CВЕТЛЫЙ МАЙК И ПАРК ЮРСКОГО ПЕРИОДА 6.0.

Книга шестая: ПАРК ЮРСКОГО ПЕРИОДА СВЕТЛОВЫХ

или Как мы чуть не стали завтраком для тираннозавра, подружились с неандертальцами и чуть не изменили историю

Автор: вечно попадающий в истории, вечно не высыпающийся и вечно жующий бабушкины пирожки

Посвящение

Тем, кто верит, что даже в самой безвыходной ситуации можно испечь пирожки. И что пирожки решают всё. Даже если вокруг бегают динозавры, а неандертальцы смотрят на тебя как на обед.

Моей бабушке – той самой, у которой в фартуке всегда найдется стратегический запас муки, дрожжей и оптимизма. Ба, ты научила меня главному: даже апокалипсис можно пережить, если есть что пожевать. А если пожевать нечего – значит, это не апокалипсис, а просто временные трудности. Я до сих пор помню, как ты встретила инопланетных захватчиков с вопросом: «Мальчики, вы с чем? Если с войной – то сначала покушайте, а потом воюйте. Голодный боец – плохой боец». Они ушли через час с пирожками и обещанием больше не приходить. И я подозреваю, что до сих пор где-то в глубинах галактики летает корабль, на котором твои пирожки передаются из поколения в поколение как величайшее сокровище Земли.

Моему деду – который умудрился подключить кофеварку к системе перемещения во времени и теперь утверждает, что «так и было задумано». Дед, твоя гениальность пугает даже древних ящеров. Ты единственный человек в галактике, который может починить звездолёт с помощью скотча, жевательной резинки и бабушкиных спиц для вязания. И при этом утверждать, что «так и было задумано конструкцией». Я подозреваю, что если бы ты родился в каменном веке, человечество полетело бы в космос на пять тысяч лет раньше. На мамонтах. С кофеваркой.

Моим родителям – спасибо, что не перестаете удивляться нашим приключениям, хотя, казалось бы, уже пора привыкнуть. Когда мы в очередной раз детстве с сестрой притащили домой динозавра (ладно, почти притащили), вы только вздохнули и спросили: «Он кусается? Нет? Ну тогда пусть живет в сарае, только не ломает забор». Вы единственные люди на планете, которые воспринимают новость «мы случайно открыли портал в меловой период» с тем же спокойствием, как если бы мы сказали «мы сходили в магазин за хлебом». Спасибо вам за это.

Моей Сестре – с большой буквы, потому что ты этого заслуживаешь. Ты – наш тихий тыл, даже когда тыл находится в другой галактике. Ты единственная, кто может успокоить, когда мы собирается идти на инопланетян с половником. Ты – наш домашний дипломат, психолог и миротворец в одном лице. И ещё ты единственная, кто помнит, где мы оставили запасные батарейки для бластеров. Это бесценно.

Моим друзьям – тем, кто всё ещё со мной общается после того, как я в пятый раз за год пропадаю в параллельных мирах. Спасибо, что не пишете заявления в полицию и не объявляете меня в розыск. Спасибо, что поливаете мои цветы, когда меня нет. Спасибо, что кормите моего кота (да, я знаю, что вы это делаете, даже когда я дома). Спасибо, что не задаёте лишних вопросов, когда я возвращаюсь с запахом серы, динозавров и бабушкиных пирожков одновременно.

Моим коллегам – которые уже привыкли, что я могу опоздать на совещание, потому что застрял во временной петле. Спасибо, что прикрываете меня перед начальством. Спасибо, что не спрашиваете, почему у меня в рюкзаке иногда лежат окаменелости. Спасибо, что делаете вид, что верите в мои истории про «пробки на дорогах». Я знаю, что вы не верите. Но ценно уже то, что делаете вид.

Моим соседям – которые уже перестали удивляться, когда из нашей квартиры доносятся странные звуки, пахнет чем-то неземным, а на балконе иногда греется существо, очень похожее на инопланетянина. Спасибо, что не вызываете полицию. Спасибо, что не жалуетесь в ЖЭК. И отдельное спасибо тёте Клаве с пятого этажа, которая приносит нам пирожки и ничему не удивляется. Тётя Клава, вы – наша местная легенда.

Моим учителям – которые когда-то пытались научить меня физике, даже не подозревая, что я буду применять её в таких масштабах. Простите, что на ваших уроках я рисовал в тетрадках космические корабли вместо формул. Оказалось, это было не зря. И отдельное спасибо учителю истории, который вдохновил меня путешествовать во времени. Вы не знали, что я восприму ваши уроки так буквально.

Моим читателям – старым и новым. Тем, кто с первой книги. Тем, кто присоединился только сейчас. Тем, кто пишет мне письма с вопросами «а будет ли продолжение?» и «а можно рецепт бабушкиных пирожков?». (Рецепт будет, обещаю. В конце книги, как всегда.) Тем, кто узнаёт себя в персонажах. Тем, кто мечтает о таких же приключениях. Тем, кто просто любит посмеяться.

Моим критикам – спасибо, что читаете. Даже если ругаете. Значит, не всё равно. Значит, цепляет. А если цепляет – значит, мы делаем что-то правильно. Хотя бабушка говорит, что критиков тоже надо кормить пирожками. «Голодный критик – злой критик», – говорит она. И я склонен с ней согласиться.

Моим вдохновителям – всем тем сумасшедшим, кто верит, что невозможное возможно. Тем, кто строит ракеты в гараже. Тем, кто ищет инопланетян на чердаке. Тем, кто пишет книги в стол. Тем, кто не боится мечтать. Дерзайте. У вас получится. А если не получится – испеките пирожки. Вдруг поможет?

И всем вам, дорогие читатели – спасибо, что требуете продолжения. Без вас мы бы давно заскучали и зажили нормальной жизнью. А кому нужна нормальная жизнь, когда есть динозавры? Кому нужен покой, когда есть новые миры? Кому нужна скука, когда есть бабушкины пирожки?

Особая благодарность – нашей кофеварке. Да-да, я серьёзно. Без неё ничего бы не получилось. Она – главный двигатель сюжета, хоть и не говорит (почти). Она пережила с нами пять книг, шесть галактик, три временных периода и бесчисленное количество пирожковых атак. Она заслужила отдельную строчку в посвящении.

И конечно, Чиху – маленькому, пушистому, древнему. Ты появился в этой книге неожиданно, но стал её душой. Спасибо, что чихаешь в нужные моменты и говоришь мудрые вещи. Ты – лучшее, что случилось с нами в меловом периоде (после Зубастика, конечно).

От автора

(Который уже устал извиняться за длинные предисловия, но всё равно не может остановиться, потому что это семейная традиция – говорить много и вкусно)

Дорогой читатель!

Если вы открыли эту книгу, значит, вы либо уже знакомы с семейством Светловых и их невероятными приключениями (и тогда вы знаете, на что подписываетесь), либо просто любите динозавров и надеетесь, что их здесь будет много (спойлер: будет много. Очень много. Возможно, даже слишком много для одной книги), либо вас заставили читать в наказание за что-то ужасное (например, за то, что вы случайно открыли портал в ванной и теперь оттуда лезут трилобиты).

Не смотрите на меня так. С нами такое уже было. Ну, почти. Трилобиты были мельче и злее. И ещё они пытались украсть бабушкино мыло. До сих пор не понимаю, зачем им понадобилось мыло с запахом «утренняя сирень», но факт остаётся фактом: трилобиты любят ароматизированные средства гигиены. Запомните это. Пригодится, если вы тоже решите открыть портал в палеозойскую эру.

Для тех, кто встретился со Светловыми впервые (такое бывает, хотя я искренне не понимаю, как можно было пропустить первые пять книг, но ладно, я не судья), коротко введу в курс дела.

Светловы – это самая обычная семья, если, конечно, вы считаете обычным делом, что дед Игнат изобретает кофеварки, которые открывают порталы в другие измерения, бабушка Зина печет пирожки, способные накормить целую галактику (и заодно подружиться с любой цивилизацией), внук Михаил (то есть я) пытается всех спасти, внучка Аня всех организует, младший внук Павлик всё время ест, а семейный друг Громов, старый спецагент, всех прикрывает с бластером в одной руке и папиросой в другой.

К ним также прилагаются: Полозов – вечный летописец, записывающий каждое наше движение (у него уже пять томов мемуаров, и это только за последний год), Жужа – собака, которая видела такое, что любой пёс на Земле поседел бы (она до сих пор вздрагивает, когда слышит слово «портал»), и Чих – маленький зверек, которого мы подобрали в прошлом приключении (но это отдельная история, и вы о нём ещё узнаете).

В предыдущих книгах мы успели: полететь в космос на дедовой кофеварке (книга 1 – «Кофеварка, которая спасла галактику», рекомендую, там было весело), встретить древнюю цивилизацию (книга 2 – «Древние тоже любят пирожки»), принять участие в Великой Отечественной войне 1941-1945 (книга 2 – «3.Светлый Майк или Где ты Родина моя», выбрать нового президента галактики (книга 4 – «Демократия по-светловски»), чуть не сгореть в атмосфере красного сверхгиганта (книга 5 – «Майк Светлов или Древний астероид и даже завести дружбу с пришельцами, которые теперь живут у нас в сарае и смотрят сериалы (да, это отдельная история, и да, они до сих пор там).

После всего этого мы твердо решили: никаких больше приключений. Только отдых. Только курорт. Только покой.

Мы это право выстрадали. Мы имеем на него право. Мы – герои, чёрт возьми! Мы спасали галактики! Мы вели переговоры с диктаторами! Мы дружили с инопланетянами! Мы ели пирожки в открытом космосе!

Но вы же знаете Светловых?

Покой нам только снится.

На этот раз судьба (или дедова кофеварка, что в принципе одно и то же) занесла нас туда, куда не ступала нога человека. В буквальном смысле. Потому что 68 миллионов лет назад людей ещё не было. А динозавры – были. И они были очень голодные.

Итак, пристегните ремни. Впереди – тираннозавры, велоцирапторы, неандертальцы (да-да, они тоже тут), инопланетные коллекционеры (куда же без них) и, конечно, бабушкины пирожки, которые и в этот раз скажут своё веское слово.

Добро пожаловать в меловой период. Население: динозавры – миллионы, люди – только мы. И у нас нет обратного билета.

Ну что, поехали? То есть полетели? То есть провалились во времени?

Анатолий Шигапов

Глава 1. Курорт, которого не было

(или Как мы собирались на отдых, а попали в лапы к динозаврам)

«Хочешь рассмешить Вселенную – расскажи ей о своих планах на отпуск. Особенно если ты Светлов».

Вот теперь точно отдохнём, – сказал дед, упаковывая кофеварку в специальный чемодан с мягкими стенками, подогревом, системой жизнеобеспечения и, кажется, маленьким кондиционером.

Чемодан весил килограммов двадцать и гудел, как трансформаторная будка. Я посмотрел на это сооружение и мысленно вздохнул. Мысль о том, что наш отдых будет спокойным, умерла прямо на месте. Я выживал в черных дырах, уходил от блокады флота Ксирга, договаривался с разумными кристаллами, которые вообще не имели рта. И теперь я собирался на курорт с чемоданом, который гудит. Это не предвещало ничего хорошего.

– Игнат, – строго сказала бабушка, подбоченясь и вооружившись половником (на всякий случай). – Ты опять её берёшь? Мы же договаривались: никаких артефактов в отпуске!

– Зина, она же как ребёнок, – дед прижал чемодан к груди с таким выражением лица, будто его заставляют отказаться от новорождённого внука. – Не могу же я её одну оставить. Она без меня заскучает. Начнёт искрить, порталы открывать, древних пробуждать. Ты этого хочешь?

– Я хочу, чтобы мы хоть раз отдохнули без катастроф галактического масштаба! – бабушка стукнула половником по столу для убедительности.

Стол жалобно скрипнул и, кажется, попросил пощады. Я по опыту знал: когда бабушка стучит половником, спорить бесполезно. Но дед тоже был упрям.

– Не заискрит, – пообещал дед, поглаживая чемодан. – Я её новым режимом оснастил. Специально для отпуска. Называется «режим ленивой безмятежности». Теперь она только кофе варит. И то – если очень попросить и пообещать не беспокоить по пустякам.

– И пирожки греет? – уточнил Павлик, который в этот момент дожевывал уже четвёртый пирожок с капустой и явно планировал пятый.

– И пирожки греет, – кивнул дед. – Но только в крайнем случае. Если пирожок обиженно молчит и требует термической обработки.

– А если она откроет портал в другую галактику? – не унималась бабушка.

– Зина, ну какой портал на отдыхе? – дед закатил глаза. – У неё теперь защита от глупостей. Три уровня пароля, биометрическая идентификация и сканер намерений. Если она почувствует, что кто-то хочет приключений – просто отключится и прикинется обычной кофеваркой.

– Кофеваркой, которая говорит на двадцати языках и умеет переводить древние письмена? – уточнил я.

– Ну… обычной для нашей семьи, – поправился дед.

Я посмотрел на Громова. Старый спецагент сидел в углу и чистил бластер с таким видом, будто готовился к вторжению. Впрочем, он всегда так выглядел.

– Громов, а вы что везете? – спросил Павлик.

– Только самое необходимое, – буркнул Громов, показывая на небольшую сумку. – Три бластера, гранаты, дымовые шашки, нож, аптечка, запасные батареи, сканер, глушитель…

– Это необходимое? – удивилась Аня.

– На курорте всякое бывает, – философски заметил Громов. – Вдруг комары кусаются?

– Там нет комаров, – обиженно сказал Павлик. – Там рай. В раю комаров не бывает.

– В раю, сынок, не бывает только одного – покоя, – Громов многозначительно посмотрел на чемодан с кофеваркой. – Особенно когда рядом Светловы.

Спор закончился, как всегда, компромиссом: кофеварку взяли, но бабушка спрятала половник в ручную кладь – на всякий случай. Точнее, три половника. И два скалки. И мешочек с мукой.

– Бабушка, зачем тебе мука на курорте? – спросил я.

– А вдруг там свои пирожки не умеют печь? – резонно ответила она. – Я же не могу без пирожков. Вы без пирожков пропадете.

Возразить было нечего.

Мы погрузились в звездолёт. Тот самый, президентский, подаренный Ксиргом после событий четвёртой книги. Красавец, а не звездолёт: белый, сверкающий, с мягкими креслами, джакузи на борту и мини-баром, который наполнялся сам собой, стоило только подумать о напитке. Правда, иногда он ошибался и вместо лимонада наливал ракетное топливо, но мы привыкли. После третьего раза привыкаешь ко всему.

– Красота, – сказала Аня, усаживаясь в кресло и пристёгивая Жужу специальным ремешком.

Жужа была недовольна – она хотела сидеть у иллюминатора и лаять на пролетающие мимо астероиды. Но Аня была непреклонна: безопасность превыше всего.

– Две недели блаженства, – мечтательно протянул Павлик, зарываясь в пакет с пирожками. – Никаких диктаторов, никаких древних, никаких…

– Павлик! – заорали мы все хором. – Не каркай!

– Да ладно вам, – отмахнулся Павлик. – Что может случиться по дороге на курорт?

Я переглянулся с Громовым. Мы оба знали ответ на этот вопрос. В нашей жизни могло случиться всё что угодно. Абсолютно всё.

Звездолёт взлетел. Первые часы полета прошли в блаженной идиллии. Дед возился с кофеваркой, проверяя настройки. Бабушка раскладывала вещи и ворчала, что в звездолёте мало места для нормального замеса теста. Павлик доедал пятый пакет пирожков. Аня читала книгу. Полозов записывал что-то в свой бесконечный блокнот.

Я сидел в кресле пилота и просто смотрел на звёзды. Красота. Тишина. Покой.

– Слишком тихо, – сказал Громов, подходя ко мне.

– Громов, вы опять за своё? – вздохнул я.

– Я за своё. В моём опыте, если слишком тихо – значит, скоро будет очень громко.

– Мы летим на курорт. Там всё включено, шведский стол и никаких проблем.

– Именно поэтому я и волнуюсь, – Громов прикурил папиросу и выпустил дым в вентиляцию. – Светловы не могут просто отдыхать. Вселенная этого не позволяет.

– Мы будем просто лежать на пляже и пить коктейли, – пообещал я. – Никаких приключений. Только отдых.

Громов скептически хмыкнул, но ничего не сказал.

Прошло ещё два часа. Я уже начал верить, что всё действительно будет хорошо, когда приборная панель ожила и замигала красными огнями.

– Деда, – позвал я, глядя на экраны. – А что это за фигня?

– Где?

– Вот. Показания сканера. Там… там что-то есть. Прямо по курсу.

Дед подошёл, наклонился к экрану, нахмурился, протёр глаза, нахмурился ещё сильнее.

– Не может быть.

– Что там? – Громов вскочил с кресла так быстро, что папироса вылетела изо рта.

– Аномалия. Пространственно-временная. Огромная.

– Размером?

– С небольшой астероид. Прямо по курсу. Мы в неё влетим через…

– Через сколько?

– Через три минуты.

Я посмотрел на экран. Аномалия выглядела как чёрная воронка, пульсирующая странным светом. Красиво. И очень опасно.

– Дед, уводи! – закричала Аня.

– Пытаюсь! – дед крутанул штурвал. – Не слушается! Она засасывает!

– Кофеварка! – закричал Павлик. – Пусть кофеварка что-нибудь сделает!

– Она уже! – дед показал на пояс, где кофеварка светилась ярче солнца. – Она пытается, но не справляется!

– Что это вообще такое? – спросил я, вцепившись в кресло.

– Портал! – заорал Полозов, заглядывая в свои записи. – Натуральный пространственно-временной портал! Такие описаны в древних текстах! Спонтанные разрывы континуума! Обычно возникают в местах с нестабильной гравитацией!

– И что они делают?

– Перемещают объекты во времени и пространстве! Без предупреждения! Без гарантии! Без обратного билета!

– Отлично! – Громов выругался так, что даже дед покраснел. – Просто замечательно! Курорт, говорите? Отдых, говорите? Две недели блаженства?

– Держитесь! – заорал дед. – Входим!

Звездолёт тряхнуло. Иллюминаторы залило белым светом – таким ярким, что пришлось зажмуриться. Жужа завыла. Чих (маленький зверёк, которого мы подобрали в прошлом приключении) забился под кресло. Павлик вцепился в пирожки (те, что чудом уцелели). Аня вцепилась в Жужу. Бабушка вцепилась в половник. Громов вцепился в бластер. Дед вцепился в кофеварку. Полозов вцепился в блокнот и, кажется, даже в этой ситуации умудрялся записывать наблюдения.

– Трясёт! – закричал Павлик.

– Вижу! – закричал я.

– Темнеет! – закричала Аня.

– Знаю!

– Сейчас лопнем! – закричал Громов.

– Не каркай! – заорала бабушка и для верности стукнула Громова половником по голове. – Тьфу-тьфу-тьфу!

А потом свет погас.

Резко, будто кто-то выключил рубильник.

Тряска прекратилась.

Звездолёт замер.

Стало тихо. Очень тихо. Подозрительно тихо.

Я открыл глаза и понял, что всё ещё жив. Это было хорошим началом. Я выживал в чёрных дырах, уходил от блокады, договаривался с разумными кристаллами. И теперь я, кажется, выжил в пространственно-временной аномалии. Профессионализм, ничего не скажешь.

– Живы? – прошептал я, боясь пошевелиться.

– Кажется, да, – пискнула Аня.

– Пирожки целы? – это Павлик, конечно. Кто же ещё.

– Целы твои пирожки, – буркнула бабушка. – Я их под кофту спрятала.

– Гениально, ба!

– Где мы? – спросил Громов, потирая ушибленное место и косясь на бабушкин половник.

– Сейчас посмотрим, – дед подошёл к иллюминатору и отдёрнул шторку.

И замер.

Мы подошли все вместе.

И замерли тоже.

За иллюминатором простирался лес. Но не такой, как мы привыкли видеть на Земле или на обитаемых планетах. Это были гигантские папоротники размером с пятиэтажный дом, хвощи толщиной с вековые дубы, и деревья, которых не существует ни в одном ботаническом справочнике, потому что они вымерли примерно 65 миллионов лет назад.

А по поляне, прямо под нашим звездолётом, который каким-то чудом приземлился (упал? шлёпнулся?) на относительно ровную поверхность, бродило…

– Это… это… – у Павлика отвисла челюсть. Пирожок выпал из рук и покатился по полу. Жужа ловко его поймала и проглотила, не жуя.

– Трицератопс, – машинально сказал Полозов, уже открывая блокнот и начиная записывать. – Позднемеловой период. Около 68 миллионов лет до нашей эры. Травоядное. Длина тела до 9 метров, вес до 12 тонн. Три рога на морде – два больших над глазами и один маленький на носу. Питается низкорослой растительностью. В отличие от…

– Полозов! – заорали мы хором. – Не сейчас!

– А что? – удивился он. – Это же уникальный шанс! Мы в меловом периоде! Настоящие динозавры! Я должен всё задокументировать!

– Ты должен помочь нам понять, как выжить! – рявкнул Громов.

– Выжить? – Полозов задумался. – Ну, вообще-то шансы невелики. Меловой период – это время гигантских хищников. Тираннозавры, велоцирапторы, спинозавры…

– Хватит! – перебила бабушка. – Лучше скажи, есть здесь кто-то, с кем можно договориться?

– С кем договориться? С динозаврами?

– А почему нет? Мы с древними договаривались. С пришельцами договаривались. С диктаторами договаривались. С тираннозавром тоже договоримся!

– Бабушка, тираннозавр – это животное, – попытался объяснить я. – С ним нельзя договориться. Его можно только… ну… не попадаться ему на обед.

– Михаил, я с тобой не согласна. Любое существо хочет есть. Если мы предложим ему что-то вкусное, он подумает, стоит ли нас есть прямо сейчас или лучше сначала поесть то, что мы предлагаем, а нас оставить на десерт.

– Ба, это безумная логика.

– Это женская логика, Михаил. Она работает.

Я вздохнул. Спорить с бабушкой было бесполезно. Я это понял лет в пять, когда попытался отказаться от манной каши.

В этот момент из леса донёсся звук. Низкий, вибрирующий, очень громкий. Похожий на смесь рёва и утробного урчания.

– Что это? – испугалась Аня.

– Тираннозавр, – спокойно ответил Полозов, не отрываясь от блокнота. – У них очень характерный рёв. Слышно за несколько километров.

– А далеко он?

– Судя по громкости… – Полозов прислушался, – …метрах в трёхстах. И движется сюда.

– К нам?!

– Скорее всего, его заинтересовал звездолёт. Большой, блестящий, незнакомый. Для хищника это либо потенциальная угроза, либо потенциальная еда.

– И что он выберет?

– У тираннозавров маленький мозг. Размером с грецкий орех. Он не выбирает. Он просто реагирует.

– Прекрасно, – вздохнул Громов. – Нас будет есть существо с мозгом размером с грецкий орех. Как унизительно. Я, между прочим, брал штурмом базу пиратов на Орионе-5. А погибну в желудке ящера с ореховым мозгом.

– Не каркай! – снова стукнула его бабушка половником. – Собираемся! У нас есть план!

– Какой план?

– Для начала – выйти и осмотреться.

– Бабушка, там динозавры!

– А здесь звездолёт, который может рухнуть в любую минуту. Выбирай, что страшнее.

Бабушка, как всегда, была права. Звездолёт действительно выглядел неважно. Обшивка была покрыта копотью от прохождения через портал, двигатели молчали (даже не гудели, а именно молчали – пугающе, обречённо), а приборная панель показывала такой уровень повреждений, что дед, взглянув на неё, только крякнул и схватился за сердце.

– Двигатель? – спросил я.

– Мёртв, – коротко ответил дед.

– Совсем?

– Совсем. Выжжен под ноль. На восстановление уйдут недели. Если не месяцы.

– А у нас есть недели?

– Вопрос в другом, Михаил. Есть ли у нас эти недели здесь, в меловом периоде, где каждый куст может оказаться хищником, а каждый хищник хочет нас съесть?

– Мрачно.

– Реалистично.

Мы открыли люк и вышли наружу. Воздух был тяжёлым, влажным, пахло прелыми листьями, болотом и ещё чем-то незнакомым, древним, первобытным. Небо было неестественно голубым – без следов самолётов, спутников и прочих признаков цивилизации. Солнце – обычное, жёлтое, но казалось, что оно светит как-то иначе, словно тоже удивлено нашим появлением.

Я сделал глубокий вдох и огляделся. Красиво. Опасно. Безумно. Идеальное место для очередного приключения Светловых.

– Красиво, – сказала Аня, оглядываясь. – Страшно, но красиво.

– Очень красиво, – согласился Павлик. – И очень страшно. Вон там, смотрите!

Он показал на опушку леса, где паслось стадо каких-то динозавров. Они были похожи на огромных коров, только с длинными шеями и маленькими головами.

– Диплодоки, – определил Полозов. – Или брахиозавры. На таком расстоянии трудно сказать.

– А они опасны?

– Для нас? Нет. Они травоядные. Им всё равно, кто тут ходит. Главное – не наступить.

– А наступить могут?

– Могут. Вес у них приличный. Один шаг – и от тебя останется мокрое место.

– Будем держаться подальше, – решил дед. – Нам сейчас не хватало только быть раздавленными мирными веганами.

– Кем? – не понял Павлик.

– Травоядными, – перевела Аня. – Веганы – это которые не едят мясо.

– А, понял. Динозавры-веганы. Звучит как название группы.

– Павлик, сейчас не до шуток.

– А когда до шуток? Когда нас съедят? Тогда будет поздно шутить. Надо шутить, пока живы.

– Логика есть, – признал я.

Мы двинулись в сторону ближайшего холма, где виднелся тёмный проём – возможно, пещера. Нужно было найти укрытие на первое время, пока дед будет думать, как чинить звездолёт.