Талицы. От крыльца до причала

Предисловие

Откровенно говоря, я не ожидал такой очень доброй реакции после выхода первой книжки «Отрезки». Я очень благодарен всем – это очень мотивирует и поддерживает. Значит это кому-то нужно, значит кто-то думает в тех же ориентирах, что и я.

Эти небольшие рассказы не всегда являются абсолютно документальными. Иногда присутствует фантазия, а точнее – моё восприятие тех, или иных событий. Не всегда я пишу фамилии героев, бывает, что не всем нравится публичность. Но кто знает меня, тот понимает, про кого написано. Это не мемуары. Это просто попытка описать то, что я старался понять через многие события.

Я очень благодарен, безусловно Вячеславу Ивановичу Лысакову – умеет он разбудить инициативу. Его оценку я очень ценю!

Нина Ивановна Габдулганиева (Беляшкина) является несомненным соавтором и первой и второй книги. Она столько всего помнит! А сейчас она осталась для меня самой важной представительницей того поколения.

Очень дорожу оценкой моих записочек Александром Ивановичем Гавриловым – для меня он просто Саша. Он никогда не хитрит и не обманывает.

Благодарю всех, кто отозвался на мой скромный труд: сестру Светлану Борисовну Баринову (Самсонову), Нину Алексеевну Гаврилову, Елену Владимировну Фанаеву, сына Евгения.

Низкий поклон незнакомым людям, которые откликнулись и дали оценку моим рассказам!

Поминальник

Есть у нас не очень толстая книжечка размером примерно восемь на двенадцать сантиметров. Очень потрепанная, обложка грязно-коричневая, поеденная жучками, а внутри – желтые листочки. Еле заметная подпись от руки: «Евдоким Курочкин».

Внутри – много-много имен, неизвестных мне имен. Попытаюсь написать то, что знаю я. Иногда все довольно запутано: люди умирали, уходили в рекруты. Для простоты я заменю дворовые фамилии на привычные нам отчества.

Фамилия Курочкин относится к группе так называемых «куриных» фамилий с общей основой «кур», т.е. «петух». В данном случае фамилия образована от нарицательного «курица». Еще в древности курица являлась символом материнской заботы, а также провидения.

В христианстве наседка с цыплятами олицетворяла Христа со своей паствой. Скорее всего, прозвище Курочка получила женщина за особо трепетное отношение к своим детям. Одно из ранних упоминаний прозвища относится ко второй половине XVI века: в «Ономастиконе» С.Б. Веселовского записан Курочка, крестьянин, 1579 г., Шуя Курочка. Со временем получил фамилию Курочкин.

Происходим из удельных (дворцовых) крестьян, то есть крестьян императорской фамилии. До 1797 года их именовали «дворцовыми», а потом, на основании «Учреждения об Императорской фамилии», переименовали в «удельных». Они проживали и работали на землях, принадлежавших императорской фамилии, платили оброк и несли государственные повинности.

Линия отца, Курочкина Михаила Ефимовича, 25.07.1930-7.04.2007.

Его жена – Курочкина (Беляшкина) Зоя Ивановна 18.12.1937 - 5.03.2013.

– дед Ефим Евдокимович (28.05.1895 г.р. – 20.11.1958), жена Прасковья Кузьминична Курочкина(Красильникова), (10.11.1898-19.05.1990).

– прадед Евдоким Макарович 1864, Анастасия Ивановна, 1871 г.р

– прапрадед Макар Титович 1837, Татьяна Ефремовна, 1835

– прапрапрадед Тит Васильевич 1810, Татьяна Никифоровна, 1800

– прапрапрапрадед Василий Андреанович 1787 г.р., умер в 1835 г, жену его пока не нашёл.

Не нашел Андреана, надо смотреть Петровскую ревизскую сказку в Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) в Москве. В фонде 350 архива собрана коллекция «Ландратские книги и ревизские сказки».

Все предки отца жили в деревне Большие Талицы Макарьевского уезда Костромской губернии (теперь Ковернинский район Нижегородской области).

У Ефима Евдокимовича были дети: Полина (Полинарья), Нина, Федор, Михаил и Аля(Олимпиада, Алла).

У Полины муж Курочкин Алексей Павлович, дети Евгений и Юрий.

У Федора жена Анна, дети Галина, Валерий, Валентина.

У Нины муж Максимычев Александр Васильевич, дети –Елизавета и Любовь.

У Али муж Самсонов Борис Васильевич и дети Светлана и Ольга.

У Михаила (25.07.1930-7.04.2007) дети Виталий, Анатолий, Константин.

У Евдокима Макаровича были дети Ефим, Анна, Мария и Николай.

У Макара Титовича были дети Евдоким Логин и Евдокия.

У Логина Макаровича жена Сиклитикия Мартимьяновна (1869 гр), дети: Иоанн 1884 гр, Петр 1888 гр, пропал без вести в 1 Мировую, Иоанн 1902 гр, Александр Логинович (родился после 1914, пока не нашёл точную дату) – отец Бориса Курочкина и Анфисы Догадиной.

У Тита Васильевича был братья Мартьян, Иван и Евстигней. У Мартьяна дети Федор, Василиса, Пелагея, Евдокия, Марья. Петр, отданный в 1855 году в рекруты, Макар, Григорий, Иван, Федор, незаконнорожденный сын Василисы Петр Корнилов.

Линия бабушки Курочкиной (Красильниковой) Прасковьи Кузьминичны. Все предки её жили в деревне Марково, что километрах в десяти от Талиц.

Афанасий, год рождения неизвестен. У него дети Иван 1732 гр, Степан, 1744 гр.

У Ивана Афанасьевича жена Ирина Петровна 1765 гр.

Дети Потап, Анна, Устинья. 14/27

Потап Иванович 1754 гр, жена Матрена Ивановна.

Дети Семион, Афанасий, Василий (1794 гр), Иван, девки Федора, Анна.

У Степана Афанасьевич жена Мавра Григорьева, дочь Анна.

Василий Потапович 1803 гр, его жена Дарья Павловна 1814 гр (вторая жена), брат Иван. Дети Дмитрий, Григорий от первой жены, Михайло, Данила, Прохор, Ксения, Евдокия.

Дмитрий Васильевич 1827 гр.

Его сын Кузьма Дмитриевич, родился 27 ноября. Его жена Наталья Ивановна, эта информация не проверена, родилась 25 мая. Их дети: Николай, Петр, Александра (жила в Керчи), Прасковья.

Линия мамы Курочкиной Зои Ивановны. Родилась в деревне Большие Мосты. 18.12.1937 - 5.03.2013.

Её дед Беляшкин Алексей умер после Великой Отечественной войны. работал в заготконторе.

Беляшкина Прасковья умерла примерно в 1960 году.

Отец Беляшкин Иван Алексеевич (2.4.1911 – погиб 07.1941 под Могилевым).

Его жена Гаврилова (Крылова, Беляшкина) Аксинья Алексеевна (6.02.1914 – 28.04.1974).

Их дети Зоя 1937 гр, Нина 1940 гр.

У Ивана Алексеевича был брат Фёдор, Николай, сестра Мария, Галина (Ополина в Коловодях, муж погиб, месяц побыла замужем), Александра и Клавдия.

Николай Алексеевич погиб на войне. Его жена Анастасия, уехала в Шахунью, в Широково. Её дети Юрий и Виктор.

Фёдор Алексеевич был председателем колхоза, член партии, ранен. Дочь Валентина Федоровна вышла за Виктора Шаронова. Жила на Заречной улице. Сын Иван Федорович, офицер, участник событий в Чехословакии, ранен.

Именно Фёдор продал дом в Мостах Гаврилову Ивану Алексеевичу.

Мария Алексеевна вышла замуж за Шапкина Василия. У Василия братья Николай, Виктор и Михаил.

Александра Алексеевна вышла замуж за Вагина Семёна.

Галина Алексеевна вышла замуж за Павлинова в Коловодях.

Клавдия Алексеевна Овчинникова (Беляшкина), дочь Ольга.

Мамин дед Крылов Алексей, похоронен на старом, ныне не существующем кладбище в Ковернино, рано умер от тифа. Жена Александра. Дети Андрей и Аксинья. У Андрея жена Надежда. Дети Андрея и Надежды - Софья, примерно 1940 г.р., Алексей, Николай, Зинаида.

Андрей Алексеевич жил в Щёгольном это брат Аксиньи Алексеевны Гавриловой(Крыловой). Я его помню довольно хорошо. Он с женой жил в Щёгольном, второй дом от выезда в Студенцы.

После войны Аксинья Алексеева вышла замуж за Гаврилова Ивана Алексеевича (1.07.1920 гр). Был неграмотным, день рождения написали наугад, документы сгорели в Чащовке, где они жили. Когда учился на шофёра, то ему материал читал его брат, а он запоминал его на слух. Воевал.

Дети Ивана Алексеевича: Юрий, Александр, Владимир и Зоя с Ниной.

Гаврилов Иван Алексеевич родился в деревне Чащовка. Мать - Марфа. Был брат Павел, но от разных отцов, своего отца Иван не знал. После войны он жил у бабы Степаниды (Стеши) в Больших Мостах. В Ковернино жил Анатолий Овчинников, племянник деда Ивана, значит была ещё одна сестра.

Где похоронены Марфа и Алексей неизвестно, возможно на чащёвском кладбище, живо ли это маленькое кладбище? Деревни той нет лет пятьдесят, я помню, как мама пришла и сказала, что всё, не будет больше Чащёвки, объявили неперспективной̆ и отрезали электричество.

А красивая была деревня!

Записка Прасковьи Кузьминичны. Найдена в 2026 году

Небольшое исследование

Это небольшое исследование может раскрыть очень малоизученную страницу в истории нашего ковернинского края.

Можно начать с очень простого вопроса. Что поляки забыли в Костромской губернии у наших соседей, когда их повстречал Иван Сусанин? И сейчас леса между Костромой и Ковернино огромные и малопроходимые. Ну понятно, что искали они Михаила Романова. Михаил Романов тогда после ссылки в Сибирь остался чуть не единственным из рода Романовых, ещё и царём-то не наречён.

Я не историк, я не буду спорить с теми, кто считает, что если послать в огромное лесное Заволжье сотню польских солдат, то они совершенно спокойно найдут там Романова. Но мне кажется, что был в те времена ковернинский край ближе к проторенным торговым путям, чем сейчас. Можно взглянуть на карты французского генерального штаба 1706 года. Там, например, видно, что есть и река Уза, и поселение Хохлома, и торговая дорога Кострома-Вятка. Значит много мы ещё не узнали и не изучили.

Есть деревня Большие Талицы. Сейчас это две улицы, а до Великой Отечественной войны деревня была может быть в два раза больше. Многие жители долго помнили страшный пожар в 30-х годах, когда сгорело очень много домов до самых Глиняных ямок. Стоп! А почему «Глиняны ямки»? Ведь русский человек сказал бы «Глиняные ямы», почему так?

Нижегородские историки говорят о нескольких периодах заселения наших краёв поляками: после Минина и Пожарского было, наверное, самым массовым заселением поляками. В нашей Заузоле многие с детства слышали легенду о богатом, именно богатом поляке, который влюбился в бедную девушку. Не разрешили им пожениться и тогда спрыгнули они с высокого узольского откоса вниз и погибли. Этот откос и сейчас пугает своей высотой на улице Октябрьской. И появился, говорит легенда, там ключик.

Так что же с «Глиняным ямками»? Я написал письмо своим польским друзьям и попросил их написать, как на польском будет аналогичное название. Вы не поверите: Gliniane Yamki!

Такая вот занимательная история. И сейчас у нас в районе очень распространена фамилия Гореловские. И я слышал ещё в детстве, что часть предков этой замечательной фамилии были польского происхождения.

Такие загадки. А многие ли знают у нас о Григории Талицком?

По мнению Павла Мельникова-Печерского, Григорий родом из деревни Талицы (ныне Ковернинский район Нижегородской области). Вот что он пишет:

«Григорий Талицкий был родом из Талиц, отчего и прозывался Талицким. Талицы Большие и Талицы Малые — две смежные, составляющие одну населенную местность, деревни, Макарьевского уезда, Костромской губернии, на границе Семёновского уезда, Нижегородской губернии, близ реки Узолы, известного по своей торговле удельного села Ковернина. Население Талиц сплошь раскольническое. Верстах в пятнадцати от Талиц начинались керженские и чернораменские скиты. Раскольники в Талицах самые закоренелые. В окрестностях жители, желая сказать о ком-нибудь, что он упорный раскольник, говорят: «да он что твой Талицкой». Мысль, что Петр I — антихрист, по сих пор держится в Талицах, и сохранилось предание, что кого-то из их деревни антихрист-Петр мучил: на Москве живьём жёг».

В 1700 году он изложил свои воззрения в «тетрадях», читал свои тетради в народе, распространял рукописные копии с них и даже пытался их напечатать. Высказываемые Талицким взгляды получили широкое распространение среди старообрядцев, а также среди некоторых представителей духовенства и боярства. В числе, если не сторонников, то почитателей Талицкого находился и царевич Алексей Петрович.

Следственное дело о Талицком возникло по доносу некоего певчего дьяка Фёдора Казанцева, который в июне 1700 года сообщил в Преображенский приказ следующее: его сестра и муж её «живут у книгописца Талицкого и слышат у него про государя всякий непристойные слова; да он же, Гришка, режет неведомо какие доски, хочет печатать тетради и, напечатав, бросать в народ».

Для поисков бежавшего перед арестом сочинителя антипетровских «прелестных тетрадей» Григория Талицкого летом 1700 года из Преображенского приказа разослали по всей стране. За его поимку была обещана колоссальная по тем временам награда — 500 рублей. Талицкого поймали в Коловодях уже через два месяца.

Сначала он во всём заперся, но после пытки признался, что составил письмо, в котором говорил о наступлении последнего времени и о пришествии в мир антихриста, под последним действительно разумея царя, писал он также и другие письма в укоризну государю, советуя народу от него отступить, его не слушать и податей не платить; в тех же письмах предлагал он стрельцам, воспользовавшись случаем, когда Пётр пойдет на войду собраться в Москву и на царство выбрать «князя Михаила», то есть боярина князя Михаила Алегуковича Черкасского, от которого народу будет добро, так как он милостив.

Списки со своих воззваний Tалицкий, по его признанию, давал читать своим друзьям и единомышленникам, а некоторые статьи об антихристе и последних временах вырезал на доски, намереваясь отпечатать их и раздать в народ с целью возмутить его на убийство государя. Далее, отчасти из признаний самого Tалицкого, отчасти из свидетельских показаний выяснялось, что «поносные слова» о государе высказывал он и в устных беседах с разными лицами; говорил об этом, например, с тамбовским епископом Игнатием, который, слушая его речи, рыдал, рыдал и над чтением написанного в тетрадях, целовал последние и просил Талицкого дать ему список с них; выяснилось, что подобная же беседа была y Tалицкого с князем Иваном Ивановичем Хованским, также отнесшимся сочувственно к его речам; некий поп Андрей показал, что Талицкий называл Москву Вавилоном, а государя антихристом и говорил: «Какой он царь, сам людей мучит», про царевича выразился: «От недоброго корня и отрасль недобрая», и наконец высказал угрозу: «Как я с Москвы скроюсь, то на Москве будет великое смятение»; монах Матвей рассказал на снятом с него допросе, что Талицкий однажды, явившись к нему в келью, говорил: «Что вы спите? Пришло последнее время; в книгах пишут, что будет осьмой царь антихрист, а ныне осьмой царь Петр Алексеевич, он-то и антихрист».

Так как увещевания не дали благоприятного результата, то над Талицким был наряжен суд из бояр, который приговорил: «Гришку Талицкого казнить смертью, других бить кнутом и сослать в Сибирь; тамбовского епископа Игнатия, расстриженного, сослать в Соловки». Был привлечён к этому делу и князь Хованский, но умер до окончания его.

Часто встречается указание, что Талицкий по приговору бояр вскоре после суда над ним был казнён. Между тем на полях одного из докладов синода об упорстве раскольников в своём мнении имеется собственноручная пометка Петра, из которой видно, что Tалицкий действительно был подвергнут казни через копчение, но не стерпел её и стал каяться, после чего был снят с костра и вновь допрошен; на этом допросе он признал, что все, чему учил, — ложь. Вследствие отречения от заблуждений казнь ему была заменена ссылкой в Сибирь.

Сочинение Талицкого стало распространяется нелегальным образом в множество копий и считается столь опасной, что по приказу царя митрополит Стефан Яворский пишет специальный трактат против ней с заглавием «Знамения о пришествии Антихриста» (1703) и «Увещание». Такие вот истории.

Талицы

Все-таки я попробую описать вам, что такое Талицы.

Ну а кто ещё напишет? Почему-то нам даже в школе ни разу не давали задание написать сочинение про Талицы. А ведь интересно бы было потом, через многие-многие годы все это прочитать. Сейчас-то народ разбежался кто-куда, попробуй все это снова собрать, вспомнить уточнить? Вряд ли получится. Вот дали бы в школе задание написать про своих предков, про деревню, может бы и задумался гораздо раньше про то, что было, расспросили бы мы своих родителей, да ещё молодых бабушек. Ладно, напишу сейчас быстренько, пока все вокруг спят.

Тогда уж надо как-то официально начинать. Деревня Большие Талицы и деревня Малые Талицы. В Больших две улицы, а в Малых только одна. Малым-то так и не достался от советской власти асфальт, а теперь уж и не дождаться вовсе. А в Больших на одной улице асфальт лежит. Вторая улица называется Татарша. Откуда такое название я не знаю. И никто не изучал никогда эти прозвища. Вот лес перед деревней называют– Бабениха. Откуда это?

Обе Талицы разделяет река Талка, да и не река, даже не речка, не речушка – болотина да бочаги, в которых женщины бельё полоскали, а пацаны гольцов, да лягушек ловили. Весной она конечно разливается, как настоящая серьёзная река. Не проехать, не пройти, поэтому между деревнями мост всегда был. Да и сейчас стоит.

Когда ещё лесовозами лес таскали, так деревянный-то за месяц в щепку долбили. Лесовозу-то что – он и через речку на своих трех мостах проедет, а людям как? А там, за речкой клуб, да магазин. И построили у нас мост железобетонный.

Деревня прижимается к лесу, а с другой стороны – поля. А над полями, над деревней через овраг такой долгий холм, взгорок. Называется он «Глиняны ямки». Если пешком туда идти , так маленько задышишься. Уж лучше на машине. Я спрашивал у людей ученых, почему такое необычное название. Не «глиняные», а «глиняны», не «ямы», а «ямки». И мне что-то рассказывали про старинный польский след в названиях в этих местах. А потом мне мои друзья из Польши сказали, что да, похоже на польский язык. Ну может быть, кто только не жил тут у нас. Три волны польского заселения было. И староверы, и бунтари всякие. Прятались, скрывались, покой искали. Ну и живи, добрый человек! Там и правда хорошую глину добывали. Как перестройка началась, так дядя Боря мне предлагал кирпичный завод там сделать. Хорошая там глина, говорил.

Что-то не получается у меня быстро про деревню написать.

У деревень наших ведь какая-то особая судьба. Судьба это очень тихая. Нигде и никто не кричит про деревни. Деревня всегда в тени. Ни славы никакой, ни орденов на знамени. Да и знамени-то нет никакого. И некоторые деревни исчезали незаметно, как и не было их. Как одинокие старички. Соседняя деревня Чащёвка, там дед Иван родился. Дом их сгорел вместе с документами, так и не знал никто про день рождения Ивана Алексеевича, записали 1 июля 1920 года. И деревни той давно нет, в шестидесятых никому она не нужна стала, так получается. Провода отрезали и все дела, закончилась история. А в той деревне родился, между прочим, Герой труда Вагин М.Г.. Трижды деревня горела, трижды отстраивалась. И вот нету Чащёвки.

Кто-то все время пытается что-то придумать для деревни, чем-нибудь таким городским наградить. Все что-то поправить в неказистой деревенской жизни. Вон, например, городские дарят цветы девушкам. Ну дари и ты, деревня не против. Только кому надо эти цветы, их вон сколько в поле растёт. Дари, конечно, в красивую вазу поставь, к окошку, пусть люди видят.

Городские любят что-то переделывать по-своему. Ну нельзя же смотреть просто на деревню и ничего не менять! В городе-то вон повесил плакат какой-нибудь, уже хорошо, уже что-то новое. «Ну ладно, повесь» - это равнодушная деревня. Часто на всю деревню-то две-три вывески: «Магазин», да «Талицкий сельский клуб». Но мы и так знаем, где клуб и магазин, это, наверное, для приезжих.

А вот кузница. Зачем на ней писать «Кузница», если и так все знают? А приезжие спросят: «Где тут у вас кузница?». «Вон, за мостом, только Юра, кузнец, сейчас дома». Ещё, скажи, расписание работы надо на стену повесить! Нет, никак быстро про деревню не напишешь.

А, да – школа ещё была. Сразу за магазином и домом Рябковых. Я-то не застал эту школу, только видел уже развалины её, мы туда по рыжики (у нас так говорят: «по грибы», «по рыжики») ходили. Считалось, что там рыжики растут.

А чуть дальше кладбище. Так-то у нас два кладбища. Это считается малоталицким, а есть ещё одно – большеталицкое. Кладбища – это особая зона. Сосны там в два обхвата, а-то и в три. А вот удивительно, деревне больше трёх веков. Других кладбищ нет. Куда-же девались все те покойники? Я не знаю. Искал своих дедов-прадедов. Нет их следов – да, жили, а вот где кости их, не знает никто. И легенд никаких не осталось. Например, в Ковернино, разгромили старое кладбище, так до сих пор магазин тот называют «Живые и мертвые». А у нас ничего и вспомнить. А может люди рождались, росли, уезжали, или на войны уходили, да и оставались в других землях? Иначе, куда они все подевались? Только тех, кого я помню, наверное в два таких кладбища было бы. А так, как в небо улетели. Все стирается.

Но как-то нашел Паша Догадин памятник какому-то прапорщику Сурикову с Крымской войны. Да медаль у меня есть с той войны – нашли в конец Малых Талиц. Да первая российская копейка где-то валялась – нашёл на Глиняных ямках: всадник там с копьем.

А ведь деревне много-много лет и даже столетий. И при Петре Великом была она, да и не просто была, а была большой и известной. Жил там Григорий по прозвищу Талицкий. Человек был старой веры, упрямый, как и все земляки мои. Много чего он про царя наговорил, в Москву ездил, книги свои раздавал, да всякие гадости про Петра вслух говорил. Иродом его называл. Кто такое стерпит? Отправил царь за ним погоню, поймал его в Коловодях, а на Красной площади казнили. Стало быть знал Петр Великий про наши Талицы!

В те годы жил в Талицах и мой предок Андреан. Как-то все тесно очень в этом мире.

А Суриков Михаил Васильевич – три ордена Славы, прославленный контрразведчик.

К смерти-то как-то проще у нас относятся. Прибрали человека, ну и Спаси Господи! А рядом та самая речка Талка, она и берега подмывает, и русло меняет. Мало ли что за триста лет произошло, это ведь уйма времени. Так что много талицких похоронили в других землях.

Что-то не выходит написать быстренько.

Про Москву рассказывать просто, там все известно: что-то изучали, что-то говорили. А вот как рассказать про свою деревню? Как они жили, о чем думали? Что расскажешь про многочисленных детей и сыновей моих предков? И породнились все давным-давно: Курочкины с Догадиными, да с Шапкиными. Чащевские с талицкими, да марковскими.

Что расскажешь про страшный пожар примерно 1938 года: ни в газетах, ни в воспоминаниях нет ничего. А бабушка рассказывала, что чуть не полдеревни сгорело, аж до самых тех Глиняных ямок. Сгорел и двухэтажный дом Иосифа Нечаева. Его сослали, как кулака, а на месте дома сейчас автобусная остановка. Когда её строили, так клад нашли. А про пожар 1974 года? Ну этот-то я хоть помню.

А примерно так и жили. Спокойно и рассудительно. Будет колхоз имени Чкалова! Ну, ладно, Чкалова, так Чкалова, лишь бы хлеб на столе, да крыша над головой. И переименовывали, и переподчиняли. Кто-то в лагерях пропал, кто-то так и остался на фронтах страшных войн. А теперь будет колхоз «Заря». Заря, так Заря: «Колхоз «Заря» работает не зря» - придумали вот шутку. А потом в колхоз «Ковернино»: «Те, кто хочет пить вино, приезжай в Ковернино» - шутили все.

Очень я люблю ходить вечером по деревне, когда знаешь деревню, когда-то что-то помнишь. Так и начинаешь с начала всех вспоминать: Гореловские, Гурылёвы, Егоровы, Курочкины, Суриковы. Догадины, Мелентьевы, Рябковы, Лапшиновы, Смирновы, Грошевы, Логиновы… Вот как про это все, про них про всех быстро написать можно?

Он всегда хотел быть моряком

Он всегда хотел быть моряком. С самого детства. Он – это я. Просто так красивее рассказ начинается. Как эпитафия: «Он всегда хотел быть моряком». Не было желания стать космонавтом там, или врачом, учителем. Даже про летчиков совсем не думал. Моря-то толком не видел, ну только водохранилище, в Волге купался, а вот хотел и всё! Романтики захотелось?