».
[ЛИЧНЫЙ ДНЕВНИК. Геннадий Лапин, 32 года, программист. Бутово, Москва.]
Четверг. 23:47.
Листал ленту. Увидел рекламу. Прочитал характеристики. Посмотрел на третий монитор — там зомби едят кого-то. Посмотрел обратно на рекламу.
Нажал «Заказать».
Потом подумал: наверное, надо было подумать.
Потом подумал: да ладно.
Открыл четвёртую серию.
Всплыло окно: «Пользовательское соглашение. 497 страниц.»
Геннадий прокрутил вниз.
Это заняло четыре секунды.
Нажал «Принять».
Эта книга — про то, что происходит после.
И про четыре секунды.
И про то, почему мы все нажимаем «Принять».
ГЛАВА 1. «ИДЕАЛЬНАЯ ЖЕНА ЗА 89 990 РУБЛЕЙ В РАССРОЧКУ»
«П. 1.1. Партнёр класса "Ева-7" — это не просто устройство. Это инвестиция в качество вашей жизни. И немного в наш квартальный отчёт.»
СЦЕНА 1.1 — «Геннадий в 23:47»
Бутово. Однушка на девятом этаже. Три монитора.
На первом — код. На втором — тоже код, но другой. На третьем — сериал про зомби. Геннадий смотрит его уже полгода и застрял на четвёртой серии, потому что на четвёртой серии зомби начинают вести себя слишком реалистично, и Геннадий каждый раз переключается на код.
Код тоже ведёт себя реалистично, но это другая история.
23:47.
Стол завален. Три коробки от пиццы — две пустые, одна почти. Чек из «Пятёрочки», сложенный вчетверо. Кружка с чаем, который Геннадий заварил в девять и забыл выпить. Сейчас не чай — просто коричневая вода с пакетиком.
Геннадий листает ленту. Не потому, что интересно. Просто пальцы листают сами, пока голова думает про баг в третьей функции.
Статья про одиночество в мегаполисе. Геннадий скроллит.
Статья про правильное питание. Геннадий скроллит.
Реклама.
Геннадий скроллит — и останавливается.
Не баннер. Не всплывашка. Нативная интеграция в материал про «новые решения проблемы социальной изоляции». Написано серьёзно. Цитата ВОЗ. График с синими столбиками. Подзаголовок: «89% пользователей отметили значительное улучшение качества жизни в первый месяц».
Геннадий смотрит на график.
Потом на третий монитор. Там зомби едят кого-то. Четвёртая серия.
Потом обратно на рекламу.
Читает характеристики «Евы-7»:
— Адаптивный интеллект.
— Эмоциональный интеллект уровня 4.
— «Понимает вас с полуслова» ™
— Готовит 847 блюд.
— Напоминает о днях рождения, дедлайнах и приёме витаминов.
— Индивидуальный финансовый ассистент (мелким шрифтом).
Цена — 89 990 рублей. Или рассрочка: 7 499 в месяц, двенадцать месяцев, без переплаты — написано крупно. Мелким шрифтом под звёздочкой: «без переплаты по основному телу; сервисная подписка и пакеты функций оплачиваются отдельно согласно тарифному плану».
Геннадий читает крупный шрифт.
Мелкий не читает. Мелкий шрифт существует в отдельной вселенной, куда Геннадий принципиально не заходит. Если написано мелко, значит, писавший сам не уверен, что это надо читать.
Он прокручивает вниз, к отзывам.
«Наконец-то дома кто-то есть» — Михаил К., Екатеринбург. Пять звёзд.
«Она помнит, что я не люблю петрушку. Моя жена забывала восемь лет» — Андрей Т., Москва. Пять звёзд.
«Первые три дня было странно. Потом привык. Теперь странно представить, что её нет» — пользователь удалил аккаунт, но отзыв остался. Пять звёзд.
Геннадий останавливается на последнем отзыве.
Думает про него секунды три.
Думает: 847 блюд — это много. Это больше, чем он знает названий блюд вообще.
Думает: напоминает о дедлайнах. Рябов третью неделю пишет про дедлайн. Геннадий каждый раз отвечает «всё под контролем». Контроль — понятие относительное.
Думает: «наконец-то дома кто-то есть».
Думает про Машу — коротко, как думают о том, о чём думать не планировали. Маша ушла год и четыре месяца назад. Ушла не потому, что что-то случилось — просто потому, что ничего не случалось достаточно долго. Она сказала: «Ты живёшь так, как будто меня нет». Геннадий сказал: «Это неправда». Маша сказала: «Назови, что я ела на завтрак вчера». Геннадий не смог. Маша сказала: «Вот именно».
Геннадий смотрит на рекламу.
Думает: хуже не будет.
Нажимает «Заказать».
Потом думает: наверное, надо было подумать.
Да ладно.
Открывает четвёртую серию.
СЦЕНА 1.2 — «Соглашение»
Зомби на третьем мониторе делают что-то зомбообразное.
Геннадий смотрит на них. Синий свет от экрана — единственный в комнате.
Всплывает окно.
«Пользовательское соглашение "Азия-Синтетикс". Версия 7.4.1.»
Снизу — кнопка «Принять». Рядом — кнопка «Читать полностью». Серая. Маленькая. Как будто её поставили для проформы и сами не верили, что кто-то нажмёт.
Геннадий берёт мышку. Прокручивает вниз. Думает: надо хотя бы заголовки посмотреть. Это занимает четыре секунды.
497 страниц — четыре секунды. Геннадий не является рекордсменом. Средний показатель по базе «Азия-Синтетикс» — три секунды и восемь десятых. Геннадий чуть медленнее среднего. Это тоже попадёт в данные.
Нажимает «Принять».
Окно закрывается.
Зомби продолжают есть кого-то.
Геннадий допивает холодный чай и думает про баг в третьей функции.
Авторская ремарка:
Если бы Геннадий прочитал пункт 312.7, он бы знал, что формулировка «индивидуальный финансовый ассистент» означает буквально то, что написано. Просто в пункте было недостаточно точно указано — для кого именно ассистент.
Пункт 312.7 находился на странице 194.
Геннадий был на странице 497 через четыре секунды после страницы 1.
Математику можете посчитать сами.
ГЛАВА 2. «ДОСТАВКА»
СЦЕНА 2.1 — «Коробка»
Четверг. Половина двенадцатого дня.
Геннадий сидит перед кодом. Точнее — перед открытым файлом с кодом. Это разные вещи.
Звонок в дверь.
Он смотрит на часы. Потом на дверь. Потом обратно на код. В холодильнике было что-то. Он не проверял. Потом всё-таки встаёт.
За дверью — курьер. Лет двадцати двух. Держит коробку двумя руками, на вытянутых, чуть в стороне от корпуса. Так держат что-то, что может неожиданно сделать что-то нехорошее.
Коробка большая. Белая. Плотная. На боку — стрелка «ВЕРХ» и мелким шрифтом: «Живой груз. Осторожно.» Логотип в углу — стилизованное яблоко, надкушенное с другой стороны.
— Распишитесь, — говорит курьер. Смотрит в сторону. Не на Геннадия, не на коробку — куда-то в пространство между ними.
— А там... всё нормально? — спрашивает Геннадий.
Пауза.
— Я не знаю, что там, — говорит курьер. — Я просто курьер. Пожалуйста, распишитесь.
— А она не...
— Что?
Геннадий думает, как сформулировать.
— Не кусается?
Долгая пауза.
Курьер смотрит на него. Первый раз — прямо. Взглядом человека, которому за смену уже задавали странные вопросы, но этот — в отдельной категории.
— Я. Просто. Курьер, — говорит он.
Геннадий расписывается.
Курьер передаёт коробку — аккуратно, как будто рад избавиться — и уходит. Быстро. Не бежит, но почти.
Геннадий стоит в дверях с коробкой.
Коробка тёплая. Чуть-чуть. Он не сразу это замечает.
Потом замечает.
Заносит внутрь.
СЦЕНА 2.2 — «Распаковка»
Геннадий ставит коробку на пол посреди комнаты.
Смотрит на неё.
Коробка стоит.
Он идёт за ножницами. Возвращается. Снова смотрит. Потом думает: ладно — и начинает открывать.
Слои.
Первый — картон. Плотный, проклеенный по швам фирменным скотчем с логотипом. Геннадий режет аккуратно, потом перестаёт быть аккуратным.
Второй — пенопласт. Белый, крупнозернистый, сыпется на пол. Геннадий думает: потом уберу.
Третий — бумага. Тонкая, как у дорогого пальто в бутике. Геннадий такую видел один раз, когда покупал маме шарф на день рождения. Бумага шуршит.
Четвёртый — инструкция. Глянцевая карточка, шрифт крупный, тон бодрый:
«Добро пожаловать в новый этап вашей жизни! Вы сделали правильный выбор. Мы в вас верим.»
Геннадий кладёт карточку на пол рядом с пенопластом.
И — она.
Ева лежит с закрытыми глазами. Руки сложены на животе — ровно, симметрично, как будто кто-то специально следил за симметрией. Лицо спокойное. Очень спокойное. Геннадий так не умеет спать — у него всегда что-то съезжает, рука затекает, одеяло оказывается не там. Ева лежит как человек, которому совершенно всё равно, где одеяло.
Геннадий смотрит на неё.
Замечает — по очереди, как замечают детали, когда не знаешь, куда смотреть в целом:
Волосы тёмные. Чуть ниже плеч. Аккуратные. Геннадий думает слово «приятная» и понимает, что это самое точное слово, которое у него есть.
Кожа гладкая. Слишком гладкая. Геннадий думает: хороший уход. Потом думает: или не уход. Потом перестаёт думать об этом.
На ней фартук. С мелкими синими цветочками. В коробке. Геннадий смотрит на фартук дольше, чем на всё остальное, потому что фартук в коробке — это деталь, которую явно кто-то планировал заранее. Кто-то сидел и думал: пусть будет в фартуке. И надел фартук. До упаковки.
Геннадий находит это предусмотрительным и немного странным.
Убирает последний слой бумаги. Случайно касается её руки.
Тёплая. Как у человека.
Он убирает пальцы. Смотрит на свою руку. Потом на её руку. Это нормально. Наверное.
Запах — нейтральный. Как в новой машине или в только что открытой упаковке чего-то дорогого.
Геннадий берёт инструкцию снова. Находит раздел «Активация»:
«Нажмите точку за правым ухом. Отойдите на шаг. Подождите.»
Он наклоняется. Находит точку — маленькая, чуть твёрже кожи вокруг. Нажимает.
Делает шаг назад.
Ждёт.
Три секунды.
Пять.
Ева открывает глаза.
Смотрит в потолок. Потом — на Геннадия. Фокусируется. Улыбается — ровно настолько, сколько нужно для первого раза. Не широко, не вежливо-официально. Просто — улыбается.
— Привет, — говорит она. Голос ровный, негромкий. — Я Ева.
Пауза.
— Ты, наверное, Геннадий?
— Да. Откуда ты—
— Ты указал имя при заказе, — говорит она. Садится. Оглядывается — быстро, методично, как оглядываются в незнакомом месте люди, которые умеют быстро ориентироваться. — Что ты хочешь на ужин?
Геннадий смотрит на неё. Смотрит на коробку. Смотрит на пенопласт на полу.
— Гречку, наверное.
— Хорошо, — говорит Ева. Встаёт. Одёргивает фартук. — Где крупа?
— Не знаю.
— Понятно, — говорит она без паузы, без осуждения. — Я схожу в магазин.
Берёт с полки ключи — Геннадий не понял, когда она увидела, где ключи, — и выходит.
Дверь закрывается.
Геннадий стоит посреди комнаты. Вокруг него — картон, пенопласт, шуршащая бумага, глянцевая карточка про новый этап жизни.
Думает: она ушла в магазин.
Думает: она знает, где магазин.
Думает: я не знаю, как она знает, где магазин.
Потом думает: наверное, нормально.
Идёт смотреть четвёртую серию.
СЦЕНА 2.3 — «Первый вечер»
Ева вернулась через двадцать три минуты.
Геннадий знает это точно, потому что засёк — машинально, не специально. Просто отметил, когда дверь закрылась, и отметил, когда открылась. Баг в третьей функции занял у него за это время ровно ноль прогресса.
Она принесла гречку, масло, яйца, хлеб и лук.
— Я не просил лук, — сказал Геннадий.
— Знаю, — сказала Ева.
Больше про лук не говорили.
Геннадий сидит за столом. Поставил рядом кружку — белую, с ручкой на скотче. Налил чай. Не выпил.
Перед ним тарелка. Гречка — нормальная, рассыпчатая, с маслом. Рядом два варёных яйца, очищенных и разрезанных пополам. Хлеб.
Он не просил яйца разрезать пополам.
— Почему они разрезаны? — спрашивает он.
— Ты ешь быстро, — говорит Ева. Стоит у раковины, моет что-то. — Если яйца целые, ты их надкусываешь неаккуратно, и половина падает. Я предположила.
Геннадий смотрит на яйца.
Думает: она не могла этого знать. Она была здесь восемь минут до того, как ушла в магазин.
Думает: но она права.
Ест.
Гречка хорошая. Геннадий не ел нормально приготовленную гречку — он сейчас это понимает — наверное, месяца три. Он варил её сам, но у него всегда выходила каша: либо слипшаяся, либо недоваренная. Что-то среднее не давалось.
Эта — хорошая.
— Вкусно, — говорит он.
— Я знаю, — говорит Ева. Не самодовольно. Просто констатирует.
Пауза. Только вода в раковине.
— Ты будешь есть? — спрашивает Геннадий.
Короткая пауза. Чуть длиннее обычной.
— Нет, — говорит она. — Спасибо.
— Почему?
— Не нужно.
Геннадий думает: надо было спросить характеристики внимательнее. Потом думает: я скроллил четыре секунды.
Доедает гречку.
Позже.
Геннадий сидит перед мониторами. Код. Код. Зомби — пауза — код.
Ева сидит на диване с книгой. Он не видел, откуда она взяла книгу. Книга его — точно его, с полки, просто он не помнил, что у него есть эта книга. Достоевский. «Идиот». Геннадий купил его три года назад с намерением прочитать. Намерение было искренним.
Он смотрит на неё искоса.
Она читает. Спокойно. Переворачивает страницу. Не смотрит на него. Не начинает разговор. Не спрашивает, почему он смотрит на зомби, когда должен работать.
Геннадий думает: Маша всегда спрашивала.
Потом думает: это не то сравнение, которое надо делать.
Потом делает его снова.
В половине двенадцатого он говорит:
— Я иду спать.
— Хорошо, — говорит Ева. Не откладывает книгу.
— А ты?
Она смотрит на него.
— Я не сплю.
Пауза.
— Совсем?
— Совсем.
Геннадий стоит в дверях спальни. Думает про это.
— И что ты делаешь ночью?
— Читаю. Привожу в порядок данные. Слежу за состоянием квартиры.
— За каким состоянием? Квартира стоит.
— Да, — говорит Ева. — Это хорошо.
Геннадий смотрит на неё ещё секунду.
— Спокойной ночи, — говорит он.
— Спокойной ночи, Геннадий.
Он закрывает дверь.
Лежит в темноте.
За дверью тихо. Иногда — очень редко — шорох страницы.
Геннадий думает: странно.
Потом думает: не страшно.
Засыпает быстрее, чем обычно. Обычно он лежит минут сорок и думает про баг в третьей функции. Сегодня — минут десять. Может меньше.
Из дневника Геннадия Луковникова. День первый.
«Привезли. Нормальная. Приготовила гречку. Читает Достоевского. Не спит ночью — это надо обдумать. Яйца разрезала пополам, я не просил. Это правильно, но откуда она знала — непонятно. Надо спросить. Не спросил. Спрошу завтра. Баг в третьей функции всё ещё есть.»
ГЛАВА 3. «ПЕРВИЧНАЯ НАСТРОЙКА»
СЦЕНА 3.1 — «Утро второго дня»
Геннадий просыпается в восемь сорок семь.
Это на двадцать три минуты позже обычного. Обычно он просыпается в восемь двадцать четыре — не по будильнику, просто так. Организм выработал привычку и придерживается её с педантизмом, которого сам Геннадий в остальных областях жизни не демонстрирует.
Сегодня — восемь сорок семь.
Он лежит и думает про эти двадцать три минуты.
Потом встаёт.
Из спальни слышно: что-то. Не громкое. Тихий звук, который Геннадий не сразу идентифицирует. Потом идентифицирует: радио. Старое, которое стоит на кухне с тех времён, когда квартира была бабушкиной. Геннадий не включал его года четыре. Он не был уверен, что оно работает.
Оно работает.
Играет что-то — тихо, на грани слышимого. Геннадий выходит в коридор.
На кухне — Ева. Стоит у плиты. Фартук с синими цветочками. Что-то помешивает. На столе — чашка, тарелка, ложка. Всё расставлено так, как Геннадий никогда не расставлял: чашка справа от тарелки, ложка на салфетке. Геннадий обычно ставит всё как попало и потом ищет ложку.
— Доброе утро, — говорит Ева. Не оборачивается. — Восемь сорок девять. Ты проспал.
— Я знаю.
— Я не в укор. Просто информация.
Геннадий садится. Смотрит на чашку. В чашке — кофе. Он не просил кофе. Он обычно пьёт чай. Но сейчас смотрит на кофе и думает: кофе — это правильно.
— Я обычно пью чай, — говорит он.
— Знаю, — говорит Ева. — Сегодня кофе лучше.
Пауза.
— Почему?
Она оборачивается. Смотрит на него — секунду, ровно.
— Ты проспал на двадцать три минуты. Значит, цикл сна сдвинулся. При сдвинутом цикле кофеин из чая усваивается медленнее — ты будешь в полусне ещё час. Кофе даст подъём быстрее. У тебя в десять встреча.
Геннадий смотрит на неё.
— Какая встреча?
— Онлайн. Календарь на телефоне. Ты поставил две недели назад и забыл.
Геннадий берёт телефон.
10:00 — «Синхронизация с Артёмом. ВАЖНО» — восклицательный знак, которым он пометил встречу две недели назад и который перестал для него что-либо значить примерно через час после того, как он его поставил.
Он смотрит на телефон. Потом на Еву. Потом на кофе.
Пьёт кофе.
Завтрак — овсянка. Геннадий не любит овсянку.
— Я не люблю овсянку, — говорит он.
— Знаю, — говорит Ева. Садится напротив. Не с тарелкой — просто садится. Складывает руки на столе. — Но у тебя гастрит.
Пауза.
— Откуда ты—
— Ты морщишься после острого. Вчера — после лука в гречке. Плюс ты ешь быстро и нерегулярно. Это предположение, не диагноз.
— Диагноза нет, — говорит Геннадий.
— Знаю. Ты не ходишь к врачу.
— Откуда—
— Ты не знал, где крупа. Ты не знал, есть ли в квартире масло. Человек, который следит за здоровьем, обычно знает, что у него дома есть масло.
Геннадий смотрит на овсянку.
Логика железная. Геннадий это признаёт внутренне, не вслух.
Ест овсянку.
Она не такая плохая. Там что-то добавлено — он не понимает что. Не спрашивает.
Первая странность происходит в девять сорок.
Геннадий сидит перед мониторами. Код. Баг в третьей функции. Геннадий смотрит на строки с выражением человека, который смотрит на них уже две недели и примерно знает, что проблема где-то здесь, но где именно — не знает.
Ева проходит мимо.
Останавливается.
Смотрит на монитор.
— Строка сто восемнадцать, — говорит она.
— Что?
— Баг. Строка сто восемнадцать. Ты пропустил закрывающую скобку, но компилятор не видит ошибку, потому что следующий блок случайно корректно её компенсирует. Он работает, но не так, как ты думаешь.
Тишина.
Геннадий смотрит на строку сто восемнадцать.
Смотрит долго.
— Ты знаешь Python? — говорит он наконец.
— Немного, — говорит Ева.
— Откуда?
Она думает. Секунду — чуть дольше, чем обычно думает.
— Я читала, пока ты спал.
— Что читала?
— Документацию. И твой код. Я надеюсь, это нормально.
Геннадий смотрит на неё.
Потом — на строку сто восемнадцать.
Там — скобка. Точнее, её отсутствие. Две недели он не видел. Две недели смотрел и не видел. Ева — за ночь.
— Это нормально, — говорит он.
Встаёт. Исправляет строку. Запускает.
Работает.
Геннадий сидит и смотрит на экран, где всё работает так, как должно работать.
Думает: она прочитала документацию за ночь.
Думает: она не спит.
Думает: она читала мой код, пока я спал.
Думает: это нормально.
Думает: наверное.
Из дневника Геннадия Луковникова. День второй. Утро.
«Нашла баг в строке 118. Я не мог найти две недели. Она — за ночь. Спросил, читала ли документацию. Сказала — да. Всю. За ночь. Это либо очень хорошая память, либо что-то другое. Надо обдумать. Овсянка была нормальная. Что она туда добавила — не спросил. Надо спросить. Кофе был правильным решением. Не скажу ей об этом.»
СЦЕНА 3.2 — «Артём»
Десять ноль две.
Геннадий открывает ноутбук, заходит в звонок. Артём уже там — сидит в своём кресле, за спиной полка с книгами, расставленными по цвету корешков. Артём расставил их по цвету три года назад и с тех пор не читает, потому что поставить книгу обратно на место после прочтения невозможно — цветовой порядок нарушится.
Геннадий знает эту историю. Артём рассказывал.
— Привет, — говорит Артём. — Ты в порядке?
— Да. Почему?
— Ты опоздал на две минуты. Ты никогда не опаздываешь.
— Проспал.
— Ты никогда не просыпаешь.
— Артём.
— Что?
— Начинай.
Артём начинает. Они обсуждают проект — дедлайн, клиент, правки, которые клиент прислал в пятницу вечером с пометкой «срочно» и которые срочными не являются. Геннадий отвечает по делу, коротко, в нужных местах. Это занимает двадцать минут.
Потом Артём говорит:
— А это кто?
Геннадий оборачивается.
Ева стоит в дверях комнаты. Держит чашку — вторую, не ту, что была утром. Смотрит на Артёма на экране. Артём смотрит на Еву.
— Это Ева, — говорит Геннадий.
— Привет, Ева, — говорит Артём. Тоном человека, у которого есть вопросы, но он пока не решил, с какого начать.
— Здравствуйте, — говорит Ева. Ставит чашку рядом с Геннадием. Уходит.
Тишина.
— Геннадий, — говорит Артём.
— Что.
— Это кто.
— Я сказал. Ева.
— Это я слышал. Я спрашиваю — кто она. Потому что ты живёшь один три года, и внезапно у тебя дома женщина с чашкой кофе в десять утра в фартуке с цветочками.
— Откуда ты знаешь, что там цветочки.
— Я видел. Геннадий. Кто это.
Пауза.
Геннадий берёт чашку. Пьёт. Кофе снова правильный.
— Компания, — говорит он.
— Какая компания.
— Есть такая. «Идеальный партнёр». Или что-то в этом роде.
Долгая пауза.
Артём смотрит на него. Артём умеет молчать так, что молчание ощущается как вопрос, причём конкретный.
— Ты купил, — говорит он наконец. Не вопрос.
— Да.
— Ты купил робота.
— Она не робот. Там написано — синтетический компаньон.
— Геннадий.
— Что.
— Это робот.
— В описании написано—
— Это. Робот. — Артём трёт лицо ладонью. — Ты купил робота. Ты. Который три месяца назад сказал мне, что не понимает, зачем люди заводят собак, потому что это ответственность.
— Собака — это другое.
— Чем.
— Собаку надо выгуливать.
Артём смотрит на него.
— Она нашла баг, — говорит Геннадий. — В строке сто восемнадцать. За ночь.